Как огонь в костях наших

      — Как ты думаешь, он справится? — спросила Лея, когда расслабленная поза Падме сообщила ей, что Энакин ушёл.       — Он стоял между мной и окном большую часть времени, пока был здесь.       — Ну, я уверена, ты выглядишь красивее, когда свет ложится ровно.       Падме закатила глаза. Лея почти почувствовала облегчение, увидев это.       — Здесь были дроиды, которые чинили моё окно. — То, из которого выпрыгнул Оби-Ван, чтобы схватить в воздухе дроида и унести его в поток флаеров Корусанта. Лея и Люк всё ещё хихикали по этому поводу, и Лея не собиралась позволять Оби-Вану забыть это. — Он был осторожен. Он внимателен.       — О, я уверена, что он очень внимателен.       — Лея…       Верно, ей нужно было с этим справиться. Если она этого не сделает, ей придётся объяснять свою неприязнь к Энакину Скайуокеру, вопреки всем хорошим словам, которые Падме и Шми говорили о нём, а объяснение путешествий во времени было непростым делом, и это был не вариант. Кроме того, внимание Энакина к Падме не могло ни к чему привести.       — Тебя это волнует? У меня есть множество приёмов, чтобы заставить парней перестать пялиться и вернуться к работе.       Ей хотелось бы сказать, что она когда-то использовала их на Хане и незнакомцах. Но была парочка тех, которые она усовершенствовала для работы с Люком. Но Падме видела в Энакине скорее невинного, неуверенного поклонника.       Лея ничего не говорила.       — Нет, всё хорошо. Вообще-то это… мило? Не говори ему, что я это сказала.       Какая-то часть мозга Леи логически обрабатывала эти слова. Падме была в стрессе, она чувствовала себя побеждённой и ненужной. Её было приятно чувствовать его простое и непоколебимое восхищение. Стабильное восхищение. Подростковые увлечения, направленные на конкретного человека, не были чем-то плохим по своей сути.       Другая часть Леи… страдала.       Поскольку она не могла с этим справиться, не могла сосредоточиться на этом и понять, что это было и почему её это беспокоило, она отпустила это. Спрятала в угол своего сознания, чтобы разобраться в другой раз.       — Не скажу.       Она не отключалась, и Падме спросила её:       — Тебе стоит встретиться с Шми?       — О, я, э… — На самом деле она уже привлекла внимание бабушки и уже высказала свои просьбы через Силу. Шми над ними работала и скоро должна была закончить. Лея на это надеялась. Но она не собиралась признаваться в своей чувствительности к Силе и в том, что Шми была чувствительна к Силе, даже по защищённой линии связи. — Здесь ещё рано.       Падме нахмурилась.       — У тебя не будет много времени.       — Этого хватит. Ты лучше побеспокойся о себе и о том, как добраться до безопасного места, не втягивая политически бестолкового джедая-стажёра в грязный любовный скандал прямо перед крупнейшим голосованием в твоей политической карьере на сегодняшний день.       Было забавно видеть, как лицо Падме застыло между насмешкой и ужасом.       — Не волнуйся. Если я позволю распространиться таким слухам, я, по крайней мере, позабочусь о том, чтобы из этого что-то извлечь.       — Мне не нужно было этого знать, — сказала Лея, и это заставило Падме рассмеяться.       — С каких это пор ты стала ханжой?       С каких пор, с каких пор… Нет. Эта мысль всё ещё была слишком запутанной, чтобы её можно было ухватить. Но Лея гораздо лучше представляла себе, чем это может сейчас обернуться, и не была уверена, что ей это нравится.       — Могу ли я поговорить с Арту? У меня есть идея, и мне понадобится его помощь.       — Понять не могу, что ты придумала.       Лея не была уверена, что это сработает, и не хотела обнадёживать Падме.       — Это сюрприз. Хороший, — добавила она, увидев гримасу Падме.       — Полагаю, мне придётся поверить на слово.       ***       Это было трудно признать, но половина причин, по которым Энакин сейчас смотрел на Падме, заключалась в том, что она была одета в одежду, которую она выбрала как лучший вариант для поездки в амплуа беженки, и это… Это было не совсем…       Он понял, почему Лея смеялась. Даже если это было грубо.       — Будьте осторожны, миледи, — сказал капитан Глазная Повязка, когда поезд подходил к остановке, — убедитесь, что вы в безопасности.       Энакин старался не закатывать глаза. В этом и был весь смысл его пребывания здесь.       — Хорошо, — сказала Падме, и Энакину показалось, что в её глазах был блеск, хотя она ответила серьёзно. — Спасибо, капитан. И вы позаботитесь о том, чтобы Дорме была в безопасности?       — Конечно, — ответил капитан, даже более серьёзно, чем Падме.       — И вы позаботитесь о том, чтобы Лея избежала неприятностей?       При её лукавом взгляде Энакину пришлось проглотить радость Силы и прикусить губу, чтобы не засмеяться. Когда капитан поморщился, стало даже лучше.       — Я уверен, что у капитана Панаки на Набу всё в порядке. Мы позаботимся о том, чтобы она не предприняла каких-либо решительных шагов, чтобы стать мишенью здесь.       — Хорошо. — И казалось, что Падме действительно была серьёзна, а не издевалась над своей охраной. Почему все так беспокоились о Лее? — Постарайся, — сказала Падме Дорме. — Делай всё, что нужно делать, чтобы оставаться в безопасности.       — Ты пожалеешь об этом, когда я применю творческий подход к делу, — сказала Дорме и на мгновение улыбнулась, но, когда она повернулась обратно к Падме, она поникла, и её глаза стали влажными. Энакин почти вздрогнул от внезапной боли.       — Я верю в тебя, — сказала Падме, протянула руку и коснулась пальцев служанки. — Всё будет хорошо.       Расколотая половинка улыбки.       — Я не волнуюсь за нас.       Затем произошло что-то такое, чего Энакин не ожидал. Он и Оби-Ван были единственными одарёнными в вагоне. Падме не была чувствительна к Силе, и Дорме — определённо — не была. Но вокруг них словно что-то перекрутилось и в этот момент они поделились чем-то друг с другом. Не словами, но доверием и опытом.       Энакину нравилось, когда это происходило. Ему нечасто удавалось видеть это, а за пределами Храма — почти никогда. Но это было знакомо. Как когда его мать обнимала его, или как когда их соседи пели вместе. Это была не магия, не мистика. Это была… просто жизнь.       — Я постараюсь не отставать, — сказала Дорме. — Но если я буду появляться слишком часто, они узнают, что ты покинула столицу.       — Для этого и нужен Джа-Джа, — сказала Падме. — Чтобы быть твоим прикрытием. Он будет с тобой советоваться, ты на аудиолинии будешь притворяться мной. Вы можете это сделать.       — Я знаю.       В этих словах не было сказано о сотне вещей, но очень многое было сказано в их глазах.       — Энакин. — Он повернулся к своему мастеру, чтобы продолжить разговор. — Ты тоже будь осторожен. Не делай ничего, предварительно не посоветовавшись со мной или с Советом.       Да, как будто это было практично. Но Энакин знал, чего от него ждут.       — Да, мастер. — И это было всё, нужное Оби-Вану.       И Оби-Ван повернулся к Падме.       — Я постараюсь разобраться со всем как можно быстрее, миледи, — сказал он ей. — Я знаю, что вы и ваш народ нуждаетесь в справедливости.       — И в скорости, — настаивала Падме, кивая. — Спасибо. Я знаю, вы приложите все усилия.       — Вы скоро вернётесь сюда, — пообещал Оби-Ван. — И тогда вы сможете спустить Лею с поводка, не беспокоясь ни о чём.       Падме ухмыльнулась.       — Я думаю, мы снова говорим о разных людях.       Оби-Ван лишь улыбнулся.       — Пора идти, — сказал Энакин, наблюдая, как люди загружаются в корабль. Им нужно было поторопиться. Было только маленькое окошко, когда они могли это сделать.       — Я знаю, — спокойно произнесла Падме, на её лице ничего не отражалось. Энакину так было легче сохранять спокойствие, не позволяя себе даже намёка на то, что они делали, ничего, что мог бы уловить Оби-Ван.       — Энакин. — О нет, он спалился? Энакин повернулся к своему мастеру. — Да пребудет с тобой Сила.       — Да пребудет с вами Сила, мастер. — И пусть она поможет Оби-Вану поймать этих людей до того, как Энакин станет жертвой ещё одного плана Леи. Его начинало трясти.       Они вышли из поезда, были вне пределов слышимости охранников, но не Оби-Вана, и он был полон решимости, когда Падме сказала:       — Что-то я внезапно испугалась.       Он попытался найти слова — у них не было никакого шифра, он не мог сказать то, что думал, потому что Оби-Ван всё ещё слышал.       — Всё в порядке. Я впервые на задании без мастера. — Это была ложь, но он подумал, что в её взгляде было понимание. — Я тоже нервничаю. — Это было правдой. Когда они оказались достаточно далеко, он добавил: — Не волнуйся, с нами Арту.       Она и правда рассмеялась.       Теперь — самое сложное.       Они поднялись на борт корабля через первый же открытый люк, отсканировали документы (должен был остаться след, если будет утечка, это будет выглядеть так, будто они следовали первоначальному плану), и вместо того, чтобы направиться вниз, Энакин повёл Падме в сторону, к другому люку. Они спрятались так, чтобы не мешать потоку пассажиров.       Они вышли довольно близко. Им пришлось двигаться быстро, иначе люк закрылся бы (и Лея убила бы его, и иногда он думал, что джедаи могли тренироваться сколько угодно, но она могла бы это сделать очень легко), и всё их дополнительное планирование стало бы напрасным.       Он пообещал Падме, что всё будет в порядке. Он не потерпит неудачу.       — Сейчас.       — Это был полушёпот, но он чувствовал, что внимание Оби-Вана переключилось, сместилось с присутствия Энакина. Он надеялся, что поезд готовился к отправлению.       Они покинули корабль, и Энакин решил остановиться за пустыми контейнерами, ожидая, пока поезд полностью отъедет (не рискуя на случай, если Оби-Ван оглянется назад), а потом они направились в тень за угол корабля. На платформу. Они пытались двигаться в темпе толпы, как учила их Лея, при этом держась близко к стене и избегая всякого внимания.       К счастью, Энакин был выше Падме и мог частично прикрыть её.       К несчастью, с ними был дроид. Лея была права. Каким бы полезным ни был Арту, он был в слишком хорошем состоянии, чтобы принадлежать беженцам. Тем более, он был астромехаником. Кто мог бы иметь своего астромеханика, но не свой корабль? Или другое имущество, требующее такого ухода?       Их корабль позади них взлетел, и Энакин знал, что, даже если они не в безопасности, они преданы делу.       — Вы от Шми?       Вопрос задала женщина-человек, за которой следовала женщина-забрачка, которая смотрела на толпу вокруг них с явным недоверием. Её сосредоточенность и позиция сказали Энакину, что она здесь не только для защиты первой женщины, но и чтобы помочь ей.       — Да, — ответил Энакин, слегка поклонившись и протянув руку. — Я её сын.       Обе женщины на мгновение стали выглядеть ещё более растерянно и неловко, но потом забрачка пожала плечами, а человек кивнула.       — Идём с нами.       Арту, возможно, был слишком медленным, но женщины установили темп, с которым он мог за ними поспевать, и Энакин воспользовался этим, чтобы отойти назад, позволив забрачке наблюдать за окружением спереди. Человеческая женщина пошла в ногу с Падме, не говоря ни слова, но протягивая руку. Энакин был благодарен. Это немного ослабило напряжение Падме и позволило Энакину лучше чувствовать возможную опасность.       — Сюда.       Это было похоже на заброшенное здание. Вообще-то, на Корусанте не было заброшенных зданий. Но это выглядело не очень прочным с точки зрения конструкции и определённо было очень грязным. Лифт, в который они вошли, был маленьким и тесным для них пятерых. Арту непрестанно ругался, особенно когда лифт неловко дёрнулся где-то на пути вниз. Падме была настолько поражена, что схватила Энакина за руку, а их проводницы излучали лишь раздражение, но не удивление.       Это не было чем-то редким.       Их путь длился, вероятно, ещё около часа. Он казался очень тернистым: они огибали освещённые и шумные здания, шли по переулкам и спускались всё глубже и глубже вниз. Падме почти заметно устала к тому времени, когда они добрались до двери (в тёмном переулке), где женщины остановились и ввели код.       Тогда Энакин понял, что они не понимали двоичный язык. Комментарии Арту о том, как легко было бы проникнуть внутрь, были совершенно неуместны. Энакин сказал ему об этом, тоже на двоичном языке, чем заслужил несколько взглядов, даже со стороны Падме.       — Что?       Она моргнула.       — Я не знала…       — Внутрь, пообщаемся позже.       Женщина-забрачка не выглядела удивлённой, но Энакин почувствовал, что она могла быть удивлена, и потому ухмыльнулся. Падме, возможно, покраснела, но при тусклом свете было трудно сказать.       Внутри в первой комнате находились, наверное, двадцать разумных, в основном — женщины и дети разных рас. Залы и двери были тусклыми, но Энакин сканировал Силой, а не глазами. Когда он определил, что никакой непосредственной угрозы нет, он кивнул Падме, которая кивнула в ответ, хотя выглядела более чем растерянной.       — Нам почти ничего не сообщили, — сказала человеческая женщина, представившись Хейли, а свою партнёршу представив Уброй. — Но у нас есть смена одежды для тебя, и мы поможем с дроидом.       При этих словах Арту нервно присвистнул — что-то о том, что Лея увлеклась. Энакин спросил Хейли:       — Чем мы можем помочь?       Он надеялся получить более подробную информацию.       Хейли покачала головой.       — Всё пойдёт быстрее, если мы заберём его. Не волнуйся, — добавила она, увидев выражение лица Падме. — Мы вернём его со всеми его деталями.       — Мы можем оставить себе сломанные? — спросил Энакин, стремясь изобразить озорную улыбку. Он надеялся, что это прикроет смущённый вид Падме. — Мне нравится их собирать и делать из них маленькие спидеры.       Убра улыбнулась, а Хейли закрыла рот рукой, в её глазах зажглись огоньки.       — Да, мы принесём тебе и обломки.       Хорошо. Он не шутил насчёт маленьких спидеров. У него не было бы проблем с тем, чтобы сделать их здесь и отдать некоторым из этих детей. У некоторых джедаев не было чувства юмора, и они раздражались, когда маленькие спидеры застревали в их мантиях.       В том числе и его мастер.       Убра и одна из других женщин увели Падме, а Энакину предложили сесть у стены — после того, как одна из надзирательниц осмотрела его одежду и задумчиво одобрительно кивнула.       Он был рад, что выбрал пончо с пятном.       К нему подошли несколько детей. Прошло много времени с тех пор, как ему приходилось переводить с четырёх языков одновременно, чтобы следить за разговором, но через несколько минут он снова освоился. Он порадовал их тем, что ответил каждому из них на их родном языке, а не использовал стандарт, и подержал двоих из них на коленях, позволяя трогать падаванскую косу, а потом Падме ввели обратно в комнату.       Он узнал её потому, что много лет назад видел её на Татуине, одетую как простолюдинка, и потому, что она была светом Силы, который он мог определить всегда. Но её маскарадного платья уже не было, а волосы были распущены, и — он не думал, что они на самом деле испачкали её лицо грязью и жиром, но она казалась грязной.       Он понял, что они сняли с неё макияж. И они не беспокоились о том, что на лице останутся пятна. Из первозданной статуи, позолоченной мужеством и прекрасными одеждами, она превратилась в почти такую же, как десять лет назад, когда она была всего лишь несчастной королевой, а он был… не тем, кем был сейчас.       На этот раз он не просто поможет ей. На этот раз он защитит её.       Её пальцы тёрли края рукавов, и Хейли повела её вперёд — от Хейли исходила спокойная доброта.       — Вот она. У нас есть для вас транспорт для следующего этапа. На случай чрезвычайной ситуации вы должны быть в двух часах от здания Сената. — Она читала сообщение, которое она на самом деле не понимала. — У нас подготовлено место, как просили.       — Спасибо, — сказал Энакин, выбираясь из кучи детей, которые были недовольны, что он уходит. — Есть что-нибудь…       — Компенсация предусмотрена, — торжественно сказала Убра. — Всё, что вам нужно или не нужно, можете оставить, когда вы закончите. Мы позаботимся об этом.       «Я обязательно оставлю что-нибудь детям», — пообещал себе Энакин. Они играли друг с другом в игры куколками и потрёпанными фигурками. У нескольких человек, может, двух или трёх, были старые датапады, которые мигали так, что Энакину очень хотелось бы иметь время это исправить.       — Мы очень благодарны, — сказал он, когда их вывели из здания, на этот раз через заднюю дверь, к ожидающему их спидеру, с которым Энакину снова захотелось провести минут пятнадцать. Он знал, что означают эти шумы, ему даже не требовались запчасти…       Падме тихо ахнула, когда выкатился Арту, выкрашенный в жёлтый и коричневый и покрытый грязью и жирными пятнами. Подойдя совсем близко, Энакин увидел на некоторых его частях что-то, имитирующее ржавчину.       Энакину нравились эти люди. Они были скрупулёзными.       — Летите аккуратно, — сказала Хейли, когда загрузили Арту. Это могло быть адресовано ему, Падме или водителю, Энакин не был уверен.       Их высадили на один или два уровня ниже, около здания, усеянного дверями. Им дали карту доступа, и они пошли по коридору, где было ещё больше дверей, потрёпанных и грязных.       Если бы не защита жизни Падме, Энакин никогда бы не привёл её сюда. Он в любом случае не был уверен, что ему следовало привести её сюда. Наверняка это могло быть лучше.       — Мы должны войти внутрь, — прошептала Падме, рассматривая другие двери, сканируя их в поисках признаков того, что кто-то мог следить.       — Верно, — сказал Энакин и потянулся к Силе, уверившись, что внутри никого нет, а потом просто открыл дверь.