Человек короля (2 том трилогии)

Глава 20 Вид из башни «Здесь нет больше места!» На фоне квадрата дневного света высоко над головой неясно замаячила тень мужского лица. «Он всего лишь малявка». «Но носит при этом королевскую эмблему». «Тогда почему не сражается?» Вопрос упал на нас, словно камень, и меня окружила стена смеха. Я испытал прилив благодарности к тому, что мы были в тени, ибо чувствовал, как мое лицо вспыхнуло. Почему я не сражался? Почему выполнял именно этот приказ короля Ричарда? К первому из рассматривавших меня лиц присоединилось второе. «А он не дезертир?» «Нет!» - воскликнул я. «Он всего лишь мальчик – лет двенадцати или тринадцати», - предположил первый голос. На этот раз я не обиделся на то, что меня посчитали моложе, - может статься, это сработает в мою пользу. Но другой, из столпившихся вокруг меня крестьян, оказался не столь полон сочувствия. «И носит шлем с забралом?» Я сдернул шлем и бросил его в мой узелок. «Подобрал его после того, как предмет скинул какой-то дезертир», - отозвалась вторая голова. «Несомненно, в спешке покидая лагерь предателя, стоило только ему увидеть армию короля». «Военные трофеи». Первое лицо расхохоталось. «Все мы их забираем. Отправьте его наверх. Там достаточно места для малявки, - если он обещает не дышать». «Иди, парень. Оставь твои узел и гончую с нами внизу. Ты же не хочешь пропустить веселье». Меня подтолкнули сзади, и потянули вверх по крутой приставной лестнице, за молчаливо висящий большой колокол, в широко распахнутую крышу люка – высоко над нашими головами. Оттуда протянули руки и втащили меня внутрь еще два человека, и я, моргая, попал в обстановку ослепляющего солнечного света. На маленькой площадке на верху башни собралось более дюжины человек, двое или трое основательно устроились у парапета с южной стороны. Первый из говоривших, коренастый, седовласый мужчина, чуть выше меня, смерил мою фигуру взглядом сверху вниз. Его щеку украшал багровый шрам, пересекавший лицо от глаза до скулы. «Маловат и не из этих мест, как вижу по выделке твоего кожаного боевого жилета». Он взял меня за локоть и проложил себе путь сквозь незначительную толпу. «Освободите дорогу, освободите дорогу. Паренек прошел долгий путь, чтобы добраться до зрелища». Кто-то ворчливо поприветствовал его слова, но ворчание это было добродушным, и люди разошлись, пропуская нас к парапету, высотой до пояса, открывающему взгляду близлежащие окрестности. Мой спутник положил ладони на толстые резные каменные блоки. «Там, малец. Ты мог подумать, что вся картина будет выглядеть вот так?» Я наклонился рядом с ним вперед, и сердце в груди часто забилось. Перед нами расстилался холмистый ландшафт, который мне довелось проехать еще ранним утром. Я не упускал королевское войско из вида так долго, как только мог, но, в итоге, был вынужден повернуть в поисках удобной точки обзора. У меня не существовало уверенности, что старая церковь способна предоставить желаемое, однако оказалось, - к лучшему нельзя и стремиться, разве что облететь пространство на крыльях ястреба, которого я заметил парящим высоко в небесах. На расстоянии, вероятно, мили или больше от нас, в конце длинной гряды, находилось значительное скопление. В подобном отдалении я едва мог различить отдельные силуэты, но то, что видел, представало перед глазами достаточно четко. Внизу двигалось огромное множество мужчин, составляющих армии, на их доспехах, оружии и боевых стягах играли лучи солнечного света. Там, должно быть, присутствовали неисчислимые тысячи людей. На фоне зеленого пейзажа они казались муравьями. «Мария, матерь Божья». Слова соскользнули с языка, прежде чем я успел его прикусить. Мой седовласый спутник хмыкнул. «Армия короля нашла для себя место расположения, но войско Тюдора, думаю, все еще продолжает наступать. А что с остальными?» Я обернулся к нему. Его проницательные темные глаза смотрели прямо на меня. «Мое зрение уже не то, что было, парень. Не то, что служило мне до принятия при Барнете этого удара». Он указал на шрам и осклабился. «Да тут и действие возраста до меня добралось. Я бы не позволил тебе здесь прохлаждаться, если бы не наводнившая сердце доброта». «Вы сражались при Барнете?» Я обратился мыслями к историям, рассказываемым о битве, произошедшей через год или около того после моего рождения. «Да, парень. И едва сумел спасти свою жизнь. Мой господин выбрал не ту сторону. После того, как ряды графа Оксфорда были разбиты, я выжил, исключительно притворившись мертвым. Это случилось, разумеется, благодаря герцогу Глостеру. Который сейчас стал Его Милостью королем». «Вы бились на стороне ланкастерцев?» «Не волнуйся так, мальчик. Прошло уже много времени. И такие пехотинцы, как мы, не имели выбора – за кого нам биться. За исключением того, что мы могли выбрать дезертирство, конечно». Он толкнул локтем соседа, и тот вместе с ним расхохотался. «Но, позови нас, и сегодня мы бы встали за короля. Нам не хотим вмешательства в наши дела французов. А теперь поведай нам, что видишь. Самые молодые глаза здесь у тебя». Брошенный вокруг взгляд доказал мне, что седовласый говорил правду. Большинство из присутствующих были еще старше его. Тем не менее, в зрачках каждого из них горел свет воодушевления. Это и заставило меня обернуться к картине, растянувшейся перед взглядом, словно раскатанная на столе карта. Голос отдавался в ушах отстраненно далеким, и я делал все, от себя зависящее, чтобы передавать развернувшуюся сцену целиком. «Войско крупнее, - ближайшее к нам, - находится рядом с окончанием этой гряды, - должно быть, это армия короля. Я вижу позади скопление лошадей и развевающиеся там большие стяги. Полагаю, - на одном – личный белый вепрь короля Ричарда, другой же является официальным монаршим. Таким образом они показывают, где находится сам властелин. На расстоянии от них все еще поднимается пыль, но представляется, что идущее войско вынуждено остановиться. В его главе штандарт с масштабной звездой и голубым…мне кажется, с еще одним вепрем. Такое возможно?» «Голубой вепрь? Да. Значит, передовой отряд Тюдора ведет граф Оксфорд. Вероятно, он пришел, чтобы загладить вину за Барнет, а, парни?» В гуще собравшихся послышался смех намного громче. «Что еще ты видишь?» «Далеко слева – другая огромная группа людей. Такая же внушительная, как и войско, - но на расстоянии, как от короля, так и от Тюдора. Множество рыцарей на конях, - я вижу, как на их латах искрится солнце. Но кто - » Я замолчал, - на память пришли слова короля Ричарда: «В этот раз он останется непреклонным». И я задумался о «госте» в лагере монарха. «Кто это, парень? Ты можешь рассмотреть его стяг?» «Лорд Стенли. Я не в силах видеть на таком расстоянии, но это должен быть лорд Стенли и его брат». Седовласый повернулся и сплюнул через плечо, в сторону от толпы зрителей. «Конечно же. Стенли всегда выжидают до подходящего времени. Вероятно, Его Величеству следовало обойтись сегодня без них, - но, абсолютно точно, пока у него людей достаточно, Стенли не отдадут свою судьбу сразу на откуп Тюдору. Как выстроены люди короля?» Я оторвал взор от никуда не двигающихся Стенли. «В центре возвышается стяг короля. Впереди – идут ряды солдат, со штандартом, на середине которого вышитый ревущий лев». «Джек Норфолк». Седовласый одобрительно кивнул. «Для передовой линии – лучший выбор. Король не мог поставить никого лучше него. Тогда в арьергарде следует находиться моему господину Нортумберленду?» Немного позади, там, где на ветру гордо развевались монаршие знамена, стояло еще одно армейское формирование – более тысячи мужчин и коней. Я ясно видел самый широкий и яркий из его стягов, - голубого льва на желтом фоне. Такого же, какой вздымался ввысь за спиной графа Нортумберленда на улицах Лондона, во времена счастливее, чем начавшиеся два года тому назад. Как бы то ни было, вне зависимости от моих стараний, у меня не получалось обнаружить среди отрядов графа белую розу на голубом фоне, отличавшую моих соотечественников из Йорка. Прибыл ли уже послужить королю на поле брани мой брат Фред? Пока я описывал стяги жадно внимающим мне слушателям, порывы ветра принялись разносить происходящий от королевского войска рев труб, даже на таком расстоянии вызвавший в ушах дребезжание. От рядов с солдатами поднялся жуткий вопль, но затем мои органы восприятия оказались атакованы самым чудовищным из существующих звуков. Глубоким гулом, превосходящим по интенсивности то, что Джон Суинберн когда-либо наигрывал на своем шалмее и, возможно, близким к раскатам грома, обычно сотрясающим узкие улочки Йорка. Под его мощью я, пошатываясь, отодвинулся назад, вцепившись в товарищей по наблюдению. «Во имя -» «Расслабься, сынок», - ответил мой спутник, хотя краска схлынула и с его лица. «Это только -» Раздался следующий поистине адский треск, затем на нас обрушился его отголосок. «Это всего лишь пушка. Взгляни, где они выстроены. С левой стороны от крыла Его Милости – там, где поднимаются в небо клубы дыма». Брызнуло ярко-алое пламя, возникло еще больше дыма, и мне в грудь снова ударило, теперь еще резче. Еще одна вспышка, еще один треск, и доступные зрению темные силуэты заметались вокруг, словно их окутала плотная мгла. Затем издалека, с другой стороны от армии Тюдора, прозвучал ответный громовой раскат, а за ним повторный, и скоро уже я мало что мог видеть, помимо спускающейся стеной на далекий пейзаж пелены, и не слышал ничего, кроме гула пушки и звона внутри собственной головы. «Вот битва и началась». Мой убеленный сединами друг перекрикивал стоящий вокруг гвалт. «Видишь, как передние линии сближаются одна с другой?» Мой взгляд проследовал туда, куда он указывал. «Лучники сделают все от них зависящее, также, как и пушка. Просто поблагодари Господа, что ты не внизу – среди первых рядов. Там, где небо над головой черно от стрел, а в глаза и в горло проникает, выедая их, дым. Люди, твои товарищи, падают рядом и впереди, хватаясь за глубоко всаженные в грудь древки, с разорванными пушечными пулями головами и лицами». Когда я разинул на него рот, взгляд седовласого наблюдателя переполнялся тенями прошлого, и мне оставалось лишь отвернуться к тому, что разворачивалось далеко впереди. «А тебе все еще нужно двигаться дальше, переступая через тела, подскальзываясь в крови и раздробленной плоти. До тех пор, пока жуткий трест и шум не даст знать, что войска встретились, - пиками, палицами и мечами, - кромсая, разрезая, пронзая и отделяя тонкие фрагменты кожи. Бряцание и столкновение стали и лат, глухой звук ударяющейся о кольчужный доспех булавы, хруст попавшего по кости топора. Стоны людей, испуганное ржание лошадей, топот по земле сапог, когда вы все пытаетесь добиться преимущества, нанеся по противникам ответный удар». Голос моего собеседника пресекся, но потом он все равно сделал над собой усилие и продолжил. «Запах пота и искры от железа, теплые брызги крови и привкус ужаса. Встреча с лицами и глазами твоих противников, находящимися в тени их шлемов, знание того, что увиденный тобой страх они также замечают и у тебя». Пушки замолчали, седовласый вместе с ними. Затем, еще тише – «Можешь представить это, мальчик?» Я мог, уже видел перед собой. Из своего гнезда в башне церкви я наблюдал, видел и слышал все, о чем он мне говорил. Пусть и пребывая вдали от битвы, я обладал способностью воспринимать крики, звуки горнов, ржание лошадей, едва доносящееся клацанье стали. Я мог видеть волны движений, подобные воронкам во время паводка, вспыхивающий на поднимающемся и наносящем удары оружии свет солнца, мечущиеся фигуры в ярких одеждах и колышущиеся в ходе сражения влево и вправо знамена, в зависимости от направления первых рядов, - и, казалось, картина эта тянулась целые часы. Время шло, но как же медленно. «А Стенли продолжают выжидать». «И Нортумберленд», - добавил второй мужчина. «Только чего?» «Они хотят поддержки?» - поинтересовался третий. Его слова были встречены мрачным смехом. «Или верности», - прорычал ветеран Барнета. «Он всегда соперничал с королем в северных краях», - согласился его сосед. «Вероятно, думает, чтобы подняться туда –Тюдор, скорее всего, его оставит». «Взгляни сейчас!» Ветеран схватил меня за руку и, прищурившись, обвел линию пальцем. «Передовой отряд короля повернут Оксфордом назад – туда, далеко вправо. Видишь это, мальчик? Выглядит, словно Тюдор установил там большинство своих людей, - в тылу теперь народа довольно мало. Их масса отбрасывает войска Норфолка». Тогда как его голова поворачивалась из стороны в сторону, внимательно рассматривая открывающуюся картину, в ярком солнечном свете шрам на лице выделялся еще резче. «Там – взгляни! Король уже отправил в центр большее количество людей. Теперь должен вступить Нортумберленд, - чтобы помочь разбить это крыло». Однако, все то время, что мы находились на вершине башни, всадники галопом устремлялись от штаба короля к штабу графа, - посланец вслед за предшествовавшим ему срочным посланцем, - но арьергард не шелохнулся. Еще больше волн солдат хлынуло вперед – из центра в передовые ряды – и вырвалось на правый край, но линия продолжала подвергаться оттеснению назад, медленно-медленно, словно в минуту отлива. Стяг герцога Норфолка постоянно пребывал на переднем плане, рея в самой гуще ожесточенной схватки. Серебряный лев гордо вставал на дыбы над всем происходящим. Но потом, совершенно неожиданно, он исчез из вида, будто поглощенный быстрым течением, прошедшим под поверхностью сражения. На миг знамя все же вынырнуло, тем не менее, затем опять оказалось проглочено. «Штандарт – серебряный лев – куда он делся?» - спросил я. «Флаг Норфолка? Он упал? Это станет для короля печальнейшей утратой. Почему не идет Нортумберленд?» Я от всей души желал, чтобы граф вышел вперед и поддержал своего монарха. Разумеется, он же докажет верность, отправив на приступ подответственных ему солдат? Дважды, трижды, даже больше я видел, как огромный стяг с белым вепрем бросается в разные места на передовой, вздымаемый в небо одним из храбрейших королевских рыцарей, по словам моего товарища-военного, и мне было понятно, - это знак того, что король Ричард лично присоединился к сражающимся за него людям в их смертельной схватке с врагами. Мысленным взором я видел его, - убеждающим их совершать еще более серьезные усилия, ведущим вперед на основе своего примера, твердо стоящим рядом с ними и машущим массивным боевым топором или сверкающим мечом. Лишь раз мне довелось оказаться свидетелем вынимания монархом данного меча, - в роковой день в Стоуни Стратфорде, в процессе разоружения лорда Грея. После красочных образов, нарисованных моим спутником, я вообразил Его Величество сейчас – обращающимся с ним с целенаправленной ловкостью, бьющим налево и направо по пехотинцам Тюдора или по любому из рыцарей самозванца, осмелившемуся выехать слишком далеко. Показывал ли на этом ратном поле такие же отвагу и доблесть Генри Тюдор? На сей раз стяг с вепрем опять вонзился в гущу сражения, теперь справа, там, где больше нельзя было увидеть штандарта герцога Норфолка. И еще один всадник поскакал назад – разыскивать графа. Однако, Нортумберленд продолжал держаться в стороне. Мои товарищи по наблюдению окончательно почувствовали себя свободно, посылая на голову графа проклятия, но еще большее их число адресуя лорду Стенли, чьи силы слева не трогались с места. Я снова описал присутствующим отход короля от прежней линии, - это продемонстрировало возвращение его стяга на возвышенность. Там, как мне объяснили, среди оставленных в запасе солдат и ожидающих включения в дело коней, Его Величество имел бы ни с чем не сравнимый обзор течения сражения и замечательное расположение, чтобы решать, какие шаги лучше всего предпринять. С нашей выгодной точки пребывания, мы увидели, как битва захватывает большее пространство, растягиваясь вправо. «Вероятно, Оксфорд сейчас чувствует там слабину, ведь Норфолка нет», - произнес близстоящий мужчина, с ощущающимся в голосе беспокойством. «Думаете, он мертв?» В моем мозгу всплыл образ человека, так тепло приветствовавшего этим утром Его Величество. Хотя я не знал, с какой стати мысли должны были обратиться к нему, а не множеству других, уже убитых или только умирающих на расстилающемся передо мной поле. Седовласый метнул в мою сторону исполненный сочувствия взгляд. «Да, парень, тут сомнений нет, - мертв или, по меньшей мере, тяжело ранен, как и уйма его людей. В противном случае, любой из рыцарей Норфолка перехватил бы знамя, это бы на время сплотило его солдат. Теперь, там собирает свои войска Оксфорд, словно верит, что ряды сломаются. Посмотри, оттекают ли они от центра и из тыла далеко позади?» Пока гудеть принялось еще больше труб, мои глаза изучили тяжелеющую массу людей. Тонкие пронзительные ноты едва перекрыли гул и грохот остальных сливающихся воедино звуков сражения. Затем мой взор переместился чуть левее, и я заметил что-то позади передовых рядов Оксфорда. «Что там за знамя?» «Где?» «Среди той маленькой кучки народа – позади битвы. У него зелено-белый фон, на котором находится красный…красный дракон?» И в тот же миг я больше не стоял на церковной башне. Казалось, будто я опять находился рядом с королем. «Красный дракон? Где ты его видишь?» - услышал я голос моего спутника. Я молча указал. «Дракон Кадвалладера! Эмблема Тюдора. Хорошо, парень. Френсис? У нас в поле зрения – Тюдор. Там – слева – позади основных сил». «Но, Дикон»,- голос лорда Ловелла звучал измученно, - «это уже в четвертый раз в течение дня». «Да, но то были просто ловушки. Абсолютно точно, знамя должно принадлежать ему. Кроме всего прочего, Тюдор не стремится вытянуть нас в первые ряды». «Но что в этом для нас хорошего? Самое сильное давление оказывается на правом фланге. А без Нортумберленда у нас мало солдат, чтобы туда направить». «В таком случае, этого он, по крайней мере, будет ждать, - того, что мы станем целиться непосредственно в него. Взгляните, -у самого Тюдора людей мало. Оксфорд всех бросил в первые ряды и едва оставил самозванцу защиту, обосновавшись теперь в тылу, ведь тяжесть боя сместилась вправо. Один быстрый удар, и день завершится в нашу пользу. И вместе с этим будет положен конец всему нынешнему кровопролитию». «Быстрый удар? Вы поведете туда кавалерию? Но путь лежит за спиной у Стенли!» «Что из этого? Лорд Стенли еще не решил лично нанести удар, и, с другой стороны, должен же он видеть, что Оксфорд одолевает нас на дальнем фланге. К тому же, Стенли знает, что лорд Стрендж продолжает оставаться с нами. Он еще может сыграть на моем прощении, - как по отношении к нему, так и по отношению к его сыну, - подумать, что лучше, вероятно, не делать ничего и созерцать нашу победу, чем поставить на карту все и рискнуть этим ради Тюдора». «Слишком большой риск, Дикон». «Тогда что бы вы от меня хотели? С погибшим Норфолком и без поддержки Нортумберленда мы сейчас не можем надеяться разбить ряды Оксфорда». «Вероятно…вероятно следует отступить. Совершить перегруппировку перед Лондоном. Дожить до следующей битвы. Как сделал однажды ваш брат». «Мой брат Эдвард? В тот день противостоящие нам силы одолевали. Во главе их стоял кузен Уорвик, и половина страны поддерживала старого короля. Совершенно не так, как теперь. Тогда не было мятежника из Уэльса с бандой французских наемников. Мы не должны уступить ему поле сражения». «Однако, подобный шаг позволил бы приобрести больше времени. Времени, чтобы сплотить под вашим стягом еще людей. Например, жителей Йорка. Ваши разведчики сообщают, что Нортумберленд оттягивает их сбор, значит, те еще не прибыли. В скольких городах произошло то же самое?» «Видимо, слишком в немногих, чтобы воспользоваться этим, Френсис. Нет, у нас есть шанс нанести Тюдору смертельный удар, - если не станем слишком долго погрязать в обсуждениях. Но, Френсис, вы - », - на кратчайшее мгновение воцарилось молчание, затем тихо прозвучало, - «вам не нужно ехать со мной». «Вы ошибаетесь во мне, Ричард, если думаете, что я оставлю вас сейчас». «Нет, старый друг, я знаю, что вы бы никогда так не сделали, вне зависимости от имеющихся шансов». Затем его голос опять стал твердым. «Тогда, на коня. И приведите ко мне тех, кто последует за своим королем, чтобы положить ныне конец этой битве». Король Ричард остался вглядываться в дым, крики и зловоние поля сражения, тогда как лорд Ловелл зашагал прочь. Снова один, застывший в неподвижности, стройный силуэт закован в металлические пластины и сюрко (плащ, похожий на пончо – Е. Г.) темно-малинового с синим цветов, забрызганные грязью и заляпанные кровью. Под глубоко въевшейся пылью едва различались прежде золотистые монаршие символы - королевские лилии, диски солнца и львы. Ладонь в перчатке продолжала лежать на рукояти меча. Мгновение тишины на фоне смертоносной картины сражения. Потом, разрушив кажущееся спокойствие, оруженосец подвел к нему светло-серого коня в целиком сверкающем латном облачении, - Любителя Ветра, пугливо пританцовывающего копытами в очередной раз давящих все вокруг суматохе и шуме. Но король Ричард подошел к четвероногому другу и тихим словом вместе с нежным поглаживанием по носу под пластиной на морде успокоил его, заставив почти превратиться в изваяние, пока сам закованный в железо властелин поднимался в седло. Вскоре собралась и группа рыцарей из ближайшего окружения, представившая собой море блистающих лат, ощетинившихся копий, темно-малиновой с синим формы, фыркающих скакунов, плотно защищенных металлом, по тонкости и прочности не уступающем надетому их хозяевами. Во главе отряда ехал лорд Ловелл. С одной стороны от него находился королевский знаменосец, чьи доспехи и сюрко уже приняли свою долю грязи и крови, подобно его господину. Сильная рука сжимала древко большого стяга с белым вепрем. С другой стороны были омраченные тенью лица мастера Кендалла и мастера Рэтклифа. Они тут же плотно защелкнули на шлемах забрало. К королю подъехал еще один оруженосец. В его руках находился золотой обруч, инкрустированный драгоценными камнями. Монарх наклонился, чтобы взять украшение, после чего воздел предмет к небу. В ярком солнечном свете ослепительно вспыхнули драгоценные камни. «Джентльмены, вот, что ищет сегодня Генри Тюдор. Корону Англии. Но он ее не получит. Не получит, пока я жив и дышу. Вы со мной?» Рыцари как один зарычали: «Да! За Ричарда!», ударяя копьями о щиты. Король плотно надел обруч на шлем, затем защелкнул забрало и повернул Любителя Ветра. Остальные кони сгруппировались позади него, образовав блещущую пылом дистанцию, когда Его Величество поднял свое копье и указал им двигаться вперед. «За Йорков!» - воскликнул он. «За Ричарда и Англию!» Скакуны принялись спускаться по склону, сначала медленно, потом набирая скорость, быстрее и быстрее, пока не перешли на полный галоп. Отзвук их мчащихся по полю битвы копыт по громкости не уступал пушечному огню. Серебро лат и цвета формы мгновенно мелькнуло в глазах и пронеслось за линией сражения, поглотившись пространством, ведущим к Тюдору. Над всем этим реял стяг с белым вепрем, так давно впервые представший передо мной на самой высокой из башен Миддлхэма. Отряд с громом продвигался все дальше, во главе его летели король Ричард и Любитель Ветра, наконец, с кошмарным треском, словно ураганная волна, он разбился о стену защитников Тюдора. У этих людей едва хватило времени собраться вокруг самозванца, чтобы отразить удар. Изумление все еще смешивалось с растущим страхом на лицах тех, кто погиб первыми. Монарх и его спутники отбросили расщепленные на остриях копья, взявшись за палицы и боевые топоры. У пеших воинов было мало шансов против них, поэтому последние вскоре прорубили полосу в кольце сгрудившихся вокруг знамени с красным драконом защитников. Воздух заполонили крики людей и ржание лошадей, скрежет металла о металл и вызывающий тошноту хруст лезвия о кость. На землю с брызгами лилась кровь, смешиваясь с грязью и попадая под ноги и копыта, но твердо печатающие каждый шаг своих скакунов король и его люди уже достигали места назначения. У стяга с драконом можно было различить одинокого человека в богатейших доспехах. Знамя было сейчас глубоко воткнуто в землю и оборонялось рыцарем великанского роста с боевым топором, представлявшимся столь же огромным, как и его владелец. Цель вылазки уже находилась в пределах досягаемости. Король пришпорил Любителя Ветра и устремился по направлению к высоченному рыцарю с собственным скользким от крови большим топором. Сразу последовал ужаснувший всех крик. «Стенли скачут!» Толпа всадников ринулась вниз со своего места наблюдения и ожидания, голова оленя на их флаге металась в воздухе на поднятом набранным темпом ветру. В лучах августовского солнца продолжала сиять отполированная поверхность доспехов, отбрасывая свет на еще не задетые грязью сражения плащи-сюрко. В дрожащем воздухе раздался призыв находившейся в лагере трубы. «Скачут, чтобы, наконец, к нам присоединиться. Видят, что еще немного, и Тюдор окажется у нас в руках». Голос короля прозвучал довольно хрипло. «Дикон, нет! Вы знаете, что они явились разбить вас. Нам нужно уходить». «Никогда! Сегодня я выживу или умру полноправным английским королем!» В хаосе боя хлопнул выпущенный заряд. Я увидел это, хотя там не был. Я ощутил, с какой силой тяжелые кони врезались в приведенные королем с собой силы, одерживая над теми численное превосходство, пусть тоже там отсутствовал. Я слышал принесенные ко мне образовавшимся в сражении ветром грохот и крики. Я видел, как стяг с белым вепрем упал. И больше уже не поднялся. В голове прозвучало лишь одно слово. «Предательство!»