Последняя любовь

Наше царствование в кинотеатре длилось недолго. Только мы успели утолить первый приступ голода и обосноваться в гнёзде, как ночь взорвалась. Мы были разбужены не звуком, а вибрацией. Низкий, гулкий рокот нарастал, проникая сквозь толстые стены кинотеатра. Он не походил на шум города или крики заражённых — это был тяжёлый, стальной гнев. Джон вскочил на ноги, его голова ударилась о бархатный навес. Он издал предупреждающий, яростный рык. В тот же миг рассветное небо разлетелось на куски. Первая бомба упала в квартале от нас. Звук ударил нам в грудь, словно невидимый кулак. Свет в зале погас, а за окнами промелькнуло жуткое оранжевое зарево. Они не стали вводить войска. Они решили сжечь город. Авиаудар работал по квадратам. Слышалось, как один за другим взрываются соседние здания, их стены сминаются в пыль и арматуру. Наш кинотеатр, расположенный в старом, прочном здании, дрожал и стонал. Из тёмного зрительного зала начали доноситься крики и конвульсивные рычания наших подчинённых тварей. На них падали обломки потолка, их заваливало разрушенными креслами. Волна заражённых, которую мы собирали, истончалась. Второй взрыв был ближе. Он пришёлся прямо по фасаду кинотеатра. Огромные стеклянные витражи рассыпались в зал, словно ледяной дождь. Нас накрыло волной пыли и осколков, но муж закрыл меня собой. Его массивное, почерневшее тело стало моим щитом. Он вдавил меня глубже в мягкое ложе из матрасов и одеял, пока я слышала, как осколки барабанят по его спине. Сам кинотеатр сильно пострадал. Крыша зала просела, обнажив небеса. Свет проектора, висевший над головами, упал с оглушительным грохотом. Но сцена, возвышение, на котором мы построили наше гнездо, уцелела. Наше логово было защищено по нескольким причинам: - Конструкция здания: Сцена и подсобные помещения за ней часто строились из усиленного бетона для звукоизоляции. -Защита самого зала: Большая часть взрывной волны и обрушений пришлась на центр и крышу огромного зрительного зала. - Наше "Утепление": Слой матрасов, подушек и тканей принял на себя удар, поглотив вибрацию и смягчив падение мелких обломков. Когда пыль немного осела, мы подняли головы. Помещение выглядело как руины храма. Везде был мусор, дым, а в зале царила тишина — многие твари, очевидно, были уничтожены. Джон осмотрел меня. Он тщательно обнюхал моё лицо и тело, проверяя, не задело ли меня. Он зарычал низким, глубоким звуком — облегчением и злой яростью одновременно. Затем он резко оглядел сцену, на которой мы лежали. Он выпрямился, его взгляд был холодным и торжествующим. Муж понял: они могут бомбить город, но они не могут разрушить его волю. Его Гнездо Королевы выдержало. Он взял кусок обгоревшей драпировки, который свешивался над нами, и накрыл им меня, словно занавесом. Он выполз из гнезда, перешагнул через обломки и пошёл к краю сцены. Издал крик, полный ярости, бросая вызов небу, которое только что пыталось нас уничтожить. Мы выжили. И теперь они заплатят за то, что разозлили Короля и его Королеву.