Черемуха

Прошло несколько дней, а время для Дианы обрело какое-то странное свойство. Когда Света была рядом, минуты и часы щелкали, как будто их кто-то подгонял, в ее же отсутствие тянулись, как резина. Впрочем, узость мирка, в котором они жили, оказалась весьма полезной – Света чаще всего была на глазах. Диана всячески старалась не пялиться всё время в её сторону, и иногда даже преуспевала в этом процессе, но и тогда она не переставала ощущать её присутствие. Ей казалось, что ее организм обзавелся особым органом чувств, предназначенным исключительно для восприятия Светы. Она, не оборачиваясь, безошибочно определяла, когда та входила в комнату, и даже, когда засыпала – ее в эти минуты вдруг начинало тоже неодолимо клонить в сон. И всё же самым сложным для нее оставался вопрос – а что Света думает о ней? Конечно, можно было улучить момент и спросить напрямую, но это совершенно невозможно, когда тебя устраивает только один вариант ответа, а все остальные не рассматриваются даже в принципе, и услышать их не хочется ни при каком раскладе! Поэтому оставалось только догадываться и ждать. Но эта загадочная девушка умудрялась вытворять что-то немыслимое. Когда они с Дианой были вместе, и Света смотрела на нее своими густо-серыми глазами со всем возможным вниманием, казалось, что никого другого в их жизни быть не может. Но точно так же она могла смотреть и на Наташу, и на Лену, и даже на Ларису, с которой у неё в самом деле не очень сложились отношения, да вообще на любых людей, с кем они сталкивались в деревне, и в такие минуты Диана готова была сойти с ума! Она фыркала, хлопала дверью и уходила шляться по полям или забиралась на многострадальную черемуху и высказывала ей все свои претензии. Из-за нерешенности ситуации и страха окончательно в ней разобраться, она начала огрызаться на Свету, задевать её, несмотря на ужас, охватывающий ее, когда в густой туманности серых глаз она сначала ловила на свои выпады непонимание, а потом и проскакивающую злость. Света начала отходить в сторону, чаще отправлялась в лес с Натальей и Леной, а Диана металась, как потерявшийся щенок, которому очень хотелось казаться суровым зверем. А в этот день деревенская почтальонша передала ей корреспонденцию для членов экспедиции, и Диана лениво перебирала конверты. В основном письма были адресованы Ларисе, было по одному для Наташки и Ленки, и вдруг целых два для Светки! Почерк на одном она узнала – это было от мамы, а вот второе… Вытянутые вдоль строчки торопливые летящие буквы почему-то сразу ей не понравились. Вот каждым своим навязчивым штрихом, каждой наглой закорючкой! Чувствовалась во всем этом какая-то угроза, как будто тот, кто это писал, имел на Свету особые, нахально озвучиваемые права. Диана от греха подальше запихнула это письмо в середину пачки, потом опять вытащила. Посмотрела на свет, прижала бумагу конверта к письму – всё безрезультатно, слова не просвечивали, понять, что внутри, было невозможно. Отбросив письма подальше от себя, она села, судорожно обхватив себя за плечи, и тут вошла Лариса, а за ней и все остальные. Письма мигом были разобраны. Лариса ушла в свою комнату, Ленка закинула ноги на стол, и читала, опирая листки на стройные бедра, Наташа быстро пробежала глазами по строчкам и сунула послание в карман, а Света, тепло улыбаясь, смаковала новости из дома, но вот куда делось ее второе письмо, Диана так и не поняла. Перед ужином, который готовила Лариса, все собрались на веранде, занимаясь своими делами. Наталья с Ленкой хихикали, заполняя какие-то таблицы, хотя что могло смешить в бесконечных цифрах, было абсолютно не понятно. Диана переводила очередной текст, и пятый раз читала одну и ту же фразу, не понимая смысла, потому что не могла отвлечься от Светы, которая сидела рядом и шевелила губами, что-то проговаривая про себя. Взгляд у нее при этом был такой, как будто она смотрела в какую-то недостижимую даль, пальцы рук переплетались и размыкались в молчаливом танце, ладони скользили одна вдоль другой, а иногда она опиралась на сомкнутые руки под подбородком и замирала. В результате шестое прочтение фразы Диану не спасло – смысл не в состоянии был пробиться в мозг, который, казалось, готов был вытечь. Катастрофичность ситуации разрулила Лариса, которая грохнула кастрюлей: – Ужин готов, разгребайте всё! Наталья с Ленкой мигом свернули свои подсчеты, Света стала доставать и расставлять посуду, а Диана собрала свои бумаги и потянулась за оставленной Светой книгой, в которой вдруг увидела уголок письма, положенного вместо закладки. Узнав тот самый наглый почерк, который был на злополучном конверте, она с жадным вниманием впилась в написанную фразу: «Я так соскучилась по твоим губам!» Сначала она даже не поняла, в чем дело, а потом её окатило горячей волной – вот значит что вытворяет эта Белоснежка, в чью сторону она боялась лишний раз посмотреть, чтобы не зацепить неосторожным взглядом! Весь ужин Диана сидела, как истукан. Случайно прочитанная фраза не давала покоя. А Света, как ни в чем не бывало, беззаботно болтала, черпая из миски бруснику. Диана же, как зачарованная, смотрела на неё. Эти губы, которые сейчас аккуратно брали ягоды, оказывается, раньше касались кожи какой-то женщины, целовали, оставляя саднящие следы, которые приходилось прятать под высоким воротом или наглухо застегнутой блузкой. От этих мыслей становилось так жарко, что хотелось распахнуть окно и высунуться под дождь, который так кстати зарядил. В итоге, даже не допив чай, Диана выскочила на улицу. Когда, намокшая, и более ли менее успокоившаяся, она вернулась, вся компания сидела за столом с картами. Света подвинулась: – Садись, мы только начали! Места с этой стороны стола было немного, и Дианино бедро оказалось тесно прижато к Светиному. Кое-как обретенное душевное равновесие тут же улетучилось. Хорошо хоть играли в примитивного «дурака». – На что играем? – спросила Диана, не увидев на столе привычной мелочи. – Сегодня решили играть на дурацкие желания, – ответила Ленка, убирая отбитые карты. – А почему на дурацкие? – А что, бывают другие? Диана спорить не стала. Впрочем, она сразу же проиграла, и, выполняя желание Ларисы, сыграла на подручных предметах «Чижика-пыжика». Потом сама Лариса читала задом-наперед абзац из подсунутой Леной книжки, и, наконец, решили играть в последний раз. Первой в этом кону вышла Наталья, а Света, несмотря на свое обычное везение, проиграла. – Ну что, давай, загадывай, хотя с фантазией у тебя не очень, – Ленка с усмешкой посмотрела на свою подругу, собирая со стола карты. А Наталья стрельнула глазами в ее сторону и вдруг сказала Свете: – Поцелуй меня! Лена хмыкнула, повела бровью и, отбросив колоду, скрестила руки на груди. Лариса отодвинулась вместе со стулом, освобождая проход. Диана окаменела. Света медленно встала из-за стола, выпрямилась, прищурилась, наклонила голову, и, не вынимая рук из карманов неторопливо, с какой-то напряженной пластикой пошла вперед. Наталья замерла под ее взглядом, а Диана застыла сжатой пружиной. Света подошла, плавным движением поднесла руку к лицу Натальи и вдруг быстро подняла ее голову за подбородок. Диана услышала короткий резкий вдох Натальи и грохнула кружкой по столу. Света обернулась на звук, Диана увидела затуманенные глаза с широкими зрачками. Света на секунду застыла, потом наклонилась, коротко коснулась губами Наташиной щеки и сразу отошла. Лариса шумно выдохнула и громко рявкнув: «Всем спать!», ушла к себе, хлопнув дверью. Лена с Натальей сразу поднялись наверх, а Диана осталась сидеть на ступеньках лестницы. Света ушла умываться, дождь прекратился, но дерево было мокрым и холодным. Света появилась, шагнув из серых летних сумерек в освещенный лампочкой круг, в котором сидела Диана и остановилась перед ней. От Светы пахло чем-то мятным и прохладным. Она протянула Диане руку: – Ты идешь? Диана встала и оказалась так близко от Светы, что практически касалась её грудью. Рядом с ее лицом оказались губы, которые сегодня не давали ей никакого покоя, и ей показалось, что Света качнулась к ней навстречу, но Диана дернулась, развернулась, и быстро поднялась по лестнице. Света появилась чуть позже, когда Диана уже улеглась. Она разделась, оставшись в одной футболке, зависла, подтянув одну коленку к груди, а другую положив на кровать, поглаживая ладонью стопу. Диана смотрела на нее, понимая, что ее сердце того гляди разгонится до такой бешеной скорости, что напрочь расколошматит грудную клетку. А Света, как ни в чем не бывало, завернулась в спальник, и дежурно пожелав «спокойной ночи», затихла. Диана же, пытаясь не шуметь, зажала ладонь между сомкнутых ног, судорожно подаваясь навстречу своей же руке, а потом долго пыталась успокоить взбунтовавшееся дыхание. А когда в ушах затих шум крови, прислушиваясь к звукам в ночи, поймала себя на ощущении, что не одна она так неровно дышит.