Человек короля (2 том трилогии)

Глава 13 Пересечение дорог Весна плавно перешла в медленно потянувшееся лето. Мое горе оставалось свежим, и теперь у меня был только один постоянный корреспондент, письма которого освещали рядовые дни ученичества. Но даже этот источник радости казался находящимся под угрозой, несомой давно уже ожидаемым событием. Спустя почти год прежняя королева, теперь называемая госпожой Грей – по фамилии первого законного мужа, вместе с дочерями окончательно покинула убежище. Вернувшись с севера в Вестминстер, Элис получила предупреждение о возможности скорого решения своей судьбы. В посланиях ко мне она старалась видеть только яркую и светлую сторону, хотя продолжала испытывать печаль после смерти Эдварда. Как Элис прямолинейно высказалась, перемена не означала, что ей именно сейчас потребуется выйти замуж за Ральфа Соулсби. Или что ее принудят присоединиться к домашнему кругу госпожи Грей, занявшей загородный дом. Вместо всего этого она должна была дождаться дочь своей опекунши, леди Елизавету, которой следовало остаться при дворе. «С тех самых пор как вышла из убежища Елизавета проявляла ко мне крайнюю дружелюбность. Она всего на несколько лет меня старше, но утверждает, что хорошо помнит, как моя матушка служила фрейлиной у ее матери. Даже сказала, что я могу оставить Тень с собой, ведь теперь я забрала собаку из Миддлхэма. Елизавета любит охоту и гончих, - она привыкла охотиться с отцом настолько часто, насколько ей позволяли. Уверена – рядом с ней я буду очень счастлива. Кто знает, где я закончу свой путь? Леди Тирелл говорит, что Его Величество несомненно обязан в ближайшее время подыскать Елизавете мужа, - если только он разрушит планы жениться на ней Генри Тюдора. Но Ее Величество указывает, что король обещал найти Елизавете и каждой из ее сестер достойных супругов еще до того, как их матушка согласилась оставить убежище, а он утверждает, - в данном деле торопиться не следует. Его Величество хочет подобрать для Елизаветы достойную партию – мужа королевской крови, если у него получится, пусть она больше и не считается законной дочерью английского монарха, и угрозы Тюдора короля не волнуют. Поэтому, может статься, я поеду за границу, как это уже удалось сделать тебе!» Однако, вопреки радости Элис и выражаемым надеждам на будущее, ее сожаления при расставании с королевой и королем после стольких проведенных вместе лет были ясно читаемы между строк. Особенно спустя каких-то несколько месяцев с момента их утраты Эда. «Они шлют тебе свое почтение», - написала она, - «и благодарность за твои молитвы, творимые, когда умер Эд. Горе все еще их не отпустило, несмотря на представление, которое следует устроить для придворных и дипломатов. В спокойные минуты я вижу на лицах монаршей четы глубокую печаль». Хотя король сказал, что Элис может продолжать мне писать, так как госпожа Елизавета не выражала никаких запретов, наверняка, ее отвлекали удовольствия двора и узкого круга юной принцессы, - послания стали приходить с меньшей частотой. А потом, по мере того, как начало приближаться мое второе лето в столице, и совсем прекратили поступать. Я же продолжал писать, - как можно было перестать? Элис и сопровождавшая ее к новый дом Елизаветы Элен являлись для меня последней нитью связи с так много значившей в моих глазах прошедшей частью жизни, последней нитью в цепи, которая распадалась на мелкие обрывки. Тем не менее, теперь наши жизни настолько далеко отходили друг от друга, что я даже не удивился произошедшим переменам. Как бы то ни было, я был всего-навсего сыном торговца, в данный же момент – простым учеником. Наши пути на короткое время соедились, словно бабочка, сев на прекрасный цветок, взмахнула крыльями на солнце, но потом снова их расправила, может статься, чтобы больше никогда его не коснуться. Я прилежно описывал однообразные события своего существования, в том числе, яркую вспышку случившегося поздним летом путешествия в Брюгге. Однако, вернувшись и завернув в носовой платок похожие на паутину кружева – подарок каждой из них, привезенный из поездки, отныне никакого ответа я уже не ждал. Но ответ, в некотором роде, я все же получил, пусть и совершенно на него не надеялся. Приближалась осень, и ранние вечерние туманы сходили с реки, чтобы оказаться в объятиях дыма, поднимающегося от городских разжигаемых на угле костров. В один из таких вечеров, в сумерках, я возвращался после выполнения поручения. Уже почти добравшись до безопасности крова дома моего господина и завернув за угол, я чуть не врезался, как мне показалось, в прогуливающуюся вместе по улице, рядом с воротами, пару. Дама вскрикнула. Джентльмен с проклятием отступил назад и поднял выше свой фонарь. Я быстро поклонился и принес извинения. Выпрямившись, я услышал, как мое имя произносит знакомый голос. «Мэттью? Неужели это ты?» Раздался тихий смех. «Вижу, что да, ведь здесь также Мюррей. Надеюсь, она меня не забыла». Дама оказалась еще девочкой. Это была Элен. Исходящий от фонаря свет скользнул сквозь пряди тумана по ее темным скулам, когда Элен нагнулась погладить мою гончую. За ней сидящий в седле конюх вел двух скакунов. Верхового коня я запомнил еще по Кросби плейс, другой – темно-каштановый жеребенок – был покрыт темно-красным и синим цветами, отличавшим королевскую свиту. Спутник Элен тоже рассмеялся. «О! И в самом деле. Да, наверное, это не может считаться неожиданностью. Следует быть готовым наткнуться на крысу, если отваживаешься оказаться у ее норы». Слова прозвучали тихо, но с насмешливо-презрительной интонацией. Спутник Элен также являлся моим знакомцем. Им был Хью Соулсби. К удовольствию встретить Элен после столь долгого расставания примешивалось отвращение от лицезрения сопровождающего девочки. Я возвратил ему легкий приветственный поклон, ткнув пальцем в ошейник Мюррей, на случай, если мне понадобится удержать ее. «Так вот, мастер Уэнсфорд, где вы скрывались от нас все это время». Он окинул окружающее пространство быстрым взглядом, подняв свой фонарь чуть выше, хотя темнота еще не сильно на нас наступала. «Могу понять, почему госпожа Элен не отваживалась сюда заглянуть до сегодняшнего дня». Элен посмотрела на Хью, ее губы раскрылись, но затем снова сомкнулись, словно она не была уверена, что ответить. Но я отмел его слова в сторону, даже не удостоив вниманием. Городской дом мастера Эшли являлся одним из прекрасных местных особняков, принадлежавших торговцам. Всех их окружали будничные жилища и лавки ремесленников. «Я очень рад увидеть тебя, Элен. Хочешь зайти и познакомиться с моим господином? Убежден, он встретит тебя гостеприимно и тепло». «Не сомневаюсь», - произнес Хью, прежде чем Элен смогла сказать хоть слово. «Уверен, он гостеприимно примет все, что способно приблизить его к королевскому двору». Такого стерпеть я не мог, к тому же, после множества намеков, направленных против меня совсем недавно. Я обернулся, чтобы посмотреть Хью в глаза. «Почему вы говорите это, мастер Соулсби? Разве не знаете, что мой господин на протяжении долгого времени является другом нашего короля?» Мастер Линдси часто упоминал об их продолжительной дружбе, как и о большом количестве проводившихся вместе дел. Неужели с момента нашей последней встречи Хью стал еще выше? Он рассматривал меня, будто изучал насекомое, оказавшееся перед ним на земле. «В самом деле короля? О, разумеется, короля. С тех самых пор, когда тот был простым герцогом, полагаю. Верным псом своего брата-монарха в каждом из предприятий последнего». От подобных речей и нажима, сделанного в них Хью, по моей коже пошла рябь, а Элен начала перебирать свои юбки, словно ей стало неудобно. Мюррей навострила уши и подняла нос, оживившись от нарастающих рядом с ней чувств. Моя ладонь сжала ее ошейник. Хью с безразличием продолжал, на его привлекательном лице расползалась слишком знакомая характерная для него усмешка. «Эти выскочки-торговцы, конечно, сделают что-угодно и для кого-угодно, но ровно до того часа, пока не перестанут получать от своих действий выгоду». Сказанное превысило меру того, что я мог вынести. Это пятнало не только короля и мастера Эшли, но также и моего отца. Но, когда я отпустил ошейник Мюррей и с поднятыми кулаками бросился на Хью, между нами встряла Элен, вскинув обе ладони, чтобы перехватить мои. «Нет, Мэтт, нет!» - выдохнула она, сжимая мои напряженные кулаки. За ее спиной отсветы из фонаря отражались на лице Хью. Судорога свела его щеки, но потом они расслабились, на смену спазму пришла презрительная ухмылка, и, ревя от хохота, Соулсби откинул голову назад. «Ха! Тебя – самого являющегося сыном выскочки-торговца – защищает девчонка!» Неожиданное освобождение, такие же неожиданные движения и шум оказались сейчас для Мюррей чрезмерными. Она свободно выбралась из тупика между юбками Элен и моими ногами, разразившись яростным лаем, рычанием и щелканьем зубами. Грубый смех Соулсби иссяк, Хью резко отпрянул, метнув фонарь вниз под ноги, будто косу, чтобы отпугнуть Мюррей, тогда как сам нащупывал нож. Мюррей, в свою очередь, тоже бросилась в сторону, но затем снова ринулась вперед, продолжая яростно лаять на него, пока Хью пытался достать кинжал. Когда я схватил ее за ошейник, но промахнулся, Соулсби опять замахнулся на Мюррей тяжелым железным фонарем, на этот раз нанеся по касательной удар по плечевому суставу, что вынудило собаку с визгом упасть на булыжники. Тем не менее, она извернулась и снова прыгнула навстречу противнику, бросаясь на него, пока я кинулся на нее, а Элен схватила размахивающий в разные стороны фонарь, крича Хью остановиться. Во всей этой суматохе я едва ли заметил щелканье и скрип открываемых ворот, пока над гвалтом не прогремел голос: «Что это такое? Почему устроили подобный гам?» В конце концов, мне удалось схватить Мюррей за шкуру на шее и оттащить прочь, но не раньше, чем Хью, не в силах использовать других средств, внезапно лягнул ее сапогом, ударив по ребрам, и она беспомощно изогнулась, попав в мои объятия. Мюррей жалобно заскулила, затем обернулась и зарычала, тогда как я тянул ее к себе в сторону стены двора. Мгновением позже, осознав, что находится у меня в руках, она успокоилась, но продолжила дрожать, а я начал пробегать ладонями по ее спине и бокам, в поисках ран. Хотя Мюррей тряслась и издавала горловое ворчание, я скоро удовлетворился, что дело обошлось не более, чем ударом. Поглаживая все еще вздыбленную на ее голове шерсть, я обернулся и увидел, что Хью снова убирает свой кинжал в ножны и опускает фонарь, а Элен приглаживает юбки и поправляет выбившиеся из-под головного убора пряди волос. Перед ними стоял мастер Эшли с собеседником, высоким мужчиной, облаченным в дорожный плащ с капюшоном. Оба они находились ко мне спиной. Хью поклонился с долей характерной для него развязности, однако, после потрясения от нападения лицо его оставалось бледным. Он раскрыл рот, но, прежде чем смог произнести хоть слово, мой господин прервал приготовленную речь. «Нет, больше ничего не говорите. Я слышал, что вы изрекли о короле. У вас совсем нет представления об уважении?» «Но, сэр -» «Не пытайтесь объяснить. Убирайтесь отсюда, молодой человек!» Хью сейчас без труда на палец-два возвышался над мастером Эшли и был намного его шире, мгновение он стоял на своем месте, глядя на моего господина, под королевской формой грудь Соулсби продолжала тяжело вздыматься. Губы открылись, словно Хью хотел снова заговорить. Как бы то ни было, спутник моего господина приблизился к нему на шаг, и Соулсби был вынужден подумать больше, совершив легчайший поклон и обернувшись к Элен. Его голос сквозил ледяной вежливостью: «Моя госпожа, это было незабываемым удовольствием. Нам следует еще раз выехать вместе. Прошу, напомните обо мне вашей уважаемой подруге, леди Элис». Завладев ее рукой, прежде чем Элен могла вырваться, Соулсби прижался к той губами. Затем Хью направился к каштановому жеребенку, выхватил поводья у конюха, передал ему фонарь, устроился в седле и, впившись в бока скакуна, удалился. Элен вытерла тыльную сторону ладони о другую, на ее щеках зарделся глубокий, заметный в сумерках, румянец. Мастер Эшли взял девочку за руку и, похлопав по ладони, любезно положил продел ее через свой локоть. «Моя дорогая, вы дрожите. Вам нужно зайти, моя жена даст вам укрепляющее средство. Следуйте за нами, Мэттью». Пробормотав что-то спутнику, мастер Эшли повел Элен через ворота во внутренний двор. Второй джентльмен шел с другой стороны от нее, словно поддерживая, а конюх, спустившись на землю, повел верховую лошадь и собственного скакуна в направлении конюшен. Я поплелся следом за своим господином, все еще сжимая ошейник Мюррей, так что она тесно ко мне прижималась , и впервые задаваясь вопросом, почему Элен вообще здесь оказалась, и почему с ней был Хью. Слуга поспешил вперед, поэтому госпожа Эшли встретила нас на верхней площадке лестницы, ведущей к входу, ее озабоченное лицо освещалось только что зажженными с каждой стороны. Мастер Эшли передал супруге руку Элен, и она произнесла: «Заходите, заходите, моя дорогая. Что стряслось?» Госпожа подтолкнула Элен в столовую, отметая тихий протест последней вместе с заверениями, что все в порядке, и оставила меня господином и его спутником у входа, теряться в сомнениях, к чему приступить дальше. Мастер Эшли с товарищем проследили, как дамы скрылись за все еще открытой дверью, затем вполголоса заговорили. Так как я задержался у главной двери, их речи были мне неслышны, но ритм выдавал, что разговор велся не на английском языке. С откинутым назад капюшоном, в мерцании выстроенных вдоль стен в канделябрах свечей второй мужчина оказался не только высоким и худощавым, но также и обладателем столь же темных, как и у Элен, кожи и волос, наверное, у него они были даже темнее. Под отороченным мехом плащом гость носил чужеземную одежду из яркого шелка. Наравне с черными глазами, блестящими, словно у сокола, он производил впечатление человека, привыкшего повиноваться. Не удивительно, что у Хью появились задние мысли воспротивиться моему господину, когда тот стоял рядом с подобным персонажем. Минутой позже, чужестранец попрощался, и мы с мастером Эшли смотрели, как он шагает в направлении конюшен. Там другой человек в таких же одеждах держал узду серого в яблоках скакуна с гордой изгибающейся шеей, стоящего с его собственным, равно прекрасным конем. Конюх помог джентльмену подняться, и вскоре за спинами обоих удаляющихся незнакомцев ворота захлопнулись. Мастер Эшли положил ладонь мне на плечо, изгнав из моей головы все мысли и догадки, кто бы это мог быть. «Не следует ли нам посмотреть, как обстоят дела у вашей подруги? Если я не ошибаюсь, она является компаньонкой леди Элис Лэнгдаун.» Учитывая близость между домами моего господина и короля, я не удивился, что он знает об Элен. Больше изумили меня последовавшие слова и мягкая манера, в которой они были произнесены. «Тот оруженосец. Не племянник ли он вдруг лорда Соулсби, мастер Хью?» «Да, сэр, он самый». Хотя я приложил максимум усилий, спокойствия в моем голосе как не бывало. «Слышал, в Миддлхэме у вас двоих не замечалось согласия. Вижу, что это так и не забыто. Как мне кажется, вы поступите правильно, если станете при возможности избегать его, находясь в Лондоне. Юноша происходит из семьи, которая славится своим злопамятством». Совет также оказался для меня не удивительным и, без сомнения, стоящим, в случае, если бы я мог избегать равным образом и всех остальных случайных встреч. Я последовал вслед за мастером Эшли в столовую. Там госпожа Эшли хлопотала над Элен, отдыхающей сейчас на лавке и потягивающей из хрустального кубка темно-красного оттенка вино. «О, дорогой, позволь Мэттью зайти. Элен сказала, что направлялась его навестить, когда произошла эта неприятность. Сейчас она уже совершенно пришла в себя». С улыбками и уверениями, что все в порядке, госпожа Эшли вместе с супругом вышли, и я остался с Элен один на один. Находившаяся на ближайшем столе единственная свеча образовывала вокруг нее ореол света. «С тобой теперь все нормально, Элен?» - задал я вопрос. «Да, благодарю тебя, Мэттью», - ответила она, снова краснея. «В самом деле, ничего страшного не случилось. Просто Хью…» Прежде чем Элен продолжила, в воздухе повисла тишина. «Я не хотела, чтобы он меня сопровождал. Когда я уходила, Хью находился за воротами конюшни леди Елизаветы и болтал с местными парнями. Увидев меня, он предложил поехать вместе. Соулсби сказал, дорога может быть небезопасна». «Хотя с тобой отправился конюх?» «Он всего-навсего проявил вежливость». Снова установилось молчание. Чтобы помочь Элен выбраться из неловкого положения, я подтянул к себе небольшой табурет и тут же сменил тему. Не было ни малейшего желания опять говорить о мастере Соулсби. «Как дела у Элис?» «У нее все хорошо, спасибо тебе». При этих словах лицо Элен просветлело. «Именно она и есть причина моего посещения. Пусть и не хотела, чтобы я приходила». «Не хотела?» Должно быть, мое разочарование селалось очень явным для Элен, отчего она поспешно продолжила: «Только потому, что с радостью бы пришла сама. Или же написала бы». «Но Элис же этого не хотела?» Недели, проведенные без писем, встревожили меня сильнее, чем казалось, как бы я не оправдывал их перед самим собой. Слова прозучали так, словно что-то отрезали ножом, и глаза Элен задрожали, будто я нанес ей рану. «Если бы могла, Элис бы написала. Поверь мне, Мэттью. Она не намеревалась пренебрегать тобой. Элис также расстроена, как мог бы расстроиться и ты, но она не позволила бы мне написать тебе вместо нее». Я уже пожалел о сказанном. Мой тон смягчился. «Почему? Что произошло?» «Элис упала со своего пони». «Что? Но ты же сказала, что с ней все в порядке». «Не тревожься, - она не сильно пострадала. Однако, кости на ее запястье сломались, и Элис не в силах сейчас писать. Рука полностью обмотана бинтами. Элис утверждает, что это не причиняет сильной боли, но, наверное, должно пройти еще несколько недель, прежде чем она сумеет набраться достаточной долей энергии, чтобы удержать перо». «Надеюсь, Элис поправится намного быстрее. Но, по твоим словам, она упала, хотя является довольно способной наездницей и прекрасно знает повадки своего пони». Элен улыбнулась со свойственным ей спокойствием. «Да, Мэттью. Нам всем известно, что Элис – способная наездница. Но, - и она бы отчитала меня за излишнюю болтовню, - Элис катается крайне безрассудно. Стоило ей услышать, что ее не возьмут на реку Гиппинг (верхнее и среднее течение реки Оруэлл – Е. Г.), как она сразу разозлилась. Мне кажется, Элис выместила свое настроение на несчастном пони и пришпорила его сильнее, нежели тот привык, поэтому уперся и сбросил всадницу». «Гиппинг?» Я напряг память в поисках следа произвучавшего названия. «Чтобы навестить леди Тирелл. Там располагается суффолкское имение ее супруга. Элис не виделась с леди Тирелл с тех самых пор, как оставила свиту королевы, а они так подружились с ней, находясь при дворе. Сэр Джеймс Тирелл теперь – наставник монарших оруженосцев. Уверена, Роджер еще все тебе расскажет. Тот сейчас его господин, равно как и остальных пажей». Я покачал головой. Несмотря на обещание, с момента своего возвращения на север Роджер едва ли отправил мне хоть одно письмо. «Я не часто получаю новости от Роджера. К тому же, я не видел его с самой весны. С тех пор, как он принес мне известия о…» Я сглотнул, отталкивая воспоминание. «С тех пор, как он приезжал навестить родителей». Элен склонила голову и потянулась рукой, чтобы погладить Мюррей по ушам, но по ее длинным черным ресницам покатилась увеличивающаяся в объеме слеза. Она блестела в свете свечи, словно звезда в глубокой тьме ночного небосвода. Девочка моргнула раз или два и мгновение спустя снова подняла голову. Когда Элен продолжила, владевшие ею чувства не оставили на лице уже никакого следа. «Леди Елизавета хотела навестить леди Тирелл вместе с матушкой, госпожой Грей. Разумеется, Элис должна была присоединиться к ним. В последнюю минуту госпожа Грей прислала сообщение, что Елизавете не следует с ней ехать». Элен оглянулась, будто тени в столовой скрывали слушателей, но потом продолжила. «Самые долгие обитательницы двора говорят, причина в слухе, что на леди Елизавете планирует жениться португальский герцог. Они утверждают, он отправил в Лондон посла только, чтобы увидеть ее». Мне вспомнилось письмо Элис о матримониальных перспективах, организуемых королем для дочери его брата, и ее фраза относительно предполагаемого путешествия за рубеж вместе с Елизаветой. «Слух верен?» «Не знаю», - ответила Элен. «При дворе всегда кружат слухи – о том или об этом. Всегда запускают сплетни и интригуют, лорды и леди устраивают заговоры и соперничают друг с другом с целью добиться монарших милости и внимания. Элис говорит, что это одна из причин, почему король с королевой так долго оставались вдали от двора, когда еще был жив прежний король Эдвард. Они делают все, что в их силах, чтобы предотвратить сейчас подобное положение, но леди Тирелл утверждает, что невозможно идти против столетий обычая». «Тогда, может статься, в этом слухе нет ничего серьезного, и он является всего лишь болтовней в кругу праздных людей?» Как бы я чувствовал себя, окажись подобное правдой? Если принцесса Елизавета должна была выйти замуж и взять Элис с собой в Португалию или другую чужеземную державу, и, наверняка, с нею забрать также и Элен? Роджер находится так далеко – в Шериф Хаттоне. А Эд…Даже спустя более, чем год, я не нашел в Лондоне таких же добрых друзей, при всем том, что мы с Саймоном вместе работали, тренировались, жили и смеялись. Как бы то ни было, я не жалел о появившейся для Элис возможности путешествовать и увидеть иные страны, если слух окажется правдой. Но как это повлияет еще и на ее будущий брак? Наверняка, Элен прочитала некоторые из мыслей, написанных у меня на лице, несмотря на тусклый свет, отбрасываемый одинокой свечой в ее серебряном креплении. «Этого может и не произойти. Нам нужно дождаться и увидеть, куда приведут дипломатические шаги Его Величества. Тем не менее, я, например, надеюсь, что леди Елизавета выйдет замуж за герцога или кого-то подобного в самом ближайшем будущем». «Почему ты так говоришь?» «Потому что другие слухи настаивают, Его Величество предложил ее руку, планируя брак с Генри Тюдором, надеясь, что в ответ тот вернется в Англию, принесет присягу в верности и откажется от своих притязаний на трон». «Что? Король Ричард?» Элен кивнула. «Не смотри на меня так потрясенно. Говорят, что король Эдвард, ее отец, сделал то же самое, когда французский принц разорвал помолвку с Елизаветой, хотя добился не более, чем до сих пор король Ричард. Если слух обоснован». «Но Тюдор – враг. Зачем им поступать подобным образом?» Губы Элен дернулись, пусть я не мог сказать – улыбка то была или гримаса. «Затем, что существует множество способов превратить врага в друга, Мэттью. Предложить ему юную леди, а в придачу к ней – землю, состояние и титулы – один из них. Вероятно, лучший, если ты король». В последовавшем молчании мои мысли обратились к другому похожему случаю. Почти не задумываясь, я задал вопрос: «Поэтому Элис была обещана в жены Ральфу Соулсби?» Элен одеревенела, будто вопрос оскорбил ее, но, может статься, так сказалась испытанная боль. В отблесках свечи ее темные глаза засверкали, словно расплавленное стекло. «В некотором роде, наверное. Хотя лорд Соулсби в течение долгого времени является союзником, а не врагом нынешнего монарха, а до него – короля Эдварда, и, как бы то ни было, предателем оказался его брат». Она заколебалась. «Тем не менее, это еще одна причина надеяться, что леди Елизавета выйдет замуж за кого-то иного, нежели Генри Тюдор. Элис может отправиться с ней в Португалию, или к любому другому королевскому двору, если Соулсби откажутся от своих приятзаний на нее. Нам остается только надеяться, что произойдет именно так». Даже если это отдалит ее также и от меня… «Вдобавок», - прибавила Элен, снова оглядываясь вокруг с еле уловимой заговорщицкой улыбкой, - «это было бы во благо леди Елизаветы. Она поделилась с Элис, что, если сумеет, то откажется выходить за Тюдора. Не только потому,что никогда с ним не виделась, но и по причине того, что, по ее словам, слишком хорошо знает его матушку, леди Стенли, дабы мечтать увидеть ту в качестве свекрови». Я присоединился к улыбке Элен. Слова Элис о действиях вышеупомянутой дамы на коронации и после оной непрошенно всплыли в моей памяти. Хотя воздействие подобной перемены на меня самого тоже кольнуло разум. «Если такое случится, то я задаю себе вопрос, сможем ли мы остаться друзьями? Португалия находится чересчур далеко». В действительности, я имел довольно смутное представление, - где она располагается. Мне не часто встречались в Лондоне торговцы оттуда, а в Йорке – вообще никогда, пусть я и знал, что у них смуглая кожа, как у выходцев из королевств Испании, и они являются отважными мореходами, на протяжении многих поколений ведущими торговлю с далекими землями. Ресницы Элен опять упорхнули вниз, скрыв из моего поля зрения ее взгляд. Чуть хриплым голосом она ответила: «Уверена, что сможем. Какое бы расстояние нас всех не разделило. Нам не дано знать, что произойдет дальше». Повисла тишина. Свеча оплыла, бросая блики теней на стены и создавая сказочных животных, мечущихся и скачущих по чудесным шелковым гобеленам моего господина. Затем Элен встала, ее неожиданное движение согнало с места Мюррей, заснувшую около маленьких обутых в сапожки ног гостьи. «Мне надо идти, иначе станет слишком поздно». «Я убежден, мой господин пошлет с тобой для охраны слугу». «Нет необходимости. Мой конюх-» «От Хью тебя не защитил». Элен дождалась, пока я позову домашнего слугу и отправлю его на поиски госпожи. Когда он удалился, она положила мне на руку ладонь. «Спасибо тебе, Мэттью. Было замечательно увидеться после всего этого времени. Я –я знаю, - Элис тоскует по твоему обществу и она- мы обе с радостью получаем от тебя письма и знакомимся с комплексом новостей о произошедшем. Твоя жизнь намного интереснее, нежели наша». Слова Элен удивили меня. С моей точки зрения существование скромного ученика никогда не могло сравниться с образом жизни при дворе изысканных леди и джентльменов. «Но», - продолжила девочка, - «Элис говорит, что сейчас будет намного безопаснее чаще использовать шифр. Она уверяет, что мы не в состоянии предугадать, сколько шпионов может находиться в свите Елизаветы или при дворе. По моему мнению, скорее всего, Элис немного преувеличивает. Но должны же эти слухи и интриги с чего-то начинаться». Управляющий, мастер Линдси, лично пошел сопроводить Элен к конюшне. Там в ожидании ее находились верховая лошадь и конюх вместе с одним из помощников при конюшне мастера Эшли, взвешивающего в руках алебарду – на случай появления воров-карманников – и подставки для ног, предназначенные для обратного пути в Вестминстер. К седлу конюха уже успели прикрепить накрытую корзину, без сомнения, дар в виде плодов и осенних цветов, собранных в саду для двора леди Елизаветы. Поднявшись на лошадь, Элен наклонилась, чтобы протянуть мне свою облаченную в перчатку руку. Когда я, прощаясь, прижался к ней губами, она тихо произнесла: «Оставайся на связи, Мэттью. И обязательно расскажи нам о счастливом для твоей матушки событии, как только оно свершится. Мне очень хочется услышать новости о твоем новом маленьком брате или сестричке». Я смотрел, как с обеих сторон сопровождаемая конюхами Элен уезжает во мрак, пока мерцание их фонарей не исчезло за дальним углом, и возможность смотреть еще не была утрачена. Зашагав назад к свету и теплу дома моего господина, я впервые изумился всему ей сказанному. В течение многих месяцев моего знакомства с Элен, девочка ранее не произносила и половины того, что изрекла сегодня. Однако, за весь вечер она лишь один, ну, может статься, два раза, упомянула о себе. Перспективы Элен, ее будущее, были, по меньшей мере, также размыты, как у Элис или у леди Елизаветы, но мысли и слова девочки относились исключительно к ним. В чем заключались ее собственные мечты и устремления? Хотя Элен, как и я, являлась только скромной персоной, втянутой в ловушку жизней и дел людей более значительных, нежели мы. Нам мало удавалось высказать или пусть совсем немного повлиять на происходящее, включая, иногда даже выбор пути, по которому самим предстояло следовать.