The Time Meddlers\Изменяя время

— Меня всегда поражает, насколько серьезно все здесь относятся к Квиддичу, — прокомментировала Гермиона. Прошла примерно неделя после игры, и Гарри только что в который раз поздравили с поимкой снитча, когда они выходили из Большого Зала. — То, что меня поздравляют, меня не беспокоит. Меня бесит то, что наши сокурсники, которые даже не играют, хвастаются перед Слизеринцами, которые тоже не играют, как мы выиграли, — пожаловался Гарри. — Честно говоря, — согласилась Гермиона. — Чем могут похвастаться все, кроме тех семи игроков Гриффиндора, кто непосредственно принимал участие в игре? Снитч поймал ты, а не Кормак, но я видела, как он хвастался перед некоторыми Слизеринцами. Как будто он имеет к этому какое-то отношение. — Но если бы мы проиграли, я готов поспорить, что в этом не было бы вины Кормака. — Конечно, нет. Они любят брать на себя заслуги, но никогда — вину, — согласилась Гермиона. — Вместе с баллами факультета, которые приходят с победой, — добавил Гарри. Через мгновение он сказал: — Я никогда не думал об этом раньше, но мы не получаем абсолютно никаких преимуществ за победу в Кубке Школы. — Это честь для нас, — защищалась Гермиона. — Это не дает нам ничего, мы даже легальную вечеринку не можем устроить. Все похвалы от победы свободно отдаются студентам, которые не набрали ни одного балла. Так же в лучах победителей ходят те, из-за кого мы теряли баллы. И не один, прошу заметить. Немного понизив голос, Гермиона задумчиво добавила: — И все же на первом курсе нас сторонились за потерю баллов…, даже если не мы их потеряли. — Вот именно , мы то их как раз и заработали — я в Квиддиче, а ты в классе. — А попрекали нас те, кто никогда не принес ни одного бала для своего факультета, — заключила Гермиона. — Более того, — добавил Гарри, — все баллы, которые ты заработала на уроках, не заставили людей быть дружелюбными к тебе. — Они называли меня невыносимой всезнайкой. — Так в чем же смысл системы Кубка Школы? — спросил Гарри. — Почему это кого-то волнует? После тридцати секунд молчания Гермиона ответила: — Чтобы те, кто не зарабатывает баллы, могли хвастаться перед другими факультетами. — И настроить соседей по факультету друг против друга вместо того, чтобы объединиться против учителей. Например, когда Снейп еще был здесь, он мог снять с меня тысячу баллов за дыхание… — …и все Гриффиндорцы сторонились бы тебя — а не Снейпа, — заключила Гермиона. — Другими словами, — объяснил Гарри, — каждый аспект системы факультетов вызывает разделение между учениками. Вы автоматически оказываетесь против трех четвертей школы, когда вас сортируют, а затем баллы Дома настраивают вас против ваших же собственных товарищей по Дому. — Я никогда не думала об этом раньше, — задумчиво прокомментировала Гермиона. — Я тоже. — Он назвал Полной Даме пароль, и они вошли в общую гостиную Гриффиндора. Как только они сели, Гарри достал из кармана свой новый комикс и начал читать его, пока Гермиона изучала большую книгу, которую она ранее взяла в библиотеке.

***

      Гарри и Гермиона продолжали мучить Локхарта, но он упорно не хотел признавать, что был мошенником, поэтому в первую неделю декабря они решили пойти на большее, решив, что если он не признается до рождественских каникул, то они его убьют. Хотя они и хотели покончить с его жизнью, но еще больше они хотели, чтобы он был публично разоблачен как мошенник. Это было то, чего никогда не случалось в предыдущей временной линии. Он все еще получал письма от поклонников в больнице Святого Мунго.       Было около двух часов ночи, и Гилдерой Локхарт спал, когда в его комнату под чарами Невидимости вошли два посетителя (им нужна была большая свобода передвижения, чем могли дать им Мантии). Они бесшумно пробрались к его кровати с балдахином, где Гарри раздвинул одну из штор и тихо оглушил его. В конце концов, они не хотели, чтобы он проснулся, пока они не будут готовы. Им потребовалось около пятнадцати минут, чтобы все подготовить. — Да начнутся игры, — злобно сказала Гермиона, когда они были готовы. — "Энервейт", — подумал Гарри и усмехнулся, беззвучно накладывая заклинание на Гилдероя. — "Петрификус Тоталус", — невербально произнесла Гермиона, направляя свою палочку на Локхарта, который теперь находился в сознании. Изменив свои голоса с помощью заклинания, два невидимых посредника времени закричали в унисон: — "Гилдерой Локхарт", — заставив его открыть глаза. Они увидели его панический взгляд, когда он понял, что не может пошевелиться. Гарри начал бесплотным голосом: — Мы предупреждали тебя и предупреждали снова, но ты все еще не исповедал свои грехи. — Пришло время твоего суда. Признайся или встретишь наш истинный гнев, — потребовала Гермиона таким же жутким тоном. — На твоем столе лежит письменное признание, — приказала Гермиона. — Подпиши его, как только сможешь снова двигаться. — Если ты не признаешься до завтра, ты умрешь! — произнесли они вместе, с удовольствием наблюдая, как на лбу Локхарта выступили бисеринки пота. Гарри взмахнул палочкой, выпуская дюжину магических существ, которые тут же окружили кровать мошенника. Заклинание щита не позволило им прикоснуться к нему, но когда каждый из них принял облик одной из жертв Локхарта, они увидели, что на простыне образовалось мокрое пятно. Оставив Локхарта разбираться со своим затруднительным положением, они вдвоем выскользнули из комнаты. — Я не знал, что можно писать, находясь обездвиженным, — со смехом прокомментировал Гарри, когда они поспешили обратно в Гриффиндорскую башню. — Наверное, можно, — ответила Гермиона. — Скажу одно. Было трудно найти всех этих боггартов. — И создать для них эту клетку, — согласилась Гермиона. — Но это будет того стоить. — Я надеюсь на это. — Мы узнаем через пару часов, подпишет ли он то письмо. Гарри усмехнулся. — И мы отправим копию в Министерство, "Ежедневный Пророк" и "Придиру".

***

      У профессора Гилдероя Локхарта была не самая лучшая ночь. Прошло уже больше часа с тех пор, как его разбудили те… невидимые существа, которые предупредили его, что его убьют. Поскольку в данный момент он находился полностью в их власти, он не сомневался в их способности выполнить свою угрозу. Однако его мысли были заняты другим.       Каждые пять минут очередные двенадцать его жертв сменяли предыдущих и начинали угрожать ему местью за то, что он с ними сделал. Сейчас перед ним стояли три разъяренных волшебника, пять разъяренных ведьм и четыре разъяренные маггловские женщины, и все они кричали на него за то, что он с ними сделал. Он понял, что даже Азкабан должен быть лучше, чем эта форма пыток. Под угрозой смерти или новых пыток, зная, что его карьера закончена, что бы ни случилось, он принял решение. Теперь он только надеялся, что переживет эту ночь.

***

— Ну, уже шесть часов, — объявил Гарри, зевая. Они с Гермионой находились в общей гостиной Гриффиндора, спустившись за десять минут до этого после нескольких часов сна. Они поставили соответствующие заклинания на стол, за которым сидели, чтобы их не заметили, пока ждали, подпишет ли Локхарт свое признание с помощью четырех копий, которые автоматически обновлялись, как старые монеты ОД. В этот момент телесные оковы Локхарта ослабнут, и боггарты будут вновь заключены в специальную клетку, которую Гермиона сконструировала по мотивам ловушек для привидений, созданных Охотниками за Привидениями, и которая втягивала в себя призраков, но реагировала как на немедленные, так и на отложенные команды палочки. Конечно, клетка была заброшена в комнату Локхарта, и они обязательно заберут её позже в тот же день.       Они смотрели на четыре разных пергамента, на каждом из которых было написано одно и то же, ожидая появления подписи.

Тому, кого это могло коснуться:

      Я, Гилдерой Локхарт, полный мошенник. Все храбрые поступки, которые я когда-либо описывал в своих книгах, были совершены кем-то другим, кого я заколдовал. На самом деле это один из единственных видов магии, которым я владею. Удаление костей из ноги того игрока в Квиддич в Хогвартсе в прошлом месяце было типичным для моих заклинаний, так что я заранее знал, что, скорее всего, причиню ему вред, но все равно произнес заклинание. Я подчинюсь допросу под«Веритасерум« в Департаменте магического правопорядка Министерства и опознаю всех своих жертв любыми средствами, чтобы наложенные мною чары памяти можно было отменить.

Искренне,

— Смотри! — взволнованно провозгласила Гермиона. — Он подписал это! Гарри усмехнулся, глядя, как имя Гилдероя Локхарта выводится на всех четырех пергаментах, представляя, как лихорадочно он подписывает магически скрепленное признание после прошлой ночи. — Отлично! Мы просто отправим их по почте и приступим к нашим упражнениям.

***

      Гарри был очень впечатлен, увидев, что авроры прибыли в Хогвартс во время завтрака тем утром. — Я бы поспорил, что им понадобится время до завтра, чтобы ответить на письмо, — прошептал он Гермионе, когда главный аврор Кингсли Шеклболт прибыл с несколькими помощниками. Мошенник действительно появился к завтраку, выглядел усталым, но ухоженным, и тоже наблюдал за дверями. Когда он увидел прибывших авроров, он встал из-за стола с фальшивой ухмылкой на лице и без комментариев подошел к ним, явно не желая терпеть унижение быть арестованным на глазах у всей школы. — Очевидно, что время реакции Авроров улучшилось с новой администрацией.

***

      На следующее утро за завтраком Дамблдор встал, чтобы сделать объявление. Все сразу это заметили и притихли, когда он поднялся на трибуну. — Доброе утро всем. Боюсь, у меня плохие новости, и я решил поделиться ими, пока совы не начали прилетать с многочисленными экземплярами "Ежедневного Пророка" для вас. Похоже, что у профессора Локхарта возникли определенные юридические обязательства, которые не позволят ему продолжать преподавать Защиту от Темных Искусств здесь, в Хогвартсе. В течение оставшихся двух недель этого семестра ваши занятия будут заменять те учителя, которые будут свободны в это время. А теперь, поскольку ко мне взывают несколько кусочков бекона, я на этом закончу. Наслаждайтесь завтраком. — С этими словами древний волшебник резко вернулся к своему месту за главным столом и действительно взял несколько ломтиков бекона.       Только через несколько минут, когда Гарри как раз уплетал яичницу, совы начали прилетать, многие из них несли свежие экземпляры "Ежедневного Пророка". Одна даже прилетела к Гермионе, которая, как обычно, сидела рядом с Гарри. Невилл, сидевший напротив них, тоже получил свой экземпляр. Пока большинство студентов платили совам за газету, Хедвиг прилетела к Гарри с посылкой, которую он заказал несколько дней назад. — Что это? — спросила его неофициальная девушка, когда он засовывал маленький пакет в карман. Покачав головой, с ухмылкой на лице, он ответил: — Ну-ну, Гермиона. Ты должна знать, что декабрь — не время спрашивать людей о таинственных посылках.       Пока Гарри угощал Хедвиг беконом, уши Гермионы слегка порозовели от смущения, так как она еще не подумала о рождественских подарках. Она так привыкла к тому, что Гарри рассказывает ей обо всем, что он задумал, что не подозревала, что он может хотеть иметь от нее временные секреты. — О, прости. Я не знала, что это что-то на Рождество. Просто помни, ничего дорогого для меня. — Она решила, что этого будет достаточно, чтобы напомнить об их договоренности не делать друг другу "романтических" подарков, пока они не начнут официально встречаться в следующем году. — Не волнуйся, Гермиона, — ответил он с прямым лицом. — "Бриллиант Надежды" был не таким уж дорогим, и я уверен, что он тебе понравится. Слегка хихикнув при этой мысли, она ответила: — Хорошо. Если только это не будет что-то причудливое. — Что такое "Бриллиант Надежды?" — спросил Невилл. Пока Гермиона отвечала на этот вопрос, Гарри взял у нее газету и прочитал обложку.

Гилдерой Локхарт признается в мошенничестве!

Анна Джесси

      Вчера обладатель ордена Мерлина третьей степени (а также многих других наград) Гилдерой Локхарт подписал признание в том, что не совершал ни одного из тех отважных поступков, которыми он прославился. На самом деле, вместо героических поступков он совершал отвратительные деяния. Для подвигов, о которых он писал в своих книгах, он находил других людей, совершивших их, брал интервью у этих храбрых душ, чтобы получить всю возможную информацию, а затем Обливиэйтил их, присвоив себе их заслуги. Однако это лишь верхушка айсберга.       Когда его допрашивали авроры под Веритасерумом, он признался в изнасиловании многочисленных маггловских женщин и стирании их воспоминаний о содеянном. Остается только надеяться, что в Хогвартсе он не совершал подобных деяний…       Примерно в то же время, когда Гарри читал этот абзац с удивлением, кто-то другой читал его с весельем. Бывший заброшенный склад был наполнен в основном двумя звуками — смехом "Тени Боли" и криками маггловской женщины, которую использовали в ритуале, чтобы увеличить магическое ядро Тени. Когда крики немного стихли, разговор возобновился. — По крайней мере, Локхарт знает, для чего нужны магглы, — прокомментировала фигура в плаще. — Да, действительно, — ответил Северус Снейп с легкой усмешкой. — Это напоминает мне о моих былых днях со старым Темным Лордом. — В его глазах легко было увидеть ностальгию. — Мне так нравилось пытать, насиловать и убивать грязных магглов… до того, как он убил жену грязнокровки Поттера. Я просил его привести ее ко мне после убийства ее семьи, но он не смог оказать даже эту простую услугу! Мне, как и всем остальным, нужны развлечения! — В этот момент маггла снова закричала, так как пентаграмма, в которой она лежала, снова засветилась. Словно комментируя погоду, Тень заметил: — Жаль, что заглушающие чары испортят ритуал. Шум немного отвлекает. — Фигура потянулась за чашкой чая и выпила ее, пока Северус отвечал. — Я не знаю. Крики освежают, и я заметил длинные рыжие волосы грязнокровки. Она немного напоминает мне Лили. — Она должна быть жива в течение нескольких минут после завершения ритуала, Северус. Тогда ты сможешь насладиться ею. — Спасибо. Теперь, что касается вашего следующего ритуала, вы уверены, что не хотите использовать маггловскую принцессу? — Ни в коем случае! Я не буду загрязнять себя маггловской грязью для этого ритуала, даже если он требует крови принцессы. Одно дело — забрать их жизнь или энергию, но совсем другое — пить их кровь! Приемная дочь Министра Магии подойдет! По крайней мере, она чистокровная. — Таинственная фигура глубоко вздохнула. — Я убил Корнелиуса за то, что он отвернулся от меня, и скоро я отомщу Амелии. Сьюзен Боунс скоро будет представлена "Тени Боли".