Человек короля (2 том трилогии)

Глава 23 «Навсегда человек моего дяди» Друзья выделили мне два часа на краткий сон, тогда как сами стали готовиться к поездке. Это все, что мы могли получить, - и даже больше, вероятно, чем были должны. Мастер Эшли, восстановив часть сил глотком-двумя вина, которое для него принес Саймон, провел это время, тревожась, не вернутся ли люди Тюдора. Или не сломался ли мастер Линдси в процессе допроса, выдав людей и места, связанные с их делами. «Кажется, что у Тюдора агенты находятся везде, может статься, у Стенли тоже. Вероятно, их даже больше, чем подозревал Ричард, и они превышают числом все множество его собственных осведомителей. Тех, которые сейчас все вполне могут оказаться под ударом. Что способно помочь нам, если Ричард расставлял своих людей слишком рассеянной и тонкой сетью. Хотя, разумеется, они сильнее задействуются, выясняя, каким образом столица примет Тюдора». Элис бросила на нас с Роджером взгляд и слегка покачала головой, явно выражая глазами предупреждение. Мастер Эшли снова сделал глоток вина из чаши, поддерживаемой у его губ Саймоном, затем продолжил. «Но если они все еще меня подозревают, то в состоянии установить наблюдение также за комплексом моих связей в надежде, что те выведут их к мальчикам». «Почему им так отчаянно важно отыскать мальчишек?» - спросил Роджер. «Тюдор не может позволить мальчикам выжить. Говорят, что он отменит законодательное постановление о незаконнорожденности юной Елизаветы с целью сочетаться с ней браком и сделать своей королевой». «Если он это сделает, то, само собой, Эдвард станет настоящим королем», - заметила Элис. «И он, и принц Ричард имеют большие права претендовать на корону». «Да», - согласился мастер Эшли. «И Тюдор этого не вынесет. Исходя из всего, что я слышал, он намерен править, а не возвращать на трон юного Эдварда. Тюдор не собирается предлагать мальчику принести клятву в своей пожизненной верности, как бы не говорили об обратном все его объявления против незаконнорожденности Эдварда. Он – человек честолюбивый и не отбросит в сторону желания быть королем. Найдя мальчишек, Тюдор обязательно их убьет». Слова мастера Эшли ошеломили всех нас и повергли в мертвенное молчание. Элис, разумеется, стала первой, кто снова заговорил. «Если мальчики находятся в такой опасности, почему король Ричард еще раньше не выслал их из страны?» «Мне представляется, он вспомнил свое собственное прошлое, то время, которое провел в изгнании, и, вероятно, совсем без нежности, хотя именно тогда мы встретились, - в дни, когда Ричард с братом ненадолго задержались в Брюгге. Учитывая переменчивую политическую ситуацию на континенте, мальчики могут попасть в руки его врагов, как сам Тюдор – один раз в дружественной Бретани, в другой – во Франции». Мастер Эшли на секунду замолчал, в его усталых глазах проносились мысли, напоминавшие тучи, собирающиеся на предгрозовом небе. «Думаю, возможно, Ричард надеялся, что они сумеют прожить безымянно за пределами страны, пока не повзрослеют до такой степени, дабы направиться в верную семью на правах оруженосцев, как любой другой знатный парень, когда слухи и угроза мятежа истощатся и погибнут на корню. Также, как поступил старый Генри Болинброк с наследниками Мортимера много лет назад. И это принесло свои плоды. После истории с Бекингемом какой разговор о них мог еще продолжиться? А как только Тюдора бы прогнали…» Он покачал головой, лицо мастера Эшли было бледным и напряженным, впервые демонстрирующим его возраст с тех пор, как я с ним познакомился. «Хватит болтать. Поспите, молодые люди, а девушки тем временем приготовят для вас вещи. Вам предстоит долгая и опасная поездка». «Еще одна», - подумал я угрюмо, устраиваясь под одолженным одеялом. К моему изумлению, когда Элен меня растолкала и заставила проснуться, я обнаружил не только Роджера, как было согласовано, прежде чем уснуть, но также и уже одетую для путешествия Элис. «Ты не оставишь меня здесь», - заявила она, когда я попытался возразить. «Ральф Соулсби придет предъявлять свои брачные права. Но ничто не поможет мне забыть, что он и его отец уехали со Стенли. Принцесса Елизавета способна снова согласиться на союз с Тюдором, но никакое чувство долга перед госпожой Грей не в силах когда-либо вынудить меня выйти за изменника государству». «Мы обсудили это, пока ты спал», - объяснила Элен. «Мастер Эшли согласился, что подобное будет только к лучшему». «Я предложил уступить ей мое место», - сказал Роджер, улыбаясь намного шире, чем он имел право в это ночное время. «Но твой добрый господин решил, что я могу понадобиться вам обоим в дороге. Хотя я в жизни не представлю, каким образом». «Вероятно безопасностью нашей численности», - мрачно пробормотала Элис. «Какая другая у тебя может быть польза ускользает также и от меня». Роджер поклонился в знак согласия. Как бы то ни было, неуверенный, что настоящий план хорош, я знал, - нет смысла спорить с Элис, если она уже приняла решение. Да и, честно говоря, я был бы рад ее обществу столь же сильно, сколь и обществу Роджера. Возможно, это стало бы почти также, как в те давние дни в Миддлхэме, когда наша троица часто выезжала вместе на покрытые вереском топи в качестве Ордена Белого Вепря. Однако, еще одного члена Ордена теперь будет не хватать всегда… Стряхнув с себя воспоминание, я повернулся к Элен. «Что насчет тебя? Что ты станешь делать?» «О, я останусь здесь и буду помогать мастеру Эшли и его жене. Я только задержу вас, если тоже пущусь в дорогу, - всадница из меня совсем не такая умелая». «Ты будешь осторожна? Здесь может оказаться опасно. Учитывая находящегося в пути Тюдора…» Элен, успокаивая, положила ладонь на мою кисть. «Не тревожься, Мэттью, конечно, я буду осторожна. И тут с нами останется Саймон. Он рассказал мне, что на случай чрезвычайного положения тренировался вместе с тобой все лето». Опять к моему удивлению, от ее слов Саймон вспыхнул до корней волос и поспешил прочь – в переднюю, ворча что-то о перенесении наших узлов. Было уже хорошо за полночь, когда наша троица выдвинулась в путь. Временами, когда я спал, Роджер и Саймон помогали напоследок мастеру Эшли в его комнате, но госпожа Эшли из своей вышла, - выяснить, что происходит, и затем убедиться, что у нас для путешествия есть все необходимое. Глаз госпожи Эшли почернел, щеки были порезаны и заплыли гематомами там, куда наносили удары в процессе нападения. Она обняла меня, когда пораженный ее внешним обликом, я безмолвно застыл, потом оперлась на руки Саймона и Элен, чтобы на ступенях крыльца проводить нас взглядом. Мастер Эшли настоял, чтобы мы взяли из его конюшен свежих скакунов, а Саймон с Элен обернули их копыта в ткань, с целью заглушить тем самым шум, когда мы выедем со двора на темные опустевшие улицы. У наших ног крались две гончих, - зеркальные образы мрака и света на фоне мощеной дороги. Луна, лишь недавно пережившая свою полную фазу и клонящаяся к западу, отбрасывала безумные тени от всех находящихся поблизости зданий. Если и были там какие-то агенты, таящиеся в черноте, мы их не увидели. Каким тогда образом мы дошли до превращения в жертв преследования, нам было не известно. * Чтобы достигнуть места нашего назначения, пришлось отдать множество часов тяжелой и трудной скачке. Но, как я и надеялся, эмблема с вепрем короля Ричарда, все еще продолжала в эти ранние дни, прошедшие после сражения, призывать к верности. Страна замерла в ожидании и наблюдении, едва дыша в сумерках между золотым солнцем правления Йорков и темной неизвестностью будущего Тюдоров. Мы надеялись, что эмблема дракона победоносного узурпатора не окажется встречена так охотно, если нам, в самом деле, предстояло столкнуться с преследованием. У кого-то новостей о сражении не было, и они забрасывали нас вопросами, прежде чем мы могли покинуть их и поспешить дальше по нашему пути. Другие махали нам руками, с вытянутыми лицами посылая добрые пожелания. Как и советовал мастер Эшли, мы выехали на север от Лондона, впервые используя систему почтовых лошадей, установленную королем Ричардом еще в те дни, когда он был герцогом и отправлял брату известия о боевых действиях в Шотландии. Таким образом, свежих коней мы получали на каждой почтовой станции. Свернув с этой дороги, последнюю пару пришлось использовать на значительно продолжительном промежутке, - вплоть до самого Джиппинг Холла. Как бы ни хороши оказались наши скакуны, мы гнали их так лихо, что, когда настала минута гарцевания по булыжникам широкого конюшенного двора, они обливались потом и пеной. Солнце уже давно зашло, и на нас надвинулась тьма, когда оцепенелые от изнеможения и грязные после путешествия, протянув несколько слов объяснения, мы трое введены в ближайшую усадьбу, пока, чтобы увести наших скакунов, за ними явились конюхи. В суматохе нашего прибытия на конюшенный двор потребовалось отправить в дом посланца. Сама леди Тирелл появилась в парадных дверях, чтобы нас поприветствовать, окруженная высоко держащими факелы слугами. Некоторые из них были вооружены, и все находились в довольно степенных годах. «Элис! Элис Лэнгдаун! Что вы здесь делаете?» Замечательно высокая дама, леди Тирелл, проложила себе дорогу среди слуг и устремилась вперед, чтобы обнять Элис. Взяв ее за руку и ведя в дом, она говорила: «Вам не следует беспокоиться о мужчинах, моя дорогая. Стоило нам услышать ужасные новости, как мы стали чрезвычайно осторожны. Но, разумеется, все мужчины помоложе ринулись сражаться за короля. Большинство из них еще не вернулись». Она искоса взглянула на нас с Роджером, но не сказала ни слова, поэтому мы просто последовали за ними в большой зал. Там, несмотря на теплоту вечера, был разведен огонь, и леди Тирелл подтолкнула Элис на место рядом с ним. «Садитесь, моя дорогая, выпейте немного вина. Возможно, хлеб и сыр, или мне попросить поваров принести что-нибудь горячее, невзирая на поздний час? Выглядите так, словно вот-вот упадете, милая. Расскажите, зачем вы здесь. Я не видела вас с того момента, как мы были вместе при дворе. После того, как бедная королева Анна…» Ее встревоженная тирада прекратилась, когда Элис согласилась принять предложенный кубок с вином и благодарно пригубила напиток. Тень прокралась бочком и беспокойно села у ног хозяйки, пока та ставила кубок на ближайший стол. «Благодарю вас, моя госпожа. У меня был длинный день и долгая поездка. Мы все преодолели путь из Лондона». «Из Лондона! Но -» Леди Тирелл немного отпрянула. «Но разве Тюдор не…?» «Он еще не явился, когда мы уехали. Нас отправили с посланием». «Тогда мне остается лишь сожалеть, что сэр Джеймс отсутствует и не может вас поприветствовать. Он находится на континенте, служа…» Леди Тирелл заколебалась, снова бросив на нас с Роджером взгляд, - «королю Ричарду». «Именно по этой причине мы тут, леди Тирелл», - заметила Элис. «Служа королю. Истинному королю». «В самом деле? И кого вы включаете в комплекс – мы?» Элис отпрянула от внезапной резкости в словах леди Тирелл, и голос девочки задрожал. «Это – это Мэттью Уэнсфорд, моя госпожа, и, вероятно, вы вспомните Роджера де Кинтона?» Моя госпожа склонила голову, тогда как мы с Роджером совершили самый любезный из доступных нам поклонов, но лицо ее продолжало выражать подозрение. Так как леди Тирелл ничего не произнесла, Элис, запинаясь, принялась объяснять дальше. «Мэттью был отправлен…королем Ричардом непосредственно с поля сражения с посланием к мастеру Эшли». Во взгляде леди Тирелл мелькнуло принятие, но через секунду оно опять исчезло. «Мастер Эшли, - ему помешали прибыть сюда лично агенты Генри Тюдора. Поэтому…поэтому вместо него приехали мы». «Почему?» Нажим, с которым был произнесен вопрос, в конце концов, заставил Элис замолчать. Она совершила еще один глоток вина, свободной рукой потянувшись, чтобы погладить Тень по ушам. Взгляд Ее Светлости метнулся от Элис ко мне и обратно. Роджер выступил вперед в дверной проем и преклонил колено в изысканной церемонной манере, сдернув свой головной убор и плавным движением прижав его к сердцу, как делал это на занятиях танцами в Миддлхэме. «Моя госпожа, мы прибыли издалека, чтобы принести вам приветствие от-» Но леди Тирелл оборвала его. «Не вы – другой юноша. Говорите! Почему вы здесь?» Когда Роджер отступил, я взял себя в руки, собрав всю имеющуюся у меня отвагу, и шагнул вперед, ощущая, как тесно прижимается к моему бедру Мюррей, и черпая в ее присутствии силу. Настала минута для откровенного разговора, - и задача, на нас возложенная, промедления не терпела. «Забрать Эдварда и Ричарда – принцев – в безопасное место, моя госпожа. Если это поможет вам нам довериться, - у меня есть это». Я опять открепил эмблему с вепрем с камзола и протянул леди Тирелл, затем полез в сумку. «И еще это». Она взяла обрывок пергамента, переданный мной и хранимый с путешествия в Сент-Олбанс. Внимательно его изучив, леди Тирелл сказала: «В самом деле, подпись принадлежит ему, я имею в виду, - королю. И», - она снова взглянула на пергамент, а потом на меня, - «А также Эдварду. Вы с ним знакомы?» «Да, моя госпожа. По крайней мере, мы встречались. Я – Я был тогда пажом, когда он только стал королем. Во время путешествия в Лондон. Прежде…» «Когда он стал королем?» «Да, моя госпожа». «Значит, вы – человек короля Ричарда?» «Да, моя госпожа». Мой голос звучал твердо, хотя внутренности мутило. «Позднее я был учеником мастера Эшли. Это он нас отправил сюда». «И как вы намерены поступить – с мальчиками?» «Король Ричард сказал, что их следует переправить к его сестре во Фландрию. Мастер Эшли объяснил, что мы должны отплыть на корабле из Лоустофта, который будет ближайшим морским портом и поможет безопаснейшим образом перебраться на континент». Большая часть напряжения в чертах леди Тирелл испарилась, но взгляд продолжало затуманивать сомнение. «И вы утверждаете, что знакомы с юным Эдвардом?» «Да, моя госпожа. Мы как-то катались вместе верхом на Рождество, а потом снова вместе ехали в Лондон. Мы подружились - почти». По меньшей мере, я в это верил. Леди Тирелл махнула рукой одному из старых слуг, которые тихо стояли поблизости, и через несколько мгновений в дверях появились два силуэта. Элис и Роджер обменялись взглядами, и я впервые подумал, что мои друзья, вероятно, никогда не встречались с этими мальчиками. Но я их, само собой, знал. Эдвард и Ричард. Мальчишки, бывшие принцами. Они совершили шаг или два в зал, их лица хранили бледность, а темные затуманенные глаза – страх. Я улыбнулся, надеясь, что мы с Эдвардом сумеем возобновить нашу дружбу через эти прошедшие два долгих года. Но внезапно в мозгу вспыхнул сон, привидевшийся мне утром накануне сражения. Он потряс мою душу также мощно, как залп одной из тех огромных пушек, обстреливавших в тот день глядящие друг на друга войска. От воспоминания я внутренне содрогнулся, но твердый разум сохранил. В конце концов, то был обыкновенный сон, ничего серьезного, ничего, что поколебало бы восприятие меня Эдвардом. Конечно, если он вообще меня вспомнит, то вместе с тем вспомнит и нашу близость в дни, проведенные в Нортгемптоне и в Сент-Олбансе, вспомнит, как мы болтали, шутили и смеялись вместе среди забот предприятия его дяди, как тепло он ударил со мной по рукам, когда мы прощались, и настоял на моем дружеском посещении монарших палат в Тауэре. Как многое изменилось в последовавшие дни и недели. А сейчас, словно находясь на испытании, мы с мальчиками смотрели друг на друга через холодную серость пространства зала. Пройду ли я этот экзамен? Вспомнят ли они меня и будут ли знать, что могут доверить мне и моим друзьям? К моему удивлению, после затянувшегося на целую вечность ожидания Эдвард опустился на одно колено и нырнул ладонью в карман. «Мюррей?» Уши моей гончей прижались к голове, и я сделал ей знак пойти. Мюррей прыгнула через облицованный каменными плитами пол, и, когда Эдвард вытащил из кармана руку, исполнила традиционный для нее совершенный пируэт, оплачивая держащийся им кусочек лакомства. Мальчик бросил его Мюррей, подождал, пока она с жадностью тот проглотит, а затем хлопнул в ладоши. Гончая неподвижно упала на пол, будто ее подстрелили, опять задвигавшись исключительно при изданном Эдвардом свисте. Рассмеявшись, Эдвард скользнул рукой за другим кусочком и взъерошил шерсть на голове Мюррей. Затем он бросил взгляд поверх меня, и выражение лица изменилось. Мальчик выпрямился, выглядя в точности, как в моих воспоминаниях, связанных с его отцом, прежним королем Эдвардом. «Мэттью? Мюррей не поменялась, но вы- вы смотритесь - старше». Значит, он узнал меня, - пусть только и по фокусам моей гончей. Окажется ли этого достаточно, чтобы убедить его мне довериться? Преодолев ширь холодных каменных плит, я встал перед Эдвардом на колено. Как мне следует его называть? Два года тому назад он настаивал на «Эдварде». Но теперь…? Я опустил голову. «Ваша Милость, в последний раз мы с вами встречались более двух лет тому назад». «О, да. В течение этого времени много произошло. Тогда я был королем. Сейчас…» Эдвард замолчал. «А вы всегда были человеком моего дяди». Что за чувство прозвучало в его голосе? Являлось ли оно страхом, презрением – или же гневом? Чем бы оно ни оказалось, приветствие, на которое я надеялся, мне уже не получить. Вероятно, после всего того, что случилось, изумляться не стоило. Я отмел укол разочарования. Стоящий передо мной вопрос был слишком важен, чтобы останавливаться на собственных переживаниях. Поднявшись на ноги, я посмотрел Эдварду в глаза, пусть он и оставался значительно выше меня. «Да, Ваша Милость, был им и всегда буду. Сейчас я прибыл перевезти вас в безопасное место – к его сестре, вашей тете». «Безопасность!» Он выплюнул слово, словно то принесло плохие вести. «И я должен вам поверить? После совершенного моим дядей? А теперь восстановить наши права пришел Генри Тюдор? Когда я находился в Тауэре, леди Стенли сказала, что он -» Я поднял руку. Что бы Эдвард ни увидел на моем лице, его слова повисли в воздухе. «Послушайте меня, Эдвард». Ныне было не до церемоний. «Не важно, что вы можете думать о вашем дяде и о его поступках, Генри Тюдора стоит опасаться больше. Он стремится к короне ради себя самого и не станет восстанавливать права – ваши ли вашего брата. В минуту, когда Тюдор ступил на берег Уэльса, он провозгласил себя королем. Из Лестера Тюдор распространил воззвания от имени короля Генриха. Он поклялся сочетаться узами брака с вашей сестрой, и, если узурпатор утвердит ее законнорожденность, это будет означать и вашу законнорожденность, следовательно, право стать королем. Но Тюдор не склонит перед вами коленей. Он не сомкнет глаз, пока вы не умрете». Маленький Ричард приоткрыл рот и украдкой дернул рукой, вцепившись в ладонь брата. Эдвард молчал, но в глазах его отражалось потрясение. Однако, мне пришлось продолжить и рассказать им всю правду. «Не важно, что она вам сказала, но леди Стенли – мать Тюдора. А ее муж, лорд Стенли, предал своего помазанного короля на поле битвы. Кому стоит доверять больше?» В конце концов, я успокоился, потрясенный словами, что пробили себе путь наружу. Вероятно, я никогда не произносил прежде вместе столько фраз. Затем, так как мальчики оставались неподвижны, я набрал в легкие холодного воздуха и медленно его выдохнул, кивнув головой в их сторону. «Мы заберем вас к вашей тете Маргарет и вашим друзьям – во Фландрию. Они позаботятся о вашей безопасности. Когда-нибудь, если вы этого захотите, может быть, даже помогут восстановить вас на престоле».