Побори свой страх.

С улицы лил сильный дождь, капли которого падали на лицо Юн Бума, смывая пот, слёзы и прочую жидкость, выработанную телом, благодаря испорченным нервам и психике. Становилось тяжело дышать, не смотря на свежесть, стоявшую снаружи. Однако его оглушает резкий взрыв, заставивший испуганные и бегающие из стороны в сторону оленьи глаза посмотреть наверх, увидеть то, чего он больше всего побоялся бы. В голове разлетались мысли, как птицы, торопливо скрывающиеся за горизонтом. Парень охает, в его глазах пропадают слёзы, он смотрит на горячие языки пламени, охватывающие дом как снаружи, так и изнутри. А на пороге возникает пораненная фигура полицейского, что выбирается из пожара и, устало осмотрев всю территорию, делает несколько тяжёлых вздохов, хватаясь за повреждённое место, из которого безжалостно сочилась кровь, пачкая одежду с кожей. Юн уже ни о чём не думал. Он не сделал ничего для того, чтобы помочь человеку, которого ранее опасался и любил, но теперь он не знал, как к нему относиться и не знал, что к нему чувствовать. Он пережил многое. И на этом стоило бы закончить, изменить свою жизнь, отыскать близких людей, которые бы смогли помочь и поддержать его в трудную минуту, сделать его счастливым и порядочным человеком. Сможет ли он? Конечно же, нет. Ведь он ничем не отличается от сопливого ребёнка, он не смог бы сделать что-либо без поддержки со стороны, ведь с самого детства не приучен к такой вещи, как к самостоятельности, и он запуган быть пойманным полицией, запуган тем, что в процессе всего этого расследования, его посчитают убийцей, пускай и сделал он это не по собственному желанию, а из-за давления О Сану, насильно впихнувшему ему нож в руки. Но он потерян, он не понимает этого и считает себя виновником и соучастником происшествия, разве тот может думать о каких-либо вещах, помимо жалости, с пошатанной психикой? Он сделал его таким, окончательно испортив его шаткое состояние, теперь Юн Бум больной человек, которому нужна помощь, но она не поможет ему, она лишь временно приглушит кровавые раны. Дядя стал порождением его страха, а Сану только усугубил его изначальное положение и моральную выдержку. Оглушительные звуки сирен, прибывшая скорая помощь, пожарные. И обгоревшее тело, которое выносят наружу, до сих пор живое, родное, но такое же бесчувственное, как и ранее. Бум не видит в нём своего убийцу, не может разглядеть, даже если бы захотел, он не смог бы представить это. Возможно, он и говорил правду, а может быть, был просто растерян, когда отправлял пожарников осмотреть этажом выше, чем в последующих событиях и сыграет на руку Ян Сонбэ, которому восстановят и его должность, отставив наказание позади, и заслуженную похвалу. Всё могло закончиться совсем иначе. Находка сотрясла не только прибывшую группу пожарных, но и все статьи в интернете, телевизоры, газеты. Это стала максимально обсуждаемая тема. Она подняла на уши как жителей Сеула, так и население других населённых пунктов и не только Южной Кореи. Видео, что было загружено в интернет, когда О Сану выступал на фестивале вместе с Мин ДжиЫн, начало активно обсуждаться и набирать популярность. Каждая газета говорила о произошедшем инциденте, новости во всевозможных социальных сетях разрывались от информации, связанной с убийцей и его жертвой. Это ли хотел Юн Бум? Этого ли он добивался? Об этих ли мыслях он удовлетворённо размышлял глубокими ночами, в обнимку с, потерявшим контроль, психопатом? Один ответ - нет. Он испытывал к нему совершенно иные чувства и эмоции. Но не счастье. Не мог его испытать. О Сану бы не позволил. Он лишь ухудшал его состояние и доводил до истерик, но срываться - запрещал, избивая и калеча кровью переливающее сердце. Как бы сложилась ситуация, не пробравшись бы он в дом и не обнаружив бы в нём злосчастный подвал? Возможно, ничего бы не изменилось. Но это ведь не так? Юн находился в своей палате, в которую его отправили из-за полученных травм. Интервью было окончено, парня отвели к психологу, задали некоторые, интересующие персонал вопросы, но, в итоге, оставили в покое, как только вся эта процедура завершилась. Он открыто врал им. Когда журналист спрашивал насчёт того, как он оказался в доме у убийцы, парень старался врать, врал и тогда, когда вопросы переходили к интимному характеру, а Буму приходилось, ну, как приходилось, он осознанно говорил об изнасиловании, пускай и моментами сам домогался до Сану, желая испытать на себе все прелести эротического плана, ощутить себя любимым и ничтожным в руках своего возлюбленного. Но ведь это он опустил. Кто захочет попасть в тюрьму, ничем не отличающуюся от подвала? Не зря О называл его извращенцем, совсем не зря. Он врал, хотя и знал, что полиция и суд на его стороне, он почти выиграл его и мог бы жить спокойно, но он был слишком морально привязан и сломлен словами Сану о наигранной любви. И врал он, чтобы спасти себя от подозрений, врал, потому что боялся тюрьмы, врал, потому что любил и не мог ничего поделать с чувствами. Он лгал, как делал это Сану, когда Ян Сонбэ, положившийся на собственный опыт, чуть ли не отправил того за решётку, наслушавшись всяких историй из уст О, который делал всё для того, чтобы спастись, и сейчас Бум перебрал его привычки, перебрал характер, опыт. За это время с ним успела повидаться и его подруга детства, что выросла из того возраста девочки истерички. Но стоило ли ей доверять? Может быть, и всё же, принимать её после случившегося было тяжело. Судя по израненным запястьям, её история повторилась вновь. Пришла и мать ДжиЫн, пускающая дорожки слёз в руки убийцы своей дочери, о которой совсем и не догадывалась, сопровождающая свои действия словами о том, чтобы он был счастливее, чтобы он прожил свою жизнь лучше, но это не произойдёт, ведь без своего насильника он буквально не мог даже существовать. Сделал это и Ян Сонбэ, получивший признанную награду, который и провёл довольно милую беседу с Бумом, где выяснилось, что без его предложения осмотреть другой этаж дома Сану, подобного бы с ним не произошло и Ян бы мог понести определённое наказание. От этих слов стало больно. Он сделал человека счастливее, но лишился счастья сам. Пускай О Сану морально уничтожил его, пускай переломал ему ноги, пускай отрезал и рвал его кожу куском за куском, оставляя глубочайшие раны, в особенности внутренние, пускай унижал его, парень не хотел, чтобы он мучался. Не хотел, чтобы он мучался таким образом. Ведь он думал, что сбежав, ему станет легче. Всё оказалось наоборот. Он давно хотел увидеться с Сану, но, как и сказал Сонбэ, это было бы очень тяжело реализовать. Так оказалось на самом деле. Ему часто называли не те палаты, словно пытаясь растянуть время, дабы сообщить полиции о том, что, ранее названный родственник господина О, пришёл навестить его. Как оказалось по бумагам, в процессе исследования, никого подобного в его семейной жизни не наблюдалось, а сам он остался без своих родителей, отчего полиция и посчитала, что он их и убил. А когда он, с переполненными дорожками слёз, глазами, кричал на персонал, выражая гнев и злость сквозь стиснутые зубы, его, без каких-либо выяснений и допроса, отпустили, и даже показали нахождение, так называемого, Сану. Не слишком ли всё гладко шло на тот момент? И пускай Юн Бум был шокирован увиденным. Сану... Это был не он. Не мог быть. Маньяк, которого он знал, был слишком хитёр, он не мог умереть так глупо, он живучий, ловкий и проворный. Да что здесь вообще происходит? Возможно, мать О Сану имела ввиду моральную боль, самую страшную и мучительную, ведь, по словам пожилой леди, он звал именно Бума в ту ночь. Из-за переполняющих чувств? Злости? Мечтая закончить начатое и убить его, зовя к себе, в объятия смерти? И он вспоминает слова старушки, которая, на удивление, заговорила об убийстве тогда, когда Юн Бум проходил мимо неё, и, как подметили её собеседники, что говорила она об этом уже несколько раз. Слишком много совпадений. Почему работники так просто решили указать номер двери, где, по сути, должен был находиться маньяк и столь обсуждаемая личность, без тех или иных охранников, которую, к тому же, приговорили к пожизненному заключению и то, перед этим, рассчитывая отправить на смертную казнь? Он вспоминал слова Сану, как тот, изливаясь слезами, говорил про смерть, говорил, как ему страшно и то, чтобы Юн ему помог. И почему же психа отправляют в тюрьму, учитывая его подавленное состояние, ведь он может нанести вред и там, оказавшись за решёткой? Зачем ему оказывают помощь в больнице, когда приговорили к казни, при этом перенося операции обычных пациентов, обычных людей и оказывая её маньяку? Почему они это делают? Однако, врачи не будут разбираться в том, кто плохой, а кто хороший, кто по праву должен жить, а кто умереть. Они врачи и давали обещание помогать всем больным и нуждающимся. Верно? Теперь он всё понял. Он многое осознал. Но, если бы в прошлый раз он не испугался напряжённого состояния подруги знакомой ему девушки, предложившей им торт, отправившись снять деньги, именно в тот день, о котором говорила бабушка, он бы смог увидеться с Сану и подарить ему кольцо, что хотел отдать ему ещё очень давно, когда он был счастлив. И они бы мило беседовали, уделяя друг другу должное внимание. Это было бы так прекрасно. И сердце колотится от чувств. Он эмоционально устал. Но сейчас он испытывал прилив новых сил и уверенности. Ведь подобных оплошностей он допустить больше не мог. Ему нужно увидеть Сану. Парень самостоятельно добьётся этого. И он обязательно это сделает.