Как огонь в костях наших

      — В тишине между закатом и рассветом может случиться всё, что угодно, — сказал ей Люк.       Это смутило Лею, потому что она не жила в местах, где ночь была временем тишины. Побывав на Татуине, она не была уверена, что и там действительно тихо.       Но она поняла смысл.       Вот почему она встала посреди ночи, свернулась калачиком на краю крыши с тёплым напитком в руке и считала звёзды. Ожидала, что что-то произойдёт. Сабе ещё не позвонила Лее, но это был вопрос времени. Падме уже должна была подняться, и, хотя Капитан Тайфо попытается отсрочить спор, Дорме, по крайней мере, позаботится о том, чтобы всё развивалось как можно быстрее.       Не говоря уже о том, что в какой-то момент джедаям придётся объяснять, чего они хотят.       Лее оставалось только ждать и стараться не заснуть.       Не то чтобы это было сложно. За последние несколько дней она скопила столько энергии, что было чудом то, что она вообще могла спать. Несмотря на то, что присутствие Шми успокаивало, это не должно было быть неожиданно. И отдых был нужен, потому что это означало, что Лея была более готова к этому моменту, чем была бы, если бы вообще не спала.       — У тебя будут проблемы. — Люк звучал слишком самодовольно, чтобы Лея могла волноваться.       — И у кого бы я этому научилась?       — Эй, кто кого спас с космической станции размером с луну? Я не учил тебя, как попадать в неприятности.       Лея улыбнулась — первая настоящая улыбка, которая у неё получилась за последние дни.       — И кто именно оказался на станции, чтобы спасти меня?       — Парень, чья сестра продолбалась на космической станции размером с луну. Меня бы там не было, если бы не ты.       — Ага, не было бы.       — Я бы позже полетел с истребителями, чтобы взорвать её. Я был на станции, потому что мне нужно было тебя спасти.       — Не лги. Хан много лет жаловался, что ты бы никогда не оказался на этой штуке, если бы кто-нибудь рассказал ему, что происходит. Ты направлялся на Альдераан, а не ко мне.       — Я направлялся за тобой. — Лея могла представить выражение лица Люка, которое он строил ей, когда они впервые встретились, и она была первой красивой девушкой, которую он встретил, из тех, с кем он не вырос. — Добраться до Альдераана было задачей Бена.       — Дело в том…       — Дело в том, что ты была повстанческой шпионкой, пытавшейся украсть планы секретного оружия Империи прямо у них из-под носа. Ты собиралась быть там независимо от того, приду ли я.       — Может, и да… — пробормотала Лея, задумчиво потягиваясь. Когда она оглядывалась назад, было трудно понять, насколько большая часть её жизни находилась под влиянием её связи с Силой и Люком.       В некоторых вещах она могла быть уверена. В детстве — тоска по кому-то, кто стоял бы рядом с ней, по тому, кого, как она знала, ей не хватало. Сны, кошмары, которые были настолько реальными и болезненными, что она не могла вспомнить их, когда просыпалась. Грань страха, который они принесли в её жизнь, была реальной. Возможно, она объясняла это тайным желанием своих родителей поднять восстание, но, оглядываясь назад, она понимала лучше.       Нормальные люди не ходили кругами, боясь огня, выскакивающего на них из тени.       Но её яростная неприязнь к Императору, недовольство несправедливостью в галактике, её дружба с Пуджей Наберрие, её склонность время от времени случайно встревать или даже планировать заранее, но всё равно попадать в катастрофически опасные для жизни ситуации — это всё было связано с Силой. Но, по крайней мере, она не могла точно доказать это.       У Люка всё ещё было своё мнение.       — Ты была бы там. Ты не совершаешь опасные поступки, только когда знаешь, что кто-то придёт спасти тебя.       — Из нас двоих, — размышляла Лея, расстроенная и грустная, — я была той, кто вырос в гигантском дворце с полной охраной, чрезмерно опекающими родителями и знанием сети шпионов и повстанцев, которые могли бы сделать всё возможное, чтобы плюнуть в лицо Империи. Можно сказать, я выросла со знанием, что кто-то всегда придёт за мной.       И кто-то пришёл за ней, и это было самое смешное.       И теперь голос её брата стал яснее и резче, когда он выразил своё несогласие:       — И здесь? Кто придёт за тобой?       — Шми, — сказала Лея, хотя она понимала его точку зрения. Шми придёт, но что она сможет сделать?.. — Падме…       Падме могла бы прийти. Наверное, так бы и случилось. Если бы она знала, где найти Лею. Если бы для Падме не было важнее быть где-то в другом месте и заниматься чем-то другим. Если бы она была свободна, то она бы пришла.       — Ты знаешь, что они бы пришли, если бы могли. Но ты на это не рассчитываешь. Если ты попадёшь в ловушку и застрянешь вместе с ними, ты не будешь колебаться. Ты сделаешь то, что нужно сделать.       Лея не знала, утешительна эта мысль, или нет, но ей, по крайней мере, пришлось признать, что это правда. Вероятно.       — А что, если этого недостаточно?       Что, если… Что, если она не сможет этого сделать?       — Лея, — голос Люка стал тише, но не слабее. Твёрже. Серьёзнее. — Ты сделаешь всё необходимое.       «И не оглянешься назад.»       В тусклом свете звёзд Лея почти могла представить, что она вернулась на корабль, запертая в своей каюте, а остаточный образ её прошлого наблюдает за ней с самым глубоким (самым грустным) взглядом.       — Я не знаю, почему вы в это верите. Оба.       — Ты противостояла отцу. — Люк был таким нежным, даже когда она не могла его видеть. — Ты противостояла Джаббе. Ты противостояла кому угодно.       — А что я сейчас делаю? — Она так устала. Не телом, которое всё ещё гудело, ожидая следующего момента, чтобы двигаться и атаковать. Но душой. Она просто… ей просто хотелось отдохнуть.       Нигде не было достаточно безопасно.       — Ты всё ещё не остановилась. Я не думаю, что что-то может заставить тебя это сделать.       — Это может сделать один из нас, — пробормотала она, накидывая одеяло обратно на плечи.       Он лишь усмехнулся.       — Мы оба знаем, что я прав.       Конечно, он был прав. Но вместо того, чтобы закатить глаза, Лея позволила себе улыбнуться. Подумать о мире, где она никогда не сдастся, где ничто никогда не остановит её. Где она будет делать только то, что правильно.       На самом деле это выглядело… очень похоже на тот мир, в котором она сейчас находилась.       — Проклятье.       Люк рассмеялся.       ***       Два визита в Совет за два дня — это на два визита больше, чем достаточно. Но, по крайней мере, одну вещь они сделали правильно.       — Ты же не думаешь, что я провалю эту миссию? — требовательно спросил Энакин, наблюдая за кислым выражением лица своего мастера.       Оби-Ван поморщился, выходя из своих мыслей, и Энакину это понравилось не больше.       — Я сомневаюсь, что ты потерпишь неудачу. Но я обеспокоен этим агрессивным преследованием сенатора. И тем, каковы будут последствия, если мы удалим её с Корусанта.       — Ты думаешь, ей следует остаться? — Энакина так или иначе это волновало. Пока никто не оказался настолько глуп, чтобы сказать ему, чтобы он прекратил защищать её. И Совет фактически поручил ему выполнять это задание в одиночку. Что касается подготовки к рыцарству, то это было хорошо. Верно?       — Думаю, мы не знаем, кто нанял убийц, а она уже была их целью на Набу. — Когда Энакин дёрнулся в Силе, Оби-Ван осторожно продолжил. — Тогда у неё не было тебя, и она пережила все попытки. Но для неё было бы неудобно снова подвергнуться нападению.       Многолетний опыт подсказывал Энакину не доверять гладкому блеску чувств своего мастера. Оби-Ван тоже мог быть хитрым, когда хотел, а спокойствие не было той же вещью, что и уверенность.       — Ты не думаешь, что на Набу ей будет безопаснее?       Вздох — но, похоже, не в сторону Энакина. Может быть.       — Я думаю, что безопаснее всего заставить её исчезнуть на несколько дней. Если она исчезнет, на Набу это будет работать так же, как и везде. Проблема будет в том, чтобы доставить её туда.       — Не так уж сложно найти место в транспорте для беженцев.       Энакин думал об этом несколько раз, ну, когда находиться в Храме было тяжело (и когда он видел пустыню во сне, но не мог найти свою мать).       Оби-Ван теперь почти улыбался.       — Конечно. — А потом… — Поскольку это твоё задание, твоей задачей будет сообщить сенатору о решении канцлера.       Ой…       ***       Звонок от Сабе прозвучал в тот момент, когда Лея собиралась нарушить все правила, запрещающие звонить людям посреди ночи в поисках неприятностей. Это было не то, чего она ожидала.       — Он сделал что?       — Я занимаюсь делами здесь, во дворце. Ты можешь удостовериться, что они разобрались с её транспортом?       Лея закусила губу, а затем сделала решительный шаг.       — Если я буду не удовлетворена, имею ли я право изменить маршрут?       — Да.       Ответ пришёл так быстро, что Лея чуть не соскользнула с крыши.       — Ты серьёзно?       — Мы старались быть разумными. Мы старались быть рациональными. Мы старались быть осторожными. Пришло время попробовать что-то ещё.       — Что-то рискованное?       — Всё, что нужно.       «И не оглядывайся назад.»       Лея глубоко вздохнула.       — Я позабочусь об этом. У меня уже есть защищённая линия..       Сабе фыркнула.       — Кто я, по-твоему?       ***       — Это. Просто. Нелепо.       Энакин не мог не согласиться, но он не думал, что Падме имела в виду шёлковые платья, которые только что запихнула в чемоданы, которые собиралась взять с собой.       Однако он знал, что лучше не комментировать платья, которые она носила. Она уже сказала ему, что переоденется, когда соберёт вещи.       — Совет считает, что на Набу ты будешь в большей безопасности.       Он подошёл к окну, держась между ней и ремонтными дроидами. Тонко.       — Я так устала. — Каждое слово сопровождалось дёргаными движениями её рук, когда она хватала, складывала и укладывала ещё больше одежды (должно быть, это были её «одеяния», а не обычная одежда). — От людей, говорящих, что мне было бы лучше, если бы я просто ушла с дороги. Ничего не делая. — Более резкие движения. — Мы работали над противодействием этому законопроекту больше года. Год! Мне лично было поручено этим заниматься, а теперь они просто… — Она на мгновение ощупала воздух, а затем взмахнула рукой в жесте, говорящем об изгнании лучше, чем любые слова. Затем она вздохнула, прижала руку к лицу и вздрогнула. — Ох. Вот что чувствовала Лея. Прекрасно.       Гнев так быстро превратился в чувство вины, что Энакин был ошеломлён.       — Я уверен, что ты не имела в виду…       Он остановился под её взглядом. Он не мог. Просто… не мог.       — Неважно, что я имела или не имела в виду. Я это сделала. — Ещё один тяжёлый вздох. — По крайней мере, она не видела, как я умоляла позволить мне выполнять мою работу.       Судя по всему, капитан Глазная Повязка и похожий на него мужчина, которого Энакин почти помнил, устроили на Набу какой-то небольшой переворот. Точно — встречу только сотрудников службы безопасности. По слухам, там не было даже Сабе, которая съела бы Энакина живьём, если бы она когда-нибудь поймала его в комнатах Падме. К счастью, поймала его именно Дорме (а если серьёзно, он её защищал). И вся встреча сводилась к следующему: давайте побыстрее унесём Падме с планеты, чтобы они не успели поймать нас, убегающих с Падме.       И, в принципе, Энакин был согласен, но…       Он так же понимал Падме. Он так думал.       — Не волнуйся, теперь, когда Оби-Вану разрешено расследование, он мгновенно поймает преступника.       — За два дня? — спросила Падме, уже качая головой. — Я полностью доверяю способности мастера Кеноби, но это… Я не могу полагаться на такое чудо.       Хорошо, это было справедливо.       — Я мог бы помочь ему.       Это заслужило удивление, и он не смог сдержать улыбку.       — Пока ты на Набу, защищаешь меня?       — Почему нет? Должно же быть что-то, что я мог бы сделать.       Она хмыкнула, и её чувства сосредоточились на каком-то облегчении.       — Может быть, ты сможешь поговорить с Леей. Она уже провела собственное расследование. И я получила информацию от Арту. И мы будем тянуть с двух сторон…       — Стоит попробовать. — Энакин теперь по-настоящему улыбался, радуясь, что атмосфера прояснилась. Хотя... — Я не знаю, насколько легко будет работать с Леей.       — Она быстрая. — Падме продолжала складывать вещи, всё ещё резкими движениями, но это уже была сосредоточенность, а не гнев. — Ей не составит труда угнаться за тобой.       Отчасти из-за её мерцающих чувств, отчасти из-за взгляда искоса, у него сложилось впечатление, будто она думала, что он будет медленнее.       — Хорошо. Потому что мне не будет смысла помогать, если мне придётся её ждать.       И что это был за взгляд?       — Я серьёзно сомневаюсь, что тебе придётся об этом беспокоиться. — А потом. — Никто тебе о ней не говорил?       Он подумал, что это был осторожный вопрос, пронизанный сочувствием и нерешительностью. Он не хотел об этом говорить, но если Падме спрашивала, он мог только ответить.       — Оби-Ван говорил об этом после вчерашнего. Но… Он мало что сказал.       — Мне особо нечего сказать, — призналась Падме, глядя на постель. — Я не так уж много знаю о том, что произошло, а тебе Шми рассказывала только о том, как они с Леей добрались до Набу.       Краткую версию. У него всё ещё оставались вопросы, особенно по поводу Клигга Ларса. Он знал свою маму. Он знал Татуин. Он мог только радоваться, что она выбралась оттуда.       — Ты знаешь, почему она здесь?       Нет, это был неправильный вопрос. Или всё же правильный?       Падме нахмурилась.       — У Леи есть цели, которых она хотела бы достичь, работая с Сенатом. Я думаю, она на Набу и работает с нами, потому что Шми там понравилось, и Лея чувствует за неё ответственность, а ещё она согласна с нашей политикой. По большей части. — Она пожала плечами. — Извини, я знаю, что это не очень полезно.       Нет, но, по крайней мере, он знал, что Лея заботится о его маме.       — Что ж, я думаю, нам просто нужно посмотреть, как это получится.       — Оби-Ван с ней поладил, — сказала Падме, щурясь и хмурясь над содержимым своего чемодана. — Я думаю, если она может ходить кругами вокруг него, с тобой, вероятно, всё будет в порядке.       Ходить кругами вокруг Оби-Вана? Его мастер выразился не так. Хотя бы.       — То, что она ладит с Оби-Ваном, не значит, что она поладит со мной.       — Тебе… не нравится Оби-Ван?       — Нет, это не… — Он фыркнул и повернулся к окну. Он не мог прижаться к нему лицом в надежде, что стекло украдёт часть тепла его чувств. Ему нужно было сосредоточиться. На подоконнике было всякие безделушки. Он поднял их Силой, вращая по наклонной оси вокруг себя. — Мы не всегда сходимся с ним во мнениях, но он мне очень нравится.       Он не мог смотреть ей в лицо, потому что не был уверен, о чём она думала при своих словах.       — Ты со многим не согласен?       — Да, — пробормотал Энакин. — Больше, чем… — Он сглотнул, скрывая боль. Он не мог позволить этому выйти наружу, ранив Падме. — Он не думает, что я готов стать рыцарем. Он продолжает говорить вещи, вещи, которые мне нужно выучить, которые раньше не были важны. Раньше я соглашался с ним насчёт джедаев и Силы.       — Он удивляет тебя, — сказала Падме, и он всё ещё не мог смотреть на неё, хотя чувствовал, как к нему тянется её сочувствие. — И не так, как ты хотел бы.       — Я знаю, что мне нужно многому научиться. — Энакин попытался отстраниться. — Он не ошибается. Просто… он говорит мне это, а потом не позволяет мне этому научиться. Он говорит мне, что я знаю недостаточно, а потом не даёт мне возможности, не позволяет мне попробовать что-то новое… злится, когда я это делаю.       Да, так оно и было. Энакин знал, что Оби-Ван на что-то злился. Он не был уверен, было ли это направлено на него в те моменты, или на что-то (кого-то) другое, но канцлер посоветовал Энакину доверять своим инстинктам, и…       — Тяжело, — согласилась Падме, — когда наши наставники нас разочаровывают. Иногда… мы их перерастаем.       По крайней мере, она это понимала.       — Он мне всё ещё нравится, — сказал Энакин, складывая все безделушки на место так осторожно, как только мог. Теперь он был спокоен. — Иногда, когда он не такой уж задумчивый и скучный, он может быть действительно весёлым. — А потом его глаза загорелись, потому что… — Я скучаю по этому.       Падме подошла к нему, положила руку ему на плечо, так, что он не мог теперь не смотреть на неё. И теперь, когда она была так близко, он специально мог уделить ей всё своё внимание, наглядеться досыта. Просто… увидеть её. Прямо рядом с ним.       Выражение её лица сменилось с сочувственного на хмурое, как только у неё заработала связь. Энакин сделал шаг назад, и она весело ответила:       — Привет, Лея. Разве ты не должна спать?       О, ну круто. Серьёзно?       — Сабе опередила меня в убийстве Панаки, так что мне остаётся утешительный приз в виде сочувствия тебе. Как дела?       Наступила пауза, когда Падме на мгновение глянула на него.       — О, ты меня знаешь. Я послушная дочь Набу. Я никогда не жалуюсь.       — Это ужасная идея, и она приведёт тебя к гибели. У меня есть получше.       Энакину не понравился её тон, и Падме тоже, казалось, стало не по себе. Он вошёл в поле зрения голограммы, чтобы угрожающе поприсутствовать. По крайней мере, он надеялся, что сделает именно это. Она не выглядела удивлённой, увидев его. Или впечатлённой.       Что с ней не так?       — Мы уже строили планы…       Лея резко прервала Падме.       — Они разрушают всё, чего ты с таким трудом достигла, потому что они реагируют, а не думают. — Она сделала паузу, и в её голосе звучала боль. — Пожалуйста, скажите мне, что это не то, в чём вы будете на корабле беженцев.       Энакин был рад, что стоит позади Падме, чтобы она не могла видеть его улыбку, но, учитывая, как она обычно смущалась, ему, вероятно, не хватало её румянца, и это было… ну.       — Нет. Мне выбрали другой наряд.       — Выбрали. Из твоего гардероба? — Падме кивнула, и в ответ послышалось что-то среднее между вздохом и стоном, и Лея закрыла лицо руками. — Падме, у тебя нет ни единого предмета одежды, который не выделял бы тебя среди беженцев, как белую ворону. — Она посмотрела на Энакина. — И это то, в чём будет он?       Падме повернулась, чтобы посмотреть на него, и это отчасти было приятно, потому что она снова была очень близко, и, возможно, ему потребовалась одна секунда, чтобы насладиться этим, прежде чем он ответил:       — У меня есть кое-что ещё. Вытащил из хранилища. Мы храним в Храме вещи, которые могут понадобиться нам для миссий, для себя или людей, нуждающихся в помощи.       — Нормальная одежда? — подчеркнула она, и Энакин кивнул, стараясь не смотреть на Падме, чтобы быть серьёзным.       — Я бы сошёл за успешного, если не очень зажиточного торговца на… Татуине, — выбрал он, надеясь, что она знает это достаточно хорошо. — Или что-то вроде этого.       И она, похоже, знала, что это значит, потому что просто кивнула ему.       — Да, Энакин знает, как одеваются нормальные люди среднего уровня. Что ты собираешься делать?       Падме почти врезалась в него, отходя назад.       — У нас точно нет времени ходить по магазинам.       Лея застонала. Покачала головой.       — Я поговорю с Шми, у неё должны быть контакты. Вы не… Если вы едете сюда, то это означает транспорт Движения Помощи Беженцам, верно?       — Да. — Падме внезапно почувствовала себя неловко.       — Того самого Движения Помощи Беженцам, у которого несколько членов правления оказались в эпицентре взрыва. На Набу.       Энакину не понравилось, к чему это вело.       — Мы можем организовать другой…       — Не на Набу, — оборвала его Падме, потирая лоб. — Лея, Совет джедаев уже принял решение, и канцлер приказал…       — Не обращай на него внимания, — сказала Лея, и Энакин напрягся от гнева. — Он может сколько хочет говорить, что желает защитить тебя. Если его цель действительно такова, ему следует оставить это экспертам.       — Джедаи… — снова начала Падме.       — Глупы. Если они хотят, чтобы ты исчезла, им придётся либо отвезти тебя туда, где никто не догадается тебя искать — а это означает, что не на Набу — либо куда-то, где тебя настолько неудобно искать, что за два дня тебя найти не получится.       — У нас нет времени искать такое место, — вздохнула Падме. — Лея, я знаю…       — Какая именно у тебя задача? — Лея сейчас смотрела на него, и он был к этому не готов.       — Э… защитить сенатора. — О, ну здорово, это звучало так профессионально.       Лея кивнула.       — Как ты думаешь, ты можешь по-настоящему делать это на Набу?       — Мастер Оби-Ван сказал, что там так же хорошо, как и везде, — процитировал Энакин, а потом поморщился. Здесь он был главный, а не Оби-Ван. — Но он сказал, что нам будет сложно безопасно переехать, и я согласен. Нам просто больше некуда деваться.       Не похоже, чтобы он знал что-то ещё, кроме Храма джедаев. На самом деле, это была бы отличная идея. Если бы джедаи были хотя бы отдалённо достаточно гибкими, чтобы позволить это.       Или нет.       — У меня есть простое решение, куда деваться, — сказала Лея, каким-то образом поймав их взгляды. Отличный трюк, он видел, как это делает мастер Кун. — Пока вы чувствуете, что ваша задача позволяет немного… творчески интерпретировать инструкции.       О, ему понравился этот взгляд. Это был взгляд человека, умеющего развлекаться.       — Насколько творчески мы к этому подходим?       — Нам придётся держать это в тайне от остальных, — сказала Лея, и теперь её внимание снова было сосредоточено на нём. — Ото всех.       — Кроме Арту, — возразила Падме.       — Кроме Арту, — согласилась Лея. — И Шми. Нам понадобится её помощь и её контакты.       Его мамы? Энакин озадаченно посмотрел в пространство между ними двумя.       — Что она…       — Мы собираемся изменить маршрут на одном из кораблей беженцев? — спросила Падме, и Лея просто улыбнулась.       — Ещё лучше. Приведи туда Арту и установи свой шифратор. Это будет интересно.       — Нам не нужно…       — Развлеки меня, — сказала Лея, и Энакин увидел, как Падме фыркнула и закатила глаза.       Странно.       — А мне что делать?       — Держать рот на замке, — немедленно ответила она, и, ладно, это было немного претенциозно. — И быть готовым делать то, что я скажу.