"Нужён"

Арс видит Шаста и совершенно перестает слушать Игоря. Разговаривая с ним, он не заметил, когда Шаст пришел домой. И он не знает, как долго тот здесь находится и что успел услышать из его разговора с Игорем. На самом деле, Арс предпочел бы, чтобы Антон слышал все. Да, ему было бы неприятно, что он прятался и подслушивал, но, по крайней мере, он бы понимал, что этот звонок для Арса является полнейшей неожиданностью. Сейчас же Арс уверен, что как минимум последние его слова Шаст слышал, и неизвестно, как они звучали для него, и что он сейчас думает. Впрочем, судя по тому, что он стоит и просто смотрит на Арсения и молчит, ничего хорошего он точно не думает. Да даже не то что хорошего, а хотя бы нейтрального. То есть, он уверен, что Арс решил поговорить с Игорем, пока его нет дома, и обговорить какие-то их дела. И вот поэтому Арсу бы очень хотелось, чтобы Шаст слышал весь разговор и понимал, что этот звонок для Арса такая же неожиданность, как для Шаста его разговор с Игорем. Арс слышит, что тот спрашивает у него, все ли он понял, но нить разговора им уже утеряна, и он просит его повторить. Игорь говорит, что пришлет инструкцию ему на почту, которой он пользовался по работе, потому что она защищена, и отключается от разговора. Арс убирает телефон в карман и поднимает взгляд на Шаста. Тот, наверное, ждет от него каких-то слов, но Арс не знает, с чего начать разговор. Он ведь ни в чем не виноват, поэтому глупо начинать с какого-то оправдания, но и сказать что-то нейтральное, типа вопроса, что сказал врач, тоже язык не поворачивается. - Что ты молчишь? - Шаст первым нарушает тишину. - Не ожидал, что я приду так быстро? - Нет, - отрицательно машет Арс головой и тяжело вздыхает. – Шаст, для меня его звонок абсолютная неожиданность. Я не знаю, за что и как сейчас буду оправдываться, но я буду. - Зачем? – спрашивает Шаст, садясь на диван, упираясь локтями в колени и утыкаясь лбом в скрещенные в замок пальцы. - Надеюсь, что ты меня услышишь, - Арс садится рядом с ним. – Шаст, ты давно пришел? - Нет, - голос Шаста звучит тихо и глухо. – Недавно. - Что ты слышал? - Две последние фразы. Какое это имеет значение? - Большое, - Арс берет его за руки, заставляя приподнять голову и посмотреть на себя. – Если бы ты слышал весь разговор, ты бы знал, что, во-первых, я не знал, кто это звонит, а во-вторых, этот звонок для меня был весьма неожиданным и мне нахрен не нужным. - Но ты же не мог не поговорить, да? – с невеселой усмешкой спрашивает Шаст. – Когда мне звонят нахрен ненужные мне люди, я просто сбрасываю вызов и заношу их номер в черный список. Но обычно я это делаю даже раньше. - Во-первых, он звонил с незнакомого мне номера. Если хочешь, можешь убедиться, - Арс достает из кармана штанов телефон и протягивает его Шасту. – А во-вторых, ты сбросил бы вызов, если бы услышал, что где-то требуется твое подтверждение на перевод денег? Поверь, Шаст, я и хотел сбросить вызов, как только услышал его, но, думаю, понимаешь, что когда речь заходит о деньгах, хочется знать, во что еще ты оказался втянут. Держи, - он разблокирует телефон и всовывает его в руку Антона. – Последний вызов – это просто набор цифр без имени. - Не надо, - Шаст берет телефон и кладет его Арсу на колени. – И во что ты оказался втянут? - К счастью, ни во что особо, - тот кидает телефон на диван, притягивает Шаста к себе и обнимает его за плечи. – Это хуйня, про которую я знал, но которой не придавал значения и не собирался сам ей пользоваться. Есть счет, к которому у меня имеется доступ. Шаст, я даже не в курсе, где он открыт и сколько на нем денег. Мне похер, поверь. Это его деньги, и мне от него ничего не было нужно и не нужно сейчас. Но он сделал так, чтобы без моего подтверждения с этого счета нельзя было производить операции. Даже он сам не может этого сделать. Ему для чего-то понадобились деньги, и он позвонил мне, чтобы я подтвердил операцию. Я даже в душе не ебу, как я это должен сделать. - И как тогда ты это сделаешь? – спрашивает Шаст, уткнувшись лицом в его плечо. – И нахуя вообще тебе это делать? Пусть сам разбирается. Сейчас ведь он не умирает и вполне в состоянии заниматься своими делами. Забей, если тебе действительно нет до него никакого дела. - Шаст, - Арс тяжело вздыхает и прижимается губами к его виску, - я прошу тебя, пойми одну простую вещь. Если бы я хотел быть с ним, я бы уже давно был с ним. Я был бы там, а не здесь. Если бы хоть что-то из того, что он предлагал, мне было бы нужно, я бы давно уже имел это. Но мне ничего не нужно, кроме наших с тобой отношений, и никто не нужен, кроме тебя. И я прошу тебя, не сравнивай себя с ним, - он целует его в висок. - Шаст, я знаю, это моя вина, что тебе вообще пришли в голову эти сравнения. Прости и пойми, что тебе нахрен не нужно это делать. Для меня есть только ты, понимаешь? Если я сейчас не бросил трубку и согласился подтвердить этот ебучий перевод, это совсем не значит, что меня интересует он и его дела. Это его счета, это его деньги, и я не хочу иметь к ним никакого отношения. И я разберусь с этим, как только он приедет. Думаю, ты понимаешь, что это не телефонные разборки. Я могу распоряжаться этими деньгами, но, пойми, я не хочу иметь ничего общего с ними даже ради того, чтобы показать, что никому не стоит доверять. Потому что это не решит проблем у нас с тобой. И тебе, и мне не нужно, чтобы эти деньги были у меня. Ведь так? - Так, - вздыхает Шаст после недолгого молчания. Да, Арсений абсолютно прав, Шасту не принесет никакого удовлетворения понимание, что он готов тратить деньги своего бывшего любовника. Он точно так же будет терзаться мыслями, насколько он бывший, и что их все-таки связывает. И, наверное, даже больше, чем сейчас. - Так, - подтверждает Арс. – И в итоге я верну их ему обратно. Что этим докажу? Ну, что я, наверное, придурок, которым и дальше можно манипулировать. Какие еще варианты? Думаю, всерьез о благотворительности на такие суммы ты не думаешь? Там явно сумма в валюте и не с тремя или четырьмя нулями. - Не думаю, - хмыкает Шаст скептически. – Я не настолько наивен, чтобы не понимать, как устроена благотворительность, когда в ней замешаны большие деньги. - Какие ты еще можешь предложить варианты? Ну, кроме самых тупых – сжечь и раздать прохожим на улице? - Никаких, - прижимаясь горячими сухими губами к его шее, шепотом говорит Шаст. – Сейчас никаких. Выбери сам вариант, который тебя устраивает. Что ты сам хочешь, Арс? - Я хочу, чтобы ты мне поверил, что я не хочу, чтобы меня с ним хоть что-то связывало. Я хочу, чтобы ты не сомневался в себе и во мне и верил, что ты мне нужен. Я хочу, чтобы ты мне верил, Шаст. Я ничего сейчас не скрыл от тебя. Я прекрасно помню, к чему приводит ложь даже во благо. И я не хочу, чтобы теперь мы из-за моей правды испортили наши отношения. Шаст, он не стоит того. Пойми, ему плевать на всех, кроме себя. Позвонив мне, он думал только о себе и своих делах. А мы из-за этого портим свои отношения и свои нервы. Не стоит он их. И тебя он не стоит. - Пошел он нахуй! - выпаливает раздраженно Шаст и просто впивается поцелуем в губы Арса. Антон дергается от боли, пронзившей ухо, но не отрывается от губ Арсения и продолжает целовать его. - Тссс, - Арс сам разрывает поцелуй, - тихо, Шастик, тихо. Не надо, - он немного отстраняет его от себя и встречается с ним взглядом. – Не надо, Шаст. Это ведь ничего не доказывает, - он мягко касается его губ своими губами. - А я ничего и не доказываю, - Шаст опускает голову и трется носом о его шею. – Я так хочу. - Тебе больно, - Арс зарывается в его волосы пальцами и почти невесомо касается ими макушки. - Похуй, - Шаст тянет его за руку на себя, заставляя его подняться и сесть к нему на колени. Он забирается под майку руками, кладет ладони ему на спину и прижимает его к себе, покрывая поцелуями его шею и ключицы. И Арс уже готов наплевать на все, и на скорый концерт, и на гастроли, лишь бы уже наконец-то удовлетворить и свое, и Шастово желание секса и максимальной близости, которая сейчас необходима им обоим, и он даже не дал бы Шасту остановить себя, если бы тот надумал все-таки остановиться, потому что можно ведь не отключать мозг и действовать аккуратно, и это в любом случае в данный момент будет лучше, чем неудовлетворенное желание, которое испытывают они оба, но он чувствует слишком горячее дыхание и ощущает сухость губ, скользящих по его коже, и ладони Шаста на его спине тоже слишком горячие и сухие, и понимает, что у того все-таки поднялась температура. Шаст не обращает на нее внимание, ему точно не до этого, и Арс его прекрасно понимает. Ему и самому хотелось бы не придавать этому значения, но он не может. И Шаста остановить не может, потому что тоже прекрасно понимает, что ему нужно чувствовать не заботу Арса, которую иногда считает излишней, и это для него наверняка именно такой случай, а его самого и его желание. И речь не только о сексе, которого им не хватало и в гораздо лучшие времена. Арс прекрасно понимает, что Шаст хочет не потрахаться во что бы то ни стало. Он вообще начинает сомневаться в том, что в его действиях есть намеки на секс именно с проникновением, потому что все действия Шаста – это только ласки, которые, и Антон это прекрасно знает, доставляют Арсу неимоверное удовольствие, возбуждают его и вызывают просто дикое желание. Арс сейчас сам уже пиздец как хочет трахаться. Он сдерживает себя лишь потому, что это только начало, и его мозг пока что в состоянии оценивать что-то извне. Но если Шаст продолжит, а он и продолжает и стаскивает с него майку, швыряет ее на диван и перемещается губами уже к его плечам и груди, трогает кончиком языка ставшие вмиг твердыми горошинки сосков и нежно ласкает спину ладонями, то вряд ли Арс не заткнет свой голос разума и вообще не пошлет этот разум подальше. И сейчас либо нужно остановить Шаста, либо уже не останавливать и не останавливаться самому. Они оба возбуждены. Свой стояк Арс ощущает собственным организмом, Шастов заметен и визуально, и физически даже через штаны. Его член весьма ощутимо упирается Арсу в пах. Шаст, продолжая скользить поцелуями по его плечам и груди, одну руку опускает ему на поясницу и так придерживает его, чтобы он не соскользнул с его коленей, а вторую запускает под резинку штанов и мягко поглаживает ладонью самый низ живота, через трусы задевая головку члена, и от этих действий Арс едва не задыхается, потому что вызываемые ими ощущения слишком острые, и от них внутри начинает что-то словно слегка пульсировать и растекаться по всему телу приятным теплом. Остатки голоса разума говорят, что это момент, когда еще можно остановиться, но Арс посылает подальше все разумное и решает не останавливать ни Шаста, ни себя. В процессе разберутся с деталями. А не в процессе, так после. В конце концов, что бы между ними ни произошло, к какой бы форме секса они ни пришли, это ведь их обоюдное желание, от которого лично у Арса нет уже сил отказаться. Он стаскивает с Шаста кофту, заваливает его на спинку дивана, прижимается к нему сильнее, ощущая его горячее тело своим, и приникает губами к пульсирующей венке на шее. Шаст обнимает его за плечи, закрывает глаза, приподнимает голову, открывая шею и давая ему полную свободу действий. Арс прекрасно понимает, что у Шаста температура, но им уже точно поздно останавливаться и бесполезно пытаться успокоиться. Если Арсений об этом сейчас заикнется, то сделает только хуже, и он решает молчать. В конце концов, чувствовал бы Шаст себя сильно херово, ему было бы не до секса. Так что Арс продолжает целовать Шаста и теперь сам забирается в его штаны рукой и сжимает в ладони твердый и влажный от смазки член. Звонок телефона раздается в ушах как звон колокола. У Шаста, вероятно, тоже, потому что он резко дергается и открывает глаза. Это не телефон Арса, и он испытывает огромное облегчение от понимания этого, но то, что кто-то им мешает, звоня снова Шасту, его бесит. Он выругивается, но подняв взгляд на Антона, который пытается выровнять дыхание, затыкается. - Это мама, - шепотом говорит Шаст. – Я должен взять трубку. Просто так днем она звонить не будет. - Бери, - тоже шепотом отвечает Арс, хоть сейчас их абсолютно никто не слышит. Он пытается встать, но Шаст не дает ему этого сделать, он прижимает его к себе одной рукой, а второй берет телефон и принимает вызов. Мама сразу начинает с наезда и спрашивает, почему Ира была в Воронеже и даже не зашла к ним, и почему о ее поездке сюда домой она узнает совершенно случайно. Что произошло? Они поссорились? Почему Антон в последнее время почти ничего не рассказывает о них? Шаст успокаивает ее, говорит, что у них с Ирой все хорошо, а рассказывать совершенно нечего, он занят работой, у него то съемки, то гастроли, и с Ирой он на самом деле видится редко. Мама рассказывает про бабушку, говорит, что ту положили в больницу с давлением, и Шаст говорит о ней, ее самочувствии и о том, что если нужны деньги, он переведет сколько нужно. Арс лежит в его объятиях и старается практически не дышать. Он немного успокоился, хотя, его возбуждение никуда не делось. Впрочем, Шастово тоже, он чувствует его стоящий член своим животом. Но сейчас, когда мозг уже может думать о чем-то другом, кроме секса, Арс даже рад, что звонок Шастовой мамы прервал их. Естественно, они продолжат, но сейчас Арс уже точно знает, что полностью возьмет инициативу в свои руки. Ну, не только в руки, но и в рот, если уж совсем быть точным, и доведет Шаста до оргазма именно этим способом. Он уверен, что тот уже тоже осознает, что им лучше ограничиться именно им. Арс-то уж точно в этом уверен, потому что трахаться с температурой, которая сейчас явно уже где-то немного выше тридцати восьми – верх безрассудства. Шаст заканчивает разговор, бросает телефон на прикроватную тумбочку и встречается с Арсом взглядом. Тот без труда читает в нем сожаление и даже как будто бы вину за то, что просто не мог не ответить на звонок матери. - Шастик, перестань, - Арс чмокает его в губы и одним движением сползает на пол, устраивается на коленях у него между ног и стягивает спереди штаны вместе с трусами, выпуская на свободу его стоящий член. Он тут же берет его в рот и обводит головку языком несколько раз, задерживаясь чуть дольше на уздечке и лаская ее самым кончиком. Шаст вцепляется в его плечи пальцами и пытается отстранить его, скорее всего, желая возобновить то, на чем они остановились, но Арс не дает ему этого сделать, и Шаст сдается. Он снова закрывает глаза и расслабляется, полностью отдавая ему инициативу. Арс продолжает ласки, при этом действует достаточно настойчиво, не пытаясь продлить удовольствие подольше и контролировать его, потому что и возбуждение, и состояние Шаста, что бы он там ни думал по этому поводу, совершенно к этому не располагают. Впрочем, у Арса и у самого уже болезненный стояк, поэтому он, не отрываясь от ласк, одной рукой освобождает свой член из штанов и начинает дрочить. Он кончает чуть раньше Шаста, на несколько секунд выпускает его член изо рта, но продолжает ласкать его рукой, а когда снова берет в рот, Шасту хватает примерно тридцати секунд его умелых и настойчивых действий, и он кончает, заливая спермой свой живот и руку Арса, которой тот продолжил ласки, когда выпустил член изо рта. Шаст берет Арса за руку и тянет его на себя, и сейчас тот поддается его натиску, поднимается и снова усаживается к нему на колени. Шаст заваливает его на себя, обнимает двумя руками за плечи, прижимает к себе и утыкается лицом ему в шею, приникая к все еще заметно выступающей от напряжения венке губами. Арс чувствует его учащенное и горячее дыхание, да и все его тело кажется просто огненным, и успокаивающе гладит его по макушке ладонью. Они молчат. Вот эта их близость не требует каких-то дополнительных слов. Она есть, и оба это понимают. - Шастик, ты как себя чувствуешь? – все-таки нарушает тишину Арс. – У тебя температура. - Хорошо, - шепчет Шаст, слегка царапая сухими шершавыми губами чувствительную кожу на его шее. – Охуенно, - он шмыгает носом, и Арс чувствует, как на его плечо капает что-то теплое. Впрочем, он прекрасно понимает, что это. Здесь может быть только один вариант – кровь. - Блядь! – он тут же выпрямляется и подставляет свою руку Шасту под нос, откуда пара капелек крови уже успевают упасть ему на грудь. – Пошли в ванную, - Арс встает, помогает подняться Шасту и ведет его по направлению к ванной. – Ты как? - Хорошо, - Шаст с чего-то вдруг начинает смеяться. - Ты чего? - Арс смотрит на него и обеспокоенно, и слегка раздраженно – нашел время для поржать. - Да блядь, ты посмотри на нас, - Шаст показывает рукой вниз. – Ну это же пиздец. Арс окидывает их взглядом, заводит его в ванную, включает воду и наклоняет его голову над раковиной. В другое время он бы и сам поржал, потому что вид у них, конечно, весьма комичный. Перепачканные спермой и с торчащими из штанов членами, они просто олицетворение двух педиков, убегающих из подворотни от собак, и которых прервали в самом разгаре процесса. Но сейчас Арсу совершенно не до смеха. Он подтягивает Шасту штаны повыше, убирая в них член, потом то же самое делает со своими, берет маленькое полотенце, складывает его в несколько слоев, смачивает водой и прикладывает к носу Антона. - Давай ты потом поржешь? – говорит немного раздраженно, но это раздражение не на Шаста, а на себя. – Мне вот сейчас совсем не до смеха. Нужно было об этом подумать, когда я понял, что у тебя температура. - Да прекрати, - Антон забирает у него полотенце, закрывает им нос, потому что на самом деле кровь идет не очень сильно и спокойно может в него впитываться, садится на край ванны, притягивает Арса к себе, обнимает его одной рукой за талию и прижимается лбом к его груди. – Ну это же херня. А мне было очень хорошо. Только тебе все обломал, - он тяжко вздыхает. – Прости. - Я кончил раньше тебя, - Арс наклоняется и целует его в макушку. – Вот ты нашел, о чем сейчас думать и говорить. - А почему нет? - хмыкает Шаст. – Я не умираю и не собираюсь, и секс меня интересует гораздо больше, чем вот эта поебень, - он убирает полотенце от носа и проверяет, течет ли еще кровь. - Угу, - Арс забирает у него полотенце, споласкивает его и сам вытирает ему нос. Кровь уже не льется каплями, но все еще слегка продолжает сочиться. – Достаточно тебе уже секса, - он снова целует его в макушку. - Сейчас душ, кровать, градусник и укол, чтобы температура спала. У нас концерт через семь часов, дурень. Что тебе в больнице сказали? - Что в целом все нормально, продолжать лечение, а это просто отит. Так что все действительно нормально, Арс. Не заморачивайся. - Ладно, - тот снова смачивает полотенце холодной водой и прикладывает его к носу Шаста. – У тебя что-нибудь болит? - Ухо немного, - честно отвечает тот. – Мне там какую-то хрень закапали, но эффекта от нее я никакого не ощутил. Давай лучше опять твою жижу сделаем? А потом уже тем, что там выписали. Я купил. - Чудо ты, - Арс опять наклоняется и целует его в губы. – Шаст, какое же ты охуенное чудо. Эти слова сказаны таким голосом и с такой интонацией, что Шасту не нужен прямой текст, чтобы понимать, что Арс говорит ему о любви. Это точно такое же признание, как «я люблю тебя». Сейчас слова Арса звучат именно так. Шаст обнимает его за талию двумя руками и прижимается щекой к месту в районе солнечного сплетения. Он ничего не говорит, но Арс понимает, что это тоже своего рода признание и желание быть с ним. И им обоим сейчас хорошо. - Давай мыться, Шастик, - Арс все-таки отстраняется от него и трогает лоб губами. – У тебя на самом деле высокая температура. Нужно ее уже снижать. - Давай, - соглашается Шаст, встает с бортика, хочет снять штаны, но Арс его останавливает. - Не наклоняйся, а то опять кровь может пойти, - он помогает ему раздеться, раздевается сам и вместе с ним залезает в ванну. – Так, сейчас как тогда с ухом. Просто стой. Голову же мыть не надо? Ты мыл, когда пошел в больницу? - Мыл, - Шаст послушно стоит и ждет, пока Арс сливает холодную воду через кран в раковине. Он так делает не всегда, но сейчас явно решил, что Шасту с его температурой даже те секунды, что будет сливаться холодная вода через душ, покажутся вечностью. - Ну и хорошо, - тот наконец-то выключает воду в раковине и включает ее в душе. – Тогда просто моешься и идешь в кровать. - Угу. Шаст после душа действительно ложится в кровать, только сейчас ощущая, что у него начинает ломить тело, а это верный признак достаточно высокой температуры. Пока Арс моется, он измеряет ее, и когда тот выходит из ванной, озвучивает ему результат – тридцать восемь и две. Арс просто принимает эту информацию и делает ему укол. Что толку сейчас что-то высказывать Шасту или винить себя в том, что все-таки не остановил его? Ничего уже не изменишь, да и температура все равно бы поднялась, ведь даже когда он уходил в больницу, она уже была на грани нормы. Потом Арс наводит порядок на диване и возле него, ведь он попросту кончил на пол, и делает Шасту очередной компресс с тройным одеколоном. Тот в очередной раз вопит как потерпевший, потому что ему все равно больно, но Арс все так же непреклонен, как и в первый раз, и не дает ему вытащить турундочку из уха, он говорит какие-то успокаивающие слова, правда, больше не называет его мальчиком, а после, как и в первый раз, вытирает выступившие слезинки и целует его мягким поцелуем. Если до этой экзекуции Шаст еще готов был выпить чаю с каким-нибудь пирожком, то после он категорически отказался абсолютно от всего. Арс и не стал настаивать. С голоду не умрет и поест попозже, когда и температура спадет, и в ухе перестанет ощущаться боль и дискомфорт. Он ложится рядом с ним, обнимает его и прижимает к себе. Шаст, как и ночью, устраивает голову так, что больное ухо прижимается к его плечу, закрывает глаза и почти сразу засыпает. У них еще вагон времени до выезда на концерт, так что Арса это не беспокоит. Он даже рад, что Шаст уснул. Хотя бы отдохнет перед концертом. А пока тот спит, он берет его выписки из больницы и телефон и решает погуглить показатели и посмотреть, все ли там на самом деле нормально.