A.P. & A.S.

      Это было обычное ленивое субботнее утро. Первое, за последнее в их плотном графике время, когда им не нужно было никуда спешить. На многочисленное нытье Шастуна о том, что он хочет спать до посинения, Арс лишь отмахивался, ругая парня за его сбитый режим и вялое состояние на весь день. Антон называл Попова стариком, потому что только старики встают рано утром. Поворчав, он поставил условие, что после завтрака сядет играть в приставку, Арсений молча согласился, сетуя на этого великорослого ребёнка.       Брюнет приготовил полезный завтрак, который включал в себя авокадо на тосте и два стакана свежевыжатого апельсинового сока. Антон поморщился, требуя нормальную еду, а Арсений дал ему несильную оплеуху, заставляя есть.       После завтрака Арсений сидел и что-то строчил в телефоне, изредка поглядывая на пушистого кота, ластящегося о ноги мужчины. Сидящий рядом Антон играл в приставку, тихо матерясь себе под нос и обзывал своих соперников в «Калде». После очередного поражения, Антон не выдерживает и решает подоёбываться до своего мужика, который доёбывался до него всё утро. Он хочет справедливости и он её получит. — Арс! Ну что ты там строчишь уже целый час? — Антон недовольно смотрит в сторону мужчины, а затем, немного протянув руку отбирает телефон из рук мужчины и замечает там… фанфик? Это явно не то, к чему готовился Шастун. — Антон, отдай, — строго произносит мужчина, привставая, чтобы отобрать обратно свой гаджет. — А ночью у тебя, видите ли, голова болит! Неудивительно, старый ты извращенец, — Шастун притворно возмущается, играя вселенское удивление и недовольство мужчиной. Он подальше убирает руку с телефоном, не давая мужчине дотянуться до него. Он должен сполна окупить свой здоровый и крепкий сон поповскими нервами.       Арсений тихо матерится, вставая напротив Антона и отбирает у того свой телефон, злобно зыркая на того. В его планы не входили препирания с самого утра и Шастун начинал выводить его из себя. Ну в самом деле, он взрослый мужик, что хочет, то и делает. — И вообще, Попов, теряешь ты хватку. В фанфиках про тебя пишут, как про неебическую секс-машину, а на деле что? — парень видел, как у Арсения заиграли желваки от злости, но он слишком сильно вошёл во вкус, чтобы остановить свой поток. — А на деле две минуты и на бочок! «Пизда мне» — проносится в мыслях у Антона, но он понимает, что отступать уже поздно. Выбесить Арсения было крайне сложно, а поэтому нельзя ни в коем случае давать заднюю. — Шастун, я не понял, ты чё смелости глотнул? — Арсений сжимал кулаки, чуть хрустя костяшками. Голубые глаза сверкнули холодом. Ну всё, Антон добился своего. Покушение на его эго он не допустит. — Или задница у тебя запасная есть? — Ну, допустим, глотнул. Всё равно мне ничего сделать не сможешь, — Шастун борзо повёл плечами, а в глазах играли весёлые искорки. Ему нравилось, когда мужчина злился, а ещё больше нравилось, когда он становился грубым. — Ты довыёбывался, Шастун, — Арсений кидает телефон на диван, чем пугает кота, который, как ошпаренный выбежал из комнаты. Мужчина подошёл вплотную к Антону и схватил запястья, фиксируя их. Браслеты больно впивались в ладони, но сейчас ему было решительно плевать, так как он был очень зол и возбужден одновременно. Ему нравился такой нахальный Шастун, который не видел границ и нуждался в порке. Он сразу вспомнил начало их отношений и это будто сильнее подстегнуло его. — Арс! Я пошутил, мне больно, — теперь в зелёных глазах плескалась паника, вперемежку с непониманием. Он боялся, что заигрался, ведь они давно не практиковали такого вида игры и Антон забыл, что Арсений может быть по-настоящему грубым. — Молчи, Шастун, — Арсений рыкнул, поднимая шпалу на ноги и заламывая руки ему за спину, фиксируя ремнём, валявшимся на подлокотнике дивана. Парень шипел от неудобного положения, но Попов несильно шлепнул его по заднице, вынуждая заткнуться, затем повёл в спальню.       Антон был лишь в одних домашних штанах на резинке и большой хлопковой футболке, так что мужчине не составило труда стянуть штаны до колен и положить его лицом вниз на матрац, так сказать, жопой кверху. Антон что-то нечленораздельно промычал, недовольный таким унизительным положением, но сделать ничего не мог из-за зафиксированных рук. Он пытался повернуть своё лицо, чтобы не быть впечатанным в кровать, но сильная хватка Попова не давала высвободиться так быстро и он лишь что-то мычал, заливая слюной покрывало, а на языке уже начинал скапливаться ворс и серая кошачья шерсть, которая в этом ебучем доме была, кажется, повсюду! — Теряю хватку, говоришь. Ну посмотрим, как ты потом сможешь сидеть, Антоша, — Арсений хищно ухмыльнулся, наблюдая очень горячую картину разведенных ног парня, прижатого щекой к матрацу и полностью беззащитного. Член дернулся, но мужчина еще не планировал приступать к соитию, он хотел ещё немного поиграть. В моменты, когда Арсений заигрывался, он забывал про все предосторожности и просто отдавался своим безумным желаниям, подкармливая внутренних демонов и становясь диким животным, которое знает только плотские удовольствия. То, что Антон не ушёл от него за пять лет таких «заебов» по мнению Попова уже было достижением, но сейчас он не мог думать ни о чём другом, как об этой беззащитной плоти, об этих желанных ягодицах, он тонком стане и горячих губах.       Он на пробу шлёпнул Антона рукой по ягодице, отчего его вход немного сжался, а сам парень дёрнулся. Он шлёпал ещё, с каждым ударом добавляя силу и размах. На месте одной половинки уже виднелся красный отпечаток ладони мужчины, а сам парень что-то невнятно хныкал, жуя покрывало и покрываясь испариной. В шкафу в коробке из-под обуви Арсений хранил внушительный запас БДСМ-элементов, которые использовал только в минуты самого сильного возбуждения или в наказание Антону. Как жаль, что сегодня два этих события совпали. Мужчина поставил коробку на прикроватную тумбу и вынул оттуда стек-сердечко. Там призывно побрякивали стальные наручники, каталась из стороны у сторону анальная пробка и возглавлял всю эту коллекцию кляп с красным шариком. Ему бы хотелось сегодня испробовать всю его скромную коллекцию, но он предпочёл ограничиться лишь поркой. Мужчина начал нежно оглаживать молочные ягодицы стеком, проводя по пояснице и немного задевая вход, вид трепещущего парня его заводил. Попов заметил, что член Антона также наливается кровью, а сам парень тяжело дышит, пытаясь смотреть за действиями Попова. Брюнету не понравилось, что в его игру играют не по его правилам. Мужчина, увидев такую наглость, строго отчеканил: — Я не разрешал тебе смотреть на меня, — он размахнулся и оставил быстро краснеющее сердечко на одной из ягодиц. Наказание должно быть поучающим. Шастун сильно задел его и теперь будет отдуваться его задница.       Антон тут же отвернулся, ойкая от внезапной вспышки боли. Такой Арсений ему нравился, внизу живота сводило всё от этого приказного тона и грубого обращения с ним. Он любил комфортиться с Поповым и вообще был за нежность, но такой daddy Арсений было крышесносным сочетанием. Хотелось просто сесть на колени и сказать: «Делай, что хочешь, теперь я весь твой». В голове была такая приятная опустошенность, а тело все затекло от неудобного положения, сильнее всего страдали, конечно, руки.       Арсений окончательно стянул с Антона штаны, раздвигая его ноги шире и открывая своему взгляду ещё более пошлую картину: подрагивающий вход, гладкие ягодицы с красными пятнами в виде сердца и налитый кровью член, который больно терся о ткань покрывала. Арсению и самому стало тесно в своих домашних трико, но он не хотел сорваться, а поэтому не снимал их с себя. Он вцепился пальцами в бедра парня, целуя его ягодицы, языком облизывая сердца по контуру. Мужчина ловко облизал вход, немного толкаясь языком внутрь, раздвигая стенки. Антон шумно выдохнул от горячего дыхания мужчины и гортанно застонал. — Папочка… — Антон тихо позвал Арса, отчего тот на мгновение прикрыл глаза, переводя дыхание от накрывшей его волны возбуждения, — я не могу больше ждать.       Арс рыкнул, встал с колен и надавил рукой на голову Антона, ещё больше впечатывая её в кровать, а другой рукой начал активно замахиваться стеком, вырывая из Антона гортанные стоны, смешанные с всхлипами. Крупное тело парня подрагивало под Поповым от жгучей боли в ягодицах.       На глазах Антона проступили горячие слёзы боли и он, кажется, начал немного жалеть, что наговорил таких вещей Арсу. Хоть Антон был выше и крупнее его, Арсений был в разы сильнее и физически и психически. Но сейчас будто все ограничители сорвало у мужчины и он пытался отыграться на Антоне как мог. — Ты всё ещё уверен, что я ничего не могу сделать с тобой? — Арсений пальцами вцепился в кудрявые пряди парня, поднимая ему голову и смотря прямо в глаза.       Антон слабо помотал головой и Арсений удовлетворённо опустил голову обратно. — Молодец, малыш. Не нужно во мне сомневаться.       Мужчина достал лубрикант из навесного шкафчика и, немного подумав, поднял парня с колен, переворачивая его на спину. Антон благодарно посмотрел, так как всё тело затекло, в том числе и руки, которые крепко были зафиксированы ремнём. Мужчина выдавил каплю лубриканта и начал прогревать его в своих пальцах, смотря на тягучую, вязкую жидкость, которая разносила по комнате запах ванили и химозной клубники. Веки Антона подрагивали от предвкушения скорого проникновения, член был болезненно напряжён, а живот был мокрым от предэякулята, который выделился в неприлично большом количестве. Он уже хотел прикоснуться к себе и снять это чёртово напряжение внизу живота, но он не имел возможности прикасаться к себе, а Арсений явно не торопился сам этого сделать. Ох, как же он бесил Антона своей неторопливостью! Арсений так растягивает этот момент, что Антон готов скулить от возбуждения, которое било крупной дрожью его тело. Он хотел ощутить член мужчины в себе прямо сейчас. Или ощутить свой член в Попове. Какая к чёрту разница, он уже хотел нормально потрахаться!       Попов приставил два пальца ко входу, смоченные лубрикантом и начал оглаживать вход, другой рукой поднимая футболку Антона и открывая себе вид на красные соски и вздымающуюся грудь. Парень заскулил от долгожданных действий и приятного давления на анус, которое волнами передавало наслаждение в мозг. Сейчас Антон был весь как оголенный нерв — только тронь и тут же вспыхнет ярким фейерверком из кончи. Сравнение, конечно, не самое поэтическое, но точное до невозможности. Арсений принялся целовать контур губ, которые были искусаны в кровь от напряжения и волнения, Антон пытался перехватить губы мужчины и углубить поцелуй, но тот играл с ним, то уводя каждый раз их на расстояние, не давая прикоснуться к себе, то приближаясь и дыша прямо во влажные блестящие губы, нашёптывая что-то запрещённое и не менее вожделенное.       Зелёные глаза были подёрнуты дымкой и цвет был такой чистый, как летняя трава после утренней росы. Они смотрели так преданно и пошло, что у Арсения заныло все тело, желая приблизиться к такому родному человеку. Он продолжал разрабатывать Антона одной рукой, а большим пальцем другой руки оглаживал пухлые губы парня, отчего тот обхватил ими палец и начал посасывать, обильно смачивая его слюной, все также преданно смотря на Арса. Внутри Антона было очень горячо, щёки его были безумно бархатные, губы мокрые и мягкие, язык такой горячий и юркий, скользил вокруг пальца так, будто собирал весь эякулят, стараясь не потерять ни единой капли. Он так нуждался в его члене сейчас, что у Арсения закружилась голова от ощущений.       Он в один жест скидывает с себя домашние штаны вместе с боксерами и стоящим членом проводит по бедрам парня, отчего тот закатывает глаза и шумно дышит. Брюнет отодвигает крайнюю плоть, освобождая лиловую крупную головку, затем большим пальцем размазывает смазку, немного надрачивая себе. — Арс… пожалуйста, — сипит парень, облизывая пересохшие губы. Арсений приподнимает того и медленными движениями снимает ремень с рук, потирая затёкшие конечности парня.       Антон разминает руки и садится на колени обхватывает Попова за талию, насаживаясь губами на член. Арсений шумно выдыхает, кладёт руку на затылок юноши и начинает ритмично двигаться навстречу горячему и мокрому рту. Шастун искусно обвил языком каждую вену, собирал предэякулят и смешивал его со своей слюной, громко причмокивая. Шатен помогал себе рукой, немного надрачивая ствол и уделяя всё внимание головке, которая пульсировала и эта пульсация смешивалась с биением сердца парня, которое было слышно уже в горле. Он берёт глубоко, а затем вынимает, стуча членом по губам и щекам, пристально глядя Арсу в глаза, член весь мокрый и так приятно скользит, что Антон с удовольствием еще раз насаживается, втягивает щеки в себя, создавая вакуум и начинает ритмично двигаться головой вверх-вниз, правой рукой надрачивая, а левой держась за поясницу Попова, чтобы удержать равновесие. Его язык порхает, как крылья бабочки, обводя под головкой и легко касаясь уздечки, а затем свернув язык трубочкой, он немного входит в уретру, начиная её вылизывать. Арсений громко стонет, продолжая держать руку на голове юноши и сжимая пальцами русые пряди, которые взмокли от пота. То, как делал минет Шастун было настоящим искусством и он каждый раз удивлял Арсения. Антон взял слишком глубоко и начал немного закашливаться, давясь слюной и природной жидкостью мужчины, но Арсений держал руку на его голове ещё с полсекунды и затем отпустил, вынимая член. В уголках глаз парня блестели слёзы, а от губ до члена тянулась тонкая ниточка вязкой слюны. Губы распухли и раскраснелись, блестящие от жидкости и таких манящие, что в них хотелось впиться в ту же секунду. Шастун сглотнул, Арсений большим пальцем мягко стёр слёзы с глаз и поцеловал того в уголок губ, большим пальцем проводя от губы до подбородка. Антон давно знал, что этот жест означает благодарность за минет и смущённо улыбнулся, покрываясь румянцем. Он очень любил член Арсения и отсос был своего рода медитацией для него. Ну да, не зря же он так продвинулся в ТНТ.       Арсений лёг на кровать, подпирая по себя подушки, чтобы было удобнее и развёл ноги, приглашающе похлопывая по своим коленям. Антон избавился от мешающей футболки и оседлал мужчину, медленно вводя его член в себя. Он тихо матерился, чувствуя в себе член мужчины, который был довольно крупным и каждый раз это была ебаная лотерея: порвёт или не порвёт? Шастун ощущал долгожданную приятную заполненность внутри себя. Арсений мягко положил руки тому на бёдра и, дождавшись условного кивка, он начинает плавно двигаться, насаживая Шастуна. Тот запрокинул голову и начал в такт подмахивать бёдрами, пытаясь найти нужный угол. Почувствовав более свободное движение, Арсений сменил темп на быстрый, такой, что у Шастуна выбивало воздух из груди и он не мог сказать ничего вразумительного. Арсений вбивался с такой силой, что, кажется, пытался вытрахать всю дурь, что была в голове у шатена. — А… Арс, — парня потряхивало от быстрого темпа, яйца Арсения больно били о промежность Антона, а его член дергался вверх-вниз, изредка задевая живот брюнета. Это было похоже на перегонки со смертью, сердце бешено билось, лбы покрылись испариной, а темп был все равно таким быстрым, что Антону казалось, что либо это секс-машина, либо же ебучая швейная машинка. Затем Арсений резко вытащил член из шатена и вновь вставил его глубоко и резко, снова вышибая весь дух. Шастуну кажется, что он таким образом сломает мужчине член, но тому будто плевать на такие резкие движения. Парень обильно кончает даже не притронувшись ни разу к члену, заливая футболку мужчины спермой и начинает беспокойно метаться, не зная куда себя деть от наслаждения.       Арсений обливается потом и сам чуть не кончает, но замедляет темп и снимает с себя обмякшего Шастуна, переворачивая того на живот. Под его удивлённый взгляд, он снова входит в него, кровать под ними начинает нещадно скрипеть, а Антон громко стонет, потерявшись в ощущениях. Он не понимает, где находится и что с ним делают, в его голове одна сплошная вспышка оргазма, она выключила все мысли и звуки внешнего мира. Был только он и невероятно горячий Арсений, который что-то несвязно рычал ему на ухо, покусывая мочку и вдалбливаясь в это обнаглевшее тело. По батареям три раза громко постучали соседи, извещая парней быть потише, но их сейчас мало волновал комфорт других людей, а поэтому Арсений вновь перевернул Шастуна, впечатался в его губы мокрым поцелуем, ритмично двигаясь, он замедлялся.       Толкнувшись ещё пару раз, брюнет кончает прямо в парня, закрывая глаза и содрогаясь всем телом. Антон, ошалевший от такого напора, откинул голову на подушки, весь залитый потом, не чувствуя ног и всего, что находится ниже пупка. Его накрыло такой волной, что соображать было тяжело, также как и двигаться. Он молча пялился в потолок несколько минут, что-то бессвязно бормоча, пока Арсений поглаживал его по рёбрам, и тихо усмехался. — Ну что, Тош, на второй заход пойдём? — Арсений вальяжно раскинулся на подушках, потягиваясь и щекоча парня. Антон ошалело посмотрел на мужчину и стал от него отдаляться, как болванчик мотая головой из стороны в сторону. — Не-не-не, — как заведенный повторял Антон. Брюнет на это лишь усмехнулся, чмокнул того в висок и перекатился на другую сторону кровати. — Теряешь хватку, Шастун, — мужчина заливисто засмеялся, а в следующую секунду в него уже летела брошенная Антоном футболка, — ладно, шучу-шучу, — он сложил руки в защитном жесте и попутно снял свою испачканную футболку, надевая Антоновскую, вдыхая аромат кожи Шастуна и прикрывая веки.       Пока Антон кальмаром лежал на кровати, пытаясь прийти в себя, Арсений начинал одеваться с такой завидной лёгкостью, что Шастун подохренел от быстрой перезарядки мужчины. — Дядь, тебе точно 38? Трахаешься, как школьник, блять, — Антон лежал со сложным лицом, смотря на такого бодрого Арсения, который уже собирался идти ставить чайник и пить кофе. — Это чтобы ты поменьше пиздел на дядю Арсения, понял, шкет? — Арсений хмыкнул, забирая грязную футболку в стирку. — Понял. Подай сигареты, пожалуйста, иначе я умру сейчас, — Антон складывает руки в умоляющем жесте и Арсений недовольно смотрит на своего двухметрового кота и все же, сдавшись, кидает ему пачку, лежащую на столе. — На кровати не курить!       Арсений вышел под нытьё Шастуна о том, что его вообще-то притесняют в этом доме и не дают никакой свободы воли. Он что-то неубедительно ворчит ещё с полминуты и выходит-таки курить на балкон.       Брюнет делает им двоим бодрящий чай с лимоном и какими-то травами и на водопой приходит растрепанный, как после войны, Шастун на еле гнущихся ногах. — И всё-таки, Арс, ты чё фанфики пишешь что ли? — Антон ойкая, присаживается на барный стул, беря чашку с чаем и делая небольшой глоток. Ощущение, будто его жёстко выебали. Ах, да. Так и было. — А вот это не твоего ушастого ума дело. — Арсений ловко закрывает тему, глазами-смешинками наблюдая из-под чашки за возмущённым Шастуном, который причитал: — И в «Калде» выебали, и здесь еще выебали, и ещё говорить ничего не хотят, пиздец! — он притворно бьёт рукой по столу и мгновенно успокаивается, когда рука Арсения ложится на его руку и мягко переплетает пальцы. — Я же люблю тебя, Шастун, вечно недовольный ты дед, — парни искренне смеются и продолжают вести будничные беседы, изредка сербая чаем и отгоняя кота от лакомств на столе.