Последняя любовь

Мы продолжили путь.Чёрная слизь, капавшая с наших тел, оставляла жирный, едкий след на асфальте. Воздух вокруг нас сгустился от запаха гнили и нового, странного запаха, похожего на гнилую траву после грозы. Мы не искали жертв — мы привлекали их. Сначала мы наткнулись на двух мародёров. Они пытались взломать витрину аптеки, не обращая внимания на военное положение. Джон увидел их первым. Он издал звук, похожий на влажный разрыв, и бросился в атаку. Но на этот раз я не просто наблюдала. Я чувствовала необходимость участвовать. Я обошла мужа, прыгнула и впилась когтями в спину одного из мужчин, чтобы он не убежал. Муж сосредоточился на другом. Он не убивал быстро. Он открывал раны, давая слизи из своего рта и когтей проникнуть в кровоток. Мы наслаждались агонией. Крики жертв были нашей музыкой. Когда они начали корчиться на земле, из их глаз уже сочилась тонкая струйка чёрной жижи. Мы не успели доесть, как они застыли, а через мгновение встали уже новыми, нашими союзниками. Это было наше размножение. Простое и беспощадное. Впереди послышались выстрелы. Мы вышли на центральную улицу, где стояли военные блокпосты. Солдаты в полной экипировке, с автоматическим оружием, выкрикивали приказы. Они справлялись плохо. Заражённых было слишком много. Они валили толпами из переулков, их стало не пять, не десять, а сотни. Они двигались безумно, но с единой целью — прорваться сквозь кордон. Мы были катализаторами. Когда мы ворвались в бой, Джон издал вопль доминирования, и остальные заражённые расступились, признавая его лидерство. Он был самым крупным, самым агрессивным. Он был альфой. Солдаты не успевали. Они были обучены стрелять в голову, но слизь была быстрее пуль.Сцена превратилась в хаос: Контактное заражение: Заражённый, которого подстрелили, падал на солдата. Его слизь мгновенно попадала на лицо, в рот, в раны. Солдат начинал дрожать, а его крик сменялся булькающим рычанием. Эффект домино: Один заражённый солдат мгновенно становился угрозой для всего своего отряда. Он, не контролируя себя, кидался на товарищей. Бесполезная броня: Бронежилеты и шлемы не спасали от инфицированной слюны и чёрных когтей. Мы рвали их в местах сочленений — шея, сгибы рук. Я увидела, как Джон схватил командира. Он не стал рвать его сразу. Он смотрел ему в глаза, а затем впрыснул свою слизь прямо в горло. Командир задохнулся, его тело начало темнеть на глазах. Через несколько секунд он встал, его автомат выпал из рук, а его рот исказился в нашем новом, хищном оскале. Мы не просто побеждали — мы поглощали их ряды. Каждый поверженный солдат усиливал нашу армию. Военные видели, как их товарищи обращаются прямо у них на глазах, и их боевой дух рухнул. Последний кордон распался под неконтролируемой волной. Солдаты бросили оружие и побежали, но бежать было некуда. Чёрная жижа была везде, она пачкала дорогу, цеплялась за подошвы. Эпидемия была быстрее, чем они могли сдержать. Джон повернулся ко мне, его акульи зубы сверкали в свете уличного фонаря. Он гордился. Он привёл нас к победе. Я подошла к нему и, издав низкое, довольное рычание, провела когтем по его лицу — это был наш новый, дикий поцелуй. Война была выиграна. Город стал нашим логовом.