Здороваюсь в последний раз, чтобы попрощаться

Не было произнесено ни звука, единственным звуком было тяжелое дыхание Дилюка. Его рука соскользнула с лица брата и крепко сжимает его плечо, вся фигура падает вперед, пока его лицо не встречается с плечом Кэйи. — Ну, это не та реакция, которую я ожидал, — смеется мужчина, обнимая Дилюка обеими руками. — Я так понимаю, ты рад меня видеть? По-прежнему никакого ответа, старший поднял руки, чтобы обнять другого в ответ; слезы текли по его щекам, когда он всхлипывал. Еще мгновение проходит в тишине, комната отзывается эхом его жалких всхлипов до его ушей. В любой другой день он почувствовал бы стыд под кожей, как он мог так по-детски плакать, когда те, кто причинил ему боль, все еще там, те, кто отнял жизнь его брата… Неуместно. Не имеет значения, потому что тот, кого они забрали, стоит перед ним, какое бы объяснение ни было бесполезным, потому что прямо сейчас ему было все равно. — Ты мог бы сказать что-то, знаешь ли, — поддразнивает Кэйя. — Я скучал по твоим сухим замечаниям, тебя гораздо забавнее слушать, чем ты думаешь, понимаешь? Так драматично и… — Мне очень жаль… — Дилюк задыхается. — Я должен был заметить раньше, если бы я знал… — Тише, Дилюк, — мягко говорит Кэйя. — Не забивай голову такой ерундой. — Я должен был… — у него перехватывает дыхание от рыдания. — Больше, я мог бы сделать гораздо больше, Кэйя, прости… мне так жаль… я потерпел неудачу, я подвел тебя как старший брат, и я даже не мог… Прерванный собственными рыданиями, рыжеволосый прижимается лицом к его плечу брата и крепче прижимает его к себе, в надежде вспомнить тепло его жизни, кардинально отличающееся от того, когда он видел его в последний раз. — Ты что, не слушал? Я сказал, не забивать голову такой ерундой. — Кэйя… — Я серьезен. Неужели ты думаешь, что я бы совершил такое ради кого-то другого? Я сделал выбор, чтобы спасти тебя, и не думаю, что сожалею об этом. Теперь перестань винить себя. — Я хочу, — всхлипывает Дилюк. — Я хочу, я ненавижу это чувство, что независимо от того, что я делаю и как далеко я зайду, я всегда буду подводить тебя. Я всегда подводил тебя. В пространстве воцаряется тишина, которую Дилюк ненавидит теперь, когда у него появился этот шанс. Молчание было всем, что они давали друг другу с течением времени, молчание отнимало время, которое можно было бы потратить на восстановление того немногого, что у него оставалось от семьи. Только он не знал, действительно ли это было так нарушено, и он не знал бы, если бы позволил этому молчанию продолжаться. Однако прежде чем он смог заговорить, его брат опередил его. — Знаешь, хотя это может тебя удивить, я был очень взволнован, когда боги сообщили нам, что мы скоро сможем тебя увидеть. — Боги? — Так мы с отцом их называем, я не знаю, как они зовут сами себя, и я не потрудился спросить. — Отец? — он крепче прижимается к брату. — Отец с тобой? — Да, отец был очень недоволен, увидев меня, когда я прибыл. Он сказал, что ждал нас, но не ожидал меня так скоро, — наступает мрачная пауза. — Это был эмоциональная встреча, он тоже боялся, что скоро увидит тебя, и я заверил его, что с тобой все в порядке. — Где он сейчас? — спрашивает Дилюк, наконец вырываясь из объятий, чтобы встретиться взглядом с Кэйей. — Там, на другой стороне. Они позволили увидеть тебя только одному из нас, и поэтому отец настоял на том, чтобы это был я. Хотя я уверен, что ты бы предпочел его, — пауза, — или, по крайней мере, я так думал. Но теперь я не так уверен. Знаешь, ты действительно хорош в том, чтобы заставить меня усомниться в себе, Дилюк. — Мне жаль. — Хватит извинений, они странно звучат из твоих уст. — Пожалуйста, Кэйя… — он снова прерывается. — Пожалуйста, позволь мне, пожалуйста, просто позволь мне сказать. Кэйя напрягается, но кивает в ответ. — Три года меня не было, и я ни разу не вспоминал о тебе больше, чем на мгновение, — из его глаз снова полились слезы. — И когда я вернулся, я так долго был с тобой очень холоден, и вместо возможности исправить наши отношения, я игнорировал это, и теперь ты ушел навсегда, и я бы сделал все, чтобы вернуться и дорожить теми моментами, которые у меня были. Я так много должен был сделать лучше, потому что, честно говоря, я чувствую себя таким неудачником. Ты был всем, что у меня было, Кэйя, и я подвел тебя как брата. Вздохнув, младший снова обнял брата. Старший ничего не говорит, он закрыл глаза и заключает младшего в объятия, прежде чем его брат отстраняется, глядя ему в глаза. — Я люблю тебя, ты же это знаешь. Дилюк подавляет рыдание. — Ты не подвел меня, — снова начинает он. — Я был так же виноват в том, что произошло, так что, пожалуйста, перестань так думать. Кэйя лучезарно улыбается. — Раз уж ты сейчас здесь, не было бы идеально сказать все, что ты хотел, за то время, что меня не было? — Я люблю тебя, — выпаливает Дилюк. — Я вел себя ужасно, я даже не смог отомстить за тебя, не знаю, смогу ли когда-нибудь, но, несмотря ни на что, мне нужно, чтобы ты это знал. Я люблю тебя, я счастлив, что ты был моим братом. Пауза, время каким-то образом замедляется, когда Кэйя моргает раз, другой, прежде чем разрыдаться. — Ах, прошу прощения, — пытается он прийти в себя, спотыкаясь о собственные всхлипы, когда говорит. — Я просто, я никогда не думал, что услышу это. На этот раз Дилюк снова заключил своего брата в объятия, прижал их лбы друг к другу и нежно уткнулся носом в своего младшего брата, как он делал в то время, когда они были младше. Подавившись очередным всхлипом, Кэйя снова говорит: — Когда Боги сказали нам, что один из нас может увидеть тебя, я умолял отца, я так сильно скучал по тебе, но я думал, что ты хотел… старик нагло отказался, настаивая на том, чтобы пошел я, что невозможно было сказать «нет», хотя я знал, что он хотел тебя видеть, и я думал, что ты хотел того же, но потом ты приходишь и говоришь такие вещи… Слезы заливают его глаза, Дилюк поднимает голову, прижимаясь поцелуем к голове младшего брата. — Мне жаль, что тебе когда-либо приходилось сомневаться во всем этом, мне жаль, что я позволил тебе умереть, заставляя тебя верить, что я не захочу тебя видеть. — Все хорошо, все правда хорошо, но, Дилюк… — внезапно сурово говорит он. — Пожалуйста, пожалуйста, не теряй себя из-за мести, я не могу этого допустить. Я попросил Люмин пообещать мне, что этого не случится… — Я знаю, — отрезает он. — Люмин — причина, по которой я здесь, она и ее подруга послали меня сюда, чтобы помочь мне. — Ах, — вздыхает Кэйя. — Я знал, что всегда могу на нее положиться. — Я очень благодарен за это, я так счастлив, что она сделала это, я так рад видеть тебя, Кэйя. — Хорошо, хорошо, ты уже достаточно заставил меня плакать, тебе не кажется? Он улыбается. — Ничто по сравнению с тем, как сильно я оплакивал тебя. — Ну, тебе больше не нужно плакать, я сейчас здесь, и ты сказал все, что хотел, верно? — Я не думаю, что это так, но если бы я этого не сделал, я бы никогда не покинул это место, как бы заманчиво это ни казалось. — Теперь… теперь тебе нужно защищать город верно? — Я знаю, но без тебя все не так, как раньше. — Я полагаю, что так работает смерть, но не волнуйся, я уверен, что найду способ вытащить тебя из загробной жизни за день до твоей смерти. — Тогда я буду с нетерпением ждать этого. — Знаешь, это кажется слишком резким, чтобы остановиться, но из моих глаз до сих пор текут слезы! Со смехом Дилюк протягивает руку, чтобы вытереть слезы. — Значит, тебе не терпится уйти? — Нет, не особенно, но видеть, как ты плачешь, последнее, что я увижу, и это мне не очень нравится. Дверь виднеется позади него; ему и правда скоро придется уходить. — Пожалуйста, прекрати этот акт мести, — смеется Кэйя. — Я не хочу, чтобы ты снова так терял себя, хорошо? — Хорошо, хорошо, — отвечает он. — Но я не забуду, что они сделали, и если настанет день, когда у меня будет шанс убить виновных, Кэйя, ты должен понять, что я не буду колебаться. Со вздохом он кивает. — Я не могу остановить тебя от этого, просто не ищи неприятностей, хорошо? — Хорошо. Слезы снова навернулись ему на глаза, дверь приоткрылась, ему действительно уже пора уходить? — Еще кое-что, прежде чем ты уйдешь, — бормочет Кэйя. — Кого бы ты выбрал? Если бы выбор был за тобой, а не за нами. Повисло молчание. — Я бы выбрал тебя, — отвечает Дилюк. — У меня было слишком много сожалений после того, как ты умер. Я не мог бы жить с этим, я должен был отомстить, как единственный способ искупить свою вину, но этого никогда не было бы достаточно. — Ты сожалеешь об этом? Что вместо этого ты видишь меня сейчас? — Я не знаю, — Кэйя подскакивает от немедленного ответа. — Хотя повидаться с отцом было бы неплохо, но мне нужно было снова увидеть тебя и сказать тебе все, что я хотел. — Боги держат нас в заложниках, пока ты не прибудешь, так что не волнуйся, ты, скорее всего, тоже когда-нибудь увидишь его. Он смеется над тем, как морщится лицо его брата. — Ты так неприятно это сформулировал. — Это всего лишь юмор, на самом деле мы можем отправиться в неизвестное в любое время, и в случае, если это было неясно, мы оба сделали выбор остаться. Слабая улыбка. — Значит, ты будешь ждать меня? — спрашивает он с детской надеждой в голосе. — Конечно, хотя, пожалуйста, не торопись, дорогой брат, у меня более чем достаточно времени, чтобы дождаться тебя, — еще одна пауза. — У нас обоих. Роняя слезы, он поворачивается и делает шаг вперед к выходу. — И последнее, — добавляет Кэйя, встречаясь со слезящимися глазами, когда он поворачивается назад. — Не забудь поблагодарить Люмин за меня, она сдержала свое обещание, и я благодарен ей за то, что она стала моим другом. — Обязательно, — скрипит дверь за его спиной, когда он толкает ее, открывая. — Прощай, младший брат. В последний раз улыбка, которую он больше не увидит, приветствует его зрение. — До новой встречи, Дилюк. Не говоря больше ни слова, он распахивает дверь со всей силы, ослепительный свет снова наполняет его зрение, на этот раз переполняя его большим теплом, чем раньше.