Человек короля (2 том трилогии)

Глава 7 Быть королем Через следующие несколько дней история прояснилась даже для меня, скромного ученика. Новости всколыхнули весь Лондон, хотя многие находившиеся в последние недели в городе имели некоторые подозрения относительно того, что может случиться. «Я знала это, когда коронацию отложили в очередной раз». Женский голос достиг наших ушей, пока мы сквозь толпу, покидая площадь, пробивались обратно. Монах завершил речь, и вельможи повернули головы своих скакунов, чтобы вслед за обоими герцогами отъехать от собора. «Я точно поняла, - что-то здесь неладно». И, «У меня появились подозрения, после того, как старый Гастингс потерял голову», - сказал один конюх другому, когда, по возвращении к мастеру Эшли, я оставлял им Бесс, чтобы ее расседлали. «Говорят, он годами хранил тайны прежнего короля. Наверняка, это одна из их ряда. В конце концов, такое не могло не открыться». В тот же день новости облетели город быстрее, чем молния летом. Я проводил Элис и Элен прямо к Кросби Плейс, солдаты предпочли поторопить их под защиту безопасности его стен и, встревоженные оглашенным монахом известием, заперли ворота на засов. Тем не менее, толпа осталась спокойной и принялась расходиться вместе с нами, едва обращая внимание, как на нас, так и на форму охранников, пока мы безмолвно проезжали по оживленным улицам. При расставании у входа в городской особняк я почувствовал невысказанную Элис благодарность, и, погрузившись каждый в собственные мысли, мы не обменялись ни словом - ни о произошедшем, ни о следующей встрече. Однако, днем или двумя позже ко мне прибыла еще одна зашифрованная записка, снова призывающая посетить Кросби плейс. «Qcas og gccb og dcggwpzs – Ozmg». (Приходи при первой возможности. - Элис). К этому времени разговоры подмастерьев и слуг целиком были посвящены речам моего господина Бекингема, обращенным к некоторым собраниям вельмож и имеющих в городе определенный вес людей, касательно прав на занятие трона Его Милостью герцогом Ричардом. Говорили, что сегодня вопрос должны будут поднять на встрече Лордов и Общин в Вестминсере, которая по всем признакам, кроме названия, является полноценным созывом парламента. Как и раньше, я отправился к Кросби плейс после ужина. Элен встретила меня во внутреннем дворе, на этот раз ограничившись не более, чем приветствием, и, указав мне в сторону кабинета, тут же вернулась к стулу с вышиванием у камина. Элис стояла и смотрела в окно, но при нашем входе обернулась. «Ну, так и есть?» Ее резкость и неожианность вопроса застали меня врасплох. «Что так и есть?» «То, что они обсуждают. То, что знает каждый в его собственном доме, за исключением нас. То, что парламент собирается просить герцога стать королем». Я сел, хотя Элис даже не приглашала меня это сделать. «Вот, что слышал я. Мастер Линдси, управляющий моего господина, сказал, что только поэтому собрание парламента отложили до момента коронации». Он обсуждал это с мастером Хардингом, секретарем, в обеденном зале. Не то, чтобы я подслушивал… «Он сказал, что епископ Бата и Уэлса объявил Его Милости герцогу и Совету о состоявшемся браке прежнего короля, перед тем, как тот встретил нынешнюю королеву. Что он лично произвел тайную церемонию. Поэтому, когда король Эдвард женился на королеве, он уже был связан узами брака – с кем-то из дам, кто еще была жива». «Так значит, бедный Эдвард и остальные - …» Она не могла заставить себя произнести этот термин, опустившись на стоящий рядом с моим стул. На лице Элис царила мешанина разнообразных чувств. Я поспешил ей на помощь. «Второй брак короля стал двойным, поэтому, он не считается законным, согласен. Эдвард не будет королем, так как юридически не является наследником». Прежде чем Элис снова заговорила, на несколько минут воцарилась тишина. «Но кто она? Первая жена короля Эдварда». «Леди Элеонора? Мастер Линдси сказал, что она была вдовой рыцаря, державшего сторону ланкастерцев. Ее первый муж умер чуть ранее восхождения на трон короля Эдварда». «Вдова? Совсем как королева Елизавета, когда она встретила Его Величество. Ее первый супруг тоже являлся ланкастерцем». «Неужели?» - спросил я. Как обычно, запутанные отношения внутри королевской семьи оставались для меня тайной за семью печатями. «Как странно. Согласно рассказам мастера Линдси, обе дамы одинаково оказались старше монарха – на пять или на шесть лет». Зеленые глаза Элис задумчиво сузились. «И оба брака состоялись в секрете от других, правильно? Когда король и королева поженились, они в течение нескольких месяцев никому ничего не говорили. Пока граф Уорвик не заявил, что устроил для Его Величества союз с иноземной принцессой. Тогдавсе и вышло на дневной свет. Разразился настоящий скандал. Королю, разумеется, пришлось просить разрешения у палаты лордов. Граф был разъярен. Все его планы сошли на нет». Наступила следующая минута молчания. Неужели мы все думали о сходстве обеих историй? Элен тихо произнесла: «Ходил еще слух, что королева использовала колдовство, очаровывая короля». Элис обернулась к ней. «Колдовство – ха! Красивые женщины не нуждаются в колдовстве, чтобы очаровать мужчин. Каждый скажет, что в молодости Ее Величество была чрезвычайно привлекательной». Она до сих пор чрезвычайно привлекательна. Слова застыли у меня на губах при воспоминании о прошлом Рождестве, но я их удержал. Вместо этого, улыбнувшись Элен, отпрянувшей и съежившейся от резкой отповеди, я сказал: «Мастер Линдси утверждает, что о короле курсировала масса слухов. Что до встречи с королевой он обещал жениться нескольким красивым леди, но не выполнил данных обещаний». Элис кивнула, как всегда, не обратив на Элен ни малейшего внимания. «Я слышала, что когда он женился на королеве, то сделал это, потому что стремился доказать способность принимать самостоятельные решения и отсутствие необходимости для графа совершать подобное вместо него». «Тем временем несчастная леди Элеонора оказалась в монастыре». «Как ты думаешь, почему она ничего никогда не сказала?» Я пожал плечами. «Кто знает? Хотя говорят, что вскоре после случившегося она умерла. Меня терзает вопрос, - была ли осведомлена королева?» «Если она знала, это может многое объяснить». Элис опять села на стул, ее длинные бледные пальцы отсутствующе крутили красновато-золотистую прядь, свободно свисавшую из-под льняного головного убора. «Вот почему Вудвиллы хотели держать Его Милость вдали от Лондона. Почему Ее Величество так быстро направилась в убежище. Наверняка, они опасались, что, как только прежний король умрет, все сразу выйдет наружу». «И, наверное, именно поэтому они так настаивали на как можно более срочной коронации Эдварда», - прибавил я, обратившись мыслями к дням, предшествовавшим нашему прибытию в Лондон. Затем мне с самого начала припомнилось, что еще было сказано в Нортгемтоне. Следует ли мне упоминать об этом? Боюсь, что нет. Но проницательный взгляд Элис каким-то образом заметил мои мысли, даже когда я уже прикусил язык. Она в ожидании смерила меня с головы до пят. «И что еще?» «И – герцог Бекингем упомянул о слухе, по которому король был отравлен». «Отравлен?» «Знаю, он ни в чем не обвинял семью Ее Величества», - поспешил я уточнить, - «но заявил, что моментальное овладение маркиза Тауэром и королевской казной – совсем не кажется совпадением». «В самом деле?» Элис не казалась потрясенной подобным мнением. Ее спокойное лицо напоминало герцога Ричарда, услышавшего вырвавшиеся у моего господина Бекингема в пылу слова. Она задумчиво произнесла: «Ну, был король отравлен или нет, они могли верить, что все находится на своих местах и подходит для плавной перевозки и мгновенного переворота, стоит лишь поторопить приезд принца Эдварда. Что он слишком юн и поддается влиянию, предоставляя родственникам шанс захватить власть. После коронации никто бы не осмелился оспорить его права на трон». «Но они, конечно, должны были понимать, - герцог Ричард не обрадуется такому повороту событий, особенно, учитывая его назначение Защитником государства. И разве не общеизвестна нелюбовь герцога к Вудвиллам? Помню, об этом говорил Роджер, - о чем-то связанном со смертью другого брата». «Герцога Кларенса?» «Полагаю, да». «Кларенс вместе с Уорвиком поднял мятеж против короля Эдварда, но прошли годы, прежде чем его казнили по обвинению в государственной измене. Некоторые люди считают, что королева убедила мужа не прощать брата, так как тот возражал против их брака, и это тогда, когда союз рассматривался в качестве юридически обоснованного. Также считают, что герцог Ричард так долго потом оставался на севере, дабы избегать общества Ее Величества». «Неужели королева и ее семья надеялись, что вопреки всему Его Милость предпочтет остаться в Миддлхэме?» «Думаю, такое вероятно. Они же могли не знать о назначении герцога Защитником королевства и его прибытии с севера в Лондон». Я мысленно вернулся к дням, последовавшим за тем, как нас достигли новости о смерти короля. «Разве Ее Милость не говорила, что королева предполагает стать регентшей? Когда мы слышали разговор герцогини с мужем на эту тему. Они удивились назначению Его Милости вместо того Защитником государства». «Помню, после нашего приезда в Лондон, мастер Кендалл сказал, что Его Величество накануне смерти изменил завещание. Наверное, это произошло, когда он совершил назначение герцога Защитником отечества». «Значит, это вполне было способно оказаться для королевы и семьи равной неожиданностью, раз уж они рассчитывали, что страной руками сына станет править Ее Величество», - предположил я. «Но – но, в действительности, ты думаешь, - это возможно? Что кто-то убил короля? Особенно, его собственная жена?» Наступила очередь Элис пожать плечами. «Не знаю, Мэтт. Но говорят, что власть и богатство творят с людьми странные вещи». «Надеюсь, я никогда не испытаю подобного», - попытался пошутить. Разговор стал серьезным, даже отдававшим государственной изменой, так как в нем упоминалось об убийстве короля. Но Элис не улыбнулась. «Семья королевы получила все свое могущество и богатые назначения, в том числе, и прямо от Его Величества. Вдруг они боялись их потерять». «Стал бы тревожиться по этому поводу также и лорд Гастингс? Я слышал, как кто-то предположил, что, может быть, он знал о первом браке короля и помогал сохранить его в тайне. Не думал ли он, что если герцог Ричард обнаружит его осведомленность в деле леди Элеоноры…» «Что герцог может не пожелать видеть лорда Гастингса в составе королевского Совета?» Элис снова прочла мысль лишь сейчас и то наполовину возникшую в моей голове. «Это вероятно. Он никогда не был другом королевы, но вдруг именно данный факт и подтолкнул его устроить заговор с ней и ее семьей, - страх, что из-за герцога они все потеряют». Мы опять сели и примолкли, но, по сжатию губ Элис и по ее крутящим локон пальцам, было очевидно, девочку гложет что-то еще. Прошло немного времени, и она заговорила. «И потом, тут еще замешан мой господин Бекингем. Мастер Кендалл сказал, в последнюю неделю – две он действовал, словно второй Создатель королей, принуждая герцога принять корону, если ее ему станут предлагать». По лицу Элис пробежала тень, похожая на закрывшую луну случайную тучу. «Могу тебе поклясться, каждый раз, как я вижу герцога с момента нашего тут обоснования, он создает впечатление крайне несчастного человека. Не то, чтобы Его Милость торопился получить больше власти. Теперь остро встал и денежный вопрос, - мастер Кендалл утверждает, что герцогу точно не помешало бы большее их количество». «Почему? Конечно же, Его Милость не испытывает в них недостатка». «Потому что королевская казна исчезла. Герцог Ричард оплачивал все из собственного кармана, включая и устройство коронации, пока ее не перенесли, разумеется… Хотя скоро подготовят еще одну, если то, что обсуждают - правда». В последующей тишине как обычно свернувшаяся у моих ног Мюррей дернулась во сне и заскулила. Охотилась ли она на зайцев, или сама оказалась жертвой чьего-то преследования? Легонько толкнув ее носком, чтобы разбудить, я заметил,- чего-то не хватает. «Где Тень? Я не видел ее». «Ты только что заметил?» - с оттенком презрительности поинтересовалась Элис. «Она вернулась домой в Миддлхэм. Ее Милость сказала, Тень не подходящая для придворной дамы собака. Не понимаю, почему. По крайней мере, составит компанию Эду. Он отчаянно мечтает о собственной гончей, особенно после того, как вы с Мюррей уехали». «Его Милость заявил, что, возможно, не пойдет на коронацию». «Он был совсем не рад. Я слышала, как он повысил голос на свою матушку, когда та его упрашивала, а потом принялась плакать. Но герцогиня пообещала, что они с герцогом вернутся до окончания лета». Элис засомневалась. «Хотя сейчас это может произойти иначе». Мне снова вспомнились слова, сказанные герцогом Генри в Нортгемптоне. «Вероятно, они считают, что Его Милость дома будет в большей безопасности. Мой господин Бекингем намекнул…» «Да?» «Ну, он дал понять, что не только герцог Ричард, но и Эд с Ее Милостью могут подвергнуться опасности из-за заговора Вудвиллов». «Тогда, получается справедливым то, что Его Милость и другие заседающие в Совете вельможи взяли на себя ответственность и отстранили их от власти. Я слышала, что лорд Риверс и лорд Грей должны предстать перед судом по обвинению в государственной измене. Если их сочтут виновными, то казнят, также, как и лорда Гастингса». В памяти сразу всплыло красивое и любезное лицо графа, как и искаженный от ненависти лик лорда Грея, когда он пытался ударить Его Милость герцога Ричарда. Встав, чтобы попрощаться, - за окном собирались сумерки, свидетельствующие о наступлении довольно позднего вечера, я чувствовал, что мои мысли охвачены смятением. Как сложны были жизни высокопоставленных мужчин и женщин, и как опасны могли оказаться выбираемые ими пути. * На следующий день мастер Эшли не появился за обедом, оставив утром дом и уйдя из него в официальном одеянии из алой ткани. Когда он вернулся к ужину, то все вокруг гудело от обсуждений и слухов, относящихся к событиям, произошедшим в течение суток в Вестминстере. Когда госпожа Эшли поторопилась выйти, чтобы поприветствовать супруга, мы – ученики, - выстроившись в ряд, ждали своей очереди вымыть руки перед входом в обеденный зал. «Так что, свершилось?» - просто спросила она, пока слуга помогал мастеру Эшли снять накидку. Тот с серьезным выражением лица кивнул. «Да, жена, свершилось. И свершилось без затруднений. Его Милость больше не Защитник государства, но король». И, смыв водой из предложенной ему чаши с лица и рук городскую пыль, мастер Эшли обратился ко всем нам, обступившим его – ученикам, рабочим-подмастерьям и слугам. «Нынешним утром парламент обратился к Его Милости герцогу Глостеру с просьбой взойти на трон. Перед внушительным собранием вельмож и горожан тот выразил согласие и тут же был назван королем Ричардом Третьим». В толпе столпившихся домочадцев поднялся шепот, стоящий рядом Саймон что-то прошептал мне на ухо. Но я не обращал внимания ни на кого, кроме моего нового господина, продолжившего рассказ. «Затем Его Милость, в сопровождении там присутствовавших вельмож и простых людей, отправился в Вестминстер Холл, на заседании суда Королевской Скамьи, чтобы принести на нем монаршую присягу. Взгляды притягивались к нему, - сидящему в большом мраморном кресле среди судей и влиятельных в государстве персон, приветствуемому каждым из нас долетающими до самых стропил возгласами. Его Величество крайне торжественно произнес слова присяги, пообещав всем – богатым или бедным, лордам или членам общины, равное отношение со стороны закона. Потом он вызвал из убежища сэра Джона Фогга, кузена королевы, и, ударив с тем по рукам, поклялся быть ему другом». Мастер Эшли замолчал, обводя взглядом пылкие и внимающие ему лица слушателей, затем кивнул, словно отвечая на невысказанный, но важный вопрос. «С моей точки зрения, жена и мальчики, это о многом говорящая характеристика человека, ставшего сейчас нашим королем. Давайте надеяться, что королева Елизавета услышит и тоже вскоре покинет убежище». С такими словами он двинулся в сторону обеденного зала. Через несколько минут мы сидели за столами, склонив головы в течения произнесения благодарственной молитвы, специально подготовленной священником для настоящего дня. Хотя мои мысли продолжали оставаться разворошенными смущающими душу событиями предшествующих недель, голос с жаром присоединился к воззванию к Господу о защите и помощи нашему новому монарху.