Побори свой страх.

О Сану по-зверски ненасытно разглядывает лицо напротив, что было особенно детализированно в тот момент, когда персона, несущая звание полицейского, а уже, вернее, бывшего, вдавила его в холодный кафель, оказавший влияние на спину, покрывшуюся слоем мурашек. Однако сейчас это не особо волновало его. Больше всего он хотел убить далеко не детектива, а парня, стоящего позади, испуганно закусывающего губы, трясущегося и бьющегося в панике, от незнания, как поступить и что сделать. Больше всего его раздражали такого рода люди. Слабые, беспомощные, давящие на жалость, но готовые в любой момент навредить или предасть. Как его мать. Сану был манипулятором, на что и повлияла его родственница, внушившая ему боязнь отца, боязнь стать таким, каким был он, пускай тот из последних сил старался стать хорошим семьянином, быть достойным защитником семьи, но этого не произошло. Всё оказалось гораздо хуже. Он не отправил мать О Сану на лечение, когда та попыталась задушить его, за что и поплатился, а состоянии матери ухудшалось. Он не ненавидел его. Ему было всё равно. Он всего лишь хотел заглушить крики матери, предательницы и лгуньи, даже если это обошлось смертью отца, чтобы та прекратила давить на жалость, чтобы замолчала, прекратила путать его, прекратила морально уничтожать и не губила его психическое состояние. Мужчина уже ни на что не надеялся, по крайней мере ему стоило думать о собственной шкуре, пускай подобные мысли и приходилось держать при себе, но в данной обстановке этого было тяжело добиться. Он смотрит прожигающим взглядом на темноволосого парня, поднимающего с пола кухонный нож, который господин О подкинул чуть ранее пяткой, и медленно сминает его в руках. Тот смотрит, как он двигается, подмечает его действия и одновременно пытается сопротивляться хватке Ян Сонбэ, явно настроенного покончить с этим раз и навсегда. Только он и этот человек. И никто иной. Сегодня определится только их судьба. Она определится в этой битве и будет длиться вечность, так как противники шли на равных. Или же почти. Этот момент полностью зависел именно от Юн Бума, от его решения и действий, а их было не тяжело добиться, но не тогда, когда он находился в состоянии шока и не тогда, когда он видит своего насильника не в доминирующей позиции, а в виде зажатой в угол жертвы. Им больше не будут манипулировать. Но стоит маньяку поднять свой взгляд - и ты уже считаешься заложником его мыслей и разума. Его единственная надежда на спасение пыталась избавиться от психопата, который валялся на полу, отбивая удары полиции, что и опешило парня, пытающегося принять решение. Сегодня определится то, кто заслуживает жить, а кто нет. Бум вспоминает слова Сану, когда тот, в порыве злости, грозился убить его, убить за то, за что он сам не знал, стереть с лица с земли, лишь бы больше не видеть. Такой ли жизни хотел Юн? Возможно. Нет, он никогда не испытывал доброты к себе, даже его одноклассница, к которой он испытывал свои последние чувства, как человек, иссякли, стоило им совершить глупость, повлиявшую на окончательный результат и стать врагами, временными врагами из-за детского эгоизма и подросткового недопонимания. Юн Бум плачет, ноги трясутся, руки отказываются работать, он заикается, пытается что-либо сказать, но о чём ему говорить? О любви, о чувствах, о том ли, как ему страшно и что он хочет сбежать вместе с Сану в свой потускневший мирок, где всё хорошо? Нет, он разбит, навсегда разбит и больше не сможет собраться вновь, но чему тому вина? Он не винил в проблемах своего маньяка. Считал, что заслуживает этого. Но это было далеко не так, его насильно заставили чувствовать вину. Пальцы не реагируют, они разжимаются и острое оборудование падает на пол, громко звеня, неприятным грохотом, ритмично постукивая по ушам. Сану широко раскрывает глаза. Зрачки сужаются размером с песчинку, он начинает дёргаться, из подрагивающего рта начинает течь тонкая слюна, а сам он кричит, вытягивая сжавшийся кулак, словно пытаясь дотянуться до парня, выбив из него всю дурь, хотя на самом деле это было невозможно сделать, ведь он находился метрами дальше от него. Ян перехватывает его ладонь, направляя за голову, и пускай поза выглядела уж слишком неестественно и, в какой-то степени, эротично, со злобой продолжает прожигать в нём дыру, не имея представления, что ему теперь делать и направляет свой взор на Бума, без слов намекая ему, что, если он сделает это, он потеряет многое, потеряет единственный шанс быть счастливым, вылеченным, уважаемым. Но Сонбэ не понимал одного. Юн был привязан. Морально привязан к Сану и не мог выжить без него, убийца хорошо постарался над этим. Он был не то, чтобы влюблён, он боялся О, боялся, что если прекратит любить, его убьют самым ужасающим образом, он боялся быть сломанным за такой короткий период. Он ведь тоже хотел быть и чувствовать себя любимым. Парень опустошён, в голове промелькали те приятные деньки, когда всё было хорошо, когда им было хорошо, но на деле только Буму. Он опускается на колени и начинает рыдать, захлёбываясь в собственных слезах, соплях и слюнях, что достали и до подбородка. И он кричит, в попытке оглушить неизвестно кого, намериваясь отпугнуть, лишь бы обрести покой, лишь бы остаться с Сану, вернуть прошедшие дни и быть любимым. Пускай и с психически больным человеком. Они оба нездоровы. Им уже ничего не поможет. Они оба морально слабы и готовы ронять слёзы, но они сломлены, это единственное, что до сих пор способно перекрыть их искренние чувства, которые проявляются столь редко. — Ты мне больше не нужен... Эти слова ударяют по, и без того больному сердцу, Юн откашливается, громко рыдая и не имея понятия, как ему сейчас поступить. Слёзы лились ручьями из глаз, эти слова он боялся услышать больше всего. Бум всегда делал то, что говорил ему этот маньяк, он старался угодить ему, делал всё, чтобы увидеть его искренние чувства и хоть какую-то заботу, пускай и отвратительную, пускай, в результате которой, он и получал серьёзные раны, но он устал, ему больше не хочется убивать, но и терять, казалось, столь близкого, но в тоже время далёкого человека, тоже. Он провёл в его заточении слишком долго. И не может его отпустить таким образом. Он не позволит ему умереть. Парень поднимает взгляд, как провинившийся щенок и смотрит на хозяина, который находился в опасности. Не этого он хотел. Далеко не этого. Юн Бум пытается встать с колен, но у него не получается из-за шока, который настиг его в тот же момент, когда О Сану с ехидным настроем закидывает ладонь за шею Сонбэ с помощью ловкости и отвлечения внимания, сжимает и опрокидывает его назад, заставляя того скрутиться в бараний рог, и, напоследок, перехватывает наточенное оружие. Злость пульсировала внутри, О уже не мог контролировать себя и не хотел, он лишь мечтал отомстить, мечтал перерезать тому глотку, чтобы тот, наконец, заткнулся, и всё. И он смотрит на Бума, смотрящего куда-то сквозь него. — Я должен был сделать это с тобой с самого начала... Тишина прерывается обрывистым напряжённым дыханием. — Я жалею, что тянул время, Юн Бум, - голос тяжелел с каждой минутой, - я так жалею. — О Сану... — Я жалею обо всём, что произошло... — Я, - парень перешёл на писк, давясь, - прошу тебя, успокойся, Сану... — Я сожалею, что оттягивал этот момент слишком долго и теперь могу убить тебя! О Сану не слышит слова прощения, он замахивается ножом в сторону Бума, но... Его останавливает Ян, который воспользовался собственной одеждой, перекрыв лицо маньяка, лихорадочно бьющегося и пытающегося освободиться из своеобразного плена. Сонбэ стал кричать, чтобы Бум уходил, но тот словно не слышал. Он смотрел на своего спасителя без эмоций, ничего не чувствуя, смотрел на него так, словно это он - убийца, а Сану - единственный лучик света, пробивающийся сквозь тёмные тучи агрессии и осуждения. Однако последующие крики привели парня в норму, он вернулся в реальность и, осознав и проанализировав ситуацию, с болью, сочившуюся по избитому телу, выметается из помещения, в котором произошло слишком много всего. Он набирает больше воздуха в потрёпанные лёгкие, вздымает ноздри, желая заполучить столь ценный кислород, словно это его единственный шанс, закрывает рот рукой, чтобы не закричать. Теперь он понимал, что делал это слишком часто. Не выдерживав давления, Сану тяжело замахивается оружием и задевает тело Яна, нож быстро окрашивается в красный. После чего ударяет по носу локтём и отбрасывает тело бывшего детектива от себя, громко выдыхая и откашливаясь в сжатый кулак. Но на этом маньяк не остановился, это было только начало, он это прекрасно понимал. Вены вздулись, мужчина схватил полицейского и ударил его ножом, перед этим прокричав ему вслед, и, бросив на пол, как сломанную вещь, отстранился. Он становится во весь рост и смотрит с жадностью, словно ребёнок, у которого отобрали конфету, сглатывая накопившиеся слюни во рту и вытирая пот со лба. Ему становилось жарко и напряжение с каждой минутой начинало только расти, распространяясь алым пламенем беспокойства. Он стал приближаться к, лежащему на полу мужчине, который пытался доползти до выброшенной вниз зажигалки, на которую Сану и обратил свой взор. Не проходит и без слов с усмешкой, несущих в себе издевательский подтекст, однако стоило израненному Яну коснуться зажигалки, в комнате, пропитанной газом от чайника, настигла тишина, продлившаяся пару секунд, до начала самого настоящего взрыва.