Безумие сближает

            В подвале раздался звук открывающейся двери, и вскоре мы услышали шаги. Я поднял голову, к нам спустился Питер. При виде меня он мягко улыбнулся, услышав плач Люси, Питер фыркнул.       — Прости, дорогой. Но это все для твоего же блага. Когда ты сказал, что скучаешь по дому и по этой шлюхе! Я принял решение убрать её. Теперь у тебя не будет повода вернуться обратно.       От сказанного появился ком в горле. Я не мог ничего сказать, испугавшись Питера и его намерений. Он подошёл ко мне со спины и, наклонившись, посмотрел прямо мне в глаза. Они словно горели ярким синим пламенем, безумная улыбка расплывалась на все лицо, показывая острые зубы.        — Почему ты притащил меня сюда? — еле выдавливая слова, вдруг спросил я.       — Милый, я не хочу скрывать ничего от тебя. Ты сам должен все увидеть и понять.        — Ч-что понять?        — Мою любовь к тебе.       Я хотел возразить насчёт этого, как Питер убрав руки с плеч, подошёл к Люси. Она сразу задергалась. Он снял наручники и пнул в живот, а затем связал руки. Оттащил тело соседки прямо на середину подвала, где сидел я. Теперь я мог лучше видеть рваную одежду, стертые запястья и красное распухшее лицо. Она выглядела так безобразно со стертой помадой на губах и потекшей тушью. Люси не должна была выглядеть именно так, но к сожалению, сейчас была такой.        — Питер! Я тебя умоляю, отпусти Люси! Она ничего тебе не сделала.       Моя речь звучала так отвратительно, убийца просит помиловать свою соседку, которую сам же в порыве гнева хотел придушить. Моя хладнокровность всего лишь фальш, не более. Вот кто является в этом спектакле настоящим хладнокровным убийцей: это Питер.        — Дорогой. Я сделаю все, что угодно, чтобы наша любовь жила вечно.       Он берет Люси за волосы, подносит нож к горлу. Нож, который был в руке, оказался моим, рефлекторно подаюсь вперёд. Стул оказался таким лёгким, что одного толчка хватило, чтобы я упал. Дёргаюсь, как рыбка на суше, пытаясь ослабить верёвку. Питер стоит, все ждет, пока я обращу внимание на них. Проходит минута, две, а верёвки только сильнее натянулись, затруднив дыхание. Устало поднимаю глаза вверх и вижу в этой сцене себя и жертв, но к сожалению, жертв тут больше, чем убийц.       — Питер! Умоляю, оставь её! Прошу! Питер нет! Нет! Нет! — кричу что есть сил, надеясь, что мой безумный сталкер пощадит соседку. Он поднимает её тело выше, нож впивается в горло, и я вижу, как капельки сладкой крови готовы вылиться наружу.        — Люси!!! — последнее, что выкрикиваю, как тут же мой парень перерезает горло, и мёртвое тело с закатанными глазами падает на бетонный пол подвала.       Оцепенев, чувствую, как по щеке скатывается одинокая слеза. На секунду моё тело охладевает, я словно умер вместе с ней. Не чувствую ничего, даже тёплых рук Питера, которые поднимают меня со стулом. Звуки, вместе со звоном тела, растворились в холодном подвале. Верёвка ослабевает, он берёт меня на руки и несёт прямо к выходу из подвала.       — Теперь мы остались только вдвоем.       Солнце прожигало роговицу глаз, ветер громко свистел в уши, вязкая слюна стекла по подбородку. Я не мог пошевелиться, моё тело стало таким холодным и лёгким, что я даже подумал на миг, что мёртв. Вся моя жизненная энергия вытекла вместе с кровью Люси. Она мертва и даже не от моих рук, а я был бы рад через несколько лет задушить её мягкой подушкой. Чтобы на ней отпечаталась вся яркая косметика и лёгкий аромат дешёвых духов.       Мое тело положили на холодную простыню, заломили руки и пристегнули мягкими наручниками к кровати. Сухие губы коснулись моих губ начиная медленно сминать*, я почувствовал, как язык Питера проник в рот. Противный длинный язык вывел меня из тёмного омута. Короткая цепь наручников глухо зазвенела, глаза заморгали и я сглотнул. Мое тело заметно стало тёплым, во мне текла жизнь. Зажмурив глаза, резко пинаю Питера. И слышу как он шипит от боли и снова наклоняется ко мне, опаляя горячим дыханием нежную кожу.       — П-Питер… — хрипло проговариваю его имя.       — Что такое, дорогой? Тебе не нравится мое проявление любви?       — Ха-ха-ха… — резкий нервный смех искривляет его лицо в подобие милого кота.       — Так если это любовь, почему я не мёртв? Или тебя совсем не привлекают трупы? Ха-ха.        — Что ты такое говоришь, дорогой. Я люблю тебя всего и хочу, чтобы ты принадлежал только мне.       — Так пусть тебе принадлежит каждая моя клетка.       Только что я сам дал добро на распоряжение моей плотью, которой он с радостью воспользуется. Если это карма за все мой грехи, то стоит принять это достойно. Без страха и без сожаления, на принятое мной решение.       Его холодная рука скользнула под футболку, собирая гармошку ткани, открывая вид на впалый светлый живот. Кожа покрывается мурашками, я тихо шиплю и отвожу глаза от глаз Питера. Которые внимательно осматривали малый участок тела, наверное, он думает, где и как сделать укус, при этом облизывает губы.       Когда-то я спрашивал девушек и парней каково это, быть снизу, смотреть на влюбленные глаза желающего обладать твоим телом. Они все отвечали, что быть подо мной это лучшее, что может быть в их жизни. Они льстили мне, на что я всегда смущённо улыбался, даже не вспомнив о том, какие же гадости говорил при соитии.       Острые зубы впиваются в тонкую кожу ключиц, шипя приоткрываю глаза, вижу, как пара синих радужек устремилась на меня. Мои губы искривились в нервной улыбке. Я ещё нервничал и испытывал дикий ужас после смерти Люси. Она наверное сидит возле нашей кровати и смотрит на то, как меня собираются трахнуть. От представлений меня оттягивают влажные поцелуи на моей шее. В отличие от моего безразличия к происходящему, Питер наслаждается всем процессом полностью, хоть это пока что одни поцелуй.       Рука медленно спускается по животу, стягивая шорты. Оставшись нагим, подгибаю ноги. Вторая рука поглаживает бока. От смущения щеки порозовели, а руки вспотели. Я не знал, куда мне деться, теперь же не обращать внимание на происходящее я не мог.       Питер целует в губы, сразу проталкивая язык и умело водя по ротовой полости. Несмотря на то что Питер являлся девственником, управлял он языком очень умело и ловко.       Отпрянув от губ, тело потихоньку начало расслабляться, отдаваясь своему похитителю.       Не осознавая, что я вообще творю, со всей силой пинаю Питера в живот. Мне стало очень плохо от его мнимых ласк, я не мог больше продолжать это терпеть. Слезы опять навернулись, начиная стекать соленой дорожкой на лице, только теперь я понял, что плачу. Он украдкой посмотрел на меня и что-то сказал, но я не услышал. Зарываясь слезами и обидой, Питер без зазрения совести продолжил свой грязные дела.       Наручники то и дело стукались об изголовья кровати, я изворачивался как мог, лишь бы ко мне не прикасались. Питеру было совершенно плевать на мою истерику и попытки прервать наше соитие. Он ушёл из комнаты и, вернувшись, развёл ноги и привязал верёвкой к кровати. Обессиленный, закрываю глаза, лишь бы не видеть все происходящее. Была б моя воля, с радостью провалился в крепкий сон. В глазах помутнело, дыхание стало частым, а кожа знатно покраснела и щипала. Лёжа смирно, я услышал звук открывающейся баночки, надеясь на то, что это будет вазелин, который я находил недавно в кладовке. К моему счастью, это оказался именно он. Подушечки пальцев коснулись анального отверстия, начиная массажными движениями вводить внутрь. Инстинктивно сжался, когда палец проник в меня. Хоть Питер и пытался меня успокоить и просил расслабиться. Расслабиться у меня все не получалось, я был слишком занят своими мыслями о предстоящей боли и о том, что через пару минут меня осквернят. И я стану жертвой изнасилования.       Всё остальное казалось мне сном и просто ночным кошмаром, который вскоре должен был закончиться.