Человек короля (2 том трилогии)

Глава 24 «Новое утро» «Мэтт. Просыпайся». Тап, тап, тап. Кто-то стучал. «Мэтт? Ты меня слышишь? Просыпайся. Нам нужно уезжать». Элис. Шатаясь при пробуждении, - это был первый звук, прервавший выпавший мне в текущие дни сон без каких-либо видений, - я безмолвно заворчал. Отголосок ее быстрых шагов угас в коридоре. Я скинул ноги с перьевой кровати, обрызгался, чтобы проснуться, водой из уже приготовленного таза и, натянув камзол, подошел к окну. Снаружи серые сумерки отсчитывали свои последние минуты. По ровным полям за конюшнями тянулись нити тумана, широкие садки для рыб, часовня со стенами, вырезанными будто кремнем и мерцающими в полусвете. Что-то внутри меня заныло. Скоро взойдет солнце над знакомыми топями, находящимися высоко над Миддлхэмом и одетыми сейчас в багровый бархат вереска. Роса создаст ожерелья из сверкающих бриллиантов на паутинках, украшающих золотистый папоротник – орляк. Туман задержится в долине, возможно, еще на несколько часов. Я развернулся. На стуле лежали мой плащ, новый узел с необходимыми в нашем путешествии вещами и меч лорда Ловелла. С того первого дня в Лестере я хранил его надежно спрятанным и даже не извлекал из ножен. Теперь я достал меч из укрытия. Он оказался оружием тонкой работы, прекрасно сбалансированным, с рукоятью в форме простого креста, обитой слегка потертой кожей. Я взвесил его на ладони, затем перешел на одну сторону, крутанул меч вокруг себя, как меня учили, чтобы отбить удар невидимого врага и приготовиться к обороне, сам бросаясь в атаку. Он с удобством лежал в моих руках, пусть раньше я никогда настоящим мечом не владел. При плавном опускании его в кожаные ножны, взгляд остановился на нескольких темно-красных пятнышках на месте, где полированная сталь переходила в рукоять. После сражения лорд Ловелл почистил свое оружие, но сделал это в спешке. Я оттер пятнышки уголком плаща. У основания лестницы, у главного входа, на фоне распространяющегося по небу утреннего света выделилась тонкая фигурка. Это была Элис, осматривающая сельскую местность, вместе с бледной статуей застывшей у ее ног Тени. Услышав царапанье когтей Мюррей и колеблющийся скрежет по каменным плитам моих шагов, она обернулась и посмотрела на меня. Что-то в ней изменилось. «Элис, - твои волосы!» Она метнула в меня быструю улыбку, тогда как ее рука коснулась головы. «Леди Тирелл отрезала их для меня. Она сказала, что если мне надо ехать, то будет безопаснее путешествовать в качестве мальчика. На случай возможного преследования. Станут искать двух парней и девушку, а не трех – или пятерых - мальчиков». Она оглянулась на колышущиеся поля пшеницы и ячменя, к которым уже притронулось золото первых солнечных лучей. «Если замуж я выйду не скоро, то никто и не возмутится, - почему волосы у меня сейчас не достигают достаточной длины». Несколько мгновений мы молча стояли рядом. Затем Элис тихо спросила: «Мэтт, ты расскажешь мне обо всем, что произошло? В доме мастера Эшли на выяснения времени не было. Мы слышали лишь, что лорд Стенли…» Я обернулся к ней, Элис стояла, вытянувшись, в розовеющем свете зари, ее обрезанные волосы выбивались в разные стороны из-под мальчишеского головного убора, глаза отражали солнечные блики и напоминали плавящиеся изумруды. Казалось, мое сердце вот-вот выпрыгнет наружу. Все, что я мог прохрипеть – «Нет – не сегодня», после чего спрятал лицо в плече ее камзола и выпустил на свет сдерживаемые на протяжении нескольких дней рыдания и слезы. Какое-то время Элис обнимала меня, тоже не произнося ни слова, крепко сжимая, пока я дрожал от горя. Потом, стоило всхлипам притихнуть, ослабила хватку и легонько оттолкнула от себя. «Нам надо двигаться дальше. Следует завершить это дело». Пусть и надломленный, ее голос был полон ярости и решимости. Я кивнул и, вытерев лицо рукавом, последовал за Элис, направившейся назад, в большой зал, обе наши гончие поплелись следом. Роджер поприветствовал нас оттуда, где за длинным раскладным столом он подкреплял себя хлебом, сыром и элем, как обычно жизнерадостный, несмотря на все наши неприятности и ранний утренний час. Сидящие недалеко от него и равно одетые в грубое дорожное платье, Эдвард и Ричард тоже утоляли голод. Когда мы к ним присоединились, мальчики ничего не сказали, но лицо Эдварда опять выражало смесь гнева, страха и презрения, замеченную мной прошлым вечером. Однако, также там, вероятно, читалось и недавно зародившееся уважение. Как я обнаружил, Ричард во многом копировал брата, но в его детском взгляде все еще оставалось больше страха. Мне и неизвестно, и не интересно было, что они могли прочитать по мне. Я едва успел прожевать первый откусанный ломоть хлеба и сыра, да бросить немного Мюррей, прежде чем леди Тирелл пришла торопить нас. «Вам нужно немедленно отправляться. В Стоумаркете заметили задающих вопросы чужаков. Времени нет. Кони уже оседланы и стоят во дворе». Когда каждый из нас совершил последний глоток эля и подхватил свой узел, леди Тирелл продолжила, явно обращаясь ко мне, как к руководителю группы. «Помните, что я сказала прошлым вечером. Пересеките местность, пока не достигните реки Уэйвени. Может статься, так перемещаться медленнее, но зато безопаснее, чем по дорогам. Следуйте вдоль нее, пока не доедете до моря. Там находится город Лоустофт. В нем вам необходимо приобрести пропуск в гавань». Леди Тирелл проводила нас до конюшенного двора, где уже терпеливо ждали пять худосочных пони, конюхи как раз заканчивали заниматься их упряжью. Пока Элис и мальчики направились подвешивать их свертки к холке животных, рука хозяйки дома удержала меня за плечо. «Будьте осторожны с теми, кому показываете вашу эмблему, и никому не говорите, кто вы на самом деле. Капитаны кораблей бешено независимы, как и все связанные с морем люди. Они могут не пожелать вмешиваться в дела английской короны». Я кивнул, но леди Тирелл не ослабила тисков на моей руке. «И, Мэттью, мой муж не знает, что мальчики тут были. Он часто отсутствует в связи с делами. Для него мальчишки просто два новых пажа, мой супруг никогда не появлялся при дворе и их не видел. Я поручилась принцам, что сохраню полную секретность. Так будет безопаснее. Если вам придется повстречаться с ним за границей…» «Разумеется, моя госпожа. Я понимаю». В конце концов, леди Тирелл позволила мне идти. Через минуту наша пятерка и две гончих удалялись рысью вдоль узкой аллеи от усадебного дома, поворачивая на восток, в сторону восходящего солнца.