"Нужён"

Арс наклоняется и касается губами места недавнего укола, перемещается поцелуями к другой ягодице и целует отметинку от ночной инъекции, потом возвращается обратно к свежей отметинке и несильно дует на нее. Мягко поглаживает большим пальцем и снова целует. Шаст лежит с закрытыми глазами, повернув голову набок, и улыбается. Арс видит его лицо, и он тоже улыбается. Ему безумно нравится вот такой Антон. Спокойный и расслабленный и просто находящийся в ожидании его дальнейших действий, при этом абсолютно уверенный, что они доставят ему удовольствие. Арсу очень хочется доставить ему удовольствие. И пусть сейчас речи нет о сексе, но для них обоих получение удовольствия не связано только с ним. Просто покомфортить друг друга – это тоже удовольствие, и его приятно и получать, и доставлять. Арсу будет приятно и от того, и от другого. Сам он очень любит вот такую их с Шастом ни к чему не обязывающую и ни к чему не призывающую близость. Этого было очень мало в его предыдущих отношениях. Да и вообще, действительно отношениями можно назвать лишь то, что сейчас у него происходит с Шастом. Все остальное, скорее, можно назвать связями с той или иной степенью постоянства и неких обязательств. Игорь – это вообще отдельная история, которой Арс сейчас затрудняется дать название и про которую вспоминать не хочет. Ну а раз не хочет, то и нехрен вспоминать. Есть более интересные и увлекательные занятия. - Шастик, - Арс проходится поцелуями по цепочке позвонков от поясницы до шеи, - а тебе больно задницу от уколов? – спрашивает, царапая зубами выпирающий позвоночек у основания шеи. - А что? – спрашивает тот, слегка возясь под ним и устраиваясь так, чтобы Арсова грудь плотнее прижималась к его спине. - Ну, трогать ее можно? – укладываясь на него сверху и обнимая его за плечи, интересуется Арс с улыбкой. – Или только осторожно прикасаться, чтобы намазать кремом? - Хватит издеваться, а? - Шаст издает удовлетворенный вздох. - Тебе точно можно и нужно ее трогать. Ты-то мне точно больно не сделаешь. - А вдруг нечаянно сделаю? - Не сделаешь. Сто процентов уверен, что ты даже если и будешь прикасаться к этим местам, то осторожно. И контролировать это на уровне подсознания. - Ну да, - усмехается Арс, целуя его в затылок. - Это ж твоя задница, а она мне слишком дорога, чтобы я мог причинить ей боль, - он хочет встать, но Шаст удерживает его за руки. - Подожди, - Антон тянет его обратно, - полежи так еще. Тепло… И вообще классно, - он на несколько секунд замолкает. – Арс, - продолжает тихо, - мне тебя не хватало. - Мне тебя тоже, - тот прижимается к нему всем телом. - Я и хотел побыстрее вернуться домой, и боялся, что возвращаться будет некуда. Я по сто раз на дню менял свое мнение. Мне то хотелось, чтобы дни шли побыстрее, то чтобы они тянулись как можно медленнее. Общение с дочерью отвлекало, но только до вечера. Потом в голове были мысли только о тебе и наших отношениях. И очень хотелось поговорить. Наверное, это пиздец как неправильно, учитывая обстоятельства моего пребывания здесь, но у меня иначе не получалось. - Арс, - Шаст возится, тот приподнимается, Антон переворачивается на спину и укладывает его обратно на себя, - еще раз прости. Ведь это все из-за меня было, - он обнимает его двумя руками и прижимает к себе. – И знаешь… У вас у каждого есть своя жизнь. И у Алены, и у твоей дочери. Тебе дают с ней видеться, но ты в ее жизни, по сути, не участвуешь. Извини, что говорю об этом… - Да правильно ты все говоришь, - перебивает его Арс. – Ты прав, Шаст. - Арс, - тот прижимается губами к его виску, - вот когда вы здесь, она вспоминает того, кого сейчас называет папой? - Ну… И вспоминает, и скучает, и разговаривает с ним не один раз в день… - Ну вот ты можешь сказать, что это пиздец как неправильно? - Конечно же нет, - Арс даже слегка возмущается этому вопросу Шаста. – Она же ребенок, а он ей не чужой дядя. - Да не имеет значения, ребенок или нет. Суть не в этом. Это ее жизнь, и когда она встречается с тобой, она про нее не забывает. И в этом плане взрослые ничем не отличаются от детей. Конечно же ты уделяешь ей внимание, но у тебя тоже есть своя жизнь. И каждый из вас вернется в нее и продолжит жить в ней. Да, она ребенок, и тебе не приходит в голову, что ее любовь к ее миру, в котором она живет, и к тем людям, с которыми она живет, - это неправильно. Но ведь и у тебя есть свой мир, и в нем есть свои заботы и проблемы. У вас разные миры, и каждому дорого и важно то, что находится в его мире. Жизнь всегда продолжается, пока ты жив. Тебе себя совершенно не в чем винить. Не потому, что ты ни в чем не виноват. Виноват, наверняка. - Виноват, - соглашается Арс, потому что он реально виноват перед многими людьми, а уж перед своим ребенком точно. - Допустим, виноват, - кивает Шаст. – Но ты же видишь, жизнь продолжается. У всех. Так? - Так, - снова соглашается Арс, потому что Шаст прав, жизнь продолжается. И у Алены с дочерью своя жизнь без Арса, которую точно нельзя назвать плохой, они ведь на самом деле счастливы. – Продолжается. - Ну вот. И ты все равно ничего уже не исправишь. Просто не делай дальше хуже. Тебе есть в чем винить себя за прошлое, но не вини себя за настоящее. Ты же не робот с программой, а человек с эмоциями, чувствами, желаниями. И твои эмоции и желания никому не навредили сейчас. Твоя дочь проявляла свои чувства открыто, скучала, общалась с отцом, он ведь для нее отец, потому что она маленький и пока еще искренний ребенок. И ты считаешь это нормальным. А чем твои искренние эмоции, переживания, чувства ненормальны? Почему ты думаешь, что они неправильные? Учитывая, что они никому не приносят никакого вреда сейчас, и до них точно нет никакого дела ни твоей бывшей жене, потому что ей нет дела до тебя, ни ребенку просто в силу возраста. Ты не поставил свои интересы и желания выше своих обязательств. И сейчас винить тебе себя абсолютно не за что. Ты выполняешь выдвинутые тебе условия, ты выполняешь все обязательства, которые возможно выполнить в этих условиях. И нет ведь такого, что ты должен выполнить еще какие-то условия, как-то изменить свою жизнь или что-то еще, и все изменится в отношениях с тобой. Ведь нет? - Нет, - Арс отрицательно машет головой. – Нет никаких условий, потому что она ничего не хочет и не будет менять. Ну, если только совсем вычеркнуть меня из жизни ребенка. - Ну вот из этого и исходи. Если ты думаешь о своей жизни и о том, что в ней происходит в моменты встреч с ребенком, ты не совершаешь никакого преступления. И это не неправильно. Это было бы неправильно, если бы как-то негативно сказывалось на твоей дочери. А если это никак на нее не влияет, то это просто нормально и говорит лишь о том, что ты обычный человек, у которого тоже есть своя жизнь, как у всех психически нормальных людей. Только и всего, - Шаст слегка отстраняется и встречается с ним взглядом. - Понятно? - Угу, - Арс приподнимает голову и целует его в губы. - Шаст, я не представляю, что было бы, если бы тебя в моей жизни не было. - И не надо это представлять, - тот отвечает на поцелуй. – Я же есть. И никуда деваться не собираюсь. И ничего менять тоже. Арс углубляет поцелуй и просто не дает ему больше ничего говорить. Точнее, он знает, что Шаст не скажет тех слов, которые ему хочется от него услышать, а этими своими словами он и так сказал уже много. И этот поцелуй – это Арсово молчаливое признание в своих чувствах. Сейчас лучше говорить о них так. Шаст его прекрасно поймет. Они целуются, действительно молчаливо признаваясь в своих чувствах и испытывая удовлетворение и ощущая себя счастливыми от понимания, что эти чувства взаимны. Вдруг начинающий гудеть телефон Арса пугает обоих и заставляет их разорвать поцелуй. Арсений выругивается, нашаривает его на тумбочке, нажимает на первую попавшуюся кнопку, и тот замолкает. Он роняет голову Шасту на плечо и просто лежит, дыша носом ему в шею. - Ты испугался что ли? – Шаст чувствует, как сильно бьется его сердце, целует его в лоб и успокаивающе гладит ладонями по плечам. – Кто это был? - Да пиздец как, - Арс усмехается. – Это будильник. Я про него забыл. Поставил на всякий случай и не отключил, когда проснулся. - Нехрен было ставить, уж ты-то точно к этому времени проснулся бы, - фыркает Шаст, продолжая успокаивающе поглаживать его плечи и спину ладонями. - Ну, мало ли, - Арс улыбается. – Лучше перебдеть, чем недобдеть. - Ага, а потом перебздеть. Хорошо хоть не обосраться. - Ну, будем считать, что это сработала напоминалка, что я, вообще-то, должен заниматься твоей задницей и делать ей приятное, - Арс чмокает Шаста в нос и сползает с него на постель. - Переворачивайся. - Уверен? Можем просто еще поваляться и тупо потюленить. - У-у, - Арс отрицательно вертит головой. – У нас есть время и на тупо потюленить. Но потом. А сейчас давай подставляй свой замученный зад, я буду мазать его кремом. - Ну, как скажешь, - соглашается Шаст и снова переворачивается на живот. – Мажь. Арс усаживается на его ноги и конечно же не начинает сразу мазать его задницу кремом. Он же хотел покомфортить Шаста и обещал делать ему приятно. Это желание абсолютно никуда не делось, так что Арс начинает с мягкого поглаживания подушечками пальцев ягодиц и едва ощутимых поцелуев, потом перемещается выше к пояснице, делает легкий массаж, поднимается выше, массирует спину и плечи, потом возвращается назад и проходится, несильно надавливая, пальцами по ягодицам. Это просто прикосновения, ласки, не направленные на то, чтобы довести Шаста до возбуждения. Арс мог бы, конечно, и возбудить, и довести его до разрядки, но это не то, чего ему хочется. А в том, что у него получится делать то, что хочется, он и сейчас не уверен. Да и Шасту не нужно, чтобы они во что бы то ни стало потрахались. Когда он говорил про приятное для своей задницы, он абсолютно точно не имел в виду секс в любой его форме. Он вообще уже растекся бесформенной лужей по постели и, похоже, намеревается снова уснуть. Арс берет крем, выдавливает достаточно большое количество, размазывает его в ладонях, чтобы согреть, и потом массирующими движениями мажет им задницу Шаста. Потом точно такую же процедуру повторяет на шее, пояснице и икрах ног. Когда заканчивает, наклоняется и целует сначала одну ягодицу, потом вторую, берет одеяло и накрывает им Антона до пояса. Тот удовлетворенно выдыхает, нашаривает его руку своей рукой и тянет его на себя. И когда Арс укладывается рядом с ним, обнимает его поперек живота и прижимается губами к его затылку. - Полежи со мной, - говорит тихо и, скорее всего, действительно сонно. Арс ничего не говорит, а просто чуть поудобнее устраивается у него под боком. Ну а что он может сказать на эту просьбу Шаста, когда сейчас сам хочет находиться с ним рядом и просто лежать в его объятиях? Уж точно не отказаться от и своего, и его желания. А о своем согласии ему совершенно не нужно сообщать Шасту, достаточно молчаливых действий, тем более, он на самом деле, скорее всего, засыпает. Вроде бы антигистаминные уколы у Шаста не должны вызывать сонливости, но это ведь уже второй, ну и действия Арса на самом деле были успокаивающими и расслабляющими. Да и Шаст, вполне вероятно, что не выспался. Даже скорее всего не выспался. Часть ночи он ворочался и нормально не спал, а еще часть вообще бодрствовал. Арс смотрит на время и решает дать ему поспать. Он лежит у Шаста под боком еще минут двадцать, потом очень аккуратно встает и идет собирать их вещи. Где-то еще через час Шаст просыпается и вопит, почему Арс его не разбудил, ведь он же опоздает на самолет. Арс говорит, что собрал их обоих, и у них даже есть время перекусить, прежде чем Шасту пора будет ехать в аэропорт. Они не едут вдвоем на все тот же всякий случай, чтобы не быть спаленными вместе. У Арса вылет на час позже, он мог бы вместе с Антоном поехать и дождаться своего рейса в зале ожидания, но они решают этого не делать, чтобы не нарваться на закон подлости, который срабатывает, как правило, в самый последний момент. В Москве Арс оказывается раньше Шаста, он сразу же едет домой, быстро принимает душ и укладывается в постель. Все-таки перелет сказывается на его состоянии не самым лучшим образом. Его немного подташнивает, и вообще он чувствует себя уставшим. Арс хочет дождаться приезда Шаста, но решает сделать это в постели. Он честно борется с желанием закрыть глаза, но в какой-то момент не выдерживает и все-таки закрывает их. Буквально через минуту он уже засыпает. Шаст заходит в квартиру, абсолютно не заботясь о том, чтобы сделать это тихо. Он уверен, что Арс его ждет. Он даже не смотрел на окна, чтобы проверить, горит свет или нет. Впрочем, свет в комнате горит, правда, приглушенный. Это значит, что включены только бра возле кровати. Шаст громыхает чемоданом, таща его за собой, и этот шум будит Арса. Он резко просыпается, садится на постели и жмурится от света, пытаясь понять, что происходит. - Блядь, ты спал, - Шаст бросает чемодан и усаживается на край кровати, обнимает Арса и прижимает его к себе. – Прости, - касается губами его лба. – Тебе хреново? Арс, может, давай в какую-нибудь круглосуточную клинику съездим? Ты чего-то совсем никакой. - Я просто спал, - тот кладет голову ему на плечо и закрывает глаза. - Никуда не надо ехать, Шастик. Мы наконец-то дома. Вместе. Давай уже ляжем спать? Со мной все нормально, устал только. - Точно? – спрашивает Шаст недоверчиво. – Арс, только не пизди. Как ты на Дальний Восток полетишь, если тебе от этого перелета хреново? - Отдохну и полечу, - Арс зевает. – Шаст, давай ты уже тоже ляжешь, а? - Пять минут, - Антон касается его губ поцелуем, укладывает его на постель, накрывает одеялом и выключает свет. – Я быстро схожу в душ и приду. - Угу, - чуть слышно выдыхает Арс. – Я жду. Шаст уходит в ванную и возвращается минут через десять. Арсений уже спит, Антон осторожно ложится рядом и обнимает его. Тот, не просыпаясь, возится, явно стараясь придвинутся к нему поплотнее, и Шаст ложится так, чтобы практически повторить его позу эмбриона-переростка, согревая его собой и согреваясь рядом с ним. В Москве еще прохладно, а отопление уже отключено, и дома не слишком комфортная температура. Но вот так вдвоем под одеялом тепло и хорошо. Арс перестает возиться и очень быстро засыпает глубоким сном. Шаст закрывает глаза и через несколько минут тоже засыпает. Утром их будит звонок Шастового телефона. Первым от этого звонка просыпается Арс и хочет тут же сбросить вызов, пока он не разбудил Антона, но видит, что это звонит Стас, и отказывается от этой затеи. Он не в курсе их договоренностей, возможно, они обговаривали этот звонок, и Шаст его ждет. Ну, в смысле, знает о нем и должен поговорить со Стасом. Он берет телефон и подает его Антону, который открывает один глаз, смотрит на экран и красноречивым «Да какого хуя тебе с утра надо» дает понять, что этот звонок для него абсолютная неожиданность. Арс усмехается и забирается под одеяло с головой, чтобы даже нечаянно не выдать себя, ну и чтобы Шаст не обращал на него внимания. Конечно, он вполне может сказать, что находится дома не один, если Стас поймет, что рядом с ним в постели кто-то лежит, и начнет задавать вопросы, но лучше, чтобы этих вопросов все-таки не было. От вранья на тему сейчасошней своей личной жизни Шасту не по себе, и Арс это прекрасно понимает. Так что лучше стараться не создавать ситуаций для того, чтобы ему приходилось врать о ней. Стас звонит просто так, ну, точнее, узнать, дома ли Шаст и все ли нормально. Все-таки им сегодня вылетать, и он должен быть в курсе проблем, если они имеются, а если нет, то просто проконтролировать сборы. Арс старается не заржать под одеялом, когда слышит, как Антон матерится на Стаса за то, что тот его разбудил ради такой херни. В принципе, это стандартная ситуация, Шеминов встает рано и считает, что все к десяти утра должны быть уже на ногах, он явно не обижается и продолжает давать какие-то свои ценные указания. Арс-то его понимает, он и сам жаворонок, ну, если он чувствует себя нормально и не лег спать в пять утра, а встать нужно в семь, но он бы не смог вот так каждый раз звонить Шасту, зная, что тот точно спит, и будить его. Стас может, и все лестные и нелестные эпитеты в свой адрес от сонного и раздраженного Шастуна он пропускает мимо ушей. Сам Арс, если бы был на месте Стаса, уже давно бы сорвался, и Шаст от него выслушал бы все, что он о нем думает на данный момент. Впрочем, Арс хоть Стаса и понимает, но и Шаста не осуждает за его маты и посылы хоть и друга, но все-таки босса, во всем известные направления. Это, естественно, связано с их личными отношениями, но кто ж Арсу запретит брать их в расчет, особенно, когда не он является боссом, и Шаст посылает на все хуи мира не его? Пока Шаст разговаривает со Стасом, Арс задумывается над тем, а вот что бы было, будь кто-то из них даже пусть и формальный, но начальник у другого? Смог бы вот он сам либо не обращать внимания на Шастовы косяки, либо замечать их и спрашивать с него за них? И как бы это могло восприниматься Шастом? А если бы Шаст указывал ему, пусть и формально, что делать? Смогли бы они быть вместе? Арс на эти вопросы ответов не находит, но зато делает однозначный вывод, что не хочет никаких даже малейших изменений в рабочих статусах любого из них. Стас – прекрасный босс и пусть остается им и дальше. - Ты там живой? – Шаст приподнимает одеяло и бросает на него внимательный взгляд. – Ты о чем задумался? - О том, что если бы я был на месте Стаса, я бы тебя прибил. И если бы ты был начальником, я бы тебя все равно прибил. И еще о том, что я не хочу, чтобы в наших рабочих статусах хоть что-то менялось, - улыбается Арс. - Понял, что Стас – идеальный босс. - Абсолютно согласен, - кивает Шаст и тоже улыбается. - Ты как вообще? - спрашивает, реально беспокоясь за Арса и желая сменить эту тему. Ведь до сих пор еще ничего неизвестно с контрактом. Он не знает, будет тот или нет, но если будет, то в конкретно их рабочих статусах это ничего не изменит, но изменит в рабочем статусе Шаста на канале. Он не знает, имеет ли в виду Арс и вот такие изменения, и что ему бы их тоже не хотелось, но пока ничего неизвестно, говорить на ту тему совершенно не хочется. - Хорошо, - Арс придвигается к нему поближе и чмокает его в губы. – Реально хорошо. Мне просто нужно было отдохнуть от перелета. - Это хорошо, - Шаст обнимает его и практически укладывает на себя. – Но у нас перелет сегодня подлиннее этого. Что делать будем? - Лететь, что ж еще, - Арс обозначает пожимания плечами. – Я же сейчас буду тоже отдыхать. - Значит, тюленим сегодня до последнего! – Антон целует его в висок. – Да? - Угу, - кивает Арс, сползает чуть вниз и удобно устраивается у него под боком. – Ты-то сам как? Чешешься? - Не-а, - Шаст берет его руку и кладет на свою ягодицу. – Можешь проверить. Даже сыпи уже нет. - Я проверю только ее, - Арс запускает под резинку трусов ладонь и проводит ей по ягодице. – Действительно нет. Это вообще отлично, - он убирает руку и кладет ее Шасту на живот. - Проверил только ее, - хмыкает тот насмешливо. – Буквально. - Шастик, - Арс касается губами его груди, - я только это и имел в виду. По крайней мере, пока. - Да знаю я, - Шаст накрывает его руку своей и сцепляет их пальцы. – Арс, это просто шутка. Ты ничего не должен, и мне твой героизм нахуй не нужен, - он пальцами свободной руки начинает мягко водить по его спине. - Я знаю, знаю, - тот закрывает глаза и удовлетворенно выдыхает воздух из легких. - Я все знаю. - Прекрасно, - Шаст продолжает ласково поглаживать его спину, вырисовывая на ней какие-то замысловатые узоры. – Можешь, если хочешь, еще поспать. - А ты? - Хрен знает. Давай на всякий случай поставим будильник? Уснем – значит, уснем. Нет – просто встанем, когда точно нужно будет уже встать. - Давай, - Арс поворачивается, берет свой телефон и ставит будильник, чтобы он прозвенел через два часа. – Так точно встанем вовремя при любом раскладе. Шаст угукает, снова укладывает Арса к себе под бок и продолжает свои незатейливые, но невероятно приятные ласки. Засыпают они почти одновременно и просыпаются только по звонку будильника. Вставать не хочется, но приходится. Впереди у них очередной многочасовой перелет и несколько концертов в разных городах Дальнего Востока.