[Обозначение:Мой]

      Орион Пакс никогда не был настолько пьян.       Один или два раза в молодости он по особым случаям или из вежливости пил с друзьями; но он никогда раньше не чувствовал себя вот так. Процессор кружился, ощущался диким и теплым, каждая мысль становилась вихрем. Слова казались тяжелыми, как самая крепкая руда, беспорядочно падающая с его глоссы, и мир вокруг него танцевал: яркая волна цвета и звука, которую он не мог разобрать.       Он был… в баре. В баре, который находился недалеко от Ям. Был матч, и Мегатронус был там, и Мегатронус был ранен, и…       Орион вздрогнул: все, что он хотел сказать вслух, высыхало в его приемнике. Мегатронус был в порядке. Он должен быть в порядке. Даже если его били снова, снова и снова… даже если эта рана на его ноге и трещина на шлеме, казалось, почти убила его… во всей вселенной не было никого более сильного, чем Мегатронус.       Он был в порядке. Он должен был быть в порядке. Если бы он не был…       ::Ты нужен Кибертрону. Ты нужен мне!::       [В ПАПКЕ:НЕ ОТПРАВЛЕНО] ::Я не могу вынести мысли о мире без тебя.::       — С тобой все в порядке, милый? Вот. Сделай еще глоток.       Холодный куб подставили к его рту, и Орион послушно сглотнул. Что он пил снова? Оно было до тошноты сладким и резким и заставляло его тело вспыхивать тёплыми покалывающими зарядами. Танки стонали, недовольные тем количеством сверхзаряженного, которое им приходилось обрабатывать; но даже когда корпус Ориона завибрировал, жидкость не остановилась, пока куб не опустел.       — Вот хороший мальчик, — довольно сказал чей-то голос. Орион поднял голову и с прищуром посмотрел на расплывчатую фигуру меха, который только что поил его. Он был желто-зеленым, и на плече у него стоял штамп архива, хотя значок и был немного ржавым. Орион сосредоточился на этом символе, слегка нахмурившись. Почему он давал Ориону напитки? Почему Орион пил их? Были ли они друзьями? Он не помнил встречи с ним.       Кросскейс. Его зовут Кросскейс.       Мех по имени Кросскейс дружески положил тяжелую и горячую руку на колено Ориону, и он дернулся, едва не упав с барного стула в попытке убежать.       — Ш-ш-ш, — успокоил Кросскейс. — Орион, постой. Все нормально. Я забочусь о тебе. Не бойся.       Орион нахмурился, схватившись за край барной стойки. Ему нужно было сосредоточиться. Ему нужно было вспомнить, что он здесь делал и почему он сидел с этим мехом. Почему этот мех продолжал прикасаться к нему, как будто они были близкими друзьями.       Искра Ориона сжалась в его груди. Близкими друзьями. Братьями. Мегатронус. Праймас, он надеялся, что с Мегатронусом все в порядке. Процессор начал запускать изображение: файл из памяти о битве этой ночи. Мегатронус режет ногу. Ярко-голубая струя энергона резко выделяется на глянцевом металлическом полу. Его душит ужас, когда Мегатронус спотыкается. Мегатронус падает, поворачивается, ища лицо Ориона среди толпы. ::Если это конец,:: говорит он, ::пусть последним, что я вижу, будешь ты::.       Орион захлебнулся мучительным звуком. Он отвечал, просил, умолял: вставай, Мегатронус, ты должен встать, ты нужен мне! А потом он почти сказал кое-что запретное, слова, которыми он давился, казалось, столетия:       [В ПАПКЕ:НЕ ОТПРАВЛЕНО] ::Пожалуйста, не уходи. Я люблю тебя.::       Он не мог досмотреть битву до конца, даже когда Мегатронус встал со свирепым рычанием; даже когда он атаковал Магмасторма со всей яростью древнего бога, как будто у него совсем не было ран. То, что он жив сейчас, не было обещанием, что Мегатронус выживет. Орион сбежал с арены, чтобы потянуть время… побежал прямо в этот бар и заказал выпивку, надеясь, что это успокоит его дребезжащие нервы. В надежде, что он сотрет образ упавшего Мегатронуса из своей нейронной сети.       А что, если бы ему пришлось смотреть, как умирает Мегатронус? Что, если бы ему пришлось стать свидетелем того, как искра Мегатронуса погаснет — и он не смог бы кричать, рыдать или говорить что-либо о том, кем для него был Мегатронус?       А кто он для тебя, Орион? Друг? Наставник?       Возлюбленный?       Он икнул, подавившись всхлипом, когда из оптики начал течь омыватель.       «Только в твоих снах».       — О, не надо так, — сказал Кросскейс. Голос раздражал аудиодатчики Ориона, возвращая его в неприятную реальность из еще более неприятного внутреннего монолога. — Мы хорошо проводим время, не так ли?       Орион снова икнул, подняв оптику на Кросскейса. Мех улыбался, но не по-доброму: как масло и вода, поступок и намерение полностью отделены друг от друга. Орион сузил оптику.       — Почему ты здесь? — невнятно пробормотал он. — Я должен… мне нужно… чье-то…       — Мы говорили о твоем исследовании, милый. Выпей еще.       — Я в-в порядке, — сказал Орион, отталкивая предложенный куб. — Я не х-хочу.       — Но ты так хотел пить, — сказал Кросскейс. — Давай, сделай маленький глоток ради меня.       Орион моргнул, но не смог даже подумать. Вся его нейронная сеть казалась статичной, гудящей с таким громким звуком, что он едва мог слышать других меха из-за нее. Он смутно осознал, что были и другие внешние звуки: частоты сотен голосов, и все пытались заставить себя услышать. Кто-то проскочил мимо него, толкнув его за руку. Орион моргнул. В баре был такой аншлаг! Когда это случилось? Он не помнил, чтобы раньше здесь было столько людей…       — Орион. Смотри на меня.       Орион повернул шлем и его оптика расширилась в удивлении. Кросскейс прижал к его губам еще один куб, и он послушно отпил из него, чувствуя, как пальцы другого меха сжимают заднюю часть его шлема.       — Хороший мех, — сказал Кросскейс. — Какой хороший мальчик.       Орион уже возненавидел звук, исходящий из приемника Кросскейса.       — Я не собака, — прорычал он. — Отпусти. Я должен… должен увидеть Мегатрон — Мегатрон — Мегатронуса!       Последний слог казался непреодолимым препятствием, обозначение было слишком длинным и слишком трудным, чтобы его можно было произнести с его заплетающейся глоссой.       — Конечно, милый, — усмехнулся Кросскейс, поглаживая шлем Ориона. Было приятно. Может быть, Мегатронусу понравится, если он погладит его шлем. Может, ему стоит попробовать, когда он его увидит. Они старались не касаться друг друга слишком часто, но, похоже, это все равно происходило: Орион не мог сдержать объятия, а рука Мегатронуса лежала на его плече на несколько секунд дольше. Достаточно, чтобы искра Ориона начала пропускать удары…       — Как ты себя чувствуешь? — спросил Кросскейс, все еще гладя шлем Ориона. — Уже готов идти?       — Идти? — переспросил Орион. У него кружилась голова, он чувствовал себя несчастным, и ему хотелось спать. На платформе Мегатронуса — с запахом гладиатора вокруг него. — Матч закончился?       — Не беспокойся об этом, — успокоил мех. — Почему бы тебе не рассказать мне больше об этом… исследовании, которое ты проводишь?       Не говорить о Мегатронусе не говорить о Мегатронусе не говорить о Мегатронусе.       — Гладиаторы, — сказал Орион, сосредоточенно нахмурившись. — Я… из-з-зучаю субкультуры Кибертрона. Боевую культуру. Невозможно узнать об этом не… ик… не увидев этого вблизи. — Он указал на свою оптику двумя пальцами, направив их на Кросскейса, а затем обратно на свою оптику, просто чтобы подчеркнуть суть.       — Ага. — Почему его новый друг выглядел таким незаинтересованным? Он же был тем, кто спрашивал.       Орион просто хотел вернуться на арену. Может, посидеть минутку в очистителе. Холодная вода на его корпусе ощущается так приятно. Он мог посидеть там некоторое время, пока Мегатронус не вернется, а затем перезарядиться.       О, нет. Позволит ли Мегатронус ему остаться, пока он находится в таком состоянии? Разозлится ли он на него за то, что он так напился? Он надеялся, что нет. Его охватила волна замешательства. Он не хотел, чтобы Мегатронус увидел его таким: растерянным, глупым и сентиментальным. Его язык сбивал его с толку, и он говорил то, чего не должен говорить. Говорил Мегатронусу, что любит его, и он никогда… никогда больше не увидит Мегатронуса, потеряет его навсегда…       — И как у тебя все продвигается?       — Что? — Голова Ориона казалась свинцовой: слишком тяжелой для остального тела.       — Твое исследование, — терпеливо сказал Кросскейс. — Как оно продвигается?       Антенны Ориона оживились и взволнованно взметнулись вверх.       — О! Хорошо! — Его исследование! Он любил об этом говорить. Это было безопасно, не так ли? Он мог сосредоточиться на политике арены, институциональном угнетении, создавшем социальные слои гладиаторской сферы, особой форме экономики, практикуемой среди бойцов. Ик. — Я разговариваю со множеством гладиаторов. Их соц… социализация… потрясающая. То, что они делают… потрясающе. Мегатронус? Потрясающий.       — Тебе правда нравится Мегатронус, м? — другой мех усмехнулся. — В смысле, я тебя не виню. В конце концов, он Чемпион Каона. Ты общаешься с ним?       Да. Все время. Иногда мне снится интерфейс с ним.       — И-иногда, — сказал Орион, запинаясь. — Когда он свободен. Он… он очень занят.       — Да, как показывает статистика. — Мех рядом с ним сделал глоток того, что выглядело как обычный энергон. Орион подумал, что он мог бы тоже сделать глоток. Это могло бы успокоить его разъяренные танки, могло бы заставить его чувствовать себя менее слабым. — Держу пари, он скажет, что ты в него немного влюблен.       О Праймас, пожалуйста, нет.       — Не влюблен, — сердито сказал Орион. — Мегатрон — Мегатрон — Мегатронус это знает. Он очень умен. Он знает все обо всем. Он даже может цитировать всех античных философов, таких как С-страйкстил, Фаланкс и…       — Выпей еще, Орион. — Орион скривился. Он не хотел пить. Он хотел выбраться отсюда, свернуться калачиком на платформе Мегатронуса, заставить Мегатронуса погладить свой шлем и, может быть, очистить свои танки…       — Хочешь немного отдохнуть?       Орион кивнул.       — Отдохнуть… да, — сказал он.       — Как насчет моего дома?       Орион замолчал, антенны щелкнули.       — Н-нет, — сказал он. — Мне пора… пора идти…       — Нет, не пора, — успокоил его мех, снова поглаживая шлем. О, это было приятно. Он не забудет попросить об этом Мегатронуса. Может быть. Но это было бы странно, правда? Тогда это еще одна вещь, которую нужно приберечь для своих мечтаний. — Тебе нужно пойти со мной. Знаешь, я потратил на тебя кучу денег. Ты же не хочешь быть грубым, не так ли?       — Я… — Нет, конечно, Орион не хотел показаться грубым, но он не просил ни одного напитка, который ему давали. — Но…       Шум крика заглушил его: каждый голос в баре перерастал в восторженные возгласы. Орион поморщился и прижал руки к аудиалам. Так громко! Почему все кричали? Что могло вызвать такую ​​реакцию? Всем нужно было молчать. Всего на минутку. Просто до тех пор, пока он не заставит свой процессор перестать звенеть.       — Ну-ну, — сказал Кросскейс, слегка похлопав Ориона по голове. — Похоже, твой парень зашел в гости. Должен сказать, я удивлен после всех повреждений, которые он получил сегодня вечером. Я думал, что Магмасторм почти убил его, но он каким-то образом всегда справляется.       «Мой парень?» — Орион поднял шлем, неустойчиво покачиваясь на сиденье, чтобы прищуриться и взглянуть на дверь. — «Какой парень? О ком он говорит? У меня нет…»       Улыбка расплылась на его лице, когда он увидел знакомый, желанный фейсплейт, уставившийся на него с другого конца бара.       — Мегатронус!