Черемуха

Диана проснулась. Совсем под утро ей приснилось, как будто что-то мягкое и теплое нежно коснулось её щеки, и она улыбнулась. Почему-то подумалось: «Света!» Сладко потянувшись, она повернулась и повременила открывать глаза, оттягивая тот момент, когда увидит свою спящую соседку. Наконец разлепив ресницы, она резко села, разве что не подпрыгнув на матрасе. Соседняя постель была пуста и застелена аккуратнейшим образом. Стоящий рядом будильник показывал начало девятого. О, черт, сколько уже времени! Конечно, Света уже внизу, она же дежурит! Торопливо натянув футболку и треники, Диана спустилась по лестнице и распахнула дверь на кухню. Света стояла к ней спиной и сосредоточенно мешала что-то в кастрюле. Непослушные короткие кудряшки поднимались над вытянутой шеей, а в движении руки было что-то заученное и невероятно плавное. Диана хотела поздороваться, но поняла, что слова вдруг намертво прилипли к нёбу, а язык разбух, как будто его укусила пчела, и стал сухим и шершавым. А еще она до судорог почувствовала, что невыносимо хочет отвести эти кудряшки и дотронуться губами до этой шеи. Впору было трясти головой и вылить на себя ведро воды, но тогда придется идти на родник, а уйти сейчас представлялось совсем невозможным. С трудом сглотнув, она хрипло произнесла: – Привет! Света коротко обернулась, на миг оторвавшись от кастрюли и ответила: – Привет! – и продолжила, будто извиняясь, – Я боюсь, что пригорит. Из меня та еще повариха! – Из меня тоже, – буркнула Диана в ответ, потом подошла к столу, позвенела ложками, – Разобралась здесь? – Да, мне Наташа всё перед уходом показала и рассказала. На эту реплику почему-то непроизвольно захотелось фыркнуть. Солнце светило в высокие окна, а Диане все происходящее представлялось набором выхваченных кадров, как бывает на дискотеке при мерцании белых слепящих фонарей – поворот головы, подергивание плечом, тень улыбки на щеке, движение бедра, придерживающего то и дело открывающуюся дверцу тумбочки… Света домучила кашу, отставила кастрюлю в сторону и занялась мисками и кружками. Противно скрипнув дверью фотокомнаты, вывалилась взъерошенная Лариса с исписанными листками в руках, один из которых тут же прикрепила к стене. И, наконец, чуть не вынеся дверь, на пороге появились хихикающие по одному им известному поводу Наташка и Ленка. Потом по столу передавали миски, и Диана очнулась только тогда, когда вместо ложки сунула в горячую кашу палец. Обожженный палец болел, когда она помогала Ларисе срочно передвигать какие-то ящики, когда шла к дружественным деревенским обитателям за недостающим инструментом, чтобы починить дверь в сарайчике, где содержались пойманные девчонками зверьки, и вдруг неожиданно прошел, когда, возвращаясь из деревни, Диана вышла из-за угла крайней избы и увидела Свету, сидящую на остатках какой-то изгороди. Та смотрела на расстилающийся перед ней луг и грызла травинку. Диана осторожно подошла и громко сказала: – Привет! К её удивлению, Света даже не вздрогнула, а только повернулась к ней с лукавой улыбкой: – Напугать хотела? А я видела твою тень! Диана насупилась, что её маневр так легко был рассекречен, но всё же забралась на жердь рядом со Светой. – Ну, как тебе здесь? Не хочется сбежать в город? – Нет, не хочется! Компания неплохая, делать особенно ничего не надо, пока меня всё устраивает! А ты хочешь уехать? Диана посмотрела на Свету, и поняла, что желание убраться отсюда за последние сутки куда-то испарилось. Она отрицательно помотала головой. Рядом со Светой она чувствовала себя так, как будто всё происходящее многократно усиливалось – звуки становились мелодичнее, краски насыщеннее, запахи ярче. Но главное – ей невыносимо хотелось быть рядом с этой, на первый взгляд ничем особенно не привлекательной, девушкой. Вот разве что глазами… и голосом… и руками… и улыбкой… Диана давно привыкла к тому, что ей нравятся женщины, но то, что происходило сейчас, очень сильно отличалось от всего того, что было раньше. И главное – она очень боялась напугать Свету своим отношением, наверное, поэтому вела себя грубее, чем обычно. Вот и сейчас она всячески хотела показаться беззаботно взирающей на красоты природы, хотя сама, как можно сильнее скосив глаза, смотрела на Светин профиль, на губы, удерживающие травинку. И эта картинка как-то связалась с невнятными утренними ощущениями, от чего вдруг стало жарко, вспотели ладони. Диана заерзала, соскочила с жерди, которая закачалась от ее движения, и Света, потеряв равновесие, спрыгнула следом, практически налетев на Диану. Они оказались очень близко друг к другу, так что был отчетливо виден бархат щеки, мелкие трещинки на губах, солнечная пыль на кончиках ресниц, и даже стук сердца, казалось, был слышен. И в следующие мгновения они очень медленно отодвинулись друг от друга, как будто что-то удерживало их рядом. По тропинке Диана шла первой, постепенно ускоряя шаг, как будто старалась убежать, правда, не понятно от кого… У дверей их домика её уже нетерпеливо ждала Лариса, не преминувшая заметить, что с такими скоростями только за смертью ходят, и, кивнув головой, приказала следовать за собой. А Света пошла разбираться с обедом. Когда Диана вошла на веранду, обед уже, судя по всему, был готов, а Света сидела за столом и писала какое-то письмо, улыбаясь при этом. Увидев эту улыбку, Диана почувствовала неприятный укол, и, глядя, как уже второй лист покрывается аккуратной вязью слов, неприязненно поинтересовалась: – Парню своему пишешь? Света подняла на неё глаза и посмотрела так, как будто та спросила что-то немыслимое, потом отрицательно качнула головой: – Нет, маме. Диана подумала, что и ей бы надо было написать домой, но вместо этого она достала пачку ксерокопий и словарь, и, пока не пришли остальные, стала переводить очередную статью. Однако скоро снаружи послышались голоса, Лена и Наташа, как всегда болтая, вошли, принеся с собой запах леса, за ними следом появилась Лариса. Света подскочила, чтобы накрывать на стол, ей сразу взялась помогать Наташа, а Диана, разве что не фыркнув, стала собирать свои бумаги. После обеда на нее опять насела Лариса. Диана мысленно выругалась – почему-то раньше её обычно оставляли в покое, а с приездом Светы, как назло, она вдруг стала такой незаменимой! Нагруженная какими-то непонятными блокнотами, данные из которых надо было перенести в толстый журнал, Диана стала раскладывать всё на столе, придумывая, под каким бы предлогом попросить Свету ей помочь, как увидела, что та, спустившись со второго этажа, присела на ступеньку, чтобы надеть резиновые сапоги. Диана высунулась в дверь: – А ты куда? – Я с девчонками схожу на ловушки. Ты не против? – А я тут при чем? Но тебе-то зачем туда? Света удивленно посмотрела на неё: – Как зачем? Интересно! Она быстро обулась и, махнув рукой, побежала к девчонкам, которые уже поджидали её в стороне. А Диана от её удаляющихся шагов почувствовала такую пустоту, будто её предали! И так не очень рабочее настроение испарилось окончательно. Почему-то бесило, что Света сейчас смеется с девчонками, что-то делает на этих ловушках, про которые Диана ничего не знает, а она тут осталась совсем одна, и от этого хотелось глупо зареветь. Она с остервенением грохнула блокноты об стол и яростно начала писать. Казалось, прошла вечность, пока она снова не услышала за дверью шаги, затихшие невдалеке. Диана досчитала до пятидесяти и выглянула наружу. Света сидела на ступеньке крыльца и держала в руках какого-то зверька. Увидев Диану, она улыбнулась и сказала, показывая мышиную мордочку: – Надо назвать её Динка, в честь тебя! Видишь, у неё такой же насупленный вид! – Меня зовут Диана, а её можешь звать, как хочешь! – Хорошо, пусть будет Диана, – покладисто согласилась Света. А Диана отвернулась, скрывая глупую счастливую улыбку: великая честь – её именем назвали какую-то мышь! Но всё раздражение куда-то испарилось, а на душе опять стало светло.