Человек короля (2 том трилогии)

Глава 14 Свет гаснет Еще одна осень. Еще одно Пришествие. Еще один рождественский период. Еще один пронзающий воздух холод и серая лондонская зима. Элис оказалась верна своему слову, или, по крайней мере, слову Элен. Как только врач объявил, что запястье исцелилось, она опять взяла в руки перо и с еще большей энергией принялась за свойственные ей оживленные послания, пусть они и стали короче, поступая теперь не так часто, как прежде. Наверное, обязанности Элис стали более обременительны, ведь она была молодой придворной дамой, или же постоянное использование шифра казалось ей утомительным. Но послания до сих пор переполнялись яркостью и изысканностью королевских празднеств, в которых Элис участвовала вместе с Елизаветой. Слова Элис о короле и королеве воодушевили меня, наполнив сочетающимся с Рождественскими праздниками хорошим настроением, пусть среди рассказываемых ею счастливых вестей и маячила еле различимая на горизонте тень. «На протяжении Рождества они выглядели счастливее, чем я обычно наблюдала в течение предыдущих месяцев, по меньшей мере, с того ужасного времени весной. Ее Величество, Елизавета и все остальные дамы носили самые роскошные платья сливочного и золотистого оттенков, тогда как джентльмены, в основной массе, облачились в голубые и серые тона. Но зато - какое зрелище предстало перед нами в канун Крещения! Мы все надели алое или золотое, словно превратившись в языки пламени, что плясали во впечатляющих дворцовых каминах. Ее Величество подарила Елизавете платье, в точности повторяющее собственное, а Его Величество преподнес обеим дамам самые прекрасные из виденных мною драгоценностей. Затем он вывел их танцевать, в то время как каждый приветствовал монаршую семью и аплодировал ей. Позже мы узнали, - днем, накануне празднества, королю принесли доклад, где говорилось, что Генри Тюдор опять планирует вторжение – грядущим летом. Леди Тирелл сообщила нам, - Его Величество выразил удовольствие, высказав, что желает разобраться с этой проблемой раз и навсегда. Надеюсь, ты тоже получаешь удовольствие от Рождества. Ждали ли мастер Эшли с семьей учеников на манер «шиворот-навыворот», как в прошлом году? Я намерена предложить подобное королю и королеве уже в текущем рождественском сезоне. Также надеюсь, что твой новорожденный малютка-брат в добром здравии. Королева довольно рассмеялась, когда я поведала ей о наименовании твоим отцом следующего сына Ричардом – в благодарность за все, что Его Величество для тебя сделал. Она сказала, что в период следующей поездки в Йорк обязательно навестит твою матушку и поблагодарит ее, хотя путешествие случится не ранее наступления весны. Думаешь, у твоей матушки окажется достаточно времени, дабы как следует подготовиться?! С дружескими пожеланиями, Элис». Таким образом, 1484 год плавно перешел в 1485. А потом, без всякого предупреждения, грянули разрушительные вести, столь же разбивающие сердце, как и новости о смерти Эда почти за год до них. Стояло великолепное утро ранней весны. Я вместе с Саймоном и мастером Эшли занимался работой в конторе. Передо мной на столе лежал громадный обернутый в кожаную обложку гроссбух, и я был погружен в подсчитывание аккуратно выстроенных на открытой странице в длинные колонки чисел. Постепенно цифры начали тускнеть, а льющийся в комнату солнечный свет – исчезать. На лице мастера Эшли отразилось недоумение, и он отправился открывать дверь. С находящихся вдали улиц доносились тревожные возгласы. Но мой господин, взглянув наверх, лишь расхохотался. «Подойдите, мальчики», - позвал он, маня нас. Ошеломленный, я положил перо и вместе с Саймоном последовал за мастером Эшли за порог. Пока мы спускались по узкому переулку, ни единой тучи не затемнило полоски неба над нашими головами и довольно мало их проплывало по простору, открывшемуся, когда нам удалось выйти на крохотную набережную реки. Однако тьма происходила именно с небес, и мир вокруг неуклонно серел, будто уже наступала ночь. Стоящие со всех сторон на причале люди бормотали молитвы, бросались на колени, крестились. Лежащие на воде лодки отдавались воле течения, так как моряки и кормчие равным образом оставляли свои дела. Тем не менее, мастер Эшли продолжал стоять, указывая на далекий берег. «Вон там, мальчики, взгляните на это. Видите?» От голубизны камня в кольце на указательном пальце моего господина отразился одинокий луч солнца, но я смотрел поверх него, за башню монастыря в Саутуарке вдоль реки, на угольно черное теперь по контрасту с серыми оттенками поблизости небо. И я увидел. Казалось, что солнце можно было сравнить с фонарем, с частично закрытыми задвижками. Его свет исходил только от узкого полумесяца, похожего на пылающую растущую луну, рога которой обращались к земле. Темный плотный диск закрывал ее сияние, двигаясь медленно, чересчур медленно, вдоль светила. Затем я испытал в глазах боль и вынужден был отвести взгляд. «Матерь Божья!» - глухо прозвучал голос стоящего рядом со мной Саймона. «Не бойтесь», - произнес мастер Эшли. «Это было предсказано учеными мужами и не является предзнаменованием зловещих событий. Наблюдаемое вами - просто танец сфер на небесах, как его объясняли еще древние мужи. Луна перемещается вдоль солнца и по данной причине скрывает светило от наших глаз. Скоро она продолжит свое движение, и день вернется к обычному течению». Так и произошло. Но не раньше, чем истекли долгие минуты, в течение которых мрачная тень дальше наползала на падающий шар, а мое сердце, в свою очередь, стискивалось ужасом. В отдающих сверхъестественным сумерках прекратили пение птицы, однако, люди все еще тихо шептали смиренные молитвы, направляя их к Господу и к Деве Марии и противопоставляя те ударам воды о балки пристани. На реке на мачты были подняты фонари, бросающие на черную маслянистую гладь странные отблески. Донося звук издалека, со стороны запада, перекрывая обширное разделяющее нас расстояние, прозвонил колокол. Исполняемый им печальный мотив прокрался во мрак, создав ритм мямлющимся в страхе молитвам, и тогда медленно, слишком медленно, свет снова принялся понемногу озарять мир. Лишь позднее мы выясняли причину звона большого колокола Вестминстерского аббатства. Как представляется, относительно предзнаменования зловещих событий мастер Эшли ошибся. Стоило иссякнуть силе солнечных лучей, равно иссяк и свет жизни нашего короля. Умерла королева Анна. Письмо от Элис прибыло несколько дней спустя. Едва ли оно могло вместить в себя всю ее скорбь. Грусть исходила от каждого написанного Элис слова. Она рассказывала о посещении королевы в день накануне смерти, о том, как Ее Величество лежала бледная, похудевшая и измученная после долгой борьбы с недугом, о холодной при прикосновении руке под мехами и богатыми покрывалами на одре болезни. О том, как голос государыни поднялся чуть выше шепота, когда та пожелала Элис быть доброй, послушной и хорошо прожить отведенное ей время. О том, как девочка присоединилась к королеве в простой молитве, а затем попрощалась с ней. Я различил на письме пятно от слез и едва сумел сдержать собственные, хотя минуло уже много времени с тех пор, как видел Ее Милость в последний раз. Мюррей уткнулась влажным носом в держащую письмо ладонь и заскулила, ее смотрящие на меня карие глаза широко распахнулись. Я погладил ее по голове, тем не менее, продолжил читать. Она прижалась боком к моей ноге, словно стремясь согреть ту. Как очень часто случалось, Мюррей изо всех сил старалась меня утешить. «Что делало новость еще более печальной, - если подобное вообще возможно, - так это то, что одна из дам Елизаветы сказала, - Ее Величество могла носить ребенка. Данное обстоятельство было способно ухудшить положение, или даже стать причиной разразившейся болезни. Если предположение оказалось бы верным, а не просто еще одним из слухов, то объяснило бы счастливый вид короля и королевы во время Святок, в особенности, после утраты бедного Эда. Но если это стало механизмом, приведшим к смерти Ее Милости… Я спросила у Елизаветы, не боится ли она того, что может произойти в ее собственном браке, когда таковой окажется заключен. Она просто рассмеялась и ответила, что у ее матери и бабушек без проблем появлялось множество детей, и всем хорошо известно, как важна для девочек подобная наследственность. Полагаю, Елизавета ждет не дождется, когда же выйдет замуж, хотя в последние дни не обсуждалось никаких проектов – с тех самых пор, как заболела королева…» Пока я читал последние изъявления в дружеских чувствах в письме Элис, мои мысли были обращен лишь к ее словам о королеве, а затем – о леди Елизавете. Испытывала ли Элис страх относительно себя? Она никогда не казалась мне кем-то, кто считает, что для девушек важно иметь много детей. Но, вероятно, знание о предназначенности брака с Ральфом Соулсби и о предположительном вынашивании его детей стало слишком ощутимым. Неделю спустя я ускользнул от исполнения своих обязанностей в деловом квартале, чтобы встать, держа в руках шапку и склонив голову в то время, как Ее Милость, покойную королеву, несли в дубовом гробу с роскошной резьбой на протяжении разделяющего дворец и Вестминстерское аббатство небольшого расстояния. Огромная часть плотной толпы вокруг меня, среди которой находились как мужчины, так и женщины, открыто плакала, скорбя по любимой всеми дочери Творца королей, а большой колокол аббатства звонил в ее честь, провожая Анну в последний путь. Позднее я узнал, что, в соответствии с вековым обычаем, муж покойной не был замечен в посещении торжественной поминальной службы или в присутствии при опускании тела в могилу поблизости от главного алтаря, тогда как хор исполнял Te Deum («Тебе Бога хвалим»). Но мне на память пришли наши совместные вечера в личной комнате замка Миддлхэм, внимательное обучение Ее Милостью мальчика любимым песням супруга, тост с серебряным кубком в руках, произнесенный накануне охоты, поцелуй руки, мужчина, всматривающийся в огонь и думающий о оставшейся далеко семье, его горе в день, когда он узнал о смерти брата, подбрасывание в воздух маленького сына от радости возвращения. И мое сердце наполнилось болью от навалившегося на короля одиночества.