The Time Meddlers\Изменяя время

— Это было гораздо легче, чем я думала, — прокомментировала Гермиона, выходя на улицу вместе с Гарри и Невиллом. Они только что сдали последний экзамен — Историю Магии. При этом Гермиона пыталась вести себя так же, как и в первый раз. И Гарри, и Гермиона носили рюкзаки. — Да, они были не так уж плохи, — согласился Гарри. На самом деле, в этот раз он справился гораздо лучше, чем в первый раз, когда сдавал эти тесты. — Наверное, — сказал Невилл, который много учился с ними, — но у меня болит и голова, и правая рука. Гарри усмехнулся. — Я согласен, что моя рука тоже болит. В этом тесте было слишком много вопросов для эссе. — Он потряс рукой, чтобы подчеркнуть свою точку зрения. Обменявшись быстрым взглядом со своей подругой, Гарри предложил: — Почему бы нам не навестить Хагрида? Пока они втроем шли к хижине полувеликана, оба путешественника во времени поглядывали на петухов, которых Хагрид держал в загоне возле своего дома. Они нашли Хагрида сидящим в кресле возле своего жилища. Его брюки и рукава были закатаны, и он пересыпал горох в большую миску. — Привет, — поприветствовал он, улыбаясь. — закончили экзамены? Есть время выпить кружечку чая? — Да, пожалуйста, — ответил Гарри, и они вчетвером вошли в его хижину, после чего полувеликан приготовил чай. Они просидели внутри около часа, болтая. Гермионе снова удалось незаметно узнать о состоянии единорогов, и они снова убедились, что на них никто не нападал. На обратном пути Гарри и Гермиона еще раз взглянули на петухов. Вернувшись в замок, Гарри и Гермиона позволили Невиллу обогнать их, быстро забежали в класс, когда проходили мимо него, и воспользовались своим Маховиком Времени. Они быстро достали из рюкзаков Мантии-Невидимки и направились к туалету Плаксы Миртл. Когда они вошли, Гарри услышал позади себя шаги, но никого не увидел. К несчастью для них, неприятное привидение было там. — Кто там? — потребовала она. — Кто-то открыл дверь, и я слышу твои шаги. — Мы просто проходом, Миртл, — ответила Гермиона, снимая Мантию. — Проходом куда? Это туалет, а не коридор. Гарри снял Мантию и ответил: — Мы пойдем по проходу, которым пользовался желтоглазый монстр, убивший тебя. — Мальчикам сюда нельзя, — ответила Миртл, прежде чем на ее лице появилось шокированное выражение. — Откуда ты знаешь… Зачем ты туда идешь? — Чтобы убить зверя, конечно, — ответила Гермиона. Затем Гарри достал из рюкзака стеклянную сферу, положил ее рядом с раковиной и активировал. Над ним появилось изображение миниатюрного двенадцатилетнего Гарри Поттера и раздалось шипение. Хотя Гарри знал, что он скомандовал: "Откройся", ни он, ни его спутники не понимали парселтанга. Для них это звучало как обычное, довольно жуткое шипение. С помощью своей палочки он приостановил запись. На ней было записано еще два предложения на парселтанге. Оба вздохнули с облегчением, когда раковина откликнулась на воспоминание произнесенное парселтангом и начала двигаться. Миртл наблюдала за этим с нездоровым восхищением. — Увидимся позже, Миртл, — сказал Гарри и прыгнул в открывшуюся дыру. Гермиона быстро последовала за ним. Гарри приземлился на знакомую кучу крысиных скелетов, а через несколько мгновений за ним последовала Гермиона, которая врезалась прямо в него, опрокинув его лицом в пол. — Извини, — заявила она, прежде чем посмотреть на себя. — Это отвратительно! Ты не упомянул, насколько слизкой была эта горка! Прежде чем Гарри успел ответить, рядом с ними приземлился невидимый человек, который снял с себя заклинание иллюзии. Этим человеком оказался никто иной, как Сириус Блэк, держащий в руках клетку с петухом. Птица, казалось, пищала, но ее заставили замолчать. Кивнув Сириусу в знак приветствия, Гарри повернулся лицом к своей девушке. — Дальше у нас будет гораздо грязнее. Кроме того, позже ты сможешь воспользоваться душем, — объяснил Гарри, поднимаясь на ноги. — А пока нам нужно подготовиться. — Ты прав, — согласился Сириус и снял с клетки заглушающие чары. Шум петуха начал заполнять комнату, пока Бродяга не направил на него свою палочку и не произнес "Imperio!". Затем он открыл клетку и выпустил петуха. — Вот, — сказала Гермиона, протягивая Сириусу и Гарри повязку. Они заметили, что ее повязка была на голове, прямо над глазами, чтобы ее можно было быстро одеть, когда они столкнутся с чудовищем. Как только Сириус надел повязку на глаза, она протянула ему еще одну маленькую повязку, которую он надел на петуха. — Мы ведь не хотим, чтобы он умер раньше Василиска, правда? Не желая рисковать, Сириус медленно пошел назад, ориентируясь на зеркало. Ему удалось убедить Гермиону и Гарри одеть повязки и взять его за руку. Так они не окаменеют (или погибнут), если чудовище застанет их врасплох, несмотря на утверждение Тома Риддла, что Василиск не придет, пока его не позовут. Сириус сказал, что его не хватятся, если он окаменеет, а их — да. Они поменялись местами в управлении петухом, чтобы Гермиона могла заставить его начать кукарекать, если Сириус окаменеет. Петух шел прямо перед ней. В какой-то момент Сириус сказал: — Теперь мы проходим мимо старой шкуры василиска. Вы сможете рассмотреть ее получше, когда Василиск умрет. — Тогда я смогу понять, будет ли от него толк, — согласилась она. — Стоп, — наконец приказал Бродяга. — Мы достигли входа. Сейчас я воспроизведу эту команду. — Сириус вытащил сферу и воспроизвел следующую шипящую фразу, заставив дверь открыться. Он плотно закрыл глаза и прислушался к любому звуку на случай, если змея была внутри. После минуты молчания крестный отец Гарри прошептал: — Я собираюсь заглянуть туда с помощью зеркала. Если ты услышишь, как я упаду, или я не отвечу тебе, пусть петух начнет кукарекать. Хорошо, — согласился Гарри. — Будь осторожен. Я действительно не хочу выносить тебя отсюда. Прищурившись, Сириус посмотрел в зеркало, передвигая его, чтобы получить полный обзор комнаты. Он был готов закрыть глаза, как только увидит хоть какое-то движение. — Похоже, что нет движения, — наконец заявил он. — Оставайтесь здесь и придерживаемся плана.       Гермиона сдвинула повязку на глаза настолько, чтобы петух сделал несколько шагов в комнату, убравшись со входа (чтобы не загораживать Сириуса), и приготовилась командовать птицей, пока Гарри оставался рядом с ней, держа ее за левую руку. Бродяга подошел к статуе Слизерина и положил рядом с ней сферу. Как только она оказалась на месте, он поспешил обратно к Гарри и Гермионе. Он направил свою палочку на сферу, чтобы активировать ее еще раз, и надел повязку на глаза. Гарри знал, что шипение, которое он услышал, означало: "Говори со мной, Слизерин, величайший из Хогвартской четверки", и это был голос Тома Риддла. — Будь готова, — прошептал Гарри своей девушке, которая молча кивнула. Они услышали звук открывающегося рта и звук чего-то скользящего. Через несколько секунд Гарри услышал крик петуха: — Ку-ка-ре-ку! — Звук повторился, но вскоре к нему присоединился неземной крик, который, как все знали, исходил от змеи. Звук был почти невыносимым, и агония Василиска почти ощущалась всеми, кто слышал крики, но петух продолжал исправно кукарекать. Примерно через сорок секунд раздался громкий стук, и вскоре крик петуха стал единственным звуком в комнате. Подождав еще минуту, Сириус наконец спросил: — Думаешь, мне стоит проверить? — Используй зеркало, — ответил Гарри, а Гермиона бессмысленно кивнула. Бродяга медленно стянул повязку с глаз и посмотрел в зеркало так же, как делал это раньше. Вскоре он увидел перевернутого на полу Василиска. Глаза были открыты, но в них больше не было того ярко-желтого цвета, который описала Гермиона в своем опыте окаменения. Почему-то они были темнее. — Я могу видеть его глаза в зеркале, и я все еще в сознании, — заявил он. — Не стоило и пытаться! — ныл Гарри. — Мы должны были это выяснить, — ответил Сириус. Гермиона зашипела на него. — Ну, по крайней мере, сначала мы можем заставить петуха смотреть прямо в глаза. — Хорошо, — послушно ответил он. Птица под заклинанием Гермионы вернулась к ним, и Сириус снял с нее повязку. — Хорошо. Отправь его обратно. — Она так и сделала, и ничего не произошло, когда петух посмотрел в глаза змее. Убедившись, что это безопасно, они вошли в комнату и полюбовались своей работой. Гермиона огляделась вокруг в благоговении. — Мы должны забрать его себе и разделать. — Она обернулась к своему парню. — Ты никогда не исследовал это место, не так ли? Он покачал головой: — Нет. После того, как я победил Василиска и уничтожил крестраж, мы с Джинни ушли догонять Рона. — Он вздохнул. — Я и не думал сюда возвращаться. — Мы должны сделать это место нашим, ты так не думаешь? — Новое логово Мародеров, — с энтузиазмом объявил Сириус. Гарри ухмыльнулся Гермионе. — Конечно, как бы ты ни хотела, но нам, наверное, стоит подождать с этим до следующего семестра. Надеюсь, Волан-де-Морт к тому времени уйдет, и мы сможем расслабиться. — Хорошо, — согласилась она с блеском в глазах. — А теперь давайте разберем Василиска. Это была изнурительная пара часов, пока они извлекали из трупа все полезное, прежде чем уйти оттуда. Они положили все, включая Сириуса, в специальный сундук Гарри, зная, что собрали все правильно и большая часть будет годна еще десятилетия. Все, что быстро испортится, они продадут в Лютном Переулке тем же летом под чужими именами. Когда они вышли из комнаты, Гермиона решила, что шкура слишком старая, чтобы быть полезной, и уничтожила ее. На метле Гарри (которая была в его сундуке/часах) они добрались до туалета Миртл и обнаружили, что призрак поджидает их там. — Ты убил монстра? — сразу же потребовала она. — Да, мы сделали это, Миртл, — ответил Гарри, стараясь казаться добрым, — но ты никогда никому не должна об этом рассказывать. У меня могут быть неприятности из-за того, что я был в женском туалете. Вздрогнув бровями, призрак ответила: — Для тебя все, что угодно, Гарри. Ты можешь посещать мой туалет в любое время, когда захочешь. — Подмигнув, она добавила: — Особенно в одиночестве. — Спасибо, Миртл, — ответил он и посмотрел на Гермиону, которая ухмылялась ему. Они отчищали друг друга до тех пор, пока не избавились от всей заметной грязи, и надели свои Мантии-Невидимки.       Они прошли в пустую комнату и вернулись на несколько часов назад. Они выпустили Сириуса, который вернул петуха в клетку, из сундука Гарри. Он разочарованно вздохнул и пошел возвращать его в загон Хагрида, пока Гарри и Гермиона отправились догонять своего одноклассника. Они добрались до нужного места и стали ждать. Примерно через пятнадцать минут они увидели себя, идущих с Невиллом и бросивших его, чтобы отправиться в путешествие во времени. Как только их другие "я" исчезли, они сняли Мантии-Невидимки и покинули пустой класс, в котором ждали. — Подожди, Невилл, — позвал Гарри, как только они убрали Мантии. Когда он повернулся и увидел, что опережает пару на несколько футов, он спросил: — Почему вы так долго? — Я остановилась, чтобы завязать шнурок, — ответила Гермиона. — И я увидел, что она это делала, поэтому я ждал. — Мы заметили, что ты не остановился, только сейчас, — добавила Гермиона. Они дошли до башни Гриффиндора, и Невилл, не понимая, почему оба его лучших друга отправились в свои спальни, бросая через плечо, что им обоим нужно принять душ. Через несколько часов они встретились с Сириусом в заранее оговоренном месте и он вернулся в квартиру/сундук Гарри.

***

— Добро пожаловать на заключительный матч по Квиддичу в этом году, — объявил Ли Джордан. Гарри усмехнулся про себя, когда вылетел на позицию. Он хотел сыграть этот матч уже более семи лет. В первый раз он потерял сознание в Больничном Крыле, защищая философский камень, но не в этот раз. Он был полон решимости поймать Снитч и выиграть кубок по Квиддичу для Гриффиндора в этот раз. После того, как Вуд и капитан Райвенкло попытались сломать друг другу руки в знак бессмысленного спортивного мастерства, мячи были выпущены. — И прекрасная Анджелина Джонсон хватает Квоффл и улетает. Жаль, что она не встречается со мной. — Джордан! — предупредила МакГонагалл. — Простите, профессор. Роджер Дэвис украл у нее квоффл. Паршивый ублюдок! Простите, профессор. Фред или Джордж Уизли — не могу сказать, кто именно, — нанёс ему заслуженный удар Бладжером по телу. — Джордан! — Простите, профессор МакГонагалл. Дэвис уронил мяч, а Кэти Белл его перехватила. В нее попадает Бладжер другой команды. Гарри сканировал поле глазами, пока Ли Джордан рассказывал о том, что Райвенкло доминирует в игре, и он понял, как они победили Гриффиндор в оригинальной временной шкале. Даже Вуд не мог блокировать большинство ударов, которые наносили по нему Райвенкловцы. Гарри решил, что они, должно быть, изучали Квиддич так же тщательно, как и все остальные предметы. Примерно через час счет был 200:60 в пользу Райвенкло, когда Гарри наконец увидел ускользающий золотой Снитч. Видя, что он ближе к нему, чем Ловец соперника, который находился на другой стороне поля, он понесся к нему так быстро, как только мог его "Нимбус 2000", уклоняясь на дюйм от Бладжера. Наконец, он протянул руку и поймал его. — Гарри Поттер поймал Снитч! Гриффиндор побеждает со счетом 210 против 200! И они выигрывают Кубок Школы! — Хорошо, что они выиграли две предыдущие игры и были впереди по очкам перед началом игры. Иначе они могли бы потерять Кубок, даже выиграв игру.       Гарри сделал петлю в честь праздника, а затем наблюдал, как прослезившемуся Оливеру Вуду вручают Кубок по Квиддичу. Он заметил, как профессор МакГонагалл улыбнулась ему, когда Вуд передавал ей трофей. Как только Гарри приземлился, его тут же обняла Гермиона, пробившаяся сквозь толпу. Ему потребовалось много самоконтроля, чтобы не поцеловать ее в своем волнении. Он знал, что сможет украдкой поцеловать ее пару раз позже, наедине.

***

      На следующий день Гарри проснулся поздно, как и большинство Гриффиндорцев, из-за вечеринки, которую они устроили в честь победы по Квиддичу. Это было воскресенье, и они с Гермионой договорились провести тренировку немного позже. В выходные дни им не нужно было использовать Маховик Времени, чтобы найти время для тренировки — только в учебные дни, и они не хотели слишком зависеть от него в повседневных делах. Он поспешно оделся и спустился вниз, в Большой зал, надеясь успеть туда до того, как исчезнет еда.       Он обнаружил, что Гермиона сидит за столом Гриффиндора вместе с Невиллом и другими ребятами с их курса, включая Рона. Он усмехнулся и сел как можно ближе к ней, оказавшись напротив нее. Еда все еще была на месте, поэтому он набрал себе полную тарелку. — Всем доброе утро, — поприветствовал он, прежде чем приступить к еде. Он как раз подцепил вилкой последнюю сосиску, когда сзади раздался знакомый голос. — Мистер Поттер, можно вас на пару слов? Гарри взглянул через стол на Гермиону, которая пересела туда, как только все остальные ушли, и повернулся, чтобы увидеть Дамблдора, который говорил, и МакГонагалл, стоящую рядом. — Конечно, — ответил он, положив сосиску в рот и сделав последний глоток тыквенного сока. — Увидимся позже, Гермиона. — Пока, Гарри, директор, профессор МакГонагалл, — сказала она, вставая и покидая Большой Зал. Вскоре они добрались до кабинета Дамблдора, где при упоминании "Шоколадных Лягушек" горгулья отодвинулась, позволяя войти. Альбус сел за свой стол и, сверкнув глазами, предложил "лимонную дольку", от которой Минерва и Гарри вежливо отказались, сев напротив него. — Профессор МакГонагалл сообщила мне, что ты не очень доволен своим положением дома, — начал директор. — Вообще-то, я сообщил вам об этом в прошлом семестре, директор. — Ах, да, пока ты демонстрировал свое недовольство другими авторитетными лицами, — ответил он. — Теми, кто откровенно злоупотребляет этими полномочиями, — поправила Минерва, вызвав у Гарри улыбку. — Боюсь, я должен сообщить тебе, что тебе крайне необходимо провести лето с Дурслями, Гарри, — заявил Дамблдор, немного более решительно, чем обычно. Гарри начинал расстраиваться, но старался оставаться вежливым. — Сэр, какое дело до моих летних планов директору моей школы? Разве это не превышает ваши полномочия? Гарри мог поклясться, что видел, как уши пожилого волшебника стали розовыми, но не мог быть уверен. Это было единственным свидетельством того, что он начал раздражаться. — Возможно, технически это не входит в мои полномочия, но поверь, что я преследую твои интересы. — Он вздохнул и выглядел мрачным. — У меня есть основания полагать, что Волан-де-Морт находится в движении. Пока Минерва вздрагивала от этого имени, Гарри спросил — Почему вы так думаете? — искренне интересуясь, не проявлял ли его заклятый враг себя так, как Гарри не заметил. — Побег Беллатрисы Лестрейндж из Азкабана, например. Кроме того, за последние несколько месяцев со многими людьми, предавшими Волан-де-Морта, произошли смертельные "несчастные случаи". Гарри потребовалось все самообладание, чтобы не разразиться смехом. — Вы верите, что за этим стоит Волан-де-Морт? — спросил он, изо всех сил стараясь казаться испуганным. Альбус мудрено кивнул. — Да. Я должен сообщить тебе, что в вашем доме установлены невероятно мощные чары для защиты от Волан-де-Морта… Чары, которые не могут быть установлены где-либо еще. Вполуха слушая описание Дамблдора о чарах, Гарри обдумывал свое решение. Если он не покажет страха перед Волан-де-Мортом или не воспримет предупреждение всерьез, это вызовет у директора подозрения. Но он действительно не хотел проводить время с Дурслями. Но его миссия заключалась не в том, чтобы всегда быть счастливым. Он решил, что можно поторговаться с Дамблдором. — Могу я уехать до своего дня рождения? — спросил он, стараясь говорить как ребенок. — Я уверен, что ты хотел бы отпраздновать свой день рождения в кругу семьи, — возразил Альбус. Глядя прямо в глаза пожилому волшебнику, Гарри ответил: — Дурсли не празднуют мой день рождения, и они НЕ моя семья. Дамблдор вздохнул. — Я боюсь… — Альбус, — вмешалась Минерва. — Конечно, ты не заставишь его провести еще один несчастный день рождения с этими… людьми! Ты сказал мне, что ему нужен всего месяц, чтобы обновить чары. Он прибудет домой в ночь на 20 июня. Месяц закончится более чем за неделю до его дня рождения. Гарри увидел, как Дамблдор на долю секунды бросил взгляд на своего заместителя, после чего вновь обрел свое дедовское выражение лица. Очевидно, он не хотел, чтобы Гарри узнал эту информацию. Гарри тут же ухватился за свой шанс. — Тогда я уеду оттуда 21 июля. Вздохнув, Альбус согласился: — Ночью 22-го, Гарри, а еще лучше — утром 23-го. Для полной перезарядки чар требуется тридцать один день. Это еще больше недели до твоего дня рождения. — Он вздохнул. — Кстати, где ты остановишься после отъезда? В доме Грейнджеров? — Возможно. Мне нужно будет договориться с ними. Несколько других друзей также пригласили меня провести некоторое время у них дома. Посмотрим. — Гарри добавил: — Если речь идет о безопасности, не лучше ли будет, если как можно меньше людей будут знать, где я нахожусь, чтобы никто не мог выдать информацию, намеренно или иным образом? — Дамблдор кивнул. — Учитывая это, я, вероятно, не должен никому, включая вас, рассказывать о своих окончательных планах, вы согласны? Альбус выглядел удивленным, а Минерва ухмылялась. — Полагаю. Однако перед отъездом обязательно поживи у Дурслей эти тридцать один день. — Да, сэр, — ответил Гарри. — Ты свободен. Хорошего лета.

***

Если бы не жульничество Снейпа, Слизеринцы набрали наименьшее количество очков за всю историю Дома, поэтому Гриффиндор, благодаря недавней победе в Квиддиче, легко выиграл Кубок Школы без каких-либо очков, набранных в последнюю минуту. Райвенкло занял второе место, а Хаффлпафф — третье. На заключительном пиру Дамблдор объявил, что профессор Люпин решил взять отпуск на год по личным обстоятельствам. На следующее утро Гарри и Гермиона сели в Хогвартс-Экспресс вместе с остальными студентами. Удивительно, но Драко не появился, чтобы побеспокоить их. — Может быть, он действительно научился оставлять нас в покое, — прокомментировала Гермиона. — Надеюсь, — ответил Гарри. Они сидели с Невиллом и несколькими другими учениками с их потока, пока поезд вез их домой. Через некоторое время он начал затормаживать и в скором времени полностью остановился на платформе 9 и 3/4. Гарри сказал всем "Пока" и вышел из поезда вместе с Гермионой. — Перед отъездом в сентябре прошлого года я сказал Дурслям, что если мне придется остаться у них, то я приеду на автобусе "Ночной Рыцарь", чтобы им не пришлось забирать меня отсюда и чтобы мне не пришлось их искать. — А вот и мои родители, — указала она, и они вместе пошли к Грейнджерам. — Привет, мама, папа! — Привет, Адам, Марисса, — приветствовал Гарри, пока его девушка обнимала своих родителей. Они с Гермионой каждый месяц тайком ходили к ним домой, чтобы подправить свои брекеты, так что они были ему не чужими. — Привет, Гарри, — ответил Адам Грейнджер, пожимая ему руку. Вскоре Марисса обняла Гарри. — Ну что, Дурсли приехали за тобой? — спросила Марисса. Ни один из родителей Гермионы никогда не забудет телефонный разговор, который состоялся у них с этой семьей на Рождество. — Нет, — ответил Гарри, качая головой. — Я сказал им, что поеду на волшебном автобусе, как я ездил сюда в сентябре прошлого года. — И, естественно, они не позаботились о том, чтобы забрать тебя, — добавил Адам, покачав головой. — Как ты отнесешься к тому, если я напишу на них жалобу в службу опеки? Гарри улыбнулся мужчине. — Спасибо, но я сомневаюсь, что это принесет пользу. Я твердо уверен, что Дамблдор уже Обливиэйтил людей, пытавшихся сделать то же самое раньше, и легко сделает это снова. — Обливиэйт? — спросила Марисса. — Стирает воспоминания, — ответила Гермиона с отвращением. — Это заклинание довольно часто используется на магглах, чтобы они не помнили ничего, что связано с магией. Лицо Адама стало красным. — Это ужасно! Они могут сделать с кем-то что угодно — пытать, насиловать — и потом жертва не будет этого помнить! Это одно из тех Непростительных Проклятий, о которых ты как-то упоминал? — Нет, — ответил Гарри, вспомнив, как они с Гермионой застали Пожирателей Смерти за тем, что они делали с жертвами-магглами. — Но так и должно быть. В любом случае, я пробуду там всего месяц, а уеду за неделю до своего дня рождения. Гарри объяснил, что сказал Альбус, и напомнил им, что на самом деле он живет в своем сундуке, пока находится там, и будет навещать их (а они могут навещать его). Грейнджеры предложили отвезти его к Дурслям, и он воспользовался их предложением. Они сначала пошли в ресторан, а потом высадили его, убедившись, что он успел зайти в дом, прежде чем они уехали. Гарри постучал в дверь, которую через тридцать секунд открыла Петуния. — Итак, ты вернулся, — неприязненно сказала она. — Не смог уговорить кого-нибудь из своих друзей-фриков приютить тебя? — Могу я войти? — спросил он, и она отодвинулась с дороги. Как только дверь была закрыта, он сказал: — Я уеду через месяц. До тех пор правила те же, что и прошлым летом. Просто оставь мою комнату в покое, и ты не будешь знать, что я здесь. — Хорошо, — ответила она, и он поднялся по лестнице, вошел в свою комнату и запер дверь.

***

В это же время из замка Хогвартс выходила довольно пожилая пара. Судя по их белым волосам и длинной белой бороде мужчины, а также по их фигуре, можно было подумать, что это Санта и Миссис Клаус. Однако их мантии были не красными. Они были фиолетовыми. Они только что забрали вещь, которую почти год назад одолжили своему другу Альбусу Дамблдору. — Должен признать, Перенель, мне приятно, что Камень снова в нашем распоряжении. — Я согласна, Николя, — ответила она. — Очень жаль, что юный Альбус не смог заманить Волан-де-Морта этой приманкой, но в каком-то смысле я рада, что это чудовище не пришло в эту школу, полную детей. — Вполне, — согласился он, когда они приблизились к границе территории Хогвартса, где можно было аппарировать домой. — Я буду чувствовать себя в большей безопасности, когда этот камень снова окажется под чарами Фиделиуса. Это уж точно. В любом случае, мы должны были дать Альбусу фальшивый камень в качестве приманки, а не настоящий. — "Авада Кедавра", — раздался голос из-за спины старика. — НИКОЛАС! — закричала Перенелла, видя, как ее муж, проживший более шестисот лет, упал лицом вниз, мертвый. Она повернулась, выхватив свою палочку, но не увидела ничего, кроме искажения. Убийца был явно невидим. Из невидимой палочки нападавшего вырвался желтый луч света, от которого Перенелле едва удалось увернуться, но она уже запыхалась, так как ее тело было не в лучшей форме. Следующее смертельное проклятие, вылетевшее из палочки нападавшего, попало в цель, и Перенель Фламель упала рядом со своим мужем. Все еще невидимый нападавший несколько мгновений обыскивал мантию Николя, прежде чем нашел философский камень. — Ты ничего не добился за сто лет, старый дурак. Какой смысл был в твоем существовании? Ты больше не достоин этого дара. Я использую его гораздо лучше. — С этими словами убийца аппарировал прочь.