Как огонь в костях наших

      Энакин и ожидал увидеть пустую комнату — и был удивлён, когда они вошли и увидели, что по полу разбросаны несколько коробок. Это заставило его колебаться.       — Встань в углу, — сказал он Падме, указывая на то место, где половина стены служила укрытием для кухоньки. — Мне нужно это проверить.       — Лея бы не…       — Мы не знаем, почему они здесь, — сказал он, шагнув вперёд и стараясь максимально использовать свои чувства. Сила могла бы помочь ему легко обнаружить злые намерения, но машины обычно не проецировали подобные вещи. Он мог бы найти некоторые следы взрывчатки, если бы способ хранения энергии был достаточно заметным, но от коробок он не чувствовал ничего. — Возможно, они не от неё.       Они в любом случае были не лично от неё. Поэтому ему нужно было убедиться, что не будет никаких сюрпризов.       На одной из коробок лежала записка, и Энакин подозвал её, пока не желая приближаться. Там было написано:       «Подумала, что тебе может понадобиться что-то, чтобы занять себя, пока ты взаперти. И ему нужна помощь.»       Что?       — Что это такое? — спросила Падме, и он мог точно сказать, что она старается не проявлять нетерпения. Он прочитал ей записку, но она, казалось, была так же смущена, как и он.       Арту, однако, понял. Он запиликал и промчался по небольшому коридору, почти крича:       — Я знаю! Я знаю! Она обещала. Она сделала!       — Что? — спросил Энакин, стараясь не споткнуться в маленьком пространстве. — Арту, что она обещала?       — Трипио! — запищал дроид.       Энакин моргнул.       — Трипио.       — Ой. — Когда Падме посмотрела на коробки, внезапный всплеск её надежды отвлёк настолько, что Энакин почти не заметил её слов. — Должно быть, она послала его.       — По частям? — Энакин был в ужасе. — Зачем ей…       Но Падме побледнела, и он не имел в виду… она открыла рот, чтобы попытаться объяснить ему, но слова так и не пришли. Через мгновение она махнула рукой, и Энакин повернулся обратно к ящикам, сделав ещё один нерешительный шаг вперёд.       Открыть их Силой и попытаться перенаправить взрыв, или осмотреть коробки поближе?       В конце концов он подошёл поближе, сел рядом, провёл по всему пальцами, проверил под разными углами. Если что-то и было спрятано, то оно было полностью внутри.       Слабый запах дыма. Почти как на пожаре, но ещё и обугленные провода, и…       Корабль Падме взорвался. Единственная причина, по которой Падме не погибла, заключалась в том, что Падме там не было.       Дыра в вечность, открывшаяся внизу живота.       Энакин снял крышку с первого ящика, и от того, что он увидел внутри, ему пришлось удерживать слёзы. Часть руки, потрескавшееся взорванное туловище, половина ступни. И это были только те кусочки, которые он мог видеть сверху.       — Он был во взрыве, — прошептал Энакин, поднимая ступню и проводя пальцами по обожжённому покоробленному металлу. — Он был на вашем корабле.       — Шми хотела, чтобы он отправился с нами. Чтобы помочь следить за происходящим. — Энакину не нужно было смотреть, чтобы понять, что на её лице была написана вина. — Мы пытались его восстановить, но все, с кем мы консультировались… Они говорили, что он слишком протюнингован. Они не узнали ничего из внутреннего устройства.       Ну да. Энакин создал его на Татуине, а не в больных залах. Некоторые части приходилось менять местами, чтобы убедиться, что они не перегреют друг друга, изолированы они были по-разному, не соответствуя друг другу, потому что он искал обломки в куче мусора Уотто, среди вещей, о которых он мог быть уверен, что они никогда не пригодятся и что их невозможно продать. Не говоря уже о небольших дополнительных вставках, которые Энакин добавлял, чиня сломанные детали.       Кроме того, Трипио был создан, когда Энакину было девять лет.       — Это весь он? — спросил Энакин, не желая смотреть назад в коробу.       Падме подошла и опустилась на колени на пол рядом с ним.       — Я не знаю. Лея не говорила мне, что сделает это. Я знаю, что мы собрали все его детали, которые смогли найти, и хранили в квартире. Полагаю, она организовала отправку их всех сюда.       Её рука лежала на его плече. Это было тепло и по-доброму, и Энакин заставил себя поднять глаза и улыбнуться ей, зная, что этот взгляд был скорее храбрым, а не счастливым, и не заботясь об этом прямо сейчас.       — Если она послала все, я, вероятно, мог бы начать его чинить.       Он не был уверен, что у него получится. Было очень много деталей, и все они были серьёзно повреждены. Для многих вещей нужна была замена. И инструменты…       — Мне нужно проверить другие коробки, — сказал он, вставая и протягивая ей руку. Он согласилась, и он притянул её прямо вверх, чтобы она всё ещё была рядом с ним. — И другие комнаты. Если они безопасны, ты можешь постоять здесь, пока я всё не уберу.       Ни недовольства, ни хмурого взгляда — но Падме не выглядела воодушевлённой.       — Ты уверен, что это необходимо? Мы уже знаем, что это прислала Лея, и мы знаем, что в них.       Энакин кивнул.       — Они пронесли взрывчатку на твой корабль. Я должен проверить.       Он правильно сделает эту работу. На кон была поставлена жизнь Падме, и Оби-Ван подумал, что это может побудить Совет задуматься о его посвящении в рыцари, и…       Он проверил и другие комнаты. Они были маленькими, совсем крошечными. В одной была кровать и пространство шириной с вытянутую руку с трёх сторон от неё, другая была освежителем, и Энакин подумал, что это выглядело лишь слегка подозрительно. Он позволил Падме выбрать, какое место она предпочла бы для ожидания, и был очень удивлён, когда она выбрала спальню.       Ни одна из других коробок не взорвалась, когда он открыл их все. Это было приятно.       — Я не думала, что он занимает так много места, — прокомментировала Падме, когда вернулась. — И на упаковочный материал не похоже.       — Тут ещё куча других вещей, — сказал Энакин, стараясь не слишком много думать, пока вынимал части дроида и аккуратно складывал их на пол. — Отчасти это еда. Или что-то вроде того.       Дорожные пайки и блюда быстрого приготовления. Тоже не самые лучшие. Это было то, что Энакин получал, когда они с мастером не были частью официальной переговорной команды и не получали настоящую еду. Потому что у всех политиков были слабые желудки.       Ну, он надеялся, что не у всех. Ему было больше нечего предложить Падме, если она не сможет это есть.       — Она думала, что ты не умеешь готовить?       — Возможно, — сказала Падме. — Я не особо об этом говорю. И я больше этим не занимаюсь. Лея не умеет готовить, поэтому я не уверена, что она знала, что ещё послать, кроме этого?       — Она вообще не умеет готовить? — Энакин не мог себе этого представить. Разве она не из Внешнего Кольца? Там нужно было знать хотя бы основы, чтобы можно было определить, готовит ли другой разумный что-то, что безопасно для твоего вида. — Как она выживает?       Падме хихикнула, садясь на диван (сомнительно скрипящий).       — Шми помогает ей. Я думаю, она учится, но не говорит об этом. Я могу только представить… — Падме пожала плечами. — Она предпочитает не говорить об этом.       — По крайней мере, она хорошо разбирается в дроидах, — проворчал он, приступая к разбору других вещей в ящике. Судя по всему, Лея снабдила его всеми возможными мелочами, множеством запасных проводов и хорошо подобранным набором инструментов. — Хотя, думаю, здесь в два раза больше вещей, чем нам нужно.       Арту с радостью объяснил, что они не знали подробностей ущерба и допустили такую ошибку чисто на всякий случай. Энакин кивнул, а затем улыбнулся. Он подумал, что из лишнего можно будет сделать множество маленьких игрушек.       — Она не оставила там что-нибудь для меня? — спросила Падме, когда Энакин только начал разбирать разрушенный металл груди Трипио. Он моргнул, уже наполовину потерявшись в мыслях о том, что ему нужно будет сделать, а потом покраснел, потому что… это правда? Как он мог забыть о Падме, когда она была рядом?       — Я ничего не вижу, — сказал Энакин, заглядывая внутрь. — Подожди, нет. Есть датапад. — Он перебросил его и снова поймал Силой, когда Падме его чуть не уронила. — Извини.       Она просто улыбнулась, взяв его с воздуха, и какое-то время поизучала его.       — Нет, это я пропустила. Спасибо.       Он решил подождать несколько минут, чтобы посмотреть, нужно ли ей что-нибудь ещё, и лишь потом вернулся к своей задаче.       — Ох, ради… — Падме выглядела раздражённой, но её губы боролись с улыбкой.       — Что?       — Романы, — вздохнула Падме. — Она ещё оставила нам некоторые наши рабочие заметки, чтобы держать меня в курсе. Но по большей части это, — она колебалась, и на этот раз Энакин увидел, как она краснеет, — любовные романы.       — Что? — Энакин уставился на неё.       Ему пришлось замолчать. Он не выглядел бы умным, если бы продолжил говорить.       — И записка о том, что я, по-видимому, должна относиться к этому как к вынужденному отпуску, а не только читать рабочие документы. — Падме не удосужилась рассказать больше об историях, которые оставила ей Лея, но это избегание рассказало Энакину большую часть того, что ему нужно было знать.       — Они тебе нравятся? — спросил он, пытаясь решить, стоит ли ему обижаться. Лея во всём этом вела себя довольно властно.       Падме пожала плечами.       — Я не против них, но обычно в свободное время читаю исторические материалы, особенно о политических деятелях из союзных систем. Я довольно молода для сенатора и не знаю об истории своих коллег столько, сколько хотелось бы.       Ему было неловко — она говорила об этом так, как будто это напоминало ей о чём-то, о чём она не хотела думать. Поэтому Энакин выбрал первое, что пришло ему в голову, и спросил:       — Что тебе больше всего нравится?       — У меня такого нет, — призналась Падме. — Это всё интересно по содержанию, но обычно изложение очень сухое. Хотя, — она немного прокрутила страницу и улыбнулась экрану, — похоже, Лея выбрала для меня исторические и политические романы. Так что, возможно, это будет познавательно и интересно.       Ему придётся поверить ей на слово. Энакин любил читать, любил учиться, но он всегда предпочитал, чтобы истории были не просто написаны, а наполнены. Ему чего-то не хватало, когда автор не вкладывал в историю свой голос, свою душу.       — Ты… Ничего, если я сосредоточусь на этом на некоторое время? Если ты почитаешь.       Он снова почувствовал неуверенность. Утро было напряжённым танцем лжи и избегания Оби-Вана, но придало этому всему вкус приключения. Он планировал быть сверхбдительным, постоянно концентрируясь на Падме и их окружении, не совершая ошибок.       Теперь…       Теперь Трипио нужно было отремонтировать, и в безликости этой откровенно отвратительной квартиры он чувствовал себя гораздо безопаснее, чем тогда, когда они приближались к кораблю беженцев. Было такое ощущение, будто они действительно избежали опасности, и всё, что им теперь нужно было сделать, заключалось в том, чтобы провести пару дней в ожидании момента, когда Падме нужно будет вернуться, чтобы выполнить свою работу.       Ног комфорт и безопасность Падме были на первом месте, и если она нуждалась в его внимании…       — Посмотри Трипио, — настаивала она. — Сомневаюсь, что ты можешь собрать его обратно за два дня, но попытаться стоит. И если он будет хотя бы частично в рабочем состоянии, его присутствие будет большим подспорьем. — Она улыбнулась, и всё в комнате потеплело от её света. — Я рада, что Лея подумала об этом. Ты определённо лучший, кто мог бы попытаться его починить.       Что ж, если ей понадобится Трипио, дроид, которого создал Энакин, то он обязательно начнёт его ремонтировать. Тем более, что:       — Я думаю, что могу собрать его за два дня. У меня достаточно запчастей, которых не было, когда я его строил, и много свободного времени.       — Тогда сделай это. — Она не поверила ему, но была готова пошутить. Энакин знал, что делать с такой проблемой. — А я посмотрю, хороши ли романы.       Он только-только успел сосредоточиться, когда в первый раз услышал её смех. Он поднял глаза, но она не посмотрела на него, так что, вероятно, она не хотела делиться.       Во второй и в третий раз он был немного раздражён, но она была счастлива, и поэтому он заставил себя успокоиться и сосредоточиться.       В четвёртый раз Падме засмеялась, почти согнувшись пополам, и в уголках её глаз показались настоящие слёзы, и она чуть не задохнулась.       — Это настолько хорошо? — спросил он, тихо вздохнув и стараясь не показаться нытиком.       Она покачала головой.       — О, нет, это… Это ужасно. Невероятно ужасно.       — И это делает это смешным? — В этом был какой-то смысл, но он не ожидал, что она будет так много смеяться.       Падме села ровно и зачитала самое отвратительное описание трандошанина, какое Энакину когда-либо приходилось слышать, очевидно, с точки зрения того, кто находил его привлекательным. Оно было написано кем-то, кто явно никогда не встречал трандошан и недостаточно исследовал их культуру и биологию. Это было ужасно, но, учитывая то, как Падме это читала, это было ещё и смешно.       — Прекрати, — попросил он, его бока болели от попыток не засмеяться. — Пожалуйста, просто остановись.       — Вы хотите узнать, почему этот прекрасный и непостижимый образ привлёк внимание нашего впечатлительного и очень надёжного рассказчика? — Она почти выдержала это предложение с невозмутимым выражением лица, но не совсем. Энакин не мог сдержать смех.       — Я думал, что это история о политике.       — О да. — Улыбка Падме была яркой и счастливой, а её взгляд был восхитительно заговорщическим, и она наклонилась вперёд и сказала: — Но мне придётся прочитать тебе и эти отрывки. Я не могу не отдать им должное.       Энакин посмотрел на беспорядок перед собой, подумал о том, что он до этого думал о Трипио, как он был разрушен и как это могло произойти, и как это, должно быть, было больно и страшно. И как из-за этого было трудно сосредоточиться на том, чтобы просто починить его.       — Хочешь почитать это вслух? — Это было бы ужасно, и ему потребовалось бы немного больше времени, чтобы найти правильный ритм, правильный тон Силы, позволяющий ему одновременно работать и слушать. Но если Падме всё равно будет всё время хихикать над этой фантастически ужасной литературой, то, вероятно, лучше было присоединиться к этому безнадёжному делу, а не бороться с ним.       — Правда? — Она, казалось, колебалась, задавая этот вопрос. — Я имею в виду, я не могу обещать, что не станет хуже. Или лучше.       —Мне нравится тебя слушать, — сказал Энакин, и ему пришлось отвести взгляд, поковыряться в проводах у себя на коленях, потому что он хотел сказать это лучше, чем то, как у него это получилось. — Мне нравится слушать истории, а ты можешь… ты действительно умеешь читать.       Как ему, в самом деле, удалось так облажаться? В одном предложении?       — Хорошо, — сказала Падме, не совсем поверив ему, но снова утраиваясь поудобнее на диване. — Я просто начну с самого начала. Энакин кивнул, не смотря на неё и не доверяя своим предательским словам. Как Оби-Вану удавалось всегда так легко разговаривать с людьми?       ***       — Вы не имели права…       Почти крик Панаки был прерван опасно ровным голосом Сабе:       — Я дала ей разрешение скорректировать планы по мере необходимости.       Это было настолько холодно и резко, что остальные члены Совета вздрогнули.       Лее хотелось бы, чтобы они разговаривали не с полным составом Консультативного Совета. Она доверяла королеве и даже капитану Панаке, хотя он, вероятно, рассказал бы капитану Тайфо, который, вероятно, выдал бы это, по крайней мере, канцлеру, просто от неудержимой паники.       — Какие теперь планы? — советник Вэнсил казался отстранённым и собранным, но то, как он постукивал скрещёнными пальцами друг о друга, заставило Лею задуматься. Он был вдумчив или коварен?       — Вы перенаправили её, не посоветовавшись… — Капитана Панаку снова прервали, на этот раз — жестом королевы. Это не было резко, просто легчайшее поднятие руки, один палец слегка изогнут. Она даже не посмотрела на капитана, только на Сабе и Лею, и это было самое близкое к хмурому взгляду выражение, которое Лея когда-либо видела на её лице?       — Вы намеренно ограничиваете количество людей, имеющих доступ к её местоположению? — спросила королева, и в вопросе не было никаких особых интонаций, которые могли бы выдать либо подозрение, либо настоящий интерес. Это было просто подтверждение факта.       Лея кивнула. Сабе не ответила.       Королева с минуту рассматривала их, её взгляд был слегка расфокусированным, как будто она смотрела сквозь них.       — Мы пока отложим вопрос безопасности сенатора Амидалы, — сказала она, и капитан Панака издал слабый протестующий стон. — Если нас спросят, то она прибыла, как и планировалось, и была отправлена в безопасное место, которое мы не можем раскрыть. Из соображений безопасности. Хотя, — её задумчивый тон приобрёл остроту, которую Лея раньше не слышала, — я надеюсь, что наши друзья будут достаточно мудры, чтобы не спрашивать.       Лее пришло в голову, что королева Джамилия всё ещё очень зла из-за того, что на её планете взрывают людей. И никто не берёт на себя ответственность за поимку преступника. Она по-прежнему сохраняла большую часть своего спокойствия, переводя разговор на другие важные вопросы и успокаивая членов Совета, которым, в свою очередь, удалось провести продуктивную встречу. О болотной грязи, её использовании и связанных неудобствах.       Очень скучно, но Лея не пожалела, что они остались, когда её и Сабе пригласили последовать за королевой и её служанками в комнаты.       Лея была ещё больше впечатлена, когда королева не говорила, пока не отвела их в свои покои, вплоть до её гардеробной, где служанки провели очень тщательную проверку на наличие жучков, прежде чем королева уселась перед своим туалетным столиком и сказала:       — Вы считаете, что у нас утечка в системе безопасности.       Это было почти трагичное заявление, и Лея попыталась её успокоить.       — Я думаю, что где-то есть утечка. И Падме участвует в делах Сената, а не только Набу. И перехватить наши сообщения сложно, но возможно. Если кому-то интересно.       Служанки снимали с королевы замысловатые украшения и туфли с такой нежностью, что Лея почти позавидовала. Ей никогда не нужен был кто-то, чтобы полностью одеть её, хотя ей много помогали с причёской, особенно когда она была маленькой. Небрежная интимность этого в сочетании с тем фактом, что королева Джамилия не отослала этих женщин, красноречиво говорила о её доверии и любви к ним.       И объясняла доверие, которое она оказала Сабе и, как следствие, Лее, когда дело касалось Падме.       — Четыре атаки, — тихо сказала королева Джамилия, наблюдая за Леей и Сабе в зеркале. — На каждой присутствовала сенатор Амидала, один раз — Лея, один раз — члены Консультативного Совета и Движения Помощи Беженцам, один раз только команда Падме, один раз — она одна. Четыре раза.       Всего за два месяца — Лея поняла. Это было… абсурдно большое число.       — Они не хотят, чтобы она присутствовала на голосовании.       — Она не будет присутствовать, — сказала королева Джамилия, а затем моргнула, увидев выражение лица Леи. Это было несправедливо, Лея даже не дёрнулась. Королева улыбнулась. — Учитывая, что все ожидают, что она будет на Набу, если их намерением было исключить её из голосования, то очень жаль, что они всё равно получают то, что хотят.       Её тон был ровным, слова — точными, но в глазах плясали смешинки. Лея почти ухмыльнулась.       — Технически сенатор всё ещё присутствует на Корусанте, — сказала она, не называя имени Дорме, потому что, даже если они проверили всё на наличие жучков, они не могли быть в этом уверены. — Идёт на большой риск при исполнении своих обязанностей.       — Она непоколебимая и храбрая. — Королева Джамилия всё ещё улыбалась, но в её голосе теперь было больше печали. — Я рада, что с ней представитель Бинкс. При всём своём таланте попадать в неприятности, он всегда из них выходил. Он будет большим подспорьем.       — Голосование важно, — сказала Лея, не желая комментировать Джа-Джа. Не нужно было искушать судьбу больше, чем они уже искушали. — Но это ещё не конец. Независимо от того, удастся ли оно, или потерпит неудачу, будет больше разговоров по поводу создания вооружённых сил и того, что с ними делать. Не говоря о переговорах с сепаратистами.       Королева Джамилия кивнула, чем заслужила одобрение одной из своих служанок, пытавшейся поправить ей макияж.       — Это только начало конфликта. Возможно, нам придётся принять более решительные меры, чтобы обеспечить безопасность сенатора.       — Или просто создать непредвиденные обстоятельства, которые будут соответствовать более высокому риску, — мягко сказала Лея. Она не хотела об этом думать, не позволяла этого. Но им нужен был кто-то другой, кто мог бы занять место Падме. Кто-то, на кого не будут влиять прихоти могущественных людей, красноречивых и коварных, как змеи.       — У тебя есть рекомендация? — спросила королева, поворачиваясь и пристально глядя на Лею.       И Лея поняла, что именно она, возможно, случайно иметь в виду, поэтому она попыталась сказать:       — Нам нужны настоящие шпионы. Люди, которые могут действовать, не привлекая к себе внимания. Которые смогут задавать вопросы, не ведущие ни к вашим людям, ни к вам.       — Я подумаю об этом, — сказала королева Джамилия, и Лея прочитала в её позе и тоне, что королева понятия не имела, как заводить шпионов. Но она узнает.       А пока что им придётся с этим жить.       ***       Энакин думал, что всё идёт хорошо, потому что они весь вечер смеялись над дрянными диалогами, и он добился больших успехов в работе над Трипио. Арту не понимал, что забавляет органиков, но он был готов помочь, где мог, с ремонтом, и его беглые комментарии по поводу нелогичного поведения в книге были почти так же хороши, как и ужасный текст.       Но, когда посреди ночи Энакина разбудил тихий шум и он сел, он даже в темноте мог сказать, что Падме плакала. Это было в мягком ореоле боли, который окружал её, и в том, каким сорванным был её голос, когда она шептала:       — Мне очень жаль. Я просто принесу немного воды.       Диван был, пожалуй, слишком мал, чтобы быть удобным, поэтому Энакин был не против вскочить и сказать:       — Я тебе принесу. Или хочешь чаю? Я думаю, Лея… — Что-то дрогнуло в Падме, когда он произнёс это имя, и он попытался отступить, прочитать её в Силе, потому что он не мог видеть её лица в темноте (не то чтобы оно обязательно что-то сказало бы ему), но у него ничего не получалось. Поэтому он просто оборвал фразу. — Извини.       — Нет, всё в порядке. — Падме всё ещё шептала. — Я не хотела тебя будить. Я просто налью себе немного воды и пойду обратно.       Пока она это говорила, она продвигалась вокруг него, и ему пришлось удержаться от попытки притянуть её к себе, когда она чуть не столкнулась с Арту, который резко предупредительно запищал. Она чуть подпрыгнула от звука, и он почувствовал её смущение.       — Извини…       В темноте всё казалось хрупким и переломанным, и Энакин не знал, что делать. Ему хотелось обнять её, но, несмотря на все чувства, которыми она истекала, он думал, что она может сломаться, разбиться вдребезги, если он попытается прикоснуться к ней прямо сейчас.       Поэтому он просто стоял и смотрел, насколько мог, в тусклом свете гудящих в комнате машин. Слегка покачиваясь, она двигалась наощупь и потратила много времени на то, чтобы взять чашку, набрать воды, выпить её.       — Извини, — сказала она снова, отступив назад, на этот раз прямо рядом с Энакином, всего на мгновение положив кончики пальцев на её руку. Почти не думая, он осторожно взял их и слегка сжал.       — Всё в порядке. Я в любом случае почти не спал.       — Тебе нужна кровать? — Её голос дрожал от стыда и волнения. — Я могу…       — Всё в порядке. — Если бы он когда-нибудь смог перестать повторяться рядом с ней, это было бы невероятно. — Будет безопаснее, если я буду здесь. Между тобой и дверью.       На случай, если их обнаружат. На случай, если кто-нибудь вломится. На случай…       — Спасибо, — наконец выдавила она. — Я действительно… спасибо, что ты здесь. Это помогает.       Он мог видеть только неясные очертания её лица, но чувствовал её искренность и чуть не вздохнул с облегчением.       — Хорошо… я рад. Рад, что могу помочь.       Когда она пожелала спокойной ночи, она всё ещё была разбита, и он подумал, что прошло немало времени, прежде чем она снова уснула. Он свернулся на диване, наполовину в медитации, стремясь к Силе, утешению, комфорту, и он надеялся, что его хватит, чтобы закончить эту работу.       Он не ожидал, что всё будет именно так.