Человек короля (2 том трилогии)

Глава 17 Лагерь Лондон был занят приготовлениями к войне. Пока я в нетерпении ждал у оружейников, передо мной облачились в доспехи уже готовые к сбору мужчины. Одни пристегнули подбитые кистени, примерили прочные шлемы с забралом точно подходящие по размеру к их недавно остриженным головам, подняли и оценили на вес только что выкованное оружие. Другие, их товарищи и соратники, участники прежних битв, издевались и свистели, выстраиваясь в своем снаряжении, усталые, но отполированные и сверкающие в преддверии готовящегося похода. Когда я последовал за длинной колонной войск, потянувшейся из темной каменной аркады Ньюгейтских ворот, телеги с их поклажей грохотали по булыжникам позади нас. По мере скопления народа стали видны помрачневшие от гнева лица, слышны приветствующие или же ободряющие восклицания. «Долгой жизни королю Ричарду!» «Смерть предателю!» «Порвите в лоскуты этих французских собак!» «За Йорк!» Как бы то ни было, все это не шло ни в какое сравнение с суетой и буйством, царившими, когда я ввел Бесс в Лестер. Общество солдат, с которым мне посчастливилось путешествовать, сделало привал на полях за стенами, ожидая дальнейших указаний, но я двинулся вперед, минуя дома на окраине, к приземистой сторожке у ворот, пропускающих за границу городских укреплений. Все вокруг нас превратилось в поток людей, облаченных в кожаные одежды и рельефно выглядящие наряды и кричащих солдатам выйти из города и встретиться с ними. «Посторонись, парень!» «Убери с дороги это тощее животное!» Нервничая, Бесс двинулась, когда мы проходили под железными зубьями подъемной решетки. Не успев выйти из тьмы арочного проема, я соскользнул с ее спины вниз и направил Бесс к пустому двору ближайшей церкви, чей серый шпиль высоко поднимался, врезаясь в безоблачно голубое небо. Поглаживая одной рукой шелковистый нос, чтобы успокоить лошадь, я обозрел открывшуюся нашему взгляду картину. Увлекавшая в сердце города, главная дорога очерчивалась лавками, но сегодня их хранившие запасы фасады были забиты досками, чтобы не пропускать бурлящий напор людей и животных. Удивительно, что кто-то еще ухитрялся совершать хоть какие-то движения, так скучены оказались в узком переулке здесь очутившиеся. Но пока я наблюдал, некоторые все же, сэкономив минуту, пробились в том или в ином направлении вперед. Везде над головами развевались флаги, образующие единый ряд с острой сталью копий, звенящей сбруей, кричащими и смеющимися мужчинами и мычащим рогатым скотом, тащащим скрипящие телеги. Из нависающих над улицей окон высовывались женщины и дети, от разворачивающегося зрелища разевавшие рты. Часть из них махали носовыми платками и приветствовали в точности, как толпы в Лондоне. Другие лица затуманивались тревогой или страхом. От окружающего несло смешанным с удушливой пылью потом, поднимающимся ввысь всеми этими ногами, копытами и колесами в настоящий теплый августовский полдень. И как мне отыскать путь к мастеру Кендаллу в этом странном и суетливом месте? Пока я сомневался, в ноздри мне повеял аромат более привлекательный. Ко мне направлялась почти ровесница, с шеи которой на толстых бечевках свисал поддон, нагруженный роскошной коричневатой выпечкой. Воздух над десертами мерцал. Должно быть, их почти только что достали из печи. «Хотите пирог с бараниной, мастер?» - спросила девочка. «Каждый всего по пенни». Во рту начала выделяться слюна. В свертке с кухни мастера Эшли продолжали лежать хлеб и сыр, но с тех пор, как я прикасался к горячей еде, прошло уже слишком много времени. Когда я полез в карман за монетой, девочка принялась заворачивать пирог в чистую ткань. Взяв кулек, я поблагодарил ее. Также мне пришло в голову воспользоваться случаем и выяснить то, что узнать было необходимо. «Король?» - спросила девочка, пока я погружал зубы в сочный пирог. Из уголка моих губ потекла теплая струйка подливки. «Я видела, как утром он переезжал с армией мост Боу Бридж. Было очень красиво, - толпы приветствовали, а от золотой короны и всего рыцарского снаряжения отражались солнечные лучи». Я вытер подбородок тканью. «Уже уехал? Тогда кто все эти люди?» «О, это простые отставшие, как мне кажется. Я слышала, что Его Светлость Нортумберленд прибыл лишь вчера поздно вечером, а сегодня появились несколько людей из южных областей». «Должно быть, собралась внушительная армия». «В несколько тысяч человек, полагаю. Король сможет слегкостью побить предателя. Говорят, что большая часть пришедших с Тюдором находится на жалованье у короля Франции, а еще с ним мятежники из Уэльса». Девочка сплюнула на пыльную землю. Воодушевившись, я задал следующий вопрос, часто мучивший меня в течение долгого пути на север. «К королю уже присоединились горожане Йорка? Они носят форму с белой розой и говорят с таким же акцентом, как у меня». Сейчас я по продолжительному опыту знал, что произношение до сих пор продолжает выдавать меня, а северная речь Фреда и его друзей может звучать даже более выраженно. Мгновение она молчала, словно совершала обратный отсчет всех тех солдат, с которыми случайно встретилась в последние несколько дней. «Не помню никого такого. Но, возможно, они разбили лагерь на полях за городом. Отец сказал, чтобы, продавая мои пироги с мясом, я не смела вылезать за стены». Я снова поблагодарил девочку. После уточнения нужного направления, покончил с последними крохами вкусного пирога и отправился на поиски дороги, выбранной Его Величеством несколько часов назад. Ведя Бесс, с тесно прижавшейся Мюррей, я еще раз влился в поток людей и животных, текущий по улицам этого крохотного городка. Когда мы оказались рядом с высоко поднимающейся стеной аббатства, его колокола звонили к вечерне. Если я хотел отыскать короля прежде, чем наступит темнота, мне следовало поторопиться. Спустя минуты я опять сидел на Бесс, за нашей спиной отступали западные ворота Лестера, и мы гарцевали, зайдя и пересекая горбатый каменный мост, соединяющий берега стремительной реки. Вскоре, стоило лишь узким улочкам перейти в широкие поля, суматоха уменьшилась, но все равно с каждой стороны было видно солдат. Мужчины в форме графа Нортумберленда продолжали разбирать свой лагерь и грузить снаряжение на телеги и лошадей. В ответ на мои вопросы они махнули в сторону пути, по которому скоро собирались двинуться. Проезжая по холмистому и бедному растительностью пригороду, я пустил Бесс рысью. Когда я, наконец, набрел на королевскую армию, передо мной на горизонте уже лежал красноватый солнечный диск. Два державших копья стражника преградили мне путь, но при виде серебряного вепря тут же расступились. Я продолжил путь, и с каждой стороны от меня золотистый предвечерний свет окутывал ряд за рядом раскинувшихся во всю обозримую даль полей палаток. Он горел на стальных остриях, торчащих из скопления копий и пик, воткнутых в землю между шатрами, и искрился на шлемах спешащих каждый в свою сторону людей, чьи возгласы звенели в сгущающихся сумерках. Стоило светилу начать клониться, скрываясь за дальними холмами, как лагерь охватил отблеск вспыхнувших огней, и в ноздри мне резко ударил дым от поддающейся пламени древесины. В стороне раздался пронзительный лязг, и Бесс в тревоге вскинула голову. Крепки й мужчина колотил в улавливающий и отражающий лучи опускающегося солнца зубчатый нагрудник. Я выпрыгнул из седла и положил руку на голову Мюррей. Ее шерсть вздыбилась о мою ладонь. Когда гвалт прекратился, в уши стало прокрадываться глухое собачье рычащее ворчание. Конечно же, это услышал и оружейник. Обернувшись, он смерил меня с головы до ног, потом вернулся взглядом к моему лицу и произнес: «В чьем войске состоите, сэр?» Был ли в голосе намек на презрение? Однако, в заходящем свете он выглядел довольно дружелюбно. «Пока еще ни в чьем», - ответил я. «Но ищу мастера Джона Кендалла, королевского секретаря». Я снова похлопал по приколотой к камзолу эмблеме. Оружейник вгляделся в значок, потом указал на отстоящий на некоторое расстояние гребень. На самом хохолке стоял шатер шире прочих. Его стороны пылали трепещущими красными и синими тонами, и последние лучи солнечного света касались, зажигая их, диска светила и розы, вышитых на штандартах, реющих с макушки. На одном из знамен, прежде чем порыв ветра смял и скрыл его из обозрения, я также увидел величественного молочной белизны вепря моего прежнего господина. Затем солнце село, и лагерь погрузился во мрак. Я прикоснулся к своему головному убору, поблагодарив оружейника, и начал петлять между бесконечных палаток, огней, телег, скоплений оружия и амуниции, групп людей и лошадей, непрестанно всматриваясь в очертания монаршего шатра, чернеющего сейчас на фоне углубляющейся голубизны вечернего неба. Стоило мне приблизиться еще, и между силуэтами лошадей и моим носом замаячили чудовищные тени, смешанные с аппетитным привкусом солдатского рагу, испускающего характерный горько-солоноватый аромат. Далее вспышка огня от кухонного очага озарила зияющее бронзовое устье вместе с покатым бочонком, и я понял, что это – королевские бесценные пушки, всю дорогу тянувшиеся войском из лондонского Тауэра. Отвратительный запах, висящий в воздухе, оказался зловонием пороха. При моем приближении на ноги вскочило еще больше стражников, и, на этот раз, двое все же схватили меня за руки. Пока я пытался объясниться, их командир забрал мою эмблему. Выслушав меня, он нахмурился, глубоко вырезанные очертания вепря превратились в подсвечиваемое пламенем клеймо у него на ладони. «Ищещь мастера Кендалла и находишься на королевской службе? Уж не лазутчик ли ты, парень?» «Нет, сэр», - возмутился я, но вырываться и бороться не стал. Я опустил упряжь Бесс, но продолжал держать за ошейник Мюррей, снова слыша в ее горле недовольные раскаты. Пусть и крепко меня зафиксировав, солдаты предпочитали стоять от нее подальше. «У меня послание из Лондона от моего господина, и я хочу только послужить Его Милости». Мужчина расхохотался. «Не пугайся так, парень. Можно быть лазутчиком, но все равно служить Его Милости. Уже несколько человек являлись в прошедшие дни и приносили новости о предателе и о его передвижениях. Давай-ка твое послание мне. Мы проследим, чтобы оно попало к мастеру Кендаллу». Он протянул руку, но я покачал головой. «Сэр, оно исключительно для мастера Кендалла. Мой господин сказал, что мне следует его передать ему лично». Собеседник изумленно поднял бровь, хотя его изумление не могло быть больше моего, ведь эти слова вылетели непредумышленно. Однако, спорить он не стал. Просто кивнул и, развернувшись, зашагал по гребню вверх, тогда как его соратники двинулись позади - вместе со мной. Бесс осталась с остальными стражниками, но Мюррей побежала рысью рядом, мои пальцы продолжали цепко держать ее за ошейник. В глазах гончей отражались искры, а мордочка поворачивалась из стороны в сторону, словно в поисках запаха. На расстоянии нескольких ярдов от королевского шатра прибилась палатка заметно меньше, ее покатые стороны тускло подсвечивались огнем от ближайших костров. Мы остановились перед ней, а главный стражник, прочистив горло, позвал: «Мастер секретарь?» Створка палатки откинулась в сторону, и из-за нее вышла знакомая фигура, на фоне мерцающего внутри света сначала показавшаяся темной. Но затем факелы стражников озарили написанное на лице мастера Кендалла удивление. «Мэттью! Ради любви Господней, что вы здесь делаете? Вам следует вернуться в безопасность – домой, в Лондон». «Вы знаете этого паренька, сэр? Он сказал, что привез послание». «Да, да. Я его знаю. Можете оставить молодого человека со мной». Когда стражники отпустили хватку и попрощались с ним, двинувшись назад по уже пройденному нами пути, мастер Кендалл посмотрел на меня с любопытством. Стоило их шагам затихнуть, как он поднял створку палатки, приглашая зайти внутрь. Но я остался на месте. «Если у вас для меня послание, тогда заходите, Мэттью, чтобы прочитать его, понадобится свет». Но я продолжал стоять. Не представляю, что меня подвигло, но я услышал свой голос: «Мастер, мое послание адресовано королю». «Королю?» «Да, мастер. Ему одному». Мастер Кендалл мгновение изучающе на меня смотрел, а я благодарил небеса за то, что огни ближайшего лагеря находятся позади, так как от этой второй лжи мое лицо вспыхнуло. Благодаря тени, данный признак вранья не выдал меня, а он спросил: «Послание от мастера Эшли?» Я молча кивнул, опасаясь, что дрожь в голосе обличит мою неправду. «Тогда пойдем». Поразившись тому, что моя незначительная уловка снова сработала, я последовал за мастером Кендаллом в отстоящий на несколько шагов соседний, более вместительный шатер. Его теперь уже не различаемые знамена высоко над нашими головами бились о свои опоры. Откидные парусиновые крылья оттягивались назад, но для фильтрации ночной прохлады висела тонкая завеса. Тепло и свет, шепчущиеся голоса и смех проникали за края шатра, и вот уже находящиеся с каждой из сторон стражники, словно по щелчку, внимательно вытянулись при нашем приближении. «Его Милость внутри?» - спросил мастер Кендалл и, не дожидаясь ответа, отодвинул завесу и открыл путь внутрь. Видев монарший шатер только издали и когда еще тьма не сгустилась, сейчас я был застигнут его объемом врасплох. Превышая человеческий рост над моей головой, его нависающий потолок поддерживался совокупностью остовов опор, а пространство внизу почти сопоставлялось по размеру с большим залом в величественном городском доме мастера Эшли. В дальнем углу стояла замысловатая походная кровать, покрытая пышной красной тканью. Рядом с ней находился доходящий до уровня пояса деревянный сундук, на котором располагались высокое распятие, несколько книг и множество серебряных блюд. С каждой стороны парусиновые стены были увешаны искусно вышитыми гобеленами, чьи выразительные красноватые, золотистые, синеватые и зеленоватые цвета сияли, озаряясь пламенем разнообразных факелов, помещенных в стоящие вокруг железные консоли. В центре всего этого был крепкий дубовый стол, заставленный блюдами, чашами, кубками и заваленный множеством документов. Его окружали стоявшие мужчины, лица нескольких из которых я узнал, когда они к нам повернулись – лорд Ловелл, сэр Ричард Рэтклиф и между ними граф Нортумберленд. Король Ричард сидел за столом, в кресле изысканной резьбы. Его Величество встал на ноги, и мы с мастером Кендаллом поклонились. «Мастер Уэнсфорд, Ваша Милость. Он привез вам послание». Король обошел стол и оказался перед нами, тогда как мы даже не успели выпрямиться. «Мэттью?» Подняв голову, я увидел, что его глаза расширились от удивления. «Вас прислал ко мне мастер Эшли?» «Да, Ваша Милость». Я молился, чтобы бросившийся в лицо румянец не выдал меня сейчас, когда цель так близка. Но даже незначительный успех близко не позволили подготовиться к тому, что произойдет дальше. Король обернулсяк своим дворянам. «Можете идти и заниматься делами, господа. Дайте мне несколько минут, чтобы поговорить с этим мальчиком». «Но, Ричард - », - возмутился лорд Ловелл, тем не менее, король хлопнул его по плечу. «Оставьте нас, Френсис. Все может проясниться в назначенное для того время. Но теперь он и я должны остаться наедине». Лорд Ловелл кивнул, на лице у него начинало читаться некоторое понимание. Он и остальные дворяне низко поклонились и удалились, завеса на входе тихо упала за их спинами. Остался только мастер Кендалл. Король обернулся к нему. «Вы тоже, Джон». Мастер Кендалл открыл рот, словно, чтобы воспротивиться, но Его Величество поднял руку, не позволяя тому произнести ни слова. «Пусть я доверил бы вам даже мою жизнь, Джон, в данный момент это не играет роли, как вы прекрасно видите. Нынешним вечером я больше не нуждаюсь в услугах моего секретаря. Оставьте нас». Мастер Кендалл снова попытался что-то произнести, но потом, поразмыслив лучше, в свою очередь поклонился и последовал за другими дворянами, выйдя из шатра. Я остался с королем Ричардом один на один.