Рефлексия жизни

      Они сидят на бетонке и распаковывают пакет с едой. Такемичи все ещё с трудом принимает хороший факт, который подразумевал веру в его перемещение. Мацуно расслабленно пихает в колено Ханагакт и раскрывает пакет, показывая содержимое. Порция лапши на двоих и деревянные палочки. — Значит, в будущем меня убьёт Кисаки, —парень говорит об этом так спокойно и протягивает лапшу своему партнёру. Юноша не скрывает своего недоумения, пристально разглядывая этого странного парня. Собеседник невольно кивает головой, — Мне как-то не по себе от будущего. Учитывая то, что происходит, так ещё в этой мешанине снова участвует та особа, где быть ну никак не должна. — Да, —соглашается блондин, — Одзава в будущем, как сказала, хотела узнать куда больше о Майки и что с ним происходит вовсе. После «спасения» от Кисаки что-то пошло точно не так, но я уверен, что она не могла просто так умереть. — Я об этом тоже думал, —прижал колени к себе тот и стал щелкать пальцем по чашечке, — Но за тот промежуток времени могло все что угодно случиться. Ты сказал, что наши пути с ней разошлись? Почему? — Я… —Ханагаки пытается вспомнить, пытается хоть какую-то важную делать о ней достать, — Точно, дневник. Она вела дневник… Если я найду ее дневник, то можно многое предотвратить. Только проблема в том, что я не знаю, как это сделать, и у Одзавы есть такая функция «предугадать событие», и это не шутка. — Внатуре? —тот поперхнулся газировкой и выгнул в удивлении бровь, — Предвидит будущее? — У нее это и раньше было, кажется, надо поговорить мне кажется на эту тему с ней, —на языке вертится сотня вопросов, — Я все ещё думаю, что она стала наёмником из-за отца и матери. Искренне надеюсь, что это действительно та самая причина.       Мацуно ловко цепляет палочками политую соевым соусом лапшу и жадно проглатывает. — Знаешь, —говорит поедатель лапши, — Я бы хотел, в будущем, попробовать сделать ей предложение. — Ч-чего?! —Мичи подскочил и раскраснелся сам больше, — Ты серьёзно?       В ответ тот только пожимает плечами, мол, как знать, и тянет уголок губ в беззастенчивой ухмылке. — Нет, прям СЕРЬЁЗНО? Ты действительно хочешь на НАЕМНИКЕ быть женатым? Нет, не так, ты ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ПРАВИЛЬНО ПОДУМАЛ? ЧИФУЮ, ТЕБЕ НЕЧЕМ ДУМАТЬ. Ты в курсе, что-…       Звук выхлопной трубы заставил их конкретно напрячься сейчас. Байк вылетел на дорогу, параллельно тому месту, где парни сидели. Транспорт рванулся к ним, и как только Мацуно встал и грозно глянул, тот притормозил и пошёл в сторону, на бок. Правая нога водителя держала вес данного «мустанга», но куда убийственно было видеть то, как водитель снимает шлем и под ней оказывается знакомая светлая голова, о которой недавно была речь. Та запыхтела, дышала разорвано и говорит на них: — Я вас по всему Токио должна искать? Почему не отвечаете на звонки? Я уже столько вариаций ваших ситуаций надумала, что готова была скорую и катафалку вызывать… Ну вы и глупые. — Й-йоко! —Такемичи осматривает байк, — Откуда у тебя эта махина? Ты даже на байке ни разу не каталась! — Пока я бежала сломя голову за вами двумя, —указывает по очереди на них, — Я встретила Ушигаву и одолжила байк, он на нем катается по выходным, а мне было проще так. В смысле ни разу? Я умею, это же элементарно, как велосипед. Мне необязательно раскрывать свои умения сразу. — Господи, Йоко, —Фую садится на корточки и выставляет перед собой, слившиеся воедино, ладони, будто ей молится, — Выходи за меня. — Э?! —та чуть руль не отпустила и сама с ним вместе не упала, с красным помидором в мордашке, — Выйти за тебя в школу, которую ты пропускаешь? Выйти за тебя на контрольные, или, может, выйти за тебя в окно? Мацуно, ты совсем с головой не дружишь?!       Мичи видит, как театрально Фую помрачнел, сто раз проклиная себя за то, что повелся на эмоции и это оказалось вспышкой радости и одновременно любви к этой волнующейся чудачки. — Вот прикопалась же она с этой школой… —смиренно улыбается и трет затылок, виновато опуская головой, — Было б неплохо конечно за меня и домашку, за меня и в зоомагазине работать, но я имел ввиду… — Я знаю, что ты имел ввиду, —четко оповещаеь это и Такемичи чувствует себя лишним, — Мой ответ нет, мы уже это обсуждали. Закончи учёбу и не помри, а там как получится… — Как раз о «не помри» тема актуальна, мы можем поговорить? —Ханагаки спрашивает. — Сейчас бы говорить о смерти и о прочей нехорошей теме, так ведь? —та поставила байк в удобное положение и оперлась на его бок, разглядывая двух парней, — Что случилось? Надеюсь, шутки про свадьбу пока останутся шутками, хорошо? — «Пока»? —Фую заулыбался. — Не прикапывайся к словам, Мацуно, пожалуйста, —хмыкает и тут же усмехается, — Ладно, так о чем хотели поговорить?       Такемичи долго собирался с мыслями, но никто не хотел его торопить, пусть мол парень подберет слова и найдет в себе тот необходимый настрой. Одзава не имела привычку давить на Такемичи в таких случаях, он для нее самый крутой друг, который может многое. Ханагаки вдохнул как можно больше кислорода и выдал тоже самое, что и молвил недавно своему другу, добавляя печальную новость с его самоубийством. Поясняет, что не хотел бы, чтобы она ушла из их жизни с концом того года. Мичи мог бы уже привыкнуть к потере, а он не привык. —…я хочу, чтобы ты рассказала мне о том, что ты видишь из будущего, —заканчивает блондин и поднимает на нее свой растерянный взгляд, — В будущем, ты сказала мне, что некоторые вещи ты предвидишь/предугадываешь, назвала себя не той «особенной», как я.       Замечает, как та горько усмехается, но не им — самой себе, скорее всего. У нее глаза задумчиво останавливаются на руке Такемичи и не сводится очень долго, она так ничего не сказала на этот счёт. Просто стоит и молчит. Огонь в душе разгорается факелом, бьётся в припадке муза сторукая. Фую толкает парня слегка плечом и разочарованно вздыхает. — Нет во мне ничего особенного, Такемичи, —внезапно подаёт звук, — Оно всплывает само, секундой обрывкой. Я не верила в это до тех пор, пока Баджи не умер. Однако я не смогла «предвидеть» смерть отца, который случайно оказался там, в ненужном месте и получил удар, а там ещё и его болезнь… Если б я могла предвидеть, то я сделала бы все, чтобы Токийская Свастика не начала все это. Не знаю… — И все же, —прерывает Чифую, — Если твои вспышки все-таки работают, то можно многое избежать. Что было у тебя последнее, Одзава?       Та сложила руки в замок и закатила глаза, проникая в чертоги своего разума. Там так темно и слишком тихо, лишь вдалеке раздаётся какой-то гул, неприятный смешок изнутри. И все же, когда ей удалось прикрыть очи, губы стали прошептывать: «…жизнь настолькo коротка, чтo ты нe замечаешь, как быстрo пролетает время. Ты простo услышь. Твоя жизнь нe так идеальна, нo делаешь ли ты чтo-тo, чтобы она была хоть чуточкy прекраснee? Есть ли рядом любимый человек?» — Йоко? —переспрашивает Такемичи. —… жизнь одна и нужнo попробовать всe. И всe, чтo хочешь. Признайся в любви человекy, может, отказали? Пострадай, затo ложныe мечты мигом испарятся. Может, ответили взаимностью? Прекрасно. Наладь свою жизнь! Ты так пытаешься всех спасти, а кто спасет т е б я?       Руки у нее холодели, голос становился рваным, завершающим будто. Она толкует далее, о том, что нужно жить настоящим и будущим, прошлoe нe изменить, егo нe нужнo стыдиться. Все живут для себя, должны показать этомy мирy, чтo люди нe овощи, простo им мешает чтo-тo, будь этo родители или обществo, школа или социальныe нормы. Однако если чтo-тo мешает, тo этo нe значит, чтo онo полностью загораживает путь, если мешает, можнo обойти или перешагнуть. Либо. Убить. — ЙОКО! —Мичи дергает за плечо и та вздрагивает, не понимает, что происходит пару секунд, — Что ты несешь? — Что? —моргает ресницами, — Прости, я просто…просто…не знаю, откопала, что на языке давно вертелось. Давно вертелось. Нет, последняя вспышка была, кажется, перед Кровавым Хэллоуином, мне жаль, что я не смогла помочь.       Она знает о себе всё, кроме одного тщательно скрываемого факта, потому что пытается не верить в это, однако рассказать всю правду ничем не лучше, чем ударить по дружбе смертоносным проклятием. Чифую точно будет беспокоиться, что не разделяет чувств, а та не сможет терпеть этот унизительный взгляд, полный жалости, в свою сторону. — Ничего, спасибо, —улыбнулся Такемичи и обернулся к Мацуно, — Так…что делать с Черными Драконами?       Всё началось с неловкости и давящей тишины. Покатится, как снежный ком, вырастет до необъятных размеров, их обоих придавит. Та особа замирает: неужели освоила чувство, когда надо вовремя остановиться. Может, не начинать перепалку с Драконами и вовсе? Нет. И она сама себе выдыхает и отрицательно качает головой. Фую был прав, на кой черт поперлась в группировку, где каждый день вероятны драки и разборки. Но сейчас её можно понять: потерять семью и друзей это действительно травмирующее событие, кто ж знает, что у нее может быть на уме. — Итак, —сосредоточенно откликнулся Мацуно, — Мы имеем Кисаки, что руководит отрядом с около сотни людьми. Вдобавок из «Вальхалла» сделали шестой отряд. — И имеем новый отряд Такемичи, которому надо освоиться, — Йоко отодвигает от себя банку газировки, что предложил Ханагаки, с уставшим видом, но явно намеревается допить, — Что? Я конечно не такая сильная, как вы физически, но по ситуации можно и попробовать. Надо потренироваться еще. — Ты изворотливая, в этом есть хорошие плюсы, —Чифую накрывает своей ладонью её руку. — Ты уже измотала себя и своего «тренера» бесконечными тренировками. Ты знаешь всё наизусть и каждую болевую точку. Тебе не хватает более сильной концентрации в контратаках. — Для меня это уже неплохо, считаю, —самокритика у нее блистала ярче звезды, — В любом случая, чтобы вы ни придумали, я с вами.       Она ещё не знает об этом, но Мичи чувствует предстоящую им разлуку на себе заранее. Физически — как будто каждую клетку в теле пытаются растянуть. — Ебать ты стелишь, я в ахуе, —бодро смеется юноша, разглядывая свой свитер, — Ну, насчёт, новенького отряда я согласен. Мы ещё недостаточно скооперируемся. — Тогда есть к чему стремиться, верно? —голос у нее беспокойный и пряди бледнеют. Она, наверное, не знает, что и подумать о его тишине, но он старается выглядеть беззаботно, — Такемичи? — Не ссы, —Чифу встает перед героем, — Ты создашь первый отряд, который никому не проиграет, Такемичи. Хотя придётся с нуля начинать, но ты справишься. И совсем неважно кто будет — «Черные Драконы» или Кисаки, мы их порвем. — Ха-а, мы будем тебя поддерживать до конца, Ханагаки, —кивнула головой Одзава, — Ты сможешь!       Улыбается ему в ответ плакса с благодарностью и пожимает руку, которую он ещё не убрал. Пятисекундное осознание и тот начал наезжать на другого из-за того, что Ханагаки слопал всю порцию лапши. По-дурацки начали ругаться, а затем рассмеялись. — Глупое правило, вы ещё подеритесь из-за лапши, —прокомментировала скептически Йоко. — Это ЛАПША, —выделяет слово, одновременно жестикулируя руками, чтобы объяснить всю трагедию. — Тебе купить ещё порцию или что? —скрестила руки на груди девчонка и приподняла бровь, — Или закатаешь все-таки губу? — Ну ты и вредина, —отмахнулся, — Разбиваешь сердце, портишь всю драмму. Ужас! — Ну, побеги и пожалуйся Майки, —дерзко отрезала та, — Ещё ножками потопчи. — Сучка, —закидывает руку свою на нее и притягивает к себе, смеясь. Та пошатнулась, чуть не упала прямо на парня. — Хэй, я чуть не упала! Аккуратнее нужно быть.

***

[спустя 2 дня]

      Этот день не могло испортить ничто, даже духи Ушигавы, щедро даривший из-под кастрюли сажу и копоть, а из-под крышки — умопомрачительный запах (главное — не вдыхать слишком глубоко). После того, как Ушигава признался в том, что он ей родной дядя, стало в ее жизни все как-то иначе. Теперь Осаму ее опекун и жить в его доме непривычно. Только нежданный звонок от неизвестного заставил ее нахмурить брови и испугаться. Стоило ли отвечать? А вдруг что-то важное, тоже посудить так можно было. Решительно ответив на звонок, по ту сторону телефона раздался голос знакомый: — Приве-ет, Одза-ава. Как делишки?       Голос Манджиро заставил сильнее ее испугаться. Майки и чтоб ЕЙ звонить? Где она провинилась и что не так сделала… — Майки? Не пугай ты так, я уж подумала… —облегчённо выдохнула, — Нормально, а ты…что-то случилось? — Ну-у, предположим, —протянул Сано.       По спине пробежались мурашки, в а стопах начались внезапно судороги. Такое ощущение, будто в ногу возили одновременно тысячи ножевых и прокрутили мышцу на все триста шестьдесят. Быстро и без сожаления. — Говори, —Одзава присела на стул и как можно интенсивнее стала другой рукой разминать ноги. — Это надо не по телефону, мне нужно лично твоя информация и твое подтверждение. У нас небольшое собрание в определённом месте, насчёт «Черных Драконов»… — Майки, но разве это не собрание «командиров»? Я ведь не-… — Не перебивай, —чеканит, — Задерживать не стану. Мне просто нужна информация, которой ты абсолютно точно обладаешь. Я скинул адрес, жду тебя через 10 минут.       «Ну, все. Майки меня выпотрошит, знать бы за что.?»—когда тот сбросил телефон, та подскочила на ноги и стала издавать тихий крик чайки от потока истерики. 10 минут ей дают фору, да что с этим парнем не так. Что она такое успела натворить? Если Майки задел тему с Драконами, то, скорее всего, в курсе перестрелки. Вероятнее всего, Манджиро хочет удостовериться в той предыстории. Накинув на скорую руку форму, девушка осторожно, на цыпочках, выбежала из дома.       Фонари в этом районе вечно работают через раз. На улице прохладно, и девушка немного ёжится, но тепло не отпускает даже ночью. Йоко осталось совсем немного, вдоль улицы, потом поворот налево– и на месте. В тишине улицы слышится ее нервный напев под нос, где слова сливаются с непонятными для самой звуками. Сердце трепещет от потока волнения.       «Кажется, это здесь?» —хмыкнула девушка, —«Похоже на кальянную, готова поспорить, что выбор был Ханмы. Такое себе…»       Перед ней железная дверь, а за ней — черт знает что. По нотам вежливости, она постучалась и открыла, хотела тихо, скрипуче до омерзения дверь. Слом. Вся тревога в пятках. Слишком большое помещение, слишком много парней. Ей ли не привыкать? Да проблема как раз не в этом, а в том, что много «лишних». Майки бросает на нее пустой взор, а за ним и остальные юноши. — Входи, Одзава, —глава махнул рукой вяло. — Че она здесь делает? —интересуется Д (о) ракен. — И тебе здравствуй, Дракен, —короткий поклон и снова прямая спина. Она мысленно начинает ходить туда-сюда, словно занимает собою весь переулок. Едва останавливает себя от желания чертыхаться и ругаться вслух. Мысли тяжёлые. — Как все мы знаем, четыре дня назад глава «Черные Драконы» избил Такемичи, —начал Кенчик. Когда в помещении гаснет свет, она ещё какое-то время смотрит на парня, сама пугаясь от своего же взгляда, — Избили его, зная, что на их территории он. Проще говоря, Драконы объявили нам войну. Итак, теперь ты.       Высокий амбал с татуировкой черного дракона перевёл взгляд на совсем невысокую девушку, что чуть дрогнула от тона. — Ты была в том инциденте, и напала на одного из отряда наших врагов. Это так? — Так, —отвечает, складывая руки по швам, — Я защищала просто-… — Я не спрашивал тебя «зачем напала?», я спросил «это так?», — Дракен рыкнул, — Какого черта ты полезла в бой, ты хоть понимаешь, что провоцировала их на начало войны между нами? — Они угрожали Такемичи и Хаккаю, мне стоило стоять в стороне? Один вообще с ножом был, и черт знает, чтобы они с Хиной и Юзухой сделали. «Черные Драконы» поджали нас в подворотне, мы просто шли обратно домой, никто изначально не знал, что это их территория. — «Никто не знал»? —шагает Улыбашка, — Хаккай привел вас на вражескую территорию. Возьми на заметку это себе.       Глаза расширяются от удивления. Точно, он же брат главы врагов. От этого Одзава сжимает кулаки крепче. — Вас совершенно не смущает то, что он защищал нас тоже? —дерзость ей было сейчас не к лицу. Замечая сбоку многие взгляды своих близких ребят и взгляды Кисаки с его «подчиненным», Йоко сильнее сглатывает, — Хак-… — Заглони нахуй, —сказал один из командиров. — Ну так ебни, хули тебе, —вырывается это мрачно так, что сама от себя в шоке и, распахнув глаза, прикрыла моментально рот. Юноша грозно навис над ней и схватил грубо за воротник формы, поднимая, точно пушинку, в воздух, — Чего уставился? Ты даже не пытаешься вслушаться в ситуацию, проанализировав со всех сторон. Кулаками и идиот может махать, а ты попробуй черепной коробкой подумать. — Все, Одзава, перегибаешь, —через силу отпускает ее из хватки парня Шиба, — Спасибо за твою попытку исправить ситуацию, ты молодец. Но я не стану оправдываться.       Хаккай падает на колени и, упираясь руками в ноги, смотрит в пол и просит Майки с сегодняшнего дня исключить его из Токийской Свастики. Сано глядит на него, рассматривает с каждого уголка, а затем задает: — Ты уверен? — П-подождите! —ворвался в диалог Такемичи, — Я возражаю.       Господи, как же девушка была рада тому, что этот идиот здесь. Только убило то, что этот плакса предложил главе вкусняшку, а затем встал, начал что-то в блокноте перебирать, глянул на Чифую, а тот показал большой палец.       «Боже, он идиот» —говорит она себе об этом парне, —«Я что, действительно, на нем была помешана?» — Придурок, —выдает слишком тихо она, но это слышит Мицуя и цыкает ей в затылок, выходит вперёд и, ступаяя за Хаккая, — Т-такаши?       Но все вышло совсем по-другому: Мицу внезапно заявил, что против ухода Хакканчика и готов встретится с главой «Черных Драконов». — Ты дурак? Он грохнет тебя, Мицуя-кун, —растерянно выбегает она и хватается за его плечо, грубо разворачивая к себе, — Тайджю не станет церемониться, уже…проверено…       Отводит подло свой взгляд и сжимает себя в груди, хрустит челюстью и не хочет даже взглянуть на Таканчика. Помнит удар ещё до того, как крик успел покинуть лёгкие. — Так это он тебя…так? —он, словно брат, смотрит на нее с разочарованием, а затем слабо приподнимает уголки губ, — Ну ты и конченная… — Глупый! —надула губы та и получила в ответ лишь смешок.

***

      В общем-то, у девушки и мистера «поддержка отстойная для Такемичи» был договор по типу: «ты не будешь вмешиваться в мои разборки, дабы не волноваться за твое состояние». Да, поняла-приняла, но не обработала. Ну и в такие моменты подобные вещи вылетают из головы, заменяясь лишь мыслью о том, как помочь дорогому человеку. Словно потрепанный котенок она шла гуськом за парнями, топая своими крохотными ножками, идя наравне с Мичи и Фую. — Я ж сказал тебе, останься дома, —тихо шикнул парень. — А я говорила тебе, что твои идеи — бредовые. Ты меня послушал? Нет, и почему я должна слушаться тебя? —хмыкнула та и ушла вперёд, за Таканчиком и Хаккаем.       Боже, да снимите с нее корону. И сорвите этот чертов терновый венец, порвите тогда и оковы, дайте взлететь девочке. Ее зубы острее вампирских, но становилась такой всегда по их вине. Иногда приходит к нему во сне, в образах кроется. Роется в мыслях — наверняка. — Потому что он может грохнуть тебя, слышишь? —говорит он. — Х-ха-ха, знаю, поэтому я подготовилась. На всякий случай.       Да, Мацуно действительно силён, и та это прекрасно понимала, но не помочь своему передругу в такой момент, Одзава не могла, да и к тому же, на кону жизнь Хаккая. Пока Шиба и Мицуя что-то говорили между собой на серьёзном уровне, те трое за ними топали тихонько, пока Таканчик не спросил: — На кой хер они за нами плетутся? И эта тоже.       Резко остановившись, Мицуя чуть обернулся к парням сзади и ощутил, как в бок уткнулась мелкая особа. Ему в нос ударил моментально запах имбиря и тыквы. Ее бы укрыть теплым клетчатым пледом. — А? Я… —океаны-глазки трепещатся по его лицу, замирая на каждом участке. — Э? Так я ж типо прямой участник конфликта! —сообщил Такемичи, — И Одзава-чан. — А я слежу за ним, —Чифую указывает на блондина, — А то он идиот. — Ну ничего себе! —ахнула Йоко, — С твоей-то слежкой можно на месяц пропасть. — Да вообще! Кого это ты назвал идиотом?! —Мичи вспылился и начал возмущаться на своего партнера, — Тебе напомнить про твой ахуительный план?! Там даже Одзава в ахуе была! — Я говорила тебе об этом, нашел кого слушать! —панически отметила подруга. Окна вокруг выбиты, одна дверца и вовсе слетела с петель, повсюду непроходимые заросли и только одна, четко вытоптанная, тропинка вела их.       Встреча с Тайджю выдалась не самой раскладистой. Кабинет главаря «Черных Драконов» пропах свежим воздухом и легким ароматом одеколона Коко, который стоял позади Шибы вместе с Инуи. Такаши вел себя крайне дипломатично и умиротворенно, как и полагалось ему стилю. Только Тай вспыльчив и несколько раз нанес удар кулаком, однако Мацуя вставал и продолжал говорить. Ему как будто было совершенно не до этого. Одзава хотела пройтись по роже Шибы. Не сказать, что у нее настолько много силы, чтобы завалить такого амбала, однако, несмотря на все «но» можно было и постараться. Только перед глазами начало все мутнеть и яркими вспышками всплывать странные фрагменты: ее нервный смех пробирает всех на дрожь и холодок, бегущий по спине. Капелька пота скатывается с ее лба, а чьи-то пальцы мелко дрожат. На лице грязь, гематомы от сильных атак и волосы в край спутанные. Но девчонке было смешно. Несмотря на острую боль в груди от сломанных костей, несмотря на синяки и распухшую руку, Йоко смеялась и слезы текли по грязным, избитым щекам. Только на деле ей не было весело. В руке дрожал пистолет и она, сквозь отчаянный взгляд, делает каменное лицо и выстреливает в человека. Сил совсем не осталось, и она валится на колени. Кто-то дергается, но помогать никто не бежит. Возможно, все дело в том, что они слишком шокированы. А может, они в смятении, ведь действительно переживали.       «Йорки» хрипло хмыкает от своих мыслей, обессилившая упирается руками в диван. Чифую напрягся, не хотел одну даму оставлять, а потому плечом прижался к ее плечу. Мицуя просит отпустить Юзуху. А ведь точно, в последнее время, о ней ни слуху, ни духу. — Если тебя все устраивает, то тогда «Тосва» не начинает конфликт с «Черными Драконами», —завершает Таканчик. — А если нет? —интересуется Шиба. — Тогда начнётся настоящая война, —режет завершением. — Хорошо, —вздохнул старший брат и встал на ноги, протягивая руку, — По рукам. Да и, к тому же, я бы ей ничего не сделал. Но раз мы договорились… Я больше не притронусь к Юзухе. — Одзава, тебе плохо? —Такемичи оборачивается и видит, как та бледнеет все быстрее и быстрее. Она не видит протянутой руки, что вызволит ее из того состояния. Не слышит живого человека с настойчивостью, способной ее переубедить и снова вселить любовь к людям. Йоко валится на спинку дивана и начинает задыхаться. — Воздух, ей надо подышать, —Хаккай рвётся к окну и открывает его, распахивает на максимум и оборачивается, — Что с ней? — Кислородное голодание, вероятнее, иди умирает… —льстяще пролепетал Хаджиме и даже бровью не повел, когда человеку стало плохо, — Здесь слегка душновато было. — С-…сучонок, —хрипит Йоко, с трудом понимаясь, благодаря опоре Мацуно и Ханагаки.

***

      Вот угораздило же ее рухнутся в диван, в логове драконов. Наверное, это из-за того, что ничего не успела поесть и побежала, сломя голову, к Майки. Ушигава будет очень сильно обижаться, что та не поела его домашние сырники, а так отчаянно сбежала, даже не предупредив. Осаму вставал рано утром, чтобы приготовить им завтрак. Когда он стал ее опекуном, и в какой-то степени для Мацуно, все пошло вверх ногами. Однако Чифу был недолго, где-то неделю, с ним пришлось тяжко. Полицейский с понимаем приютил парня, хотя в каких-то разговорах они начинали спорить усердно.

[воспоминание; дом Ушигавы]

— Юноша, мы должны придти к общему компромиссу, —заявляет мужчина.       Они сидят в зале, когда Одзава уже вышла из ванной, обсуждали момент из игры, в которую сейчас играли. Кто же знал, что такой с виду старик, современный и очень энергичен. Осаму иногда задерживал свой взгляд на лице парня, изучая и запоминая каждую мелочь. — Ещё чего, я не сдамся вам, —усмехнулся Чифую, атакуя его в игре, — Мой вам совет, следите за боем. — Мацуно, это не честно, — фыркает Осаму. Так по-детски и так забавно, что внутри что-то екает от данной картины. Ушигава видел в этом отчаянном парне себя молодого. У того непонятный круговорот эмоций, когда видит в проходе Йоко в пижаме, и от этого даже как-то неловко. — Дядя, вы ещё не спите… —она делает глубокий вдох, а Осаму настораживается, чуть хмурясь, — Тебе завтра рано вставать.       Она не успевает договорить, как тот лишь вытягивает руку, перебивая. — Йо, я скоро лягу, спасибо, что переживаешь!       Она посмотрела на этих двоих и молча ушла в комнату. Девушка сидела и глядела в темень. Острые когти голых ветвей и ледяной холод лесной чащи, невнятный шорох опавшей листвы, тусклый свет неба сквозь облака падало в окно. Сумрак сгустился. — Прости, — дядя обнимает за плечи, приваливает к себе. Одзава терпит. Молчит. Он чувствует вину перед ней. Ушигава обещает, что завтра приготовит им прекрасный завтрак и по пути с работы купит яблоки в карамели. Та вежливо слушает, слушает, как его пальцы бегают по её холодному плечу, как облачка пара вырываются из его рта, — Я понимаю, ты еще не можешь пережить утрату, я не виню тебя. Но ты молодец, что держишься.       Йоко скинула его руку сердитым плечом, спрыгнула с кровати, зашагала бесшумно, как лисица в коридор. Завтра она обязательно простит его, простит за такую мелочь. И испечет потом пирог на кухне и сворует кусочек, обжигаясь, и дуя друг другу на пальцы. В конце коридора, где горел тёплый свет, стоял Чифую. Босые ноги терлись друг о друга, в ожидании чего-то. Девушка стояла и глядел на него. Мацуно до дрожи в коленях любил. Так любил, что казалось — всех поубивает, кто к ней притронется. — Все хорошо? —он подходит к ней, — Я вам не-… — Не в тебе дело, а в моей голове.       Он любил ее по-детски, аккуратно. Рассматривает ее усталое лицо, усталые глаза, под которыми таились слегка синяки. — Я не могу спокойно сидеть и принимать смерть. Моя голова, она будто…сейчас взорвется, она хочет отомстить, —поясняет на том же тоне, — Каждый раз вспоминать смерть отца, смерть матери, смерть Баджи. Во снах прокручивать на постоянной пленке — невыносимо. Таблетки не помогают. Ушигава вчера сказал, что нужно пройти осмотр и, на тяжёлый случай, сменить препарат на другой.       Чифую хотел бы любить со всеми красками в виде засосов на шее и синяков на бедрах, но об этом не скажет. Это всего лишь мысли каждого парня, когда перед ним любимая девушка, но она не просто «любимая девушка».       Она н е в е р о я т н о, д о б е з у м и я любимая д е в у ш к а.       Юноша заробел при виде того, как она челку в хвостик собрала и глядит на него дальше. Любил Мацуно Одзаву. И так любил, что иногда задыхался от этой любви. Он парень хороший, честный, с душой открытой. Все делал для нее: температуру ей сбивал, спрашивал про состояние, напоминал про таблетки. Сам ведь такой же: еде ходит, еле дышит и хочет просто отвлечься от смерти Кейске. Хочет просто на какое-то время забыть. — Я-…—выдается скорее хрип какой-то, чем начало предложения, — Я рядом с тобой. — Чифую, ты себя видел? —Йоко заботливо тормошит ему волосы и бьет несильно пальцем по носу, — Сам еле держишься.       Мацуно боком видит, как Осаму машет им, желав спокойно поспать, и сам направляется в комнату. Блондин качает головой, продолжая рассматривать ее, как глупый мальчишка. — Хочешь поговорить? —спрашивает наивно. — Воздержусь, —хлопает по лопатке ему и идёт в комнату, — Я лучше лягу спать, и тебе советую. Спасибо, что хотел поддержать.       Она его на расстоянии держит. Тогда, когда очень сильно к сердцу пустила, сильно успела обжечься и ощутить себя наивной дурой. Она его на расстоянии держит первоначально для своего же блага. Она пытается держать его на расстоянии. Но у жизни, кажется, другие планы, ибо этот гопник живёт с ней под одной крышей. — Спокойной ночи, Чифу, —ласково говорит и закрывает дверь за собой. — Спокойной ночи…солнышко, —он стоит ещё в коридоре пару минут, рассматривая темный ковер и свои замершие пальцы на ногах. Они онемели и не ощущаются так уже сильно. Ему сейчас хотелось ударить кулаком стену и выругаться всеми матами, которые знает на своем опыте. Прикусывает грубо нижнюю губу и уходит стремительно в комнату.       У Одзавы капилляры в глазах лопаются, окрашивая белки в алый. Тело методично немеет, губы синие-синие, а из уголков глаз текли слёзы. Руки тряслись и не могли насыпать себе точную дозировку лекарства. В ушах шум и фантомные голоса умерших. Казалось, что воздуха в лёгких катастрофически мало и дышать не получается никак. Ей твердили то, что она сильная, и духом, выносливая. Сможет пережить многое, так сказать. Признаться честно, и получала куда сильнее сотрясения, много вывихов и синяков. Глядит на фотографию семейную, где она совсем-совсем малышка и стоит с фонарем в руках. Все такие счастливые и отдохнувшие.       В Кровавый Хэллоуин она не запомнила ни имени, ни фамилии того, кто жестоко обошёлся с отцом, а потому, с истеричным рыком вместо обычного крика, начала слышать, как в ушах звенит, а тело не принадлежать себе. Как же прекрасно Йоко помнит свой басистый голос, что орал на этого придурка: — ЗАТЕМ ТЫ ЭТО СДЕЛАЛ?       Девчонке быть любителем пострелять по мишеням в тире, совершенно не то, что метить по людям. — Ты че, хуйло мелкое, на меня гонишь? Нехуй было лезть копу сюда. — Для тебя это просто «коп»? — и когда, не досчитав и до одного, тот одним ударом выбивает ее из баланса, и та падает на землю, — Лучше помой свой поганый рот с мылом. — Я грохну тебя, сучка. Ты недостойна звания гопника.       Та встает на ноги, даже после того, как тот ей по ноге прошёлся битой. — Ой-ой-ой… —закидывает руки в задние карманы, а голос неприятно режет по ушам, — К чему такая агрессия, это ведь я должна была злиться. Ты ве-едь грохнул моего отца только что. — Твоего что? — Все вер-рно, —та улыбается невиннейшей из улыбок и делает шаг навстречу. — Не приближайся. Ещё шаг и я грохну, —указывает битой и хмурится, — В Тосве все чокнутые и поехавшие? — В Вальхалле все такие наивные амбалы без мозгов? —щелчок и пистолет снят с предохранителя, — Ты че, сука продажная, думаешь, я не подготовлена к этому? Не люблю драться с таким оружием, однако ты сейчас очень сильно задел мою семью.       Воздуха будто бы тоже становится меньше. Парень не отступает, хотя его ноги предательски подрагивают. А та лишь засмеялась сильнее. — Да шучу я, шучу, —запихивает обратно оружие и поднимает руки, — Мне оно ни к чему, пустая трата пуль.       Каждое слово едкой издевкой, разжигающей злость в груди, отравляющей разум. Одзава замечает, как сбоку движется высокая шпала и извилисто уворачивается, раскрывает руки, словно собираясь обнять, и приближается, не прекращая подстрекать: — И чего ждешь, парень? Не ты ли хотел грохнуть меня? — Хи-хи-хи, — Ханма смеется и хватает ту за руку, оттягивая назад, — Ты на кого там рыпалась, щеночек милый? Кусаться начинаешь? — Пусти меня, Ханма. Я выстрелю. — Какая милая и бойкая, интересно, какая же ты будешь, если тебя избить до полусмерти? А? О-д-з-а-в-а.       И та другой рукой, левой вытягивает оружие и стреляет. Выстрел прорезает шум, заставляет многих смолкнуть, тревожит сознание многих гопников. И как же чертовски проходится у Тосвы облегчение, когда та не попала, выстрелила мимо умышленно. И от этого чувствует уродское расслабление душ. — Уо-оу, ты моей смерти хотела? — лишь чуть удивлённый тон Шюджи можно было посчитать забавным, — А если бы в меня попала? — Я тебя предупредила. — Скука, давай лучше по-другому развлечемся, — в следующую секунду Ханма оказывается близко-близко и, перехватив левую руку, так сильно сжимает запястье, что та не могла не разжать пальцы и выронить пистолет на пол, — Во-от так. А то ишь, деловая какая.       Ловким движением ступни Ханма отправляет оружие в сторону, разом лишив ее обороны. Она глядит на парня, которого хотела сначала прибить, и говорит ему нагло и прямо: — Чего уставился? Ты следующий.       После этого вырывает руку из чужой хватки, замахивается и бьет. Это что-то на уровне инстинктов. Провальная попытка защититься, особенно, если ты — переученная левша. Бить отчаянно только правой рукой оказывается очень тяжело. Атака выходит крайне смазанной и смешной, но металлическое колечко на пальце, как о памяти папы, всё-таки наносит ущерб, оставив на светлой коже заместителя Вальхаллы глубокий порез. Не контратака конечно, и этим Ханму не убьешь, однако тот изогнул свои тонкие брови в кривую линию. «Бог смерти» касается большим пальцем, стирая первые капли крови, и слизывает их языком, глядя на нее из-под опущенных ресниц. — Как легко ты меняешься, это интересно. — Спасибо за комплимент. Но у тебя есть, насколько я поняла, оппонент, —помечает это, когда Дракен нанес ему удар, от которого тот отскочил от них на пару метров и оставил на земле длинные дорожки от обуви, — Ты вовремя. — Ты точно справишься, йорки? — Да не йо… А? Ну, посмотрим, —оборачивается к нему спиной и дрожаще добавляет: — Порви его, Дракен. — Хах, посмотрим. — Хэй! Я не закончила! —привлекая внимание того амбала, она широко заулыбалась, — Так просто не уйдёшь. — Й-йоко… —хрипло выхаркивает отец, схватив ту за ногу, — П-прошу, н-не надо, солнышко мое. Я не х-хочу чтоб т-ты… — Прости, папа, —садится на корточки и гладит по щетине отца, вытирая слезы с его морщинистых щек, — Но я должна. Я ведь, как мама, верно? И как ты… Сильная. Что мне, этого придурка не уложить? Я хочу, чтобы ты гордился мной и уважал мой выбор. Я люблю тебя. Отпусти меня… Пожалуйста…       Она хочет плакать, а не может. Слезы застряли и не могут вылезти. Девушка встаёт с искренней улыбкой и говорит: — Мне жаль, что я такая плохая дочь, папа. Твоя дочь — хулиганка… — Т-ты такая к-красивая…       Йоко Одзава действительно сейчас красива: серьёзна, бойкая и с адреналином в крови. Первый удар приходится ему в лицо, следующий за ним — в живот. Пацан сгибается пополам и в этот момент девчонка с азартом подбивает ему ноги, вынудив упасть на колени. К черту плевать, что у самой из носа течет, заливая кровью подбородок и губы. А тот берет и битой в грудину бьет, второй взмах оружия лежит в землю, и из рук оно вылетает непристойно. Та берет его за волосы, наматывает на кулак и с силой бьет об свое колено. — Хэй, Одзава, ты что творишь?! —Злюка орет ей, — Ты убьешь его так ведь, нам не нужны проблемы! — Пошел нахуй, — и плюет кровью на песок, — Слушай сюда, уважаемый. Ты буквально налетел на статью, и учитывая твое несовершеннолетние ты отправишься далеко и надолго в весёлое место. — Дрянь! Я тебе уже переломал десяток костей сделаю это ещё раз. — Переломал десяток? Да к черту это, у меня ещё 198 целые, так что…—не заканчивает диалог, но с неизменным самодовольством бьет коленом снова в лицо и толкает на спину, — Попробуй ещё раз понять. Я не стану убивать тебя. Пока что. Но ты отчётливо запомнил меня, я вернусь за твоей шкурой.

***

— П-простите меня пожалуйста, —бормочет Йоко и кланится парням, когда они уже вместе с ней уходят с логова Драконов, — Я сорвала договор? — Нет, все нормально, —говорит Такаши, — Хаккай быстро подсуетился, красавчик. — Д-да я… Ну… Таканчик, —заскромничал он и отвернулся, лишь бы сейчас от нахлынувших эмоций не заплакать, — Было бы грустно, если ей стало очень плохо. Она ж пережила переломы, и вообще многое. — Спаси-ибо, Хакки! —улыбается ему и тыкает в бок, — Ты такой крутой друг, за тебя и горы свернуть можно. — Идиот-тка! —он несильно стукнул ее по макушке, — Я знаю, как ты эти «горы» сворачиваешь. Потом все шеи хрустят и другие части тела. Вот уж спасибо! — Что за чушь ты несешь? Это мне ломали кости и чуть шею! А не я им, у меня сил столько нет, —причитает и хлопает своими глазками, смотрит на Мицуя и ждёт от него хоть какой-то поддержки. Но он лишь широко улыбается, — Предатель.       Такаши не жалуется, у него сейчас много проблем в голове, среди которых возмущения маленькой девчонки не вписывалось. Нет, он отчетливо видел, на Кровавом Хэллоуине, как та билась в агонии, но ее словами притупил отец. Кто б знал, на что она пошла, если отец ничего нн сказал? Признаться честно, после этого она совсем из сил выбилась и рухнула рядом с грудой металлолома, на которой сидели лидеры в Роппонги — Ран и Риндо Хайтани. — Не наезжай на Таканчика, —Шиба всматривается замыленным уставшим взглядом в глаза девчонки, — И на будущее, сильно оружием не свети. — Уже нет смысла, патронов нет. Придётся обновлять магазин, — девушка упирается ладонью в перила, — Последние на твоего брата пустила, прости ещё раз. — Я не виню тебя, пойдём, поговорим как раз с парнями, — сжимает Хаккай кулаки и вздыхает, — Это я должен был сказать тебе спасибо, дурочка.       Только та наставническим тоном убеждает, что она ничего не делала, сжимая зубы и тихо шипя себе под нос от резкого движения и причинённой самой себе боли. А в какой-то момент показалось, что к этим неприятным ощущениям можно даже привыкнуть. Но нет. Всё ещё ужасно больно, но не остаётся ничего другого, кроме как терпеть.       Хаккай рассказывает парням, что по итогу его старший брат не держит обещаний и при таком раскладе собирается убить Тайджю. От таких заявлений у Такемичи чуть задница не вздымелась, таким образом будущее точно не изменится. Что-то нужно предпринять? После того, как младший Шиба ушёл, парни переглянулись и ждали какой-то реакции от Йоко. Но та сцепила руки в замок и смотрела в них, игнорируя любимые слова с их стороны. Хакканчик готов был к тому, что его могут арестовать. А Одзава этого не хотела. Ханагаки ненавидит такое чувство сжатости в груди. Ему не нравится расклад того, что Хаккай вынужден убить того, его навели на эту мысль. — Решено, —герой оборачивается к друзьям и решительно заявляет: — Мы уничтожим «Черных Драконов». — Отлично, я уж думала не дождусь, — цедит Йоко сквозь зубы, вооружаясь нарытым некогда пистолетом, которым хочешь не хочешь, но пришлось научиться пользоваться, — Я за любой движ. — Я в деле, —заявляет Чифую, — Эй, ты всегда носишь пистолет? Тебе вообще его можно? — Вот именно, Одзава— протестует Мичи, — Ты несовершеннолетняя, ты на учёте у психи-… — Я. Не. На. Учете. Ясно?       Мацуно всматривается в эти грустные, уставшие от боли и каждодневной борьбы за жизнь, глаза и улыбается так тепло, как уже давно себя не чувствовал. — Прости, ты просто говорила о том, что-… — Я говорила, что чуть не встала на учет, — встаёт с насиженного места, подходишь к Такемичи ближе и мягко кладёшь ладонь на его плечо, — Но все обошлось, у меня не все так критично, это просто из-за утраты отца.       Сейчас хотела б пожалеть себя, да вот не станет. Хватит, она не станет этого делать. Ни себе, никому. Никогда и никого нельзя жалеть, ибо жалость — проявление слабости, которую враги не простят, и, когда они задумают убить, это чувство не будет их посещать.

[кафе «Dannys»; поздний вечер]

      Дракен вскидывает бровью от идеи Такемичи, который предложил им отпиздить драконов. Другие даже рассматривать этот вариант никак не стали, потому что это было совершенно не выгодно. Мол, одного убьют, и они действительно думают, что на этом закончится? Улыбашка криво усмехнулся, когда за окном увидел девушку, что сидела на бетонке с бумажным стаканом. — А она здесь че забыла? Майки уже узнал от нее все, что надо. — Говорю же, она прямой участник конфликта, —напомнил Ханагаки. — Вот заноза же, говорил же я вам, что от нее одни проблемы, —фыркнул Улыбашка. — Неправда, она очень сильно старается, —возразил блондин. — Идиотизм, —закритиковал Ханма, подловато ухмыляясь. — Ну, Доракен, что думаешь-то? —спрашивает рыжевласый.       У того в зрачках задумчивая вселенская и тёмная, она пожирает взгляд глаз юноши и утягивает в пропасть. — М, отказано, никак иначе, —отметил Рюгуджи, — Возможно, у тебя на это и есть причины. Но вы готовы разрушить договор с драконами, при этом запятнав честь Мицуи? И это, кто-нибудь, созовите эту мелкую сюда. У меня к ней вопрос. — Се-е-екунду, —рыжий подскочил и вышел из заведения.       Та молча сидела и пролистывала ленту новостей в телефоне. Свежий маникюр с молочно белым покрытием так не вписывался в ее будни, но желание быть хоть где-то леди одержало вверх. У нее в стакане латте на кокосовом молоке уже на дне. Холод пробивал ее личико, но теплая куртка накинута на плечи поверх формы немного смягчала ситуацию. — Ты все ещё здесь? —хмыкнул парень и закинул руки в карманы. — Угу, жду Такемичи и Чифую, —отключила экран и повернулась к нему, — Выглядишь немного напряжённым, что-то не так? — Ага, —улыбается, — Какого хрена ты постоянно влезаешь в массовые конфликты? Дракен позвал тебя. — Но?.. —голос дрогнул, — Я хотела как лучше, мы ведь одна группировка, я не хотела, чтобы что-то случилось с Хаккаем или Такемичи. Я ведь говорила об этом. — Да похер, —вздыхает, — Иди, Доракен звал, говорю ж.       Та лениво поднялась на ноги и зашла в заведение, в котором сразу увидела два занятых столика. За ними много знакомых и неприятных лиц. Но девушка не подала вид и, подойдя к столу Кенчика, Чифую и Такемичи, она чуть поклонилась и спросила: — В чем дело, Дракен? — Итак, смотри, —потирает переносицу парень с косичкой, — Ты у нас постоянно влипаешь в неприятности, и это очень ме-… — Я знаю, я виновата перед всеми вами. И извини, что перебила, —закинула руки в замок за спину и отвела взгляд. Его глаза загорелись при упоминании всей вежливости. Девичий взгляд изучал каждого человека за столом, улыбаясь слабо. Это продолжалось до тех пор, пока пульс не участится при голосе Ханмы: — За тобой много кося-яков, Йорки. — Предъяви мне список, Ханма, будь любезен, —девушка разворачивается, губы подрагивают от того, каким же надо быть мудаком, чтобы сейчас подстрекать. Она выпрямилась в спине и глянула на Кенчика, — Дракен, если это действительно проблемно, я пойму, если вы сойдётесь на том, чтобы меня выгнать. Однако я не отступлюсь и помогу Такемичи с «Черными Драконами». — Вообще-то, ты меня много раз перебила, —хмыкнул Кен, — Никто тебя выгонять не будет, я тебя хотел сильно отчитать и напомнить о том, что за каждый косяк ты несёшь ответственность. Ты не маленькая девочка уже. — Я понимаю, я уже понесла ответственность, — кивнула головой и глянула на Хагагаки, — Они…против, да?.. — Увы, —вздыхает. — Я с вами, —заявляет Кисаки.       Сказать, что парни шокированы — мало сказать. Йоко предчувствовала нечто плохое на этот счет, но стоит ли об этом сказать парням? А не надо было: Мацуно категорически против был такой помощи, потому что был абсолютно уверен, что Тетта что-то задумал и поставит их. Одзава оттянула к себе Чифую, что прикопался к Кисаки и спокойно ответила ему: — Остынь. — Ты за него блять?! —блондина горело так, что даже не сообразил, какую хрен сморозил, — Мы с такими выблядками, как он, не станем объединяться. — Ты глухой? —та несильно ударила его по затылку, — Я же сказала остынь, чего вскипел? Я не говорила, что на его стороне, а попросила тебя успокоиться.       Если ад пуст и все демоны здесь, то взгляд Одзавы определённо их предводительница. —…и какой у вас план? —с любопытством интересуется Тетта, — Смею вас разочаровать, но Мицуя ограничен договором с противниками. Так что никакие другие командиры воевать не станут ни при каких условиях. И вы, трое, серьёзно считаете, что вынесете их? Напомню вам, что они далеко не сосунки. Смею заявить, что малыш Майки сейчас бессилен, и поэтому я хочу уничтожить Драконов на данном этапе.       Вместо ответа Чифую молниеносным движением приставляет к изящной шее Кисаки осколок на людях. У парня взял недобрый, столь же подозрительный на капитана. Сопротивляться истинной натуре оказывается для него сложнее всего, но, когда выпадает судьба защитить этот мир, самоуверенность становится путеводителем в мир, где правят хаос и этот парень. — Какой он тебе «малыш»?! Для тебя он Майки, —цедит гневно тот, — Да и с чего бы капитану оказывать нам услугу? — Не выебывайся, —скомандовал Кисаки. — Чифую, —перехватывает угрожающую руку парня в локте и как можно сильнее сжимает, передавливая вены. Йоко до последнего пытается быть той, кого в ней видит он, но правда обнажается перед ним в своей уродливой красоте так откровенно и бесстыдно, что та не остаётся ничего иного, кроме как безоговорочно принять её. Ханма рукой хватает плечо Такемичи и наравне с Мацуно приставляет небольшой, но острый нож к горлу блондина, нежно улыбаясь и скалясь. — Эй, эй, разве бычить на своих против правил, нет? —глядит своими желтыми глазами на девушку и парня, что выглядели как мистер и миссис Смит, аж тошнит, — Но раз вы научили, то я не буду сдерживаться. — Убери, —шикает Йорки на Мацуно и тот фыркает, опуская руку. Если предательством и кровью вымощена ее дорога, то Одзава сойдёт по ней, как королева, которую выбрал бог разрушений и смерти. Разворачивается к Шюджи, что был на расстоянии вытянутой руки и одним ловким движением перехватила оружие в свою ладонь. Увы, пришлось забрать его против своей кожи — лезвие отчаянно разрешала, точно по маслу, эпидермис и из него проступили бусинки крови. — Ой-ой, —издевается он, — Не смотри так на меня, а то я чувствую себя уродом. Ха-ха, шучу, мне похуй. — Мне тоже, —вытягивает смешок в невинной улыбке и хмыкает, когда на пол упали капельки багрового. Ханму манит кровь, его влечёт огонь, а Йоко — ядерная смесь первого и второго, от неё пахнет грехом падения, она пропитана тьмой так же, как и он, — Отпусти его. — Ой, больно нужен мне он, —смеётся он и отпускает Ханагаки, — Пачкать руки ещё. — Будто тебя это когда-то волновало, —прошептала себе. Когда тёмная сторона зовёт, когда тёплые губы смеются, что-то внутри дрожит и даёт трещину.       Шюджи скалится этому цирку — за всей этой ширмой скрывается отчаяние. Мацуно остаётся скрежетать зубами, пока тот наигрывает на его струнах на свой лад. На ум приходит чужая улыбка — напоминанием о границах. Ханме плевать на то, как у той ноги дрожали, но так уверенно сжимала рукоять ножа. Он не следует написанным законам; наоборот — пишет свои, загоняя и бравых, и скулящих, и уверенных в своих силах под свой сланец. «Бог смерти» видит в этой малявке будущую угрозу, ее бы слить, прикопать где-нибудь. Он знает, что та придёт однажды и разразится бездна кромешная, как в былые, потрясающие времена.       Одзава одержима тьмой внутри, которую приходилось сдерживать годами. Она само воплощение пламени, она яд, который проникает в кровь мгновенно, парализуя каждый мускул, заставляя обречённо наблюдать за падением мира, которому давным-давно суждено пасть. — Шипко умная?! —усмехается. — Не беспокойся, ты мне в этом не конкурент, —приподнимает уголки губ и разворачивается.       Ханма смеётся, сразу чувствует силу в её жилах, ощущает призрак её слов на губах. Если продать душу дьяволу значит обрести новый смысл, то, может, она совершает эту сделку без колебаний. — Наглая. — Ну, это упрощает дело. Сильно упрощает. И знаешь почему? —закидывает руеи в карманы куртки. — Ну, удиви. — Потому что теперь, Ханма, никакая сила на Земле меня не остановит, —широко улыбнулась она и указала на него пальцем, — Ита-ак, Кисаки. Поясни пожалуйста, а почему мы должны с тобой объединиться? — У меня есть свой человек в «Черных Драконах». Я удовлетворил твое любопытство? — Вполне, благодарю, —кланится быстро и тут же глядит на Чифую, который кипел от злости. — Я ценю свое время, идемте за мной. И ты тоже, а то изноешься и ещё какую-нибудь хуйню устроишь.

***

[место встречи; клуб]

      Будь она на статус выше, смело бы заявила о том, что пришедший «свой» человек не внушает доверия, точнее, выглядит каким-то ненадежным. Вероятнее всего, потом с ним обратятся как к мусору, но ец нет никакого до этого дела. Она стоит, опираясь поясницей к боку дивана, на крае которого сидел незнакомец, и смотрит на место, игнорируя то, что Мацуно предложил ей присесть. Толпа выглядит просто огромной, хотя такого и быть не может. Видимо, она не так хладнокровна и спокойна, как думала, вот и кажется всякое разное. — Только давайте без палева, а то мне голову снесут, — начал говорить он.       «Как говорил папа, такие люди ссыкуны и ненадежные»—отмечает себе это. Она внутреннюю сторону губы жует и напоминает себе, что не так все плохо. — Не парься, останется между нами, —сказал Кисаки, — У тебя есть информация?       По многим здесь плачет психушка, но только не по Тетте. Если что у него и осталось, так это здравый смысл. И уж это он потерять не согласен. — Да, вас интересует информация о действиях главы? — Все верно, тебе известно, что и когда делает он? —вопрос довольно лёгкий для того, потому что он находится с главой почти всегда.       Одзава скрестила руки на груди и ощущала себя здесь неуютно, складывалось в этом фиолетовом неоне с отблесками бирюзы ощущение, что что-то будет. И она не промахнулась: перед глазами вспыхивает язвительное личико Коко, который забирает деньги Кисаки. — Замолчи.       И у нее только одна догадка, из-за которой она публично фыркнула и тут же подняла голову, когда перед ней оказался юноша в белоснежной форме. Он стоит в дверном проеме, где рядом стояла сама девушка. Сказать, что Одзава была удивлена — не сказать. Изящные черные волосы замечает. — Похоже на корабле завелась «крыса», —отмечает Хаджиме. — Тц, —цокает она, вжимаясь сильнее в бок дивана, потому что один взглядом давил. — Я могу отодвинуть леди на короткое время? —Коко осторожно, это и удивляет ее, отводит в сторону и сам у стены прижался, глядя на паренька. Одзава хмыкнула и тихо сказала, скорее, Чифую в адрес: — Я же говорила, что это плохая идея. — Эй-эй, а че так быстро спалил-то? —задался Мацуно и с ним согласился тут же Ханма.       Казалось Коко не испытывали никакого страха, будто не было нечего терять. Он с интересом смотрел в глаза крысы и понял, что нет никакого желания. Одзава натягивает старый кофту до середины пальцев, руки на груди складывает и наблюдает за тем, как парня на колени ставят, буквально швыряют. — Предыдущий крысеныш настолько жалок, что не выдержал давление и сам выпилился, —оповещает. — Все не так, Коко, просто я-…       Йоко едко усмехается самой себе. Коко замечает это и лишь сильнее вытягивает ухмылку. Стойкая. На улицах других и не бывает, но тут дело не в улицах совершенно. Эту стойкость можно издалека рассмотреть. Эта стойкость — то самое, из-за чего она сама вообще согласилась на всю эту авантюру. — Решено, время пыток! —завершил Хаджи, — Вынесите этот мусор.       Того сразу унесли, без разбора. — Итак, что же мне с вами делать? —Коко глядит на остальных и кривится в злобной усмешке. — Мы же не станем избивать друг друга? —Кисаки уточняет, а тот подвисает с ответом, будто это разочаровало его. — Сто тысяч. — Хах, ну надо же, —Йоко не удивлена, мотает головой и самой себе говори о том, что предсказуемо все. У нее губа разбитая, но взгляд такой, что Коко отворачивается. Херово всепрощение, херово благородство и самопожертвование. — Сядь уже, —Ханма тянет ту за руку и насильно заставляет сесть на место того парня, рядом с ним. Он сжал ее запястье по-зверски, по-собственнически, как это делают эгоисты. Юноша ощущает горячесть ее рук и берет на заметку, что девка, вероятно, страдает гипертонией. Ох, как же сейчас ей хотелось по его загривку пройтись, но Мичи и Фую настолько сосредоточены, что не заметили перепалку Йо с Шюджи. — Убери пожалуйста свою руку, —шепотом говорит она, а тот сильнее сжимает, на лице ни один мускул не дрогнул, он внимательно следил за Кисаки. Та прикрывает глаза и одним хрустом пальцев, благодаря другой руке, заставила Шюджи одернуть и немного нахмуриться. Та мигом отодвинулась от него, от греха подальше. — Сто тысяч и я рассказываю вам все, что хотите, выблядки, —заявляет Коко. — Кого ты там вы-… —Йоко приподнялась и тут же из-за повторного трюка Ханмы села на жопу ровно. — Сиди на жопе ♡, —насмешливо заявляет он и переводит внимание на тех.       Кисаки протянул ему купюры в конверте члену банды драконов, а то их трепетно принял и рассказал, с Тайджю почти всегда охрана, помимо 25 декабря — рождества. Поясняет, что Шиба — христианин и ходит в этот день в церковь. — Ого, —задумалась Йоко. — Что в этом такого? —Коко приподнял бровь, — У него свои предпочтения, тебе не ведено осуждать его. — Напротив — это уважительно, я лояльно отношусь к религии и к тем, кто верит в определенную веру. Не сочти за грубость, я не крещенная, мне это не понять насколько.       От звуков голоса хочется уши себе заткнуть, у Шюджи ладони дергаются, но он с трудом заставляет себя все же не делать этого. Смешок срывается с губ и тонет в криках толпы. Плевать на такую святошу, она и так уже мертва, а самому хотелось бы выбраться живым отсюда. Парни встали из-за стола и собрались в кучку. Здесь царила необычная неоновая атмосфера. Все помещение было освещено неярким синим светом. На полу светодиодной краской были нарисованы самые разные символы. Бармен и любезные официантки тоже всем очень нравились. — Девочка, что здесь ты забыла? Как тебя пропустили? —спросил бармен. — Видишь тех парней и того амбала? —указывает на Ханму, который в тот же момент холодный взлом на нее кинул, — Я с ними. Не оформите ли мне лаймовый фреш? — С-сию секунду.       Пока парни что-то обсуждали, она решила почувствовать ауру клуба и всей этой неестественной для ее жизни. Сидя за барной стойкой, опустошая сделанный коктейль, она сменила ногу и закинула другую на ту. — И долго ты здесь будешь тусоваться? О, или вкусила запретный плод клубов и потасовок? —голос Ханмы вывел ее из раздумий. Смотрит четко в глаза ему, и улыбается, — И угомони своего парня.       Оборачивается и видят оба, как Чифую снова повышает тон на Кисаки, с гневом заявляя, что из-за него Баджи мертв. Йоко продолжает улыбаться, будто зависла. Эта улыбка впечатывается в память так глубоко. — Он не мой парень, —и все равно, встает из-за стула, опустошает дно коктейля и громко ставит его, — Заруби себе на носу, твои тупые подколы меня не возьмут.       Слезы стоят где-то комом в горле, она спотыкается и почти падает на асфальт. Бежать-бежать-бежать. — Чифую, —та грубо оттягивает его к себе и смотрит на разъяренное лицо. Мацуно первые секунды глазами хлопает, а потом одергивает руку и рычит гневно на Тетту. — Уйди пожалуйста, Йоко.       Опасность — вот первое, что почувствовала от парня. Ничего в его облике не пугало, ведь он выглядел совершенно обычно. Одзава попыталась спрятать взгляд, но снова повернулась к нему. От этих глаз — неживых, пустых и леденящих сердце и душу, поползли мурашки по коже. — Прошу, подожди нас на улице…хорошо? — голос становится мягким, негромким и тягучим, словно патока. Ей бы уйти, убежать подальше от этого странного парня, но она отвечает: — Не разнеси ничего.       И едва улыбается собственной шутке, но парень, кажется, ее не оценил. Кисаки косо глядит на Ханму, который готов буквально напасть на этих двоих снова, если того тронут. Тетта поправляет очки и просит тоже самое, что просил Фую девушку. Шюджи прищурился, но ничего не ответил, только элегантно коленкой подтолкнул той по икрам. — Шустрее. — Попрошу не толкать, —и гордо выходит в дверь, которая являлась черным выходом. Чифую прикусил нижнюю губу, провожая взглядом довольного амбала и лишь сильнее сжал кулаки. Губы «Бога смерти» расплываются в улыбке. Она не такая, как у всех нормальных людей: угрожающая, бездушная и такая закрытая. Выйдя в переулок, ей в лицо ударил ветерок свежести. Затем резко с треском из окон вылетают стекла, раня осколками несколько человек. Девушка вздрогнула и сжалась на уровне инстинктов. Страх сковывает. Она ищет глазами парня, но его как и не бывало. Паника охватывает ее. — Ты так и мечтаешь, чтобы я всем телом впечатался в тебя, а?!       Проморгавшись, юная леди обернулась и застала перед собой этого высокого идиота с подлой улыбкой на лице. Где-то из клуба играет знакомая песня, от которой Шюджи лишь сильнее расплылся от радости. Кальянный рэп — кажется его жизнь. — Что ты выдумываешь? —хмурит бровки и отворачивается, — Мне показалось, что здесь где-то драка. — Оу-у, правда? ♡— интересуется и осматривается по сторонам, замирая на пару секунд, — О-о, да-а. Я слышу-у это. Будет весе-ело, хи-хи.       Юноша пошел в противоположную сторону, напевая себе под нос песню с клуба. После всех его грязных шуток, всех мелочных поручений, он шел бездумно в драку. Она даже никак с ним не связана! — Ханма! —кричит, — Тебе приказано-… — Идем, я покажу тебе «настоящую» драку, не то что была на Хэллоуин, скукотища, —убийственно улыбается ей и манит за собой. Не высовывает руки с карманов и лишь пинает сланцем камушек вперёд, ждет ответа, — Ну и очкошниц-… — К черту, я сопру все на тебя, —фыркнула и пошла стремительно за ним. — Ха-ха-ха! Вот это я понимаю! —сияет, — Отлично, йорки.       Хотелось поправить, возмутиться, но было совсем не до этого. Может, где-то в глубине души, хотела оставить этот день в своей памяти навсегда. У нее сложился пазл. Все вдруг стало совершенно просто и даже абсурдно. Его слова ни о чём превратились в обычный мусор, который с легкостью смогла вынести из своей головы. Они вальяжно идут навстречу нескольким точкам, что начали орать друг на друга и махать кулаками. Заметив тех двоих, тут же вскипели: — Че вылупились? Пизды получить хотите? — О, какое шаблонное начало, —Шюджи докуривал спокойно сигарету и выдыхал дым в сторону, — Чувствую, нам здесь будет ску-учно.       Нет никаких «нас». Нет и никогда вовсе не было. Одзава знает таких придурков, они бездушно схавают всё то, что было в девушке. — Не говори так, будто мы как что-то целое, нет никаких «нам», —сама виновата в этой минутной слабости, в заблуждении о том, что самодостаточна, — И вообще, ты и сам с ними разберешься, зачем меня в это втянул?       И может, в самом начале, Йоко (господи, давайте будьте честными) пыталась найти часть себя в нем, откопать ту крупинку, которой не хватало в собственноличном образе. И она так бессчетно промахнулась. Кто бы мог знать, что искать нужно в самом себе, а не где-то на стороне. Это стало уроком, который она, поверьте уж, попытается запомнить. На его фоне, Чифую выглядит более комфортным, с ним чувствуешь безопасно. А с Ханмой очень о ч е н ь о п а с н о. — Эй, мелкий, —указывает пацан на нее, — Ну-ка шаг вперёд.       «Парень? О, мне это сыграет на руку» —думает. — Тебе надо ты и подойди, урод, —своим низким тоном заявляет. — Эй-эй, не забирай веселье себе, —рука ложится на плечо и почти с садистским удовольствием надавливает на место синяка. Больно. Но на нее уже двигался один из толпы, с кулаками. Девушке чудом удалось ловкой подсечкой уложить на землю, но он тут же вскочил и вновь принял боевую стойку. Шюджи оценивал ситуацию и ждал, когда ее повалят и сам признает то, что она — беспомощная сучка.       Но Йоко, как учили курсы, ударила его ребром ладони по бицепсу, но рука отскочила от стальных мышц. Попытка ударить ногами тоже к успеху не привела, тот, хотя и скривился от боли, руку не отпустил. Затем он подтянул свою противницу поближе и поднёс к её лицу огромный кулак. — Ты че, тварь, страх потерял? Я тебе быстро лицо разукрашу, —рычит и достаёт дубинку. Он замахнулся, но его противник нанёс короткий удар в живот, после чего незадачливый пацан охнул и, содрогаясь всем своим толстым телом, рухнул на колени. И стоял на коленях, задрав голову, закатив глаза и жалобно поскуливая. Не прекращая всех этих занятий, Одзава нанесла неожиданный удар своим, во время вытащившим шестом, по ноге своего обидчика. Тот вскрикнул и, потеряв сознание от дикой боли, рухнул на землю. — Уо-оу, уоу, какие мы! —стебется Шюджи и уже одним ударом кулака сносит лицо другого парня. Враги задыхались. От яркой вспышки, прорезавшей от макушки и вдоль позвонков до самых кончиков пят. От крови, заливающей лицо и мешающей дышать. Всем пятерым ублюдкам хотелось перестать чувствовать, как под давлением удары туго уходят глубже, разрывая плотные ткани. Забравшись на кучу тел, Ханма раскрыл руки в стороны и крикнул ей: — Посмотри на себя, Йорки. И это ты мне говорила, что я адреналиновый наркоман?       Йоко глядит на свои ладони, они дрожат. Ей совсем не стыдно за влагу на ресницах. На искривлённое в страданиях лицо. Может, дочь полицейского хотела бы показать себя сильной, способным преодолеть любое дерьмо, но всё, что она сейчас хочет — чтобы боль, наконец, прекратилась в висках. — Замолчи, прошу, — слова с трудом обретают форму, но звука нет, из горла вырываются только хрипы. — ХА-ХА-ХА, Одза-ава, —он спрыгивает с тел и хихикает. Мужчина схватио её лицо красными от чужой крови руками и добавил: — Ты монстр. Маленький монстр, что боится себя показать. Боишься, потому что слабая. Слаба, чтобы принять самодостаточную себя.       Разбитая губа саднит, припухла слегка. — Прекрати пожалуйста, —отходит назад, — Прекрати. Прекрати.       Боль слегка притупляется, только от этого не легче: она с ужасом понимает, что плохо чувствует правую руку. Засмеяться бы, но тогда замкнет окончательно и случится истерика. — О, ты, кажется, забыла принять таблетки, —его жёлтые глаза упали на выпавшую упаковку препаратов. Чужие пальцы тянутся к лицу Йоко, с пугающей нежностью стирают кровь и слезы, открывая вид на изнеможённое посеревшее лицо, — Кто знает, что будет, если ты вдруг не п р и м е ш ь их? — Тогда… —задыхается в запахе сигарет, ей плохо, — Тогда я прикончу тебя. — Оп-па, — хватка в волосах становится жёстче, как и лицо Ханмы, утратившее былую игривость. — Только потому что мне симпатична твоя мордашка, я предлагаю тебе выбор. Не мешайся под ногами Кисаки, иначе я грохну тебя. Иначе тебя сильнее снесет крышу, со-овсем случайно. — Считаешь меня ненормальной? —она схватила его за запястье и сжала и засмеялась, — Я отлично играю ее, а также недотрогу. Так что, на этой ноте ты пойдёшь нахуй, Шюджи Ханма.       Блеск в глазах напротив пугает, он нездоровый и мутный. Он — ядерная бомба, и однажды она обязательно подорвется. Вырывается из его заточен я и идёт назад, закинув руки в карманы, но слышит лишь возмущения Чифую: — Какого хуя вы творите?! — Чифую, это-… —смотрит назад, а там сплошное месиво и довольная морда амбала. Ей ничего не удаётся придумать, а потому сознается: — Я услышала шум и мы пошли. — Ты в порядке? —ему все равно, что та делала, на абум бежит к ней и смотрит на руки, ноги, — Это его рук дело? Он тебя вынудил? Скажи.       Та оборачивается к Ханме и выдаёт: — Нет, это моя инициатива.       Хорошая девочка. Безглавый ангел великолепен в своей жестокости, и в ней же он ужасен. Он несёт не столько смерти, сколько хаоса, и тут не нужно много извилин, чтобы понять, к чему это приведёт. Йоко сдала бы его, чтобы восстановить вселенский баланс. Было бы справедливо. Но не сейчас, не выгодно. Кисаки и Ханма ушли, как и эти трое. — А честно? —Такемичи спрашивает ее, прекрасно понимая то, что она осознала о чем речь, — Ты бы не пошла в драку, в которую -… — Пошла и избила до крови, —спокойно ответила на его утверждение, — К тому же, наехали они первые, это лишь дало толчок. Или ты скажешь, что драки плохо влияют на меня? — Нет, я не это имел ввиду, просто я переживаю за тебя, —Ханагаки испуганно захлопал глазками, — Ханма действительно тот тип, который умеет давить, и я думал, что он заставил пойти с тобой. — Я хотела узнать в чем дело, а он любит драки и кровь. У нас, в тот момент, желания совпали и так вышло, что мы их избили, —вытирая салфетками свои руки от крови, сказала Йоко даже не понимая то, как Мацуно раздражает их дуэт, в котором они могут стать агрессивными (и слишком horny, ха-ха). У нее что, улыбка проскочила? Да нет же, быть не может. Чифую просто так не отступится, или же он сам себя накручивает? Черт знает. — Я этого парня когда-нибудь прибью, —фыркнул блондин.       Одзава приподняла уголки губ и обняла его. Ее прикосновение стало для него неожиданностью. Чифую конечно не отстранился, но он понятие не имеет, как реагировать. С замешательством, ясно написанным на лице, Йо хихикает нагло. — Ты очень милый, когда злишься, — потирая большими пальцами щеки, дева почувствовала, как он расслабляется в прикосновениях, — Но вел ты себя бескультурно очень, ты дурак. Кисаки может быть нам полезен. — И ты туда же?! Он ответственнен за смерть Баджи, —кричит на всю улицу, а ему плевать, она держит его в объятиях, но руки дрожат. Фую хмыкает, наклоняется ближе, чтобы та смогла полностью обхватить его, — И все же, ВЫ ЧЕ, ОБА РЕШИЛИ ПОЙТИ НА ПОВОДУ КИСАКИ? ЗАЕБИСЬ. — ДА понимаю я! —в ответ повышает Такемичи, —И что ты предлагаешь? Убить Кисаки? Нам нужно выпнуть его из Свастонов, так ещё мы должны предотвратить убийство Тайджю. Мне самому не нравится идея объединяться с ним. Однако если мы будем действовать сообща, то что-то узнаем о нем!       Одзава кивает ему, Мичи прав в каждом слове и даже перебивать не хочется. Ханагаки говорит о том, что не хочет видеть такое ужасное будущее., а потому объединиться с Теттой. — Поэтому, Чифую, —поднимает на него глаза, — Давай работать сообща? — Ну и ну, —с поражением выдыхает Мацуно. Он бросает на девушку взгляд, и, увидев как та ему улыбается, быстро отворачивается, пытаясь скрыть взволнованное выражение лица, — Ладно, все равно и на это Рождество у меня опять девушки. — Кх-х, —Такемичи поперхнулся и ошарашенно глянул на двоих, а та, как ни в чем не бывало, идет вперёд и говорит спокойно: — А я отмечаю Рождество из-за Ушигавы, думаю, планов у меня не будет. Да и к тому же, я бы лучше то время посвятила чтению, но у меня нет напарника.       Они что, оба сейчас специально издеваются над друг другом? Или Такемичи настолько тупой, что не понимает их новые подколы, ибо они ну просто созданы друг для друга. Эти двое шикарно дополняют друг друга. Ну как не понять? — Спасибо, Чифую! —кланится герой. — А вот у тебя хорошая девушка, Такемичи. Многое теряешь, —добавил тот, — Ладно, пойдёмте похаваем? — Да, я слегка проголодалась, —невинно кивнула макушкой и пошла вперёд, напевая себе мелодию. Мацуно разочарованно вздохнул и ударил себя по лицу, ну как об стенку горох — Йоко просто непробиваемая, раз такие очевидные намеки не понимает. Да даже в кафе также себя уперто вела. Чифу знал, что она твердолобая, но не настолько же?! Кости пальцев звонко ударяются о прозрачный стакан. Дурманящий аромат корицы вперемешку с ванилью сочится сквозь улицы. Приторно. Лунный свет падает на ее хрустальные руки. Мичи чувствовал себя лишним для этих двоих, которые изучали напряжение и неловкость. И если Мацуно не скрывал смущения, то Одзава сидела с каменным лицом и лишь доедала последний рис с острым соусом. — У тебя…стальной желудок! —ничего умнее не мог придумать, как влепить в диалог нелепый каламбур. — А? Фпафибо, —шипилявит, набив рот крупой, а от такого хоячьего личика, блондин с серьгой не мог не рассмеяться и сфоткать. Та стянула брови к переносице и хотела отобрать у него сотовый, а тот ловко встал и спрятал его, — Ну ты и…! — Кто? —улыбается ясно, как будто желал услышать что угодно, лишь бы внимание было приковано к нему. — Да придурок. Так бы и врезала. — Ой, за что? —хлопает своими длинными ресницами и надувает щеки. И в ту же секунду он поворачивается к Мичи и да с размаха ему впечатывает мощный шлепок, от которого щека загорела сильнее пожара, — АУЧ! — За то, что специально кидаешь мне такие фразы по типу «у меня на это Рождество опять нет девушки», идиотина кусок. Ты думаешь я глупая или глухая? Катись-ка ты лесом, и со своей ревностью к тому шпале тоже. И вообще, разбирайся со своими тараканами сам. Всего хорошего, Такемичи, будь на связи.       Ставит на стол тарелку и фурией уходит оттуда. Парень стоит ошеломленный и заставший. Прижимает рукой щеку и смотрит в дверь растерянным и стыдливым взором. — Кажется, ты слегка перегнул…—нервно заявил тот. — А-ага…

***

      Над узкими улочками-переулками развешены жёлтые фонарики, тёплыми пятнышками бликующими в воздухе. В воздухе искрился аромат имбирного печенья и кофе. Йоко неторопливо остановилась на набережной. Стояла удивительная тишина, только кое-где был слышен то-ли скрип веток, то-ли приглушённые разговоры прохожих. — Где твои дружки? —резко подает голос Кисаки, что заставляет вцепиться ей в перила, — Эй, че за напряг? — Милый байк, —подстрекнул Ханма. — Скоро придут, спасибо за байк, я знаю, что он хорош, —гордо приподняла подбородок и стояла на своеп, хотя уже готова была убежать от давления, — Значит, ты из-за «добрых» побуждений пытаешься им помочь? Какая щедрость. — Не язви, —мрачнеет тот, — У нас вполне взаимовыгодное положение, грех отказаться. И ты так говоришь, будто ты не с ними? У тебя же в каждой бочке затычка. — Смею возразить, я с ними, но у меня свои цели на ситуацию, —сняв шлем с головы, девушка встормошила свои волосы, — Тайджю меня теперь на дух не переносит, а все потому что нечего было лезть к моим друзьям. Но, раз нам нельзя допускать его смерти, то что прикажешь дальше делать? — О, так ты за? —интригует это Шюджи. — Мне выгодна его услуга, —честно говорит Йо, — Она принесёт и ему пользу, и мне информацию. Но это будет выгодно мне до тех пор, пока вы не подставите меня, что в вашем стиле. — Что за недоверие, щеночек? —шагает Ханма. — А сам не знаешь причину? —поднимает на него заинтересованный взгляд, прекрасно понимая то, что шпала на глупая и соображает о чем речь идет, — Как видишь, у тебя мозги ещё работают. — Ой, щеночек, договоришься же. Я тебя уже предупреждал.       Да, она прекрасно знает, что рано или поздно этот парень ударит сзади по голове чем-то тяжёлым, либо сделает что-то более ужасное. Она рассматривала его как врага, который действует на нервы, а он глядел на нее, как на один из способов позабавиться. Так, наверное, было с первой встречи, кажется.

[параллельно с этим таймлайном; будущее 2017 год]

      Здесь всегда было так пусто, или ему кажется? Вечно царящая тоска и тишина оглушали его напрочь. Тачибана стоял перед каменной плитой и глядел на памятник, что был посвящён смерти юной девушки, что когда-то выбрала неправильную дорогу. Он разглядывал в телефоне фотографии ее дневника и небольшие фотографии с ней, с семьей, которая где-то здесь рядом спят вечным сном, на кладбище. Наото все ещё верит в то, что Такемичи сможет сделать лучшую версию будущего. — Простите, я присоединюсь? —тоненький голос прозвучал за спиной. Наото вальяжно обернулся и увидел перед собой невероятно печальную девушку с тонкой косой на боку. На ней надета маска, но это помогало скрывать скорби совсем никак. Тачибана опешил и слегка подвинулся, присоединяясь к ее исповеди. Сложил также руки перед собой и присел на корточки. Она одета роскошно, будто пришла не на кладбище, а на деловую встречу. Темный брючный костюм, поверх которого свисала бежевая кожаная куртка. — А вы кем ей приходитесь? —спрашивает она тихо, когда заканчивает мольбу. — Я эм…—Тачибана замялмя с ответом, — Я знакомый ее друга, с которым она чаще всего проводила время. Я следователь, пытаюсь понять мотивы ее. — Ох, вот как, —та отвернулась, — Бедненькая! Зачем же она так с собой поступила… Такая красивая, умная… — А вы кто для неё? Я вас ранее не видел… — Я?.. —та забегала глазками, дрогнула от вопроса, — Тоже знакомая, мы познакомились с ней…в кафе. Да… Я привязалась как-то к ней, а она вечно бегает куда-то, что-то делает, с ссадинами приходила. Ее бьет кто-то? — Она связалась в преступную группировку, —заявляет мужчина, — А потом стала наемным убийцей, решала проблемы через ствол и насилие. Жизнь ее потрепала. Простите, мне нужно идти. Приятно было с вами поболтать. — Спасибо вам большое! Спасибо, что не оставили одну, —тот в ответ кивнул головой и ушел. Та провожала его беспокойным взглядом до тех пор, пока он не сел в авто и не уехал. Лицо ее вмиг поменялось: мышцы расслабились и та спустила маску и выпустила пар.       «Так и знала, что он начнёт расследовать дело, проныра» —подумала она, истошно проговаривая, —«Придется поработать на своим делом и ноутбуком»       Она — хитрая, амбициозная и уверенная в себе девушка. Теперь. И будет использовать мужчин в своих целях, а те охотно пойдут ей на встречу, стоит блондинке использовать свою улыбку. Она сильная, и пережила много всего, но при это не сломалась, а продолжила идти по жизни с гордо поднятой головой. Да, привыкла не показывать своих проблем, ведь до них никому нет дела. Развернувшись к могиле, девушка хмыкнула и надела вновь маску, уткнувшись сильнее в теплый шарф и быстрым шагом захотела направиться к выходу. Но вместо этого лишь впечаталась в сильную грудь незнакомца. — П-простите пожа-… —поднимает голову и застаеь знакомые желтые глаза. Они такие пустые и леденящие, что по спине веет холодком, — А? Ах, простите.       «Вот черт!» —в голове всплывает. — А, это вы были у ее памятника, —равнодушно проговорил мужчина, — Ясно. — Мы раньше не встречались где-то? —смотрит и давит фальшивую растерянность. — Не помню вас, —он шагает дальше, к гробу Йоко Одзавы. Неожиданно увидеть этого парня здесь. Он действительно пришёл к ее гробу, это действительно правда? Что-то сегодня много кто наведывался к ней. Мужчина скинул с себя капюшон, снял свои очки и устало потер переносицу, выдыхая. У него на пару секунд скачет усмешка, а затем говорит: — Тупо умерла. Ты такая тупая сука.       Смотрит даже не на саму плиту, а куда-то сквозь. Ковыряет подло камень, словно хочет что-то написать. Той хочется сказать пару «ласковых», но останавливает то, что это может все испортить. Однако этот мужчина ее поражает теперь все сильнее. Буквально сел перед плитой, сгорбился и положил цветы, иронично себе говоря: — Вот если б ты от этих ебаных цветов сдохла, было б куда лучше. У тебя ж там типа аллергия, и на че ещё? Хрен знает, не ебу. Но суицид? Ты блять издеваешься?.. Реально тупая.       «Надо же…» —девушка стоит, не осознавая того факта, что он говорит о ней. Она прямо за ним, просто оглянись. Но Шюджи нельзя знать об этом, не сейчас. Просто нельзя. Одзава скрывается и довольно умело, работа знает себе цену. В ней была чарующая красота и стальной, непоколебимый взор. Она завораживала до пленительного безрассудства и в тот же миг обращала всё в пепел. Такому ее научили. — Сэр! Вы… вы знакомы с Йоко Одзавой? —спрашивает. — А, Йоко. Точно, вот почему тебя «Йорки» прозвали, по-тупому… —вздохнул, — Да, мне посчастливилось узнать эту дуру. К счастью или к сожалению, понятия не имею. — Вы улыбаетесь, когда говорите…о ней, —замечает собеседница, — Она вам ближе знакомой? — Она дополняла весь этот цирк своим шоу уродов, было действительно весело ее выводить из себя и царапать за больные темы. Такая слабачка. Но… —Ханма выдыхает сигаретный дым и усмехается, — В ней есть тот огонёк. — Мой вам совет, сэр, —говорит, оборачиваясь назад, в стороны выхода, — Отпустите человека. И…шоу уродов никогда не кончается. Удачи вам.       Ей пришло уведомление на телефон с неизвестного номера: «У тебя заказ. Приезжай на точку.». Закинула по-быстрому сотовый в карман и быстрым шагом ушла из кладбища, потому что слезы обиды и злости наворачивались как можно быстрее. Нет, плакать не будет, тушь дорогая. Шюджи всегда смотрел ей в глаза, а не сквозь них. И там пряталась маленькая беззащитная девочка, которая, от давления этого мира, держала в руках пистолет и никого не подпускала к себе так близко.       Наивный. Он был бы первым застреленным. ⠀       Ханма не хотел возвращаться в хату. Разбуженные усталостью люди слишком часто сминают его раздражением, которое подобные ему существа впитывают словно губка. От такой чумы никому нет спасения. Прекрасно принимал тот факт, что на его частичку пустоты всем плевать, а потому пытался игнорировать ее. Поэтому, когда кто-то грустил, забивался в самый дальний угол, обхватывая себя холодными руками. Он не умел утешать и избегал чужих слёз, за это его даже прозвали бессердечным. Были правы. Ведь у Шюджи «сердца нет»—так говорила Йорки. Все пошло наперекосяк в тот безветренный день, когда Одзава совершила суицид. Всеми фибрами своей черной, дымной души пытался не видеть в ней источник сумасшествия. И напрасно. Как-то случайно коснулся её ладони острой трубой и сразу же получил по носу. На лице ярое раздражение. На чужом запястье глубокие алые ранки — борозды бессильного гнева.       «Знаешь что, иди ты к черту, шпала гребанная!» —кричит та и прижимается к стене, не робея и угрожая ему своим оружием, не пистолетом. Ему понравился этот день, потому что тогда довёл ее до слез, а та с дрожащими руками снесла ему голову. Он не сопротивлялся, лишь насмешливо скалил зубы хищника. Наверное, если он повторит — всего разок, ничего страшного не случится? Тогда тот мелкий парень точно похоронит его, задорно.       Ему чертовски насрать было, что та с ним общалась для своей выгоды. Его также использует Кисаки, но с ним у него другой вид отношений. Кисаки — отдельная тема для разговора, о которой можно говорить бесконечно. Ханма, даже когда был скручен копами в тот день, что Кисаки пытался убить Чифую и Такемичи, смог уйти от подозрений и его отпустили (либо деньги все решают). Он уже тогда знал, что Йоко человек с двойными стандартами и двойной жизнью. К черту все это. С каждым годом девчонка становилась прочнее стали, труднопробиваемой. На следующий грозящий вечер, мужчина встречает ее в баре, и кажется опустила 4 шота. — Так-так-так, —Шюджи сел рядом с ней, — Тебя все тянет к клубам, как по-старинке, да? — Проницательность тебе никогда не было к лицу, —равнодушно ответила ему девушка и опустошила дно своего хрусталя, — Ты вечно за мной идешь, как смерть, что-то хотел? — Вообще-то я здесь часто бываю, не знал, что твоя туша припрется сюда, ты совсем недавно арестовала меня типо, —проговаривает, — Но твои работники слишком продажные. — Именно поэтому я не работаю с ними, но вызвать пришлось, —хмыкнула, — Если б ты еще не упирался, то было куда проще. — Просто так не дамся в наручники, если это не попытки удивить меня в BDSM, —скалится и жестом просит официанта налить ему виски. — Проси об этом какую-нибудь другую дурочку, мне ты нахрен сдался? Нас с тобой ничего не связывает, —отвечает уверенно и встаёт из-за стойки, красуясь своими графитовыми укороченными брюками с высокой посадкой. Пиджак прямого покроя свободно кружился вместе с ней, демонстрируя наглядно кружевную блузу с рюшами и тонкой бархатной лентой. — Вынужден не согласиться, —он оборачивается к ней и закидывает щиколотку на край колена другой ноги и внимательно следит за ее стройными ногами, на которых элегантно смотрелись туфли на блочном каблуке с темным ремешком, — Танцуешь зачетно, для меня станцуешь? — Говорю же, найди себе другую дурочку, —развернулась и вальяжно прошла к выходу, где обычно все люди выходят покурить. Нынче никого не было, аж грустно. — Ну чего ты такая упрямая, —почти наигранно изображает грусть шпала. Она услышала кашель позади, прежде чем его хриплый голос эхом отозвался. — А тебе что, надо, чтобы я прогнулась под тебя и встала на колени? Может, мне ещё открыть рот? Не много ли ты на себя берёшь? Извини, дружок, но мне достаточно было тех времен, когда ты из моих нервов клубки стресса наматывал.       Шюджи курил сигарету, осторожно выдыхая дым, когда его обдувал прохладный ветерок. Он лишь кратко усмехнулся. — Было весело, —аргументирует все этим. Йоко зевнула, как бы не подтверждая слова. Мужчина рассмеялся. — Из-за таких, как ты, я срывалась. Ты даже представить не можешь, что я ощущала, когда приходила домой со слезами, лишь бы их никто из Тосвы ни увидел. Из-за такого ублюдка, как ты.       Ханма выбросил сигарету, потушив ее подошвой ботинка. Ему как об стенку горох. Одзава нахмурилась, услышав усталость в его голосе. Честно, хотя здесь без правды никак — этот тип не был самым святым человеком на свете, но она знала, что этот человек мог быть хорошим, если б не суровая жизнь, в которой он — гопник с адреналином вместо мозгов. Зная то, что многие боятся его и съеживаются при виде «бога смерти» кабукичо, та только сторонилась. Рядом с этим отбитым ощущаешь таким же себя. — Мне типо сейчас на колени встать и молить о прощении? —его никак не впечатлило то, что та изливала душу. — Да иди ты, —отмахивается и прижимается к стене. Прикрывает лицо рукой и отрывисто смеётся, — Ничего мне от тебя не нужно, Ханма. Иди своей дорогой без цели, ты всегда следуешь за Кисаки, какую бы он хуйню ни творил. Ты одержим им. — Эй-эй, —он оборачивается, — Не быкуй на него, жить надоело? — А тебе ли не похуй? Надоело или нет, будто ты сам не знаешь, что это правда, —и оказывается права, он знает, но без этого было б скучно ему, — Ты все сам прекрасно знаешь, и знаешь, что он пользуется тобой. Знаешь, но ничего не делаешь. — И опять мы вернулись к старой картине, —цокнул, — Мне не нужен психолог или какой-то мозгоправ. Не пытайся меня перевоспитать, я не мальчик на побегушках, как твой тот мелкий пиздюк, что вечно таскался с Баджи. — Ещё раз вякнешь что-то про Чифую, я твои ебаные мозги по асфальту разнесу, —схватила его за край воротника и сдала крепче, — Тебе мало было той аварии? Тебе мало было всаженных пуль? На сей раз в лоб пущу и не стану жалеть об этом. — Признайся себе, щеночек. Тебе не скучно со мной, —издевается, из-за чего отталкивает того от себя и цокает. Она такая задорная, что Ханма не решался уйти. Хотя он и «не имел сердца», ему всё-таки было жалко девку, — Ауч, ранила в мое сердце! — Сердце? —смеётся надменно та и гордо поднимает на него голову, — Шю-юджи, ха-ха, у тебя и вовсе н е т с е р д ц а.       Тогда она ушла, оставив после себя аромат груши свежей выпечки.       А он все это помнил. Помнили, может, хотел повторить. Повторил стакан виски, повторил ту сигарету без кнопки, повторил ее. Это всего лишь воспоминания — сгусток мыслей о прошлом, которое не исправить.       Она быстро села в машину и желала как можно быстрее свалить из кладбища. Руки мёртвой хваткой вцепилась в руль. Готова лезть на потолок, упиваясь своими мучениями и теряя рассудок от мысли о том, сколько боли приходится выносить. Круг замкнулся. Побег от себя закончился неминуемым заключением в тюрьме с искажённым названием «жизнь». Черт. Йоко от обиды ударила ладонью сильно по рулю и выругалась невзначай: — Черт.       Ее добрая, такая по-детски наивная душа надеялась, что, возможно, выход всё-таки есть. В четверг Одзава собралась и тихо ушла с гостей Ушигавы, пока он спал. Осаму так постарел. К нему приходить в участок было как нечто традиционное. Он видит, как полиция потускнела с ее уходом. Ей всего лишь нужно время. Йо смеётся над собой, только смех выходит глухим и хриплым. Презрительным надзирателям и такой сгодится.       В окно резко постучали. Одзава неосознанно дернулась и готова была вытащить ствол, но лишь быстро с мыслями собралась и опустила тонированное окно. На улице стоял этот высокий мужчина. — Не сочтите за наглость, —говорит так глухо, отстраненно, — Могу попросить вас подвезти? — Д-да, конечно, —тем наигранным женским голоском ответила ему и хотела сейчас себя как можно сильнее ударить по рулю, ибо, на кой черт согласилась на эту авантюру. Шюджи молча открыл дверь и сел рядом с ней, — Подскажите адрес дома, сэр. — Шюджи. Шюджи Ханма. — Ч-что ж, Шюджи Ханма, куда мне вас подвезти? Мне просто нужно скоро на работу подъехать, но я думаю, что успею вас подкинуть, —вытягивает свои губы с мимолетной улыбке. — Это мило с вашей стороны, —так безэмоционально выходит, — Но подкиньте меня в ту высотку, мне тоже не домой. Да и делать мне там нечего.       Машина тронулась без разговоров. Завтра день рождения отца, Йоко планирует придти раньше, чем сможет встретиться с Ханмой. Тишину так не любила она, а потому предложила включить несильно музыку. Он был, кажется, и не против.

двᴀ чᴀсᴀ ночи, мы лᴇтим по оҕочинᴇ. этᴀ ночь ҕʏдᴇт сочною, со мной ᴘядом поᴘочнᴀя, твои ҕᴇдᴘᴀ отточᴇны, взгляды сосᴘᴇдоточᴇны. мнᴇ нᴇ стыдно, что я по тᴇҕᴇ тᴀк озᴀҕочᴇн.

      Песня играла, девушка словила мысль о том, что ситуация патовая. — Я хуже всех, кого ты знала в этой жизни… —напела строчку из припева своим девичьим голоском. — Я твоя смесь, дикая смесь любви и эгоизма, — в унисон они спели. Его низкий голос заставлял дрожать ее, напоминать о том, что этот человек опасный, крайне опасен. Он лишь слегка наклонил голову в сторон собеседницы, как будто слушал ее. Внимательно. Йоко не могла не уставиться на сигарету, что держал между указательным и средним пальцем. — Как тебя зовут? —вопрос застал врасплох, но та не растерялась. — Мирай Еханаши, —лживо, но в подделанном паспорте все выглядит правдоподобно. — Мне кажется, что мы знакомы, — его голос был глубоким. И только слегка хрипловатый, но все еще наполненный жизнью и озорством, — Нет, вряд-ли, это всего лишь паранойя. Может, я схожу с ума. — Может, вам стоит правда отпустить? Я не лучший человек, чтобы вас поддержать. Но надеюсь, что вы справитесь, — голос был резок. Она не горела желанием говорить, но этот парень казался довольно болтливым. Ханма слегка рассмеялся, прежде чем повернуться к ней лицом. — Я тоже не лучший человек, чтобы поддержать.       У мужчина были тёмные волосы со светлыми прядами. Такой уставший, а глаза красные. Йоко искренне надеялась, что причиной тому табачный дым. Только Одзава понимала увы, что они были такими после слез. — Ханма, я-… —голос робеет, — Мне жаль. — Не надо меня жалеть, Мирай, —говорит он и гладит на нее пристально. Она также обратила внимание на две татуировки, украшавшие его большие руки. — Тогда позволь украсть у вас сигарету, —она подаётся чуть вперёд с той же невинной улыбкой. — Разве вы не за здоровый образ жизни? —он усмехнулся. — Разве людей судят по внешности? Тогда я могу сказать, что вы не похожи на супер опасного гопника в свои годы, —говорит, — Ханма, я знаю кто вы, увы.       Он на секунду растерялся, его глаза метнулись к упаковке. — Я так популярен среди красавиц? —достал сигарету и вложил ее в руку. — Чувство юмора у вас не отнять, кажется, —«Мирай» удивилась насколько громадной была его рука по сравнению с ее, чем первоначально предполагалось, — Но, видимо, да. Популярны. Жаль, что репутация у вас не самая лучшая. — Люди разные, —сразу отвечает, и кажется, дорога будет вечной с его болтовней. Может, ему хочется поговорить, а не с кем? Только почему она вечно попадается под раздачу, — Но все мы несчастны по-своему. Люди эгоисты, каждый думает только о себе, каждый решает только деньгами. — Не все, —хмыкает, — Деньгами любовь не купишь. — Нет любви, —смеётся, — Есть только привязанность, от которой много-много проблем. Ну, или забота, тоже не самое лучшее. — О вас никто не заботился и не любил? —Одзаве кажется, что многие ее пазлы о нем начали собираться. — Хотел бы и я, чтобы позаботились обо мне и, может, любили, —Ханма казался искренним, либо у нее играет паранойя, — Мне это в новинку. — Может быть, вас любят, но по-своему? Ну, никак в книжках или в кино, —он рассмеялся над такой глупостью, — Ну что вы смеётесь? Я серьёзно.       Автомобиль плавно остановился и она напомнила о сигарете. Он придвинулся ближе, достаточно близко, что его рука прикоснулась к ее, с холодом и вечно мерзлотой. — Позвольте, — склонил голову, уставившись на сигарету, зажатую между мягких губ. Аккуратно поднес к ней зажигалку. И раздались два тихих щелчка, а затем загорелось пламя. Окна она открыла наполовину. Йоко только чуть взрогнула и поморщила носик. Ханма чуть пальцем щёлкнул по нему и засмеялся, — Вы как щеночек, с холодным носом.       Вдох дыма оказался сильно резким, и Йо не могла удержаться от кашля. Слегка покалывало в груди, неприятно. Она впервые курила и, кажется, последний раз. — А вы как ребёнок, все вам хиханьки и хаханьки, —язвительность лишь ударила по мозгам, замечает, как тот сильнее сосредотачивает глаза, — Извините.       Это ударило по его гордости, что было сравнимо с ударом Дракена по челюсти, и достаточно резонируя с ее ухмылкой. Вот зараза, Ханма готов был поспорить, что Кисаки ядовито дразнит и насмехается над ним за то, что так быстро привязался к какой-то незнакомке. — Мы приехали, —отвечает та, — Спасибо за компанию, мне не хватало этого. — Жаль с вами прощаться, спасибо, что подвезли, —Шюджи протягивает руку в рукопожатии, а там резко сжимает ее в кулак и убирает. Наверное, это лишнее. Быстро вылезает из салона и несильно машет рукой, — Шоу уродов мне действительно понравилось. — О, не стоит, это только начало, —закрывает окно и резвым движением подорвалась вперёд.       Это действительно только начало всего шоу, дальше только будет хуже.

***

[параллельный таймлайн; прошлое]

      Чифую и Такемичи вовремя пришли, иначе бы девушке стоило отдуваться перед теми двумя: кусачка и наждачка. Причём кусачка та, что мельче и с очками уебищными. Тетта не мог не подметить, что те прибыли вовремя. Вот только Йо несильно хотела видеть серьёзное лицо Мацуно. Но чуть виноватый взгляд заставил ее злость утихомирить, а пыл остудить. Ханагаки сообщил другому командиру, что они согласны сотрудничать до Рождества. — Мудрое решение, —добротно комментирует Кисаки. — Мы просто хотим защитить Хаккая, а не быть вашими корешами, —напоминает о своей угрюмости Фую. — А по-моему ваша подружка считает иначе, —Шюджи подливает масло в огонь. Они все опирались на бортик и косо глядели на Одзаву, которая мечтала свалить уже от них. — Никак я не считаю, я просто хочу покончить с этой проблемой, вы все ещё причастны к смерти моего отца и Баджи, —всем своим телом упирается в металлические прутья. — Хах, какая у нас сплоченная команда, —с довольным лицом отмечает Тетта. — У нас просто общая цель, —Такемичи и Одзава говорят одновременно, и слегка отбивают друг другу кулачком. — Я вас презираю, —рычит Чифую. — Ой, да ладно. А как мы назовёмся? Может там, сучки, о! Ханмазята! Аннигиляторная пушка? —предлагает Ханма. — Ага, шабаш клоунов, —уныло дерзит Йо и слышит звонок своего телефона. Тут же берет трубку берет и отвечает, параллельно отходя от парней, — Да, дядя? Ох, прости, да. Да, я помню. Прямо сейчас? Конечно, со шлемом, ты ведь начнёшь причитать. Ха-ха, Ушигава, все правда хорошо.       Смотрит на спину Чифую и как-то последние слова неуверенно произносит. Ей стыдно за то, что так поступила с ним, но он же тоже виноват в этом, верно? И все же, хотелось поговорить с ним и извиниться. — Буду через двадцать минут, дядя, —и завершила на этом свой разговор. — Ушигава беспокоится? —кажется, среди всех парней не все равно только Фую. — Ага, —отрезала от себя и нацепила шлем, зафиксировав их ремешками, — Надо к нему на участок приехать, кажется, там что-то серьёзное. — Тебя подкинуть? —а потом замечает ее байк и неловко отводит взгляд, — Понял. — Можешь поехать со мной, —смотрит на количество бензина, а потом поднимает усталый взгляд на того юношу, — Если хочешь. — Да, сейчас, —он что-то обговорил с парнями, пока та уселась на байк и неловко глядела на подсветку спидометра, которое окрашено в алый свет. Когда-то она даже руль велосипеда держать не могла, а тут сразу байк. Жаль, что не ее, но все же! У девушки, со временем, начали поступать на тыльной стороне ладони от напряжения вены, что больше придавало не женский образ. Она никогда не хвасталась своим элегантным телом, а о груди лучше и вовсе промолчать.       Через какое-то время они оба разносили длинную трассу на байках, полностью отдавшись инстинктам и потоку ветра. У нее было сейчас дикое желание бросить все — учебy и прочие заботы. Иногда простo невыносимo находиться в своем городе, становится душнo. Она как будтo задыхается. Бывает, простo хочется чегo-тo новогo, новых красок, декораций, хочется добавить красных, желтых, зеленых, нo никак не позволяют обстоятельства. — Ты куда так летишь? —кричит Мацуно, — Что происходит с тобой?       Одзава резко останавливается и шины начинают свирепо свистеть, оставлять на асфальте черные следы от попытки выпустить пар. Каждый день однo и тоже. Одни и те же лица, одни и те же улицы. Каждый день похож на предыдущий. Иногда хочется уехать куда-нибудь. Не важнo куда. — Я не знаю, что происходит со мной, —говорит четко, отчего в ушах у него все закладывает, — Я стану сильнее, и тогда мы порвем Драконов. Но прежде всего хочу извиниться, за истерику в кафе.       Простo ехать-ехать-ехать. В неизвестном направлении, и внезапнo увидеть лес или море. Хочется почувствовать, чтo живешь. Хочется жить, а не проживать. — Стоп, —машет он рукой, — Остановись. А теперь успокойся. Йоко, себя совсем нe бережешь, а надo бы. Это я должен извиниться, а не ты. Это моя вина. Если из-за этого, в будущем, ты умрёшь, я не прощу себе это, пообещал же себе. Я пообещал Баджи, что буду тебя поддерживать сколько будет нужно.       Мацуно прекрасно знает, чтo та нe спит дo глубокой ночи и засыпает толькo когда силы заканчиваются вообщe. Да и никтo нe вправe говорить ей, чтo этo неправильнo или чтo простo слишком ленива, чтобы установить нормальный режим. Они нe имеют права так говорить, потомy чтo они нe знают, как Йоко чувствует себя каждую этy ночь и чтo происходит в жизни. Чифую хватает ее за руку и прижимает к своей щеке. — Я не хочу, чтобы ты умирала, ты-последнее, что у меня осталось от прошлого, ты помогла мне выйти из депрессии, я-… —парень задыхается, — Я так беспокоюсь за тебя, ты важна мне.       Одзава боится сделать комy-тo больнo. Ей жалкo всех, нe может позволить себe ранить их «емy этo точнo принесет боль, л учше уж я пострадаю, я хоть знаю, чтo смогy этo вынести». — Я совсем не знаю, что творится в твоей голове, —блондин говорит это ей хрипло, чуть-ли ни скулит, — Но прошу, не умирай.       «Кажется, я поняла, почему я совершила суицид» —проговаривает она это самой себе, в голове, —«Это было специально, это было не по настоящему. А надо ли ему это знать? Наверное, если Такемичи не в курсе, значит, он ему не говорил. Может, и сам не знает». — Хорошо, Чифую, —кивает головой, — И…перестань сам себя ругать. Твоя усталость — этo и есть усталость, а никакая нe лень. Из-за стрессов, из-за большой нагрузки, из-за тогo, чтo требуешь от себя слишком многo. Для тогo, чтобы двигаться дальшe, надo полюбить себя такогo, какой ты есть, принять свои слабости, свою усталость, желаниe полежать денек под одеялом, ничегo нe делая. Я знаю, чтo иногда ты чувствуешь себя одинокo, а может и большую часть времени. Чифую, ты помогаешь другим, всегда рядом, ктo бы в тебe ни нуждался и y тебя есть, вродe бы, друзья. Но, когда ты приходишь домой, загруженный своими проблемами, тебe нe хочется с ними всем этим делиться. Когда ктo-тo спрашивает, ты медлишь с ответом, есть ли y тебя друзья, потомy чтo ты нe открываешся им полностью, едва ли есть человек, который знает тебя полностью. А так хочется иметь такогo, если ты сейчас один, нe переживай. Ты — личность, ты уникальность. Со временем ты найдешь родную душy. И, может, что бы ни происходилo, подобнoe притягивается к подобномy. Мацуно, ты хороший, уникальный человек. Красивый изнутри, с каждой своей деталькой. Это ты достоин любви и понимания. — Как много философии, я себя тупым почувствовал, —рассмеялся робко, — Но спасибо, мне не хватало твоих нравоучений и вечного отчитывания. Что-то остаётся вечным. — Оу, ну спасибо, —хохотнула она.       Прибыв в полицейский участок, девочка прошла охрану очень легко и провела Чифу за собой. Кабинет Осаму оказался «в какой-то жопе»—как сказал парень, пока не дошли до нужного кабинета. В отделении приглушенно переговариваются работники, шумят ксероксы, сканеры и компьютеры. Тихий стук каблуков по мраморному полу привлекает внимание подростков. — Детям здесь не место, —раздражённо фыркнула одна из работников. По ступеням поднимается девушка в пальто кофейного оттенка, чёрном бадлоне и классических брюках в тон, дополненных светлыми лодочками и тёмными солнцезащитными очками на глазах. Лёгкие кудри вьются по плечам, покачиваясь от ровной походки. — И вам добрый вечер, Рё-сан, —Йоко хмыкнула, — Мы к Ушигава-сан. — Как обычно, — она делает короткую паузу, не меняя холодного выражения лица. У стойки дежурного девушка замечает светловолосого парня и направляется нему, спрашивая что-то об этой даме. Тот пожимает плечами. — Где я могу найти Ушигаву Осаму? — Чем обязан?       Одзава оборачивается, заметив перед собой того, кто был ей нужен. Мужчина потирает бороду и замечает в коридоре Мацуно. — Он останется с нами на ужин же? — Осаму кивает, передавая своему напарнику папку с документами, и предлагает пройти в свой кабинет. Замечая то, как та растерялась с ответом, он хохотнул: — Забыла? — Да как-то заметалась, мы просто до этого с ним поцапались, вот и… —пожимает плечами, — Рё-сан сегодня не в настроении, даже на меня с ним наворчала. — Проблемы с группировками из подростков, детишки дебоширят.       Было трудно и страшно. Хотелось свернуться клубочком, как она делала раньше, и заснуть в крепких объятиях. — А ч-что с ними? —хлопает глазенками, — С какой из? — Пока ничего неизвестно, а что, есть знакомые? —Ушигава смотрит на нее, а потом вместе с ней на Мацуно, — Зайдите оба в кабинет, чем быстрее, тем лучше.       Детишки быстро залетели в кабинет. Йоко в замешательстве все же дала себе волю сесть за стол вместе с Чифую, который сосредоченно смотрел на Осаму. Тот потер виски и устало выдохнул. Девочка начинала ощущать давление, хочет молчать и так будет лучше. Как делала и до этого. Походы к психотерапевту, бессонные ночи из-за кошмаров, долгие вечера за совместной подготовкой к экзаменам. — В чем вы замешаны? Нет, вопрос, скорее, адресован тебе, Йоко. Я знаю, что Чифую Мацуно — гопник, я это заподозрил ещё сначала по его походке, резким движениям и манере, —дядя знал об этом, но мог узнать о том, когда Фую жил у них, — Йоко, ты замешана в преступных деяниях? Ты состоишь в группировке? — Я не убивала никого! —панически заскулила та, тихо отмечая правду, — Я не причастна. — Значит, на второй вопрос ты согласна? Признаешь, что состоит в группировке из большой толпы дебоширов, который как раз и убили твоего отца? И что за наряд? Токийская Свастика?.. Вы двое… — Да, —она встаёт из-за стола и говорит это, — Но это не толпа тупых дебоширов. Они не бьют кого попало, они не тревожан мирных жителей. Они борются с пробками, как и другие живые люди. Мы сражаемся за территорию, мы не смеем трогать мирных людей. Мы помогаем слабым. Вот, что значит Токийская Свастика. Мы группировка, которая не является сборищем малолетних преступников.       Ушигава внимательно слушал и кивал головой. — Ты использовала какое-нибудь оружие? —ну это уже выглядит как наглядный пример допроса. Сейчас Осаму как папа, который переживает за дите свое. Это мило, но не стоит перегибать палку. — Да, это средство самозащиты, —кладёт на стол перцовый баллончик и сложенный металлический шест, — Обычно кулаки. Все, может хватит меня допрашивать, как папа? — Огнестрельное? — Дядя, прекращай, я его не использую, —закатила глаза, — Я не для этого на тренировки стала ходить. Ушигава, это мой выбор и он никак не затрагивает преступления, людей-наркозависимых или что-то другое.       В руках мелкая дрожь, но она не мешает вспомнить, как сильнее сжимала рукоять пистолета, чтобы выстрелить в Тайджю. Каждая минута становилась на вес золота. — Ты для этого меня звал с конца района? Чтобы устроить допрос? Ушигава, это начинает пугать, —отвечает, — Или чтобы пригласить Чифую на ужин? Кстати, Фую, ничего не планируй, мы идем ужинать. — Ого, так сразу? Я хоть бы переоделся, —замешкался.       Грубые берцы, сочетающиеся с формой, бесшумно соприкасаются с полом и повышают шансы на удачный исход. — Вообще-то… —мужчина потер бороду и протянул ей папку, — Я нашел папку с делом о твоей матери. Она хранилась у меня, до тех пор, пока ты не повзрослетешь и сможешь принять тот факт, что-… — Моя мама — наемник, я знаю, и она погибла из-за несчастного случая, который «полиция» не раскрыла, или не расследовала. Почему вы этого не сделали, не знаю, видимо, есть причины. Поэтому однажды это я сделаю. — Это неправильная концовка. Тебе это отец рассказывал? —он поставил им кружки, — Я схожу за чайником, попозже поговорим. Из кабинета ни ногой.       Минутное молчание и двое подростков решили открыть папку с делом, которое прономеровано «357», и какое совпадение, что ее «смерть» произошла в 3:57PM. «Она пристрелила безоружного, который даже сопротивления не оказывал» —прочел первое, что в глаза попалось Чифую и прикусил нижнюю губу. Йоко папку с материалами дела захлопывает, полностью игнорирует парня и смотрит на фотографии на полке. Два выстрела в упор. В безоружного. Третий раз за тот последний год. Мама была преподавателем, насколько помнила та, в другой школе, но ни разу не видела ни тетради, ни возмущения на учеников, ничего такого. А оказывается даже и не была, для вида прикрывалась. — Хочешь сказать, она всегда была наемником? —интересуется блондин. — Да теперь не знаю, —снова открыла папку и просмотрела все до деталей, — Раз ее нието не поймал и даже отец не заподозрил, то она, наверное, лучшая. — Но репутация, кажется, у нее говно среди преступников и важных богачей, — отрезает друг, — С такой репутацией можно очень хорошо попасться в ловушку и сесть в тюрьму. Кажется, ты по ее стопам пошла. — Я не выстреливаю в старика, —тычет ногтем в бумагу. — Прочитай внимательнее, этот старик был из нефтяной компании, а ещё за ним есть грешки, кажется. По сути твоя мама получает деньги за справедливость.       Несчастный случай? Да тут даже ни одного намека на него, все совсем по-другому папа рассказывал. Тут написано подробно о том, где и как она закончила. Высший юридический, а по итогу наемный убийца. Такой контраст всегда будоражил ее, кажется. Мама могла ругаться, как сапожник, а через секунду вести себя как гребанный аристократ. В речи Микото мата больше, чем любых других слов. Йоко глядела на нее почти брезгливо, а та влезает в огромную куртку, прикуривает и просит убрать пачку сигарет.

[воспоминания]

— Но мамочка, на парковке курить запрещено, нет? —задает девочка, которая однажды с ней поехала на «прогулку». — Да, а также запрещено стрелять в ублюдков тоже запрещено, Йоко, но меня это не останавливает, —феномен в том, что она признается. Не пыталась никак увиливать и врать. Говорила дочке правду, а та и не понималп вовсе, — Никогда не иди по моим стопам, хорошо, паразитка? — Но почему? —ребёнок же может позволить себе задать этот вопром, — А папе нельзя говорить? — Я сама ему потом скажу, это между девочками, усекла? — говорит и выдыхает дым в сторону. — А как дела в школе? — Детишки любят мучать, —вздыхает мама, — Не хочу говорить о работе, мне нужно ещё заехать к одному знакомому, садись в машину. — А тот дядя, —указывает на мужчину, который «прилег» на скамейку, — Что с ним? — Напился, прости Господи, —хмыкнула, а на лице так и написано, что с удовольствием всю обойму в мудака выпустила бы, но пули закончились. Одзава молча садится в машину и Микото говорит о том, что та пусть молчит, ибо скоро дела придется решать. И так было всегда. Не улыбается, скалится буквально. Дочка понять не может, как она вообще столько лет продержалась.       С ней говорил кто-то вне машины мужчина, незнакомый такой, и слышно было, как он потирает затылок и говорит: — Ему придется принудительно отправить тебя на пару десятков сеансов к хорошему мозгоправу. Ты не первый такой, у кого после нескольких лет работы мировоззрение едет.       Микото Одзава усмехается. Взгляд кидает на негл короткий, но от него мурашки по спине идут. Дочка виду не подает. Есть в этом взгляде что-то ненормальное, скорее, психопатичное. Тонкие границы добра и зла у этой женщины размыты; и похоже, слишком сильно.

***

— Значит, была хорошим наемником. Слишком хорошим, —кивает Мацуно.       Йо готова поспорить, что мама говорила им всем, что у них, подонков, годы уйдут, чтобы найти замену ей, просто заменить. Чтобы заткнуть дырку. Дочка уверена, если они найдут равного Микото Одзава, то обосрутся, пока появится хоть кто-то мало-мальски похожий. Глаза бегают по делу, и они натыкаются на «…совершила суицид». Та губы поджимает. Молчит. А затем написано было о том, что это былв имитация и все специально простроено, чтобы уберечь себя и семью, наверняка. Сыграть мёртвую проще, чем решить проблемы с семьёй. Йорки сейчас готова была ударить маму как можно сильнее, вдолбить ей в голову, что она настолько завралась, что сдохнет по-правде в ней. Психотерапевт ей вывел синдром Отелло, и это тоже было с п е ц а л ь н о. Для чего, сама девчонка не знала. — Йоко, все хорошо? —спрашивает Ушигава, заходя с чайником. — А мама-то всех вас надула, —и смеется дочка, — И прописали ей ложный синдром, и сделала ложную смерть, а потом действительно умерла из-за того, что расстреляли. Досадно. Такой талант потеряли. ⠀⠀⠀⠀⠀⠀       Честно, Микото не приходила ни на один сеанс, а еще отказывалась сдавать оружие. Одзава бешено глядит на мужчин и усаживается, закинув ноги на стол, и крутит в руках окровавленный нож, вытащенный из пластикового пакета. — Ты что сделала?! Я тебе не разрешаю трогать улики. На тебя могут-… — Дело закрыто, и никто даже не пытался понять мышление наемника. Особенно после того, как экспертиза прошла и всем все равно на орудие убийства, да даже повторная. Я соображаю в таких делах, дядя, ты же сам знаешь.       Ушигава заварил им чай, ноон не слышит, как дитя поднимается из-за стола, даже шаги ее не слышит. Лишь оборачивается и грудью буквально натыкается на окровавленный нож. Вдох делает и замирает. Мацуно подскочил, а та ладонью останавливает. — Ты давно к психиатру не ходила, пропускаешь сеансы, —отмечает Осаму, — Завтра и пойдём. — Несомненно, дядя, — соглашается тут же, взгляд переводит на нож, на запекшуюся кровь на самом конце и на грудную клетку, — Примерно так поймали жертву, но вопрос в том, почему он не кричал. Почему ты не кричишь? — Потому что ты этого не сделаешь, —Чифую говорит. — Отлично, — почти выкрикивает Йоко, что саму себя удивляет, резко разворачивается и швыряет нож на стол. — Жертва была уверена, что это блеф. Лед тронулся, дядя. Дядя, это шаг к раскрытие тайны. Мы можем понять мотив мамы. — Сегодня ты слишком меня удивила, —вздыхает, — Я уберу папку подальше и сегодня мы спокойно поужинаем, не как коп с малолетними гопниками, а как небольшая «семья». Я все ещё удивлён, Мацуно, как ты ее терпишь и как терпишь ее изменение. — Я немного не понимаю о чем вы? Мы же друзья, как иначе. — Вы…? Стоп, вы друзья? —хлопает озадаченно мужчина, — Он действительно твой друг или он тебя поебывает? Потому что мне кажется, что он тебя поебывает. — Дядя! Хватит. — Все, все, собирайтесь и идем кушать. Больше тему не поднимаю, не ворчи, —поднял ладони, а та подскочила и со смущенным лицом выбежала в коридор, — Прости, парень, я правда думал, что вы как ну… — Да, могли быть, если бы я, когда был моложе, не послал деликатно ее. Я был идиотом, —вздохнул, — Она знает о моих чувствах, но думает, что это ложь или думает что-то ещё. Она вечно думает, от нее иногда пар идёт.       Ушигава пожал плечами, выключил свет в кабинете и они вышли аккуратно с участка, откуда вечно доносится аромат кофе.