Часть 4
16 ноября 2021 г., 19:25
***
А снег тает на холодных щеках и ладонях, но грусть снова сжимает сердце. Вытирает выступающую кровь из трещинок на губах, обновляет страницу в ожидании нового сообщения. Чифую не помогает ни травяной чай, ни манга. День сурка, плейлист по кругу. На кону Рождество, и у кого-то он ассоциируется действительно с праздником, с радостью и повод отметить с близкими. Мацуно нейтрально относился к праздникам, ему не привыкать отмечать такое то в одиночестве, то где-то с парнями. Медленно и большими хлопьями падал снежок, превращая и без того грязные тротуары Токио в мокрую смесь. — Прошу прощения за опоздание, —на всей парах примчалась в теплой куртке Йоко и согнула ноги, соприкосая колени друг с другом. Держала крепко сотовый в руках и смотрела на парней растерянно, будто недавно только проснулась, потому что ничего не понимает и не понимает, на кой черт вообще они ее подняли и позвали. Эти парни определённо доведут ее когда-нибудь до приступа. — На пять минут, нет тебе прощения, —наигранно пометил Ханма, глядя на невидимые часы у себе на руке, — Бр-р, холодрыга. Эй, Чифую, где носит Такемичи? Мороз, который проходил по его телу, запомнил надолго. Кисаки глядел косо на своего знакомого, глядел так, будто возлагал на него большие надежды. Либо это казалось Шюджи. Тетте нужно было что-то от него. Теперь чувство холода осталось в нем навсегда, и лишь когда этот мелкий рядом, егт жизнь приобретает краски. Мацуно лениво обернулся к тому и ответил, что у того есть какое-то дельце. — С ним, надеюсь, будет все хорошо, —Йоко поправила шарфик и уткнулась в него своим замершим носом. От нее исходил пар, будто она была маленьким чайником среди всей этой атмосферы. — Все в порядке? —Кисаки немного раздражённо выдал, — Мы начинаем уже завтра. — Ага, —Фую развернулся к закусочной и двинулся туда, — Давайте поедим. — Но?.. Ты уверен, что-… —Одзаву перебили, потому что кто-то сзади схватил за плечи и потащил за блондином. — Всё. Идем, иначе я здесь умру от холода. Шустрее! —Шюджи запричитал, как дед старый.***
Разговоры как-то не увязывались с такой компанией. Либо не хотелось, либо не о чем. Другого, к сожалению, не дано кажется. Мацуно, по своей доброй воле, заказал для девушки малиновый чай с мятой, от которого ей становилось тепло в душе и уютно. Но только собеседники к них с Фую такие, с которым, наверное, не поговоришь о манге или о других милых вещах. Было бы жутко странно, если тот же самый Ханма увлекается чтением манги с романтическими линиями. По-моему, он староват для этого (ему всего лишь 16, а спина уже небось разваливается). — Да уж, весёлая у нас беседа, аж помереть со скуки можно, —инициативу на хоть какой-то разговор взял Шюджи, разделяя деревянные палочки друг от друга, чтобы наконец потребить лапшу. Кисаки повел плечом, понимая, что он абсолютно прав, а разговор постепенно шёл ко дну. Чифу старался скрывать свое презрение и ненависть к тем двоим. — Ну, как видишь, ты ещё не помер, —отпивая немного чай, отметила Йоко с той же расслабленной улыбкой, — Как…эм…лапша? Погоди, ты ешь лапшу с кисло-сладким соусом и ананасами? Извращенец. — Вкус на любителя, Йоко, —отметил Чифую. — Ха-ха, —тот заулыбался, похватив идею продолжить разговор хоть как-то. Ему тоже не нравится это угрюмое молчание, — Чифуя, прав. На любителя. Йо вспомнила то, что ее мама тоже любила такую извращенскую лапшу. Приходила вечно в забегаловку в свободных брюки на высокой талии и гордилась этим. Всегда, кажется, ходила при параде и чувствовала себя комфортно. Любимая классическая белая рубашка мужского покроя скрывалась под объёмным пиджаком. Черные туфли versace bratz до ужаса нравились дочке, а сейчас они находятся в коробке, где-то в доме. Никому ненужные. Одзава просматривает, на скорую руку, сфотографированную папку с делом матери и рассматривает каждое изображение. Микото обожала заплетать свои волосы в несколько кос. На ноге присутствовала татуировка с журавлем, которая перекрывает шрамы, полученные при несчастном случае. — Когда успела? —Чифу глядит в телефон, подбородком утыкаясь ей в плечо. — Ушигава имеет дела в ноутбуке, пришлось немного схитрить, —говорит так просто, — И мне это напомнило о том, что она тоже религиозная, как и Тайджю. — Хочешь сказать, что он мог вдруг знать ее? Сомневаюсь, она старовата для общения с ним, —говорит тот. — О ком вы ведёте речь? —Тетта поправил очки. — О… —Одзава остепенилась, — О моей маме, она умерла года 2-3 назад. Стукнула боковой стороной кольца из серебра с черным кубическим цирконием по столу. На безымянных и указательных были еще несколько тонких колец. — Соболезную, —холодно ответил Кисаки. В заведение внезапно пожаловал Такемичи, весь избитый и помятый. Девушка испуганно ахнула и прикры рот руками в ужасе. Он виновато смотрел ребятам и неловко извинялся за опоздание. Ханма закатил глаза и отметил то, что это важный вечер, а тот выглядит довольно вялым. — Что у тебя с лицом? —усмехается амбал, — Пытался исправить свою уродливость? Кисаки и Чифую косо глянули на парня, который, видимо, в себя поверил, раз не боится последствий за свою тупую шутку. — А ты даже не пытался так с самим собой сделать, —с обидой в глазах отрезала Йоко и с тревогой встала из-за стола, подошла к Мичи, — Дружище, что случилось? — Да так… —неловко рассмеялся тот, — Неважно. Давайте поговорим о деле, хорошо? Э?! Й-йоко, когда ты стала выше меня и Чифую?! И правда, вытянулась во весь рост и оказалось, что выше немного Чифую и заметно Такемичи. Так вышло, что она тратит утро и пару часов на тренировки и на подкачивание своего тела. Во-первых, это и доя здоровья полезно, Йоко бережно к нему относится, а, во-вторых, это будет большим бонусом для драки. Жаль, что помимо накаченного тела ей стоит начинать понимать сам процесс драки, предугадать действие противника и постараться ознакомится с многими приемами. — Так заметно? —наклонила голову девушка в сторону и поправила локоны за ухо, — Наверное, это потому что мой организм растёт, Такемичи. Либо я все же занимаюсь тренировками. — Спортом занимаешься? Надеюсь, не бег от проблем, —Кисаки закатил глаза и они попутно вышли из заведения, — Впрочем, неважно. Итак… Начал раскладывать план по полкам. Напомнил всем о том, что это будет происходить в Шибуе, в церкви Удагава. В Рождественскую ночь должен придти Тайджю. Кисаки отметил, что если Хаккай знает об этом, то придёт тудп, а так как среди ребят с тёмных общениях Такемичи, то пойдёт он. Мол, как Шиба только придёт, тот должен вступить с ним в переговоры. Спускаясь по лестнице, совершенно налегке, Тетта подметил все это тем, что пока тот говорит с Хаккаем, оставшиеся четверо будут обрабатывать Тайджю снаружи. — И ещё, строгое обращение к тебе, Йоко, —командир остановился и та посмотрела на него сверху вниз в немом напряжении, — Пушку свою лучше оставь где-нибудь на окраине города, да где угодно. Не думаю, что ты горишь желанием повторить инцидент предыдущий. — Посмотрим, я не стану ничего обещать, но учту, —кивнула головой. — Я предупредил тебя, это очень опасная операция, и нам лишние трупы наших не нужны. — Н-не говори так, будто я плохо стреляю. Это ведь неправда, —у той задели чувство гордости хотя бы в том, что стрелять научил ее папа и Ушигава. А сейчас берут и ее отработанный навык оскорбляют, — К тому же, по «нашим» я никогда не посмею выстрелить и дать обидеть. Я уже доказала это «Вальхалле», «Черным Драконам» и Тосве. Но самое главное — я доказала себе это. — Не кипятись, —хлопает по спинке и ее, и Такемичи Чифую, — По крайней мере, я знаю, что ты всадишь пулю, если это будет нужно. «Знал бы он, чего стоило та пуля в Тайджю» —ненароком подумала она и потихоньку начинала собираться уходить, потому что время поджимало, а тренировки скоро начнутся.***
[спортивный сектор]
— Нападай, — приказывает мужчина, голосом ломая её волю. Девчонка рванулась вперёд. Однако её учитель ещё талантливее в силу многолетней практики.Он посмеивается, блокирует любой удар, и неосторожно будит в ней гнев. — Уверенней, Йоко, —говорит, — Пытайся хоть бы стараться. Это тренировка, а не мастер-класс. Прищурившись, точно кошка, девушка возобновляет атаку, рассчитывая, что её желания ударить по нему должно хватить. Это не вражда, это непреодолимая тяга угодить себе и ему настолько, чтобы он был горд потраченным на неё временем. — И это родная кровиночка полицейского, что спас мне жизнь и ещё миллион людей от преступников? Брешь, —он садится перед ней и взлохмачивает волосы, — Ты должна стать победителем на поле боя, а там необходимо отключить страх и боязнь, что кому-то сделаешь больно. Йо чувствует, что придётся пахать до изнеможения. Повсюду только его надменный смех и разочарование, которые готовы перекрыть ей дыхательные пути безо всякого намёка на жалость, они парализуют её, вгоняют в панику и почти предсмертную агонию. — Учитель, а если мой противник — двухметровый амбал с ужасной манией всех ударить и травмировать?.. Как мне его не бояться?.. Как мне выиграть бой? — Я не думаю, что ты влезешь с ним в драку, весовая категория не та. Хотя, если вас много и вы с мозгами, то сможете его обхитрить, найти слабое звено. Лучшее действие — это блок, увороты. Это тоже по-своему важно. Та неосознанно вздрагивает как от удара, судорожно глотает воздух, но не кричит — прикрывает лицо руками в блоке, а учитель хрипло посмеивается. Но чем дальше заходит дело, тем больше она опасается встречи с Тайджю. Ей придётся поговорить с Ушигавой и отложить Рождество, либо же как-то втихаря свалить. Он командует ей «встать» и та на ноги подскакивпет. Мужчина одним грубым движением ногой ударяет ей по сплетению, вовсе не жалея. Ей бы впору закричать — боль была нестерпимая, но та продолжала лишь стискивать зубы, не допуская ни одной слезинки. Она ни за что не доставит такого удовольствия. — Представляй, что это наяву, —напоминает мужчина, и ставит перед ее носом блок, — Как будто ты сейчас действительно на ринге или в драке. «Как будто это наяву?..» —Йоко останавливается, замирает в одной позе и смотрит, кажется, сквозь своего тренера, который удивился остановке удара. Перед ней пропечатывается будто картина церкви. Её поставили на колени посреди храма, а та рывком подняв голову. Размытый силуэт приставил пистолет к её виску и усмехнулся, а у той сердце замерло. Сильные руки ее схватывают и перекидывают через себя. Почему-то в голове не голос старшего Шибы, а… Тетты. Тетта Кисаки. Она пытается встать на колени, но тут же услышала звук заряженного пистолета. Нечто металлическое прислоняется к ее затылку и не пытается уйти. Держит, кажется, в упор. Смеётся надменно, напоминая ей то, что Йоко недостаточно хороша, недостаточно сильна, чтобы уделать его. Одзава резким поворотом кругом на правой ноге, отбила предплечьем вооружённую руку в сторону, немедленно захватила тут же кисть и предплечье обеими руками сверху. Девушка не стала долго думать и нанесла шокирующий удар. В ней кипела злость, обида на себя. Обида только на себя, потому что всю свою гребанную жизнь слушала всех и выполняла их прихоти. Продолжая поворот направо на левой ноге и отставляя назад правую ногу, светловолосая оттянула на себя захваченную руку, закручивая ее внутрь, проводя рычаг руки внутрь. — Все, все, остынь! —на подсознании глаголит чей-то голос. Девчонка, зажимая кисть, обезоружила противника, переходя плавно к загибу руки за спину, — Йоко, сейчас же. Моргнув совершенно на секунду, перед ней тот же зал, тот же тренер, которого она пыталась обезоружить. Но у него и с роду не было ничего. Йоко убирает руки тут же, кланится ему в извинениях. — Извините меня, учитель, —писклявит. — За что извиняешься? Все хорошо, —мужчина тихо засмеялся и медленно, не иначе чем смакуя каждое, принялся проговаривать такие слова, — Неплохая попытка, только оружия у меня не было. Что ты там представила? Та пожимает плечами, сказала, что видела, как ей в затылок приставили ствол. Обычно все начиналось с гула в голове. С каждым новым словом он усиливался, занимая все больше места и порождая головную боль. Тренер не стал больше мучать девчонку и отправил домой. Йо пулей влетела в раздевалку, где не было ни одной души. Удобные, но уже потертые жизнью, кроссовки скинула с себя и носочки вытянула вперёд, расслабляясь. Ее светлые, почти пшеничные пряди волос прилипли ко лбу. Она глянула косо в зеркало: футболка вся пропахла потом и трудом, прилипоы к телу, отчего стало видно образ ее лифчика. Свободные шорты, а под ними длинные, обтягивающие лосины уже бы отправить в стирку, чем займётся потом девчонка, когда придёт домой. На телефон поступает уведомление об сообщении. Руки медленно потянулись к нему, но его сразу же кто-то перехватил. Поднимая голову наверх, она застает посетительницу — Аска Мураками. Лучшая среди своего потока и, кажется, любимица тренера. Она схватывает ее телефон и морщится в лице, кажется, прочла там что-то до боли банальное. Йоко молчит, но встает на ноги. Аска давала ясно понятт, что она ей здесь не рада, но и конфликт устраивать не хотелось. Желание быть сильной было куда сильнее, хотя иногда хотелось проехать по ее роже. — Ты же понимаешь, что у тебя нуль прогресса, а, Йоко?! —хмыкает Аска, — Не лезь на мое место, тебе не быть лучшей в моем потоке. И купи уже себе нормальный телефон, и заведи себе нормальных друзей. А то связалась с каким-то сопливым мальчиком. Кидает в руки смартфон, а там сообщение от Мацуно: «Ты еще на тренировке? За тобой зайти?». Аска нагло берет ее сумку и вытряхивает все оттуда, с усмешкой следит за реакцией. Йоко продолжает молчать. Она неправа, но стоило идти на ту, которая может ее уложить за долю секунды? Хотя, с Тайджю ее не сравнить, однако Йо повезло тогда, что он оставил ее в живых. — Ты так и будешь язык в жопе держать, или скажешь хоть что-нибудь? Или ты настолько тупая, что ответа придумать не можешь, —Аске бы, пожалуй, стоит пожалеть о вылетевших словах тут же, поймать и утянуть обратно, прожевать и проглотить, потому что Одзава как ни странно, реагирует: — Что тебе нужно от меня, Аска? Только что она пялилась в ее выбритый затылок, а теперь упирается взглядом в скулу, чтобы соскользнуть с неё, как с края обрыва, ниже и заметить: угол чужих губ дёргается. — О, снег выпадет! Одзава заговорила, — Мураками покачивает зажатой сигаретой меж пальцев, прежде чем добавляет: — Вали нахуй отсюда, чтоб мои глаза не видели. — Мы занимаемся в разных аудиториях, я не мешаю тебе. — Ты глухая или тупая?! — Не командуй, —тут же выпрямляется в плечах и теперь по росту находится с ней на одном уровне, — И по себе людей не су-… Не успевает закончить мудрое выражение, как по ее щеке проходятся нещадно кулаком. У Аски гневно пульсируют вены, саднят костяшки. Йо лишь зубы стискивает, продолжая тщательно стоять на одном месте. Получается до боли рефлекторно. Синий свет в раздевалке лишь придавал этой ситуации напряжение. С Аской, честно, всё получается рефлекторно, или всё дело в ней самой. А разжать пальцы участница Тосвы не может. — Ты ждала, чтобы ударить меня по любой причине, —сплевыввет кровь под лавочку и оборачивается к девушке. Глядит, как та докуривает сигарету и выкидывает ее в шкафчик чей-то. Эти слова стоит отнести к стремлению не потерять рассудок, не превратиться в комок из боли, жалости и презрения. — Ты бесишь меня всем нутром, сучка, тебе надо мозги все выбить, чтобы ты поняла, что это место — не для тебя? Ты слабая, никому не нужная дрянь, которая все умалчивает и терпит. Ебаная терпила. Отходит назад и записывает Мацуно Йоко голосовое сообщение: «Чифую, я задержусь, не жди меня. Спасибо большое». И откладывает телефон в сторону, от греха подальше. Окно открыто. По-прежнему зимний холод обжигает щёки, лезет в ворот футболки, как нахальный пьяный мальчишка, и Аске хочется захлопнуть окно. — Что? — она оборачивается и тут же закашливается, потому что Мураками выдыхает дым: сизым облаком, словно златой дракон из замка, — Что я тебе сделала? Скажи, Аска… — Ненавижу тебя, тебя восхваляет так тренер, будто ты нечто уникальное. Будто ты лучше меня? Что за маразм, совсем старик забылся, что на ринге Я — ЛУЧШАЯ. ЯСНО ТЕБЕ, СУЧКА? — Ты хочешь решить дело кулаками, или что? Потому что мне действительно надо идти, — голос садится, в горле начинает царапать, и это всё дым и холод. Йоко нагло проходит мимо нее, — Мне, не в обиду, все равно, Аска, что ты там считаешь. Я не лучшая. Я не пыталась ей быть. Все? Она поднимает бровь. По одному движению можно поймать намерение сказать что-то, не слишком приятное; не слишком удобное — на такие вопросы трудно найти ответы. — Решить кулаками?! —Мураками действительно смеётся, горько, — Тратить на тебя время ещё, ты еле-еле держишься на ногах. Ты такая же, как и твой папаша ебаный. К горлу подкатывает горечью желчь, дыхание перехватывает обручем, краеугольным камнем, застрявшим внутри. Аска знает долго Йоко, хоть и не общались по сути. К сожалению или к счастью — неизвестно. Одзава через силу заставляет себя выдохнуть. Тихо, незаметно, потому что эти раны болели и будут болеть. — Н-не говори так о моем отце, —всхлипывает и тут же ощущает, как соперница схватывает ее за края одежды и сжимает. Рядом с Одзавой, казалось, висит табличка с надписью «осторожно опасно» с яркими неоновыми буквами, чтобы видели издалека. У дочери полицейского срабатывает интуитивно инстинкт самосохранения, а потому схватила правой рукой кисть правой руки нападающей сверху, а левой снизу правой ногой нанесла непоколебимый удар в голень и с шагом правой ноги назад, повернулась тут же направо. И рывком обеих рук вправо, мгновенно сорвала захват и провела рычаг руки внутрь с переходом к загибу руки за спину. Девочка не стала ничего говорить, но горячие слезы все же спустились по ее щекам, от злобы и печали, что здесь нет рядом папы. Она толкает вперёд Аску и вытирает слезы костяшками, хрипит себе под нос. — Прекрати этот детский цирк, —шепчет та и замечает, как черноволосая соперница целесообразно отводит локотьназад и двинула кулак в «солнечное сплетение» вперёд вверх. Йоко тут же схвптилась за болезненный участок и согнулась в три погибели, задыхаясь. Кровь изо рта выхаркивается по объемам больше. Ноги подгибаются, соприкасаются в холодом пола. — Ты-и есть этот ебаный цирк уродов, —криво усмехается Мураками и собралась уходить с довольной рожей. Пальцы у девочки разгинаются с трудом, возможно, кое-где выбиты суставы — не то чтобы её это волновало прямо сейчас, хотя и по ощущениям кажется, будто несколько часов к ряду её спарринг-партнёром была стена. Хотя, уж лучше б стена, а не Аска. У черновласой был свой мотоцикл, свой дорогой шлем. Выйдя из заведения, она засекла у парковочного места ее. Глубокий вдох и выдох. В ушах все звенит, а внутренний голос стал говорить куда громче, куда злее. Нельзя же так. Разве можно вообще так вести себя? Всему же есть причина, верно?[25 декабря 2005 год]
Время около 5 вечера, на кухне уже во весь ход бушует Ушигава с готовкой. Не то чтобы он не давал спать, просто он иногда увлекается и ничего не замечает вокруг. Девушка встала нынче легко, с бодростью. Осаму тепло встретил племянницу в коридоре, которая лениво потягивалась. — Прости, родная, —он обращается, — Сегодня не получится с тобой отметить Рождество. Я очень хотел бы, но участок загрузили делами и проблема с группировкой развелась. Не расстраиваешься? — Конечно нет, Ушигава, —на самом деле, ей это только на руку сыграло. Не нужно будет отмазываться перед ним, — Я отмечу Рождество с ребятами, хорошо поработай, дядя. Он, накинув на себя куртку, напомнил ей о том, что завтрак на столе и чтобы покушала перед тем, как куда-то идти. И несмотря на её слова, звучит это весьма заботливо. Когда мужчина ушёл из квартиры и сел в свою серую машину, девушка краем глаза застала его отсутствие и направилась в сторону склада. Осторожно включила свет и прошла вперёд, вокруг один хлам, детали и, кажется, спортивный инвентарь. Когда-то Осаму любил спорт и просто обожал гольф. Приблизившись к огромной стене, она распахнула дверки и застала полный оружейный арсенал. Кажется, дядя любит любое оружие. Глаза от восторга аж разбегаются. Но ей нужно было вовсе не оружие, а жилет, на всякий тяжкий случай. Учесть то, что придётся сражаться с «Черными Драконами», то не факт, что там нет безоружных. Этикетка бронежитела выдает то, что она прямиком из США. Как-то Ушигава говорил ей о том, что там изготавливают хороший материал для защиты. На бирке также подписано печатным шрифтом, что данная вещь принадлежит 2 классу защиты — «IIA-II» так и написано. — Стоит все же потом узнать, что за класс такой, надеюсь, против пистолета есть гарантия жить, —Йоко остановилась, — А если нет? А если…черт, надо все же удостовериться. У него же здесь справочники есть. Спустя полчаса, возможно, чуть больше, выяснила, что к этому относится защита от: »… Пистолет 9 мм, патрон 9×19 Парабеллум, пуля 8,0 граммов с закругленным наконечником, в цельнометаллической оболочке, скорость 398 м/c. Пистолет 10 мм, патрон .40 S&W, пуля 11,7 грамма в цельнометаллической оболочке, скорость 352 м/c. Пистолет 11,43 мм, патрон 45 АСР, пуля 14,9 грамма в оболочке с закругленным наконечником, скорость 275 м/c. Револьвер 9,07 мм, патрон Магнум .357, пуля 10,2 грамма в оболочке с мягким сердечником, скорость 436 м/c». — Слишком много букв, но я примерно поняла, —сказала она, — Надо прекращать с самой собой болтать. Подняв жилет, поняла, что он слегка тяжеловат. Однако примерные же такие и сапоги, просто со временем нужно привыкнуть к такому и все. На словах просто, а вот на деле: когда с горем пополам она перемотала эластичным бинтом себе грудь, накинула тонкую футболку и тогда приступила к применению бронежилета. С ним возится оказалось не так затратно, как Йоко ожидала. Покрутилась перед зеркалом, уже в свободных штанах от формы банды вместе с прикидом. Сегодня много чего решится. Бог не сможет у нее забрать его, потому что он мне его не дал. Какое бы имя не носил Создатель, как бы его ни нарекли, и какой бы силой он ни владел, он не сможет его отобрать. Потому что он не давал. Потому что за те минуты, когда могла реально слышать его голос, Йо выплакала тысячи слез, вышептала тысячи молитв, в ы м о л и л а. Девочка задыхалась в рыданиях, сдерживая свои порывы, потому что могла навредить. Ему. — Сегодня все решится, —говорит себе, будто подбадривает и накидывает поверх куртку, застегивает до конца и выпрямляется в плечах. Нигде не выпирает, нигде нет намека на защиту. Свободная форма все же залог успеха, надо отдать должное Мицуе. Закинув за спину, в кобуру, пистолет, в карман раскладывающийся жезл для самообороны, она выпустила пар. Взяла телефон и тут же набрала номер. Ей почти сразу, в такую рань, ответили: — Д-да? — Доброе утро, не разбудила? — Нет, что ты. Сегодня важный день. Как ты? Что вчера произошло? —много вопросов, как обычно. — Давай потом расскажу обязательно, —говорит, — Я готова к сегодняшнему дню, зайдёшь, если не трудно? — А? Да, конечно, как раз подхожу к твоему дому, поторопись, —голос прервался и звонок завершился. Она лишь глянула на себя в последниц раз и осмотрел мельком дом, проговорила вслух о том, что надеется, что вернётся вновь в этот дом и с улыбкой вышла из дома, закрыла на замок и взглядом встретилась с Мацуно, который широко улыбался ей, несмотря на то, что на нем уже снег стал валится. На ресничках остались крохотные снежинки, которые хотелось сдуть. — О-о, все не привыкну видеть тебя в форме, —он ьыл удивлён ее официальностью и, кажется, гордится этим. Она состоит в отряде Мицуи, конечно, будет официальной и будет защищать и Хаккая от беды и Такаши от беды, — Тебе очень идет. И, пожалуйста, будь сегодня предельно осторожной. — Постараюсь, и ты будь тоже осторожен, —они двое пошли в сторону приблизительной точки. С каждым шагом ей становилось тяжелее идти, ноги не хотели туда идти. Разве теперь есть выбор? Может быть и был, но она не отступит. Когда Мацуно окликнул впереди Такемичи, тот обернулся и застал снова этих двоих. Они как две фурии, что притягиваются друг к другу. Чифую наклонился вперёд, закинул руки за спину и афишировал: — Заместитель первого отряда Свастонов — Чифую Мацуно. Родился 1991 года, район Шибуя; Токио. Моя жизнь…состояла из ненависти к людям и причинении им боли. Но меня изменил парень по имени Баджи Кейсе! Он вытянул руку вперёд, показывая ту белую ленту, что повязана и на Чифую. Мацуно говорил о том, что Баджи всегда двигался вперёд, несмотря ни на что, и именно он носил эту ленту. А потому сейчас блондин передаёт командиру эту ленту. Официально. Одзава шагнула вперёд и склонилась также перед Такемичи, закинула руки за спину и стала, точно солдат, говорить: — Участник второго отряда, под командованием Мицуи Такаши — Йоко Одзава. Родилась 1991 годп, в районе Шибуя; Токио. Моя жизнь изменилась благодаря тебе и твоей вере, благодаря Чифую, который помог мне освоиться. Я верю, что сегодня мы принесём победу Свастонам, но прежде всего… я хочу передать тебе браслет моего дедушки. Она вытянула руку вперёд и раскрыла ладонь. В ней таится толстый браслет со сложным перелётом, но там скрывался узор крыла птицы. — Я не имею силы духа принять его, а потому я хочу, чтобы он тебя оберегал, как и когда-то меня. Мичи надел ленту Баджи и браслет. — Я принимаю эстафету, Йоко, Чифую, —говорит с энтузиазмом. Скрыл руки тоже за спину, — Командир первого отряда Свастонов — Ханагаки Такемичи. С гордостью буду носить пояс и браслет. Я продолжу его путь и буду оберегать себя и других. Клянусь! Позади них оказались ещё двое из временной команды, и то с повязанными лентами. Девушка пошла с ними наравне, ощущая то, что скоро начнётся нечто крайне страшное, возможно, что-то случится. Но эти мысли нужно быстрее разогнать, особенно, когда церковь уже перед носом. — Что, щеночек, испугалась? —а Ханма будто чувствовал ее беспокойство, ощущал всеми фибрами своей черной, прокуренной душонкой. Узорчатая лепнина стен оказывается шершавой на ощупь: тонкие пальцы обводят витки, в странном стремлении запомнить каждый штрих. Когда Такемичи уходит, становится только внутри хуже. Половинчатая бело-костяная луна делает очертания этих теней более зловещими в своей чёткости. Одзава отстраняется от церкви, одерживает руку, будто ошпарила об кипяток. — Ну, что, вперёд, —подталкивает Шюджи ее вперёд, чтобы те двое зашли. «Что-то не так» —твердит себе, но слушается, идет вместе с Мацуно вперёд. Теперь кончики пальцев едва касаются стены, венчаясь пиками вырастающих когтей — так в ней просыпается нетерпение, рвётся с цепей, подобно бешеным псам, в чьих пастях вспенивается слюна. Перед глазами замечает лавочку, обходит каждую икону и под ногами что-то скользит пластиковое. Девушка удивляется, что находит зажигалку, кажется, она выпала у нее. Зажигалка Аски. Она осторожно поднимает, делает вид, что молится и зажигают свечу одну, прошептывает нечто под нос себе. — У нас нет времени на молитвы, —говорит спокойно Кисаки. — Говори за себя, я молюсь сколько мне нужно и когда нужно, —закидывает зажигалку в рукав формы, под перешитый внутрь край, чтобы не выпала. Руки ловкие, вроде прокатило. Эти двое какие-то на взводе. Стоило шагнуть вперёд, как Тетта осмотрел ее, будто пытался найти в ней взрывчатку — так же изучающе. — Что-то не так? —интересуется, — Кисаки? Она оборачивается и успевает только заметить, как он бьет ее чем-то металлическим, не ее жезлом, другим. Знать бы ещё чем. В глазах темнело все очень быстро, и последнее, что она проговорила шепотом — это «Не трогайте Чифую». Сколько времени проходит? Сознание приходит, на удивление, очень быстро, но обстановка совсем не по кайфу. Она видит, как Ханма привязывает к одному из столбов и хрипит насчёт того, что от Мацуно слишком много проблем. Та хотела было уже дернуться, да вот эффекта никакого — тоже привязана туго. И трудновато руками пошевелить. Йо поднимает голову и рычит непроизвольно, показывает лютый, неутолимый голод. Он распирает ей кости, сводит челюсти едким желанием вывернуть их, чтобы избавиться от мерзости нахлынувшего ощущения. — Не рычи, —улыбается ей Шюджи и подмигивает, — Не мешала бы, не привязал. «Гандон!» —на глазах так и читается, и он угадывает это слово. Смеётся и лишь машет рукой в знак прощания. Когда те двое остаются одни, то Мацуно всячески пытается выбраться из узлов, потому что черт знает, что делать. Но все это так и ощущалось пиздецом. Одзава сглатывает вязкую слюну. Во рту то солоно, то горько или вовсе предвкушающе сладко. Тонкие пальцы, которые обвтвали колонну, потянулись к правому рукаву и пытались нащупать зажигалку Мураками. Есть! Там есть ее осязание. Подушечки пальцев нащупали пластик и попытались захватить объект. Чифую странно глядел на ее корчанье, попытки что-то вытащить. И, когда она в ладошке оказался огнеопасный предмет, Йоко на секунду порадовалась за то, что вообще наткнулась на нее и закинула в рукав. Девушка встряхнула зажигалку, прислушиваясь к тихому плеску внутри. Трудно делать все за спиной. Однако она попыталась пройтись большим пальцем по колёсику несколько раз: зажигалка старая, велика вероятность, что выдохлась и огня им и вовсе не видать. Чифую сильнее изгибает брови в шоке, или же в…испуге? Потому что… КАКОЙ НОРМАЛЬНЫЙ БУДЕТ СЕБЯ СЖИГАТЬ? ЭТО НЕБЕЗОПАСНО. Вспыхивает огонёк. Отблески пламени мажут рыжими, золотистыми бликами по тугим лентам, которые стали медленно плавить ткань. Больше всего боялась прожечь спину. Остановилась, когда нутром ощутила теплоту. Пламя успевает погаснуть в зажигалке, но не на ленте. Йоко дергается уже легче, но этого недостаточно. Печально закусывает губу и вновь щёлкает зажигалкой. Блондин глядит на нее, в каком-то ожидании. Йоко сама нервничает, уверена, что у неё вот-вот задрожит рука и та выпадет. Огонь, наконец, ухватывается за ткань и она ощущает ужасную боль на запястьях, слишком горячо. Очень. Больно. Она сквозь заткунутую во рту тряпку начинает мычать, орать глухо, почти со слезами. Дергать конечностями можно, Йо начинает дёргаться сильнее, как будто одержимая. С такой силой, что ленты начинают плавиться и обожгли рукава формы, образовав там дырки. Сама же девушка отползла быстрее, развязаля тряпку со рта и схватилась с болью за нежные места ручонок, на которых теперь красные пятна — ожоги. — Сука… —рывывается так горько и смотрит на Мацуно. Забывает о боли и подбегает к нему, хватается за щеки, — Все хорошо, все хорошо. Я с тобой. Сейчас я развяжу тебя. Рукава формы лишний раз попыталась притушить теплоту от дырок. Оказавшись позади парня, она застала замудренный узел от Ханмы. Словно это был какой-то особенный морской узел, которого, с виду, хрен распутаешь. Но для начала девчонка сняла с лица повязку и он, как рыба на суше, начал сильнее глотать воздух. — Ты блять больная?! Ты себя спалить решила, ебнутая! —говорит раздражённо и тут же ударяется затылком об бетон, — Господи, я так испугался. — Я не смогу развязать, —растерянно протрещала та и смотрит на сторонам, — Нужно что-то острое. — Из острого только мое чувство юмора и пиздатость, —истерично смеётся Мацуно и получает лёгкий шлепок по макушке. Одзава поднялась на ноги и закатала рукава, осматривая помещение. Из осторого лишь окна — точнее стекло и ваза с цветами. — Ушигава меня убьет, если узнает о том, что я порчу чужое имущество уже который раз, —берет в руки вазу, убирает цветы на подоконник и бьет с размаху стеклянную вазу. Раздаётся треск и на полу образуется большое количество осколков. Выбрала один из больших осколков и подошла к парню, — Можно было б попытаться развязать, но сомневаюсь, что времени у нас много. — Ты знаешь, что я тебя просто обожаю? —смеётся Чифую, — Просто крышу сносит…ха-ха. — Не дёргайся пожалуйста, —просит девочка и начала активно резать стеклом ленту, — И хватит истерить, ты настолько сильно переживал? — Не настолько, но мне правда от тебя крышу сносит, —искренне выдает, когда руками может уже шевелить, ленты распались пополам. Как только он хотел встать, Одзава попросила не шевелиться и присела на корточки перед ним, между ног. — Хватит пытаться меня смутить, —молвила, — П-потому что это очень хорошо выходит. — Тебе больно? —смотрит на ожоги и берет ее за запястья и тянет к себе. И, не совладав с балансом, она упала на него, прижимаясь всем телом к нему. Та вспвхнула, точно спичка, и покраснела. На ее щеках выступил румянец, но его легко было перепутать с краской, что оставляет морозный воздух, поэтому на этот счет девушка совсем не переживала. — Чи-ифую… —хрипит. — Знаешь, — хотел начать из далека парень, как делали во всех мангах, — На самом деле, я хотел бы провести это рождество с тобой. Как нормальные люди. Ну знаешь, покушать, потанцевать… Пообниматься, может… И тут же улыбнулся, пытаясь поймать взгляд девушки. — П-провести со мной? —она не верила своим ушам, конечно, раньше ей никто не предлагал такого, в ответ она положительно кивнула, уголки ее губ приподнялись, а в глазах заиграли живые огоньки, — Ты такой дурачок, Чифу. Какое же нормальное Рождество не без приключений?.. — Тоже верно… —гладит ту по спине и вдыхает ее запах, — Так, надо, кажется, вставать. Нужно поторопиться помочь Такемичи. Та ничего не ответила, лишь встала на ноги и отряхнулась.***
У Ханагаки не вышло поговорить с Хаккаем, вразумить ему о том, что нельзя убивать Тайджю Шибу, так как старший брат оказался наих дороги. У мозгах у блондина просочился пунктик, что Кисаки их подставил и предал, а сам сбежал как трус. Тай очень разочарован тем, что младший брат не бвл серьёзно настроен на убийство брата, акцкнтировав на том, что тот вместо того, чтоб тихо пырнуть, выкрикнул и пытался атаковать, но струсил. Такемучи, по своей натуре, не хотел оставлять в такой жопе друга, а потому вмешался в разговор, из-за чего получил моментально мощный удар от лидера «Черных Драконов». Тот отлетел в сию же секунду и снес за собой все предметы. Тело немело и не могло встать, кончики пальцев совсем не ощущаются. Командира первого отряда подняли за шею и ярко высмеяли его попытку оставить Юзуху в покое. Шиба не оценил то, что Хаккай выдал их семейный секрет, а потому сжал пальцы сильнее на глотке. Маленькая тень едва успела заметить движение и кинулась наперерез. В голове тут же пронеслись тысячи вариантов, что могло быть с девчонкой, прилети в неё такой силы удар. Юзуха тут же, со спины пырнула в бок ножом. Пару секунд в храме повисла тишина, но Тайджю, проскрипев зубами, нанес болезненный удар по девочке, что прокатилась по полу моментально, и тут же встала на ноги. — Юзуха, сука, —свирепеет брат, — КАК ТЫ ПОСМЕЛА? Мужчина берет одной рукой и буквально разносит в щепки бедную лавку для гостей. Юзуха, наглотавшись животного страха, автоматически прикрыла дрожащими руками голову и сжалась, как испуганный зверек. — Юзуха… —Хаккай в оцепенении, — Почему?.. Почему ты пришла? Такемичи пал в шокирующий ступор. Юзуха пырнула Тайджю. — Чтобы спасти тебя, —заявила смело средняя сестра. — Такемичи, —раъяренно выкрикнул Хакки, — Уебок, это ты ей рассказал?! О моем решении знал только ТЫ. — Нет, Ханагаки ничего не говорил, —перебила девушка, — Кисаки Тетта мне все рассказал. Пазл складывался. Кисаки, по логике героя, подговорил Юзуху. И получается, что Тайджю не Хаккай убивал. Он изначально считал это странным, но настолько вкутил себе то, что это сделал именно он, что не додумался заметить того факта, что тот бы все равно этого не сделал. А значит, в изначальной версии был не Хаки, а Юзуха. И получается, по итогу, убийцей была эта девушка и Такемичи ничего не предотвратил. Она пырнула брата в уязвимое место, у него смертельная рана. Однако тот равнодушно осмотрел кровавую ладонь и усмехнулся. — Ты проебалась, Юзуха, —говорит, — Из-за крика Ханагаки, я немного дёрнулся. Теперь ненавидь его. Мичи в полнейшем шоке. Из-за своего же крика он, получается, таким образом спас Тай? А, следуя этому результату, Хаккай не подвергается манипуляции Тетты. — Печально, —отмечает тот же, — Хаккай, Юзуха. За то, что вы пытались убить родного брата, ради вашего же блага, я переломаю вам кости. — Ни с места, —чужой голос в зале эхом раздался, а следом за ним и звук заряженного пистолета. Из тени колонн медленно вышла вперёд Йоко, держа перед собой на мушке старшего Шиба, — Она промахнулась с ножевым, но я точно не промахнусь с пулевым. — Сучья шавка, —ругает Шиба, — Тебе повезло, что я тогда бил в пол силы. Но я не допущу больше этой ошибки, дрянь. Для твоего же блага, я вырву тебе глотку. — Не быстрее, чем пуля попадет в тебя, святоша, —хмыкает в ответ Одзава, — Такемичи, Кисаки нас подставил. И нас сюда натравил, чтобы нас убили. Он с Ханмой нас привязал и кинул в темноте гнить. Другая девушка шагнула к амбалу довольно смело, пропустив мимо ушей слова той девушки с пушкой в руках. Она четко объясняет то, что Тайджю делал все для своего блага. Ему было всего на тех плевать и постоянно пользовался положением, что они ему родня. Он криво ухмылялся, смотря на ту, как та летит стремительно в сторону от прямого ено удара кулаком. Внутреннее чутьё подсказывало, что перед ними опасный человек. И сбежать нельзя. — Ну? Собираешься вызвать копов? —скалится. Та шумно всем телом ударяется об главный алтарь, где молятся люди и грешные души. Неожиданно мужчина подскочил и стал идти на сестру. Йоко задержала дыхание, чувствуя напряжение. — Почему ты вечно меня испытываешь… —обращается к ней, — Почему ты хочешь, чтобы я убил свою любимую сестру? У него с глаз потекли слезы, которых не видела с широкой спины Йо. Он шагнул к ней вновь. Юзуха поднимается, все колени содраны до крови. Внезапно их прерывает глухой выстрел. Пугливый визг Юзу ввинчивается в уши раздражающей мелодией. Свинцовая тяжесть разливается по плечу, и под ними расплывающимися кругами стекает. — Я убью тебя, —завершает свой разговор и поворачивается к той, что выстрелила, — Ты не исключение, сука. Что, подойти и врезать не в силе? Юзуха рвется вперёд. Крик до дрожи отчаянный. Считающий её пульс, количество вдохов-выдохов, когда лёгкие раскрываются и схлопываются парусами, кислородными мешками, — ужасный. Он наносит ей страшные побои, от которых сердце жмется. Йоко убирает за спину ствол и вытирает с носа кровь. Она боится, до жути боится. Но это ли заставляет её кожу покрываться мурашками? От этого ли эти самые лёгкие полны чужого запаха, въедшегося токсина? — Знаешь, —поднимает перед собой руки, словно сдаётся, — А ты прав. Я не в силе тебе врезать. Шагает не по своей воле. Ноги чертовы сами идут! Остановить бы их надо. Но Такемичи раскрывает руки по сторонам и огород даёт громилу от девочек. — Успокойся, Тайджю!!! —гласит. — Двинься, пиздюк, —хмыкает тот. Одзава шагает на верную смерть, и прекрасно знает, как пахнет кровь, своя же кровь. Как ощущаются переломы. Но её рецепторы и инстинкт самосохранения выходят из строя, перегорая цветными лампочками из-за Ханагаки. — Ты ведь говорил…говорил, что на оберегать семью! —кличит плаксивый герой, — А сам ты только и делаешь, что разрушаешь собственную семью! — ТАКЕМИЧИ, ХВАТИТ. ОН УБЬЕТ ТЕБЯ! —кричит Хаккай. — Хаккай, ты блять, пиздоглазое мудило, а ты-то че развалился?! —в голосе Мичи прорезался вопль командира своего отряда, — Твою сестру убивают, ты же хотел защитить ее! Такемучи распахивает глаза и видит летящий прямо в лицо кулак. В последние секунды он замечает как пшеничная макушка показывается перед ним и принимает удар на себя, ставя перед собой блок. Только он, к сожалению, ни чуть не помогает. Откидывает их назад, на приличное расстояние. Йо хочет завопить. Но вместо этого сжимает челюсти. Настолько сильно, как может. Подняться тяжело, тело обмягло, пока Мичи на четвереньки встает. — Почему в семейной ссоре все хотят убить друг друга?! —кричит, скорее всего, на себя и пускает в пол капли от горечи слез, — Это же ебантизм! Когда Юзуха осмелела достаточно, чтобы перестать раздирать себе руки и пытаться выцарапать братские глаза, та поднялась вновь на ноги и заявила о том, что это их с Хаккаем путь. С тяжким трудом найдя в себе силы, Одзава на локтях поднялась и постепенно поднималась. Когда под ногами утрамбовалась зыбкая почва из уверенности, что ей грозит всё, кроме смерти, — тогда она хотела бы закричать и сорвать себе голос. — Одзава, вставай, —Такемичи окликивает ее. — Предпочту, чтобы ты провалился в бездну, — отвечает она шёпотом, позорно не отводя глаз от его рук, — И что ты придумал? — Я кое-что сейчас понял! —отвечает блондин, — Хаккай. Тайджю надо отпиздить!!! — Гениально, десять из десяти. А то мы не догадались, —закатила глаза Йоко и выпустила пар. Ей хочется причинить ему ту же боль, те же эмоции, что сама пережилв когда-то. Отобрать самое дорогое, что этот выблядок имеет. Оставить его сгореть в боли и одиночестве, даже если в итоге от разрывной бомбы пострадают посторонние. Она знала, что пуля не причинит вреда, пусть и клокотала внутри ярость, заглушаемая зависимостью, проросшей в костях лозами. Пальцы бы ему переломать, черта с два. Средняя Шиба берет в руки нож и говорит о том, что защитит Хаккая. — Юзуха, —девушка прикрывает глаза, — Ты еле держишься. Шиба точно усмехается. Странно, что не смеётся. Юзу замечает, как у другой девушки ноги тоже дрожат, руки все в синяках, но стоит рядом с ней в боевой позиции. — Кто бы говорил, —кличет и ставит нож лезвием вверх. Кто-то хватает за лезвие, разреза себе ладонь. Чужая ладонь, но такая знакомая ей до дрожи. «Эту штуку не используют для защиты» —говорит юноша, что отчаянно не отпускал нож, перепачкивая его своей кровью. Голос раздаётся совсем близко. У Йоко ноги дрогнули, улыбка сама по себе расплылась на лице и она ласково выдаёт: — Командир… Мицуя. Его появление никто не ждал. Одзава вновь смотрит на него. Так близко, способная рассмотреть мелкие крапинки в глазах. И подавляет желание сглотнуть вязкую и горькую слюну. — Вовремя ты, — кивает, зарождая внутри неё тихую панику. — Я заметил, —говорит Такаши, — Юзуха, отпусти руку. А то отцапаешь мою руку. И тихо смеётся. Она вцепляется в его руку слабыми, непослушными пальцами. Проклятые анальгетики не дают ей контроля над телом, усмиряя. Шибу он прижимает к себе, гладит по голове ласково. Он смеётся. — Мицую, почему ты здесь? —спрашивает девочка, всхлипывая. — Я рассказала ему, —только сейчас честно признается Одзава, — Пока шла до вас, успела связаться с ним, у меня было предчувствие, что ему нужно было здесь находиться. Такемичи шокирован. Все точно идет через жопу. Ханагаки знает, что руки Таканчика по самые плечи в крови утоплены бывают. На Йоко накатывает сонливость. То не мягкие волны, а погребающая под собой волна, которой она пытается воспротивиться, словно щепка. Шагает к своему командиру, стоит с ним наравне и говорит: — Мицуя, позволь помочь, я-… — Нет, —отрезает, — Ты и так уже сделала многое, я благодарен тебе. Ты отлично справилась, Одзава. Такемичи, позаботьться о Юзухе. — А! Да… Хорошо… — А теперь, —Такаши оборачивается к Тайджю, — Твоим противником буду я, уебок. Таканчик, кажется, всегда был тем, на кого хотелось равняться. Он сразу же произвёл впечатление, как командир, на Йоко. Такой уверенный, стойкий, спокойный. Почти всегда улыбается и дает некую надежду.[воспоминание; за день до рождества]
Одзава старалась всегда пораньше лечь. Лежит на кровати и смотрела прямо в потолок, день оказался муторным для нее. Экран телефона засветился ярко. Та осторожно берет его в руки и пытается настроиться на яркость. «Привет, не разбудил? Прости, что так поздно» — так гласило сообщение от Мицуи. Мозг непроизвольно читает его голосом. Он пронизан усталостью и тон глубже, чем обычно, а брови слегка нахмурены. «Привет! Нет, все хорошо. Что случилось?» —написала в ответ. «Я позвоню?» «Конечно!» Юноша тут же, совсем не медля, всплывает на экране, она берет от него трубку и зевает. И он миллион раз себя ругает за то, что нарушил ее сон. Мицуя на мгновение замолкает, а потом говорит: — Наверное, не стоило. Ты уставшая, наверное. — Ну, что ты, Мицуя-кун, —запричитала, — Не беспокойся, правда. Ты сам тоже устал, но я думаю, что ты по делу. Верно? Или что-то тревожит? — А, да… совсем немного, честно-честно, — говорит он, закрывая глаза. — Я по поводу инцидента с «Черными Драконами», я могу попросить тебя о том, чтобы ты с ними больше не связывался. Они отморозками стали, тебе они не по зубам. Та хмыкнула, беря в руку стакан воды. — Ты решил прочитать мне лекцию, как мой отец? Спасибо, что беспокоишься о моей душонке, но оно действительно не стоит, —кажется, на такую заботу ее не проведёшь, а потому он тихо усмехается, качая головой, — Я не могу гарантировать на что-то лучшее, когда являюсь прямым участником заварушки. Мицуя, ты здесь? — Да…да, —отзывается, — Но все же, я отвечаю за тебя. И это не только из-за ответственности, но и… — Такаши, я уважаю тебя, даю слово пацана, —говорит, — Тьфу, то есть, ну ты понял. Но я не могу принять твою просьбу. Этот договор ничего не решит, все скоро закончится. Я уверена. — Как твой командир, я запрещаю тебе ступать в бой с врагами, которые пристрелят, расчленят и закопают. — О, статус приплетаешь? Такаши, я иду на верную смерть. Но это по моей воле, хорошо? Ты-то что переживаешь, я тебе ни твоя сестра, ни брат, ни мама, ни девушка, ни одноклассница. Я по сути тебе чужой человек. По связи было слышно, как он раздражённо вздыхает и чуть рычит. — Ничуть не жалею о том, что Майки отправил к тебе под крыло. Ты такой забавный, когда якобы злишься, и… Я говорила, что у тебя очень приятный голос? Нет? Я не знаю, я пыталась сделать к-комплимент. Кончики его ушей горят от комплимента, и он выпрямляется. — Так стоп, решила поиздеваться надо мной? Это совсем не смешно, что за черт? Она хихикает слабо. — Чуть-чуть, не злись пожалуйста, —отвечаем ему, — Мицуя-кун, я могу тебя попросить о том, чтобы ты сильно завтра ничего не планировал? Парень, казалось бы, привык к этому. Но каждый раз, когда та делает это вновь, у него просыпается чувство, что она похожа на его сестричек. И вздыхает, небольшая улыбка украшает его лицо. — Ну, столь грандиозных планов не имею. Что-то нужно? — А? Нет, нет… Я имею ввиду, если вдруг что-то будет, то я могу положиться на тебя и позвонить? —от подробностей, мышцы его тела начинают расслабляться, а глаза закрываться, — Вдруг мне помощь нужна будет, а? — Да, конечно, буду рад помочь, —Такаши отвечает. — Спасибо, капитан, вы лучший, —и завершает звонок.***
Заявление от Таканчика заставило многих врасплох, в особенности старшего Шибы. Он был полностью уверен, что этого парня не будет здесь и все будет а-ля «по договору». Тайджю так и выразился, на этот счет. Но Мицуя обрывает речь того амбала, говоря о том, что его нужно научить базовым вещам, которые куда важнее соглашения. Привел тому в пример, что нельзя поднимать руку на свою сестру и улыбаться при любых невзгодах. — Это и значит быть старшим братом, ебанько! —выкрикивает завершающую речь и расстегивает пуговицы своей формы. Такемичи осторожно уложил Юзуху на целую лавочку и все же не мог не удивиться тому, как же Мицуя оказался здесь? Точнее, как Одзава догадалась и вообще что с Мацуно? Но стоило только об этом солнышке вспомнить — как он позади него и явился, с довольной моськой. — Ты чего завис? —спрашивает пришедший, — Такемучи. — Чифую! Ты в порядке? —подскочил и подбежал к нему. — Ага, —добровольно кивает головой, — Кисаки и Ханма повязали нас, но, кажется, с этой леди опасно иметь дело… И указывает пальцем на девушку, что следила за боем внимательно. Мацуно даже расплылся в яркой, нежной улыбке, что с ней все в порядке. Мичи обернулся и застал, как та наравне стояла с Хаккаем и что-то ему говорила. — Она ебанутая… — Чифую не может не улыбается, — Спалила ленты, в рукаве зажигалка была, себя чуть не спалила. Разбила вазу, чтобы меня выпустить и позвонила Мицуе. Пока я пытался придти в себя, она уже умчалась сюда. — Она внатуре его позвала! Дура! —блондин кричит, — У нас ведь мирное соглашение. — Только так мы можем переиграть Кисаки, Такемичи. И это Одзава прекрасно уловила, и при этом же, договор нас не касается. Наша цель, ведь — не дать драконам слиться с свастонами? — Да, но… — Мицуя тот, кто заключил договор. А это значит, если он его разорвёт, то никто не возразит. Теперь понял, почему она позвала? У нее мозги ещё на месте, но что-то мне подсказывает, что они вместе с ее крышей подшатаны. Тайджю откинул голову назад, когда Такаши встал на одно колено и издал глухой выдох. Но как только амбал нанес атаку кулаком, он отпрыгнул в сторону как можно дальше, упал, перекатился, но рука не задела его. А он хорош. Почти на равных дерется с этим типом! Но Шиба лишь язвительно расхохотался. Парню даже на секунду показалось, что затряслись стены, но выяснять, так это или нет, у него не было времени. Вновь Мицуе удалось вовремя, перехватил атакующую конечность и нанес удар своим кулаком по скуловой части лица врага. От Шибы веяло запахом злости, как от «Дракона». И если бы он сражался с Йоко, то сразу его затопила исходящий от неё такой густой запах ужаса, что у него мгновенно пробудился б охотничий инстинкт, перед которым не в силах устоять ни один уважающий себя хищник. — Ну уж нет, я не проиграю дракону, —рассуждение выскочила вслух, а потому Хаккай глянул на нее как-то странно, бровь изогнул, — Хакки, все будет хорошо, ладно? — А-ага…—звучит уже неуверенно, если честно сказать. Цирк только начинается, а в нем Такаши уже разносится по полной. Поднимает кулак не выше головы и наносит мышечной частью кулака за счёт резкого разгибания руки в локтевом суставе и наклона туловища вперёд в Тайджю. В момент атаки, кулак сильно сжался. Удар прошёлся по подбородка врага. — Так его! —тише бубнила Йо и ее назад оттянул Мичи. — Йо, —проговорил Чифу. — Ай, ей, чего вы?! —хмыкнула та, — А что я-то? Я ничего, я не при делах! — Я что-то не догнал немного, —ворчит Чифую, прижимая спину девушки к себе, говорит ей в ухо, почти обжигающе, — Ты опять тут стволом шмаляла? И ты опять влезла в бой? — И я опять получила сотрясение, и я опять не послушалась тебя, и я опять подвергла вас волнению. Дальше перечислять будешь или вместо тебя мне это сделать? —оборачивается к нему и едва-едва не сталкивается с ним губами. Остановило лишь то, что девушка резко развернулась к Ханагаки и моментально вспыхнула багрянцем, как спичка. Слишком. Близко. Мацуно тут же убирает руки и прикрывает лицо рукой, отчитывая ее за то, что подвергается вновь риску. Всепоглощающее чувство тревоги охватывает девочка каждый день. Ее глаза будто покрылись темно-серой пеленой. Так старательно вглядывается, но никак не может рассмотреть этот отвратительный, настолько истошный и гадкий мир. Он скрыт от невинных взоров. город безликих душ. Словно давно мертв. Но раздался шум. настоль пронзительный, что казалось — он заполонил всю комнату. Скрежет металла. Но шум раздавался вовсе не снаружи, а внутри нее почему-то. Затуманенное столь юное сознание и пустота в сердце кажется стали постоянным чувством здесь. Такаши сражается, не дает никак сбоя и поражение для громилы. Хаккай очень переживает и совсем не понимает, на крй черт он пошёл на того, у кого габариты больше и возраст не тот. Чифую грубовато затыкает его, поясняет ему, что Мицуя превозмогает. — Капитан умный, у него все рассчитано, —соглашается Йоко. И ощущает боль в висках. Она садится на корточки и начинает массировать свои усталые виски. В глазах пелена мрака и лишь силуэт биты пролетает перед ней и знакомый шрам на лице. Кто-то бьёт, отчего Такаши отлетает. Глаза принудительно быстро моргают, приходя в реальность и восстанавливая прежнюю картину. Одзава подскакивает и подрывается на месте, вытчгивает руку и кричит: — НЕТ! — Твой конец близок, —говорит Тайджю, — Да, Инуи? Холодные руки дотрагиваются до висков парня, охватывает его голову, ещё не до конца прижав к себе. Все происходит настолько быстро и звонко, что бита проходится непроизвольно и по ней и они оба отлетают назад. Хрупкое с виду тело обмякло, не чувствуя вес на себе в образе Такаши. Где-то на заднем фоне шумяще пытались дозваться до них друзья. Единственное, что могла ощутить в тот миг девчонка — это железный привкус на верхней губе. И уже тогда казалось, что лучшая оболочка не скрывает уже всей гнили. Не собрать воедино клочья, не зашить все прорехи нитью. Ее тренер бы ужаснулся, отец не признал бы дочку. Сколько же яда приняла? Сколько боли? Смольной чёрной желчью по горло сытая, тошно выхаркивая кровь в сторону, пачкая щеку и пол. Шум в ушах трезвонил громче колоколов. Голос говорил что-то. И вновь перед глазами сгорбленная фигура, что завязывала шнурки. Спадали косы с человека и висели в воздухе. Неужели она?.. — Ну, привет, — сказала она, глядя исподлобья, спустя некоторое время. — Мам…— процедила сквозь зубы так, будто пытают, хотя почему будто. И как мерзко было ощущать запах ее духов. Все те же. Приторно — удушающие духи. От них дочку начинало тошнить. Она все стояла, молчала и даже не смотрела на нее. Увы, в ней до сих пор нет силы, несмотря на все мускулы. — Чего разлеглась? Думаешь, так бы я сделала, если меня ударили? Ну, начнём с того, что у меня нет синдрома спасателя, как у тебя. Наша семейка ненормальная, надо же. Женщина села на корточки рядом с ней, сидит и лениво потягивает сигарету, плавно выдыхая дым в пространство. Девочка пытается дотронуться до меня, а та укоризненно глядит на нее и каблуком ей в пальцы впечатывает. С такой болью, что она не выдерживает и выдает крик. — Ох, тебе не нравится? — в голос проскальзывают нотки провокации, — А мне не нравится, что ты — тупой овощ, что лежит и лишь доказываешь тот факт, что как была соплячкой, так и осталась. — Почему ты т-такое говоришь, мама? Я люблю т-тебя…—смотрит расплывчато, от слез, на ту и всхлипывает. — Вставай, иначе ты не сможешь стать сильнее, разнеси этих ублюдков здесь и сейчас, ясно?! —Микото тушит окурок об пол и встает на ноги. Разворачивается и идет к выходу, — Ещё увидимся, если тебе ещё по голове ударят. — Нет! МАМОЧКА, ПРОШУ, НЕ УХОДИ!.. Ей и в первый раз далось нелегко попрощаться, прогнать. Каково будет теперь, когда сердце располовинено? Когда она действительно повязана на матери? Когда та требует высвободить монстра внутри? Ее монстра. Она вздрагивает. Слышит голос Мицуи, хотя была уверена, что он был без сознания и так тяжко дышал, что можно было усомниться в жизнеспособности. Ноты в его голосе меняются, обнажаясь сталью уверенности. — Пацаны, все хуйня, —слышит и где-то бы ей посмеяться, но не до смеха. Грудь все ещё болит, а голове теперь даже сильнее трепещит, что не знаешь, что больнее. Чифую, размыто также, но грех его не узнать, хмыкает рядом, тут же тяжело вздыхает, вынуждая поднять взгляд чуть выше его плеча. Половина речи Йоко пропускает мимо ушей, ещё находит силы встать. Ну же, это же несложно! «Если мы проиграем Черным Драконам, то Юзухе точно не поздоровится. Ее могут и убить» —Такаши говорит это в какой-то иронией или же печалью, не разобрать. Одзава скалится разбитыми губами; подсохшие ранки, встревоженные резким движением, сочатся кровью. Резким движением подскакивает и этим пугает своих, удивляет чужих. — Пусть раскатают губу и ее тут же закатают, —упирается руками в колени и встает в полный рост, — Черт там плавал, я все ещё в состоянии им головы снести. — Ты совсем обдолбалась? —Такаши глазами хлопает, — Тебе проехали тоже битой и ты ещё держишься после двадцатиминутной отключи? Ты ебаный зверь какой-то. Конечно, в другой ситуации она бы на него возмутилась вежливо, чтобы сидел смирно, чтобы молчал. Но сейчас же не говорит ничего, даже если бы захотела: голос навряд ли послушается, в горле когтями дерёт. Такаши выдыхает сквозь стиснутые зубы, а у Йо под ребрами колет остро, болезненно. — О-одзава-чан! —Такемичи всхлипывал, произнося ее фамилию, — Дура ты! — Все хорошо, —хлопает по его плечу и мило улыбается, оборачивается в сторону пришедшего внезапно Коконоя и Инуи, — А вот с этими отморозками становится куда-а веселе-е. — Не волнуйся, скоро должен придти Майки. Мы выиграем время, верно? —Ханагаки внушающе твердит, но все на него смотрят, как идиота. — Такемучи, ты позвал Майки? И тут его надежда разбилась впрах. Да как же они выиграют этих драконов?! Среди них живой только он, а у Йоко, кажется, фляга начинает свистеть, раз после биты хочет ещё идти на врага. Но взгляд ее решительный, как у бойца. На скулах едва ли отыщешь живое место: проступает синим ласка кулаков, мелкие ссадины, крупные ссадины. И в груди рождается всхлип. Такой тихий, невразумительный, неподавляемый. — Такемичи, подъем, —говорит Мацуно, — Я ещё не потерял надежду. — Мы одолеем наших противников, если ты возьмёшь себя в руки, Ханагаки, —бодро отвечает Йоко и протягивает ему руку, — Я пообещала маме встать и сражаться. Я с сражаюсь ради вас, ради Юзухи. Вставай и прими эту эстафету тоже. — Йо… —Мичи окликает растеряно, быть может, не первый раз. Девка не знает; у неё в ушах шумит, кислород где-то внизу легких застревает — не вдохнёшь и не выдохнешь, — Да какие у нас вообще шансы против них? Девичья рука хватает за предплечье, не даёт упасть, свалиться мешаниной раздробленных чувств. — Глухой? Говорю же, вставай. Я смогла, а ты тем более. — Такемичи, —Мицуя зовет, — Если вы возьмёте тех двух додиков, я смогу разобраться с Тайджю. — Да ты сдурел! Ты себя видел? —Одзава хмыкает. — Да уж, в одиночку не справлюсь. Но я и не буду один, —смотрит на Хаккая, — Не подсобишь? — А-а я? —она в голос всхлипывает, тыльной стороной ладони рот зажать пытается. Одзава всхлипывает и рычит. — Оберегай Юзуху, это самое важное, —говорит Такаши, — Именно поэтому я доверяю это тебе, потому что ты сильная девушка и справишься. Одзава Йоко, я восхищаюсь тобой. Исполни мою просьбу. Дочка полицейского смотрит на него внимательно, блестят голубым глаза, хотя и полуприкрыт один из — завтра, наверняка заплывёт синевой и отеком. Она выгибает бровь; тут же морщится. — Если все зайдёт далеко, я не стану сидеть, —жмурится, и в душе хочет и не хочет слышать его одновременно. То, что они приняли на себя парней, заставлял сердце девочки биться чаще. Ей только и суждено глядеть на то, как парни из последних сил бьются, падают на пол и ощущают трагический вкус поражения. Она хочет помочь, но не хотела ослушаться своего капитана. Ненавидит себя за бесполезность, ненавидит то, что сейчас лишь может наблюдать за тем, как Мичи пытается не сдаваться. На его шее висит яркиц кулон четырехлистного клевера. Насколько хорошо помнит Йоко, такой он дарил Хинате. Такемичи бьется, получает ужасные атаки от Тайджю, но все равно не отступает. Он идет снова и снова, игнорируя крики Хаккая, крики Чифую. Ему плевать. Им движет нечто другое. — Пожалуйста, хватит! — истошный крик режет по ушам, младший Шиба отшатывается от причины своих разбитых костяшек и шалящих нервов. Ханагаки с криком из души атакует, идет на удивленного Тайджю. Инуи глядит косо на Мацуно и лишь разочарованно покачивает головой, лишний раз напоминая себе о том, что Чифую не в интересном состоянии. Раздался в его ушах грохот металла, по виская отдаваясь с рокотом. Шрамированный блондин отлетает в скамьи, с силой, что сметает за собой пару рядов. Парни переводят внимание на объект. — Я же сказала, что не стану сидеть, —щёлкает челюстью Одзава и, отбросив на пол, ещё пытающегося встать парня, выпрямляется в спине. Перекидывает в другую руку жезл и говорит: — Такемичи, хватит! — Ах ты сука, —Инуи подскакивает и накидывается на нее. Чифую не успевает выкрикнуть, сказать, чтобы та убежала, как девушка берет себя в руки и наносит на сей раз сильнее удар. Целилась будто в голову, и, предугадав, что тот увернется, атаковала ему по животу и тут же правой ногой замахивается, носочком берца заряжает по виску и отправляет Сейшю к Коконою. Проступившие на лбу капельки пота стекают на висок, сочатся дальше на щёку, но та не обращает на это внимания. Как не поворачивается и к избитому до полусмерти другу, все также стоит на ногах. На секунду она дает себе волю улыбнуться. — Все ещё считаете, что девушка не может нанести удар? —та вытирает основание оружия от крови об штанину и целенаправленно идет на Хаджиме, — Если девушка уже не ведёт себя, как леди, и бьет парня или как-то либо унижает… То она уже не девушка, а спарринг-партнер. Да? Мацуно испуганно таращится на девчонку и едва ли может что-то сказать в ответ. — Я в порядке, —говорит это, скорее, Фую. Честно, сама не знает, зачем так поступила и теперь было страшно взглянуть на лужу крови, оставшуюся после мордобоя, — Эй, Ханагаки! Изуродованное лицо оборачивается к ней, а та стояла позади него боком и, на периферии, глядит на него. — Давай расхуярим их тут. — Погнали, —злобно усмехнулся Мичи и сплюнул кровь с пасти. — Ха-ха, эй, а силушки хватит-то? А, щеночек? Намордника не хватает, — с насмешкой интересуется Коко, ставя руки в бока и ощущая, как ноют костяшки пальцев, а от разбитой губы сводит нижнюю половину лица. Та только сводит брови, совершенно не понимая такой реакции от человека. С трудом делает вдох через нос, задерживает воздух в лёгких и лишь через несколько секунд выдыхаешь, думая, что таким образом сможешь привести сознание в норму. — Поживем-увидим, Коко, —хмыкнув себе под нос, та чуть отошла назад, упирается спиной в стену здания, пару секунд осматривает разбитые в кровь костяшки своих пальцев и выпрямляется в плечах. — Прекрати, сейчас же! —Мицуя гласит через весь зал, застав все ее лицо в чужой крови. Та замирает, как пугливое животное, но тут же остепеняется. — Приказ отклонен, капитан, —девушка шагает угрожающе на Хаджиме, — Дело времени, запомни, Мицуя-кун. Однажды и я стану сильнее. Проклятая фотографическая память. Лучше бы она помнила разбитое лицо Кисаки, лучше бы она помнила улыбку отца. Такаши улыбается и она видит горечь. Светловласая эту горечь сглатывает с собственного языка — горечь собственной жестокости. Боком замечает, как Мичи и Тайджю наносят кулаками друг другу урон. Блонлин отлетает назад и подскакивает уже на автомате на ноги. Она хочет извиниться, хочет сказать так много всего. — Тц, будто комар укусил, —фыркает старший Шиба и тут же, после своих слов падает на колени внезапно. Сам того не ожидания, округляет глаза. Тут останавливается Йоко и видит, как ее друг обещает помочь Хаккаю, обещает помочь защитить Юзуху. Хакки падает на колени и смотрит на него, как на бога, с искренними слезами от печали и стыда, от обиды. — Что с вами, босс? —Инуи спрашивает. — Какого хуя?! —выдает Коко. — Хах, я не лгала, —смеется над собой, аж горько. Хаджиме грязно обнажил язык с перехватил ее контроль тела — сзади обхватил руками и как можно крепче сжал. Не любитель так публично пачкать руки и как-либо драться на кулаках, но вот эту прошмандовку давно бы пора поставить на мемто. Они впервые пересеклись быстрым взглядом. Он лишь на секунду заглянул в ее большие глаза, но за эти несколько мгновений смог прочитать ее душу, забраться в самые дальние уголки и выведать тайны юной девы. — Кх! Пусти! —вскликнула Йоко. — Одзава! —приподнялся на локтях Мацуно и выкрикнул, когда на девушку, спереди, начал подходить Инуи. — Изворотливая девчонка, заманчиво, —обжигал в затылок Коко. — Поэтому грохну сейчас, —отметил Сейшю. Та округлила своим пары «океанов» и, присев на ногах, с отставлением правой ноги в сторону, подняла внезапно руки, согнутые в локтях, по плечи. Тут же, суетясь, захватывает правую руку Коконоя своей рукой сверху за запястье, а правой рукой обхватывает ту же руку выше локтя. Делает рывок за захваченную конечности при помощи своего корпуса влево вниз через ногу. Совершив бросок, кинула черныша на шрамированного, а сама в сторону, ближе к Мицуе. — Хах, не стоит недооценивать командиров Свастонов, —отметил Таканчик, как застал надутые губы Йоко, — И маленького бойца моего отряда. — Я для вас шутка какая-то? —печально слезит глазки, отчего Такаши начинает махать руками и паниковать, принося прощения. Но внимание не это даже привлекает — тот факт, что Хаккай признается всем, что лгал, потому что все время и семью защищала Юзуха. Всегда именно она. Младший Шибп стоит на коленях и не может успокоить трепет своего сердца. Все в полнейшем шоке, парни теряют в какой-то миг уважение к этому юноше, даже враги. Одзава хмыкает, прикусывает нижнюю губу и, на порывах эмоций, выкрикивает: — Как вы смете так говорить о нем? Прятаться за спиной девушки — низко? Что за гребанный сексизм. Она выпрямляется, хрустит плечевыми суставами и громко шагает к Хаккаю, распахнув руки в стороны. Ее вымораживало тот факт, что если парня защищает девушка, так все, он жалок и ничтожество! Почему никто из них не может узнать причину, помочь этому человеку стать сильнее. Юзуха глядит на брата шокированно, а от слов подруги совсем впала в ступор. — Ну, да. Прятаться за твоей спиной было б ещё куда ниже, —едко подмечает Инуи, — Он слаб. — Не согласна с твоим выводом, —присаживается на корточки к другу и хлопает по плечу, — Ты показал силу в том, что признался в этом. А это уже многое значит, ты на верном пути, дружище. — Хах, сопли ему еще утри, тоже мне Мать Тереза нашлась! —Коко усмехается. — Рот свой паршивый закрой, сказал парень, который со своим дружком, на пару, атаковали Мицую со спины. И после этого кто здесь слаб? — Йоко…не надо, я действительно ничтожен. Ведь я-… тоже хотел пырнуть Тайджю со спины, лишь из-за моего страха к нему. Я слаб, что не смог защитить сестру, ничего не смог… Всё-таки эта жизнь устроена правильно. Будто у неё всё продумано. Каждый в итоге получает то, что заслуживает, то, к чему стремится. Причинённое зло возвращается. Пролитые слёзы оборачиваются улыбкой. Отданное добро однажды возвращается в троекратном размере внезапным стуком в дверь. А мечты сбываются. Каждый остаётся с тем, что заслужил. И неважно, понимает он это или нет. — Хаккай, ты — ничтожество, —огласил Такемичи, — Но почему ты думаешь, что один тут такой? Я ещё более ничтожен. — И правда, Хаккай, —Такаши с трудом опирается руками на скамью и дестом просит Йоко придержать его. Та поднимается и чуть придерживает парня, — Ты ничтожен. Ненавидеть собственное окружение, конечно, круто. Но лично я терпеть это не могу. Однажды меня сестры настолько выбесили, что я ушёл из дома. Как и ожидалось, когда я пришёл домой на следующий день, мать меня ударила. Но потом со слезами обнимала меня и просила прощения. Не один ты убегаешь. Все мы по-своему слабы, но у нас есть друзья. Мицуя осторожно шагает в сторону Такемичи и поднявшегося Мацуно, который сплюнул кровь со рта. Йоко широко улыбается, вытирает кулачком слезы и говорит Шибе о том, что она тоже ничтожна и всегда бегала от проблем, от ответственности и получала за это унижение, боль, слезы. Из-за этого не могла нормально уснуть, голова забита была тем, как бы себя пожалеть и успокоить. —…Но знаешь, когда меня единственный человек, товарищ по сути по хобби, на протяжении трех лет говорил о том, какая же я ничтожная, я начинала это принимать. Была уже уверена в том, что это действительно так. Но когда, на днях, она заикнулась про погибшего отца и про вас, я не сдержалась и показала ей свое ничтожество. Я разбила ей шлем и разбила нос, губы. Я ничтожна, что повелась на это, ничтожна в том, что слушала ее. Но все меняется, Хаккай. — Так это была ты?.. —Мацуно через плечо глядит на нее, — Хах, я был уверен в этом. — Правда? —по-детски хлопает ресницами и смотрит на блондинка, — Но почему? — Не знаю, просто сказал, а ты созналась, —пожимает плечами. — Ну и зараза же ты, —отмахивается и подходит медленно к парням. Мышцы немного расслабились после недавнего трюка, от которого спина немного ныла с непревычки. Такие приемчики не каждый день приходилось делать. Свастоны никогда не кидают своих, из-за какой-то лжи. Как и сказал сам Мицуя, здесь каждый слаб по-своему. Каждый из Тосвы встал уверенно против «Черных Драконов» и смело глядели им в глаза. Йо вздохнула, помотала головой и широко улыбнулась, вставая с ними наравне. Наверное, именно сейчас она по истине счастлива и безумно рада этому дню. Хоть и не происходит по сути ничего хорошего, но рецепторы отказываются принимать ещё негатив. Взглядом проводит по парням и кончиками безымянного и мизинца ощущает теплоту касаний незаметных Чифую. Боевух дух понялся мгновенно и, кажется, это подействовало и на Хакаая — он снял с себя куртку Драконов и решительно попросил отойти ребятам в стороны. Тосва была приятно удивлена такому человеку, который не скрывает слез и идет против страха. Тайджю скалится и ядовито выплескивает то, что тот сразу перебежал на другую сторону, как почуял теплоту. Тот же, всхлипывая немного, с разворота нанес тому моментальный удар кулаком и заявил громко о том, что он — заместитель второго отряда и готов, чтобы защитить друзей и Юзуху, отпиздить того. Он нанес ещё удар, и ещё. Тот не противился, что как раз и ошеломило. Сразу после нескольких ударов Мацуно понял, что Хаккай явно сдерживал себя и бил не в полную силу. Он с уверенностью мог сказать, что мощи в этих ручонках было предостаточно. — Йоко, —обращается Ханагаки. — Да? —та поворачивается к нему. — Ты можешь посмотреть немного это будущее? Попробуй пожалуйста. — Такемичи-кун, я ведь не всевидящая, —говорит, — Оно происходит не по графику или по моему желанию. Не знаю, как это работает, честно говоря. — Представляю Йоко, как бабку-гадалку со спирическим кругом и шаром этим, —смеётся Чифу, а та хлестанула несильно его по плечу, — Да шучу я! Шучу. — У тебя отвратительные шутки, —подмечат столь очевидный факт и переводит внимание на сражения Хаккая с Тайджю. Все же прикрыла глаза и постаралась облегчённо сосредоточиться на тишине или на чем-то, что могло успокоить. Но это выходило с трудом, просто не давало ничего покоя. Заглянуть в свои чертоги разума было также сложно, как и решить региональную олимпиаду — много нервов, мук, а по сути дает крупицы для счастья, если повезет. — Глядите, а Хаккай осмелел. Теперь он не пытается убить, а просто избить, —Мацуно засиял от какой-то радости, — А это значит, что будущее изменится! Слишком все хорошо. В груди скреблись кошки от неспокойствия, внутривсе трепещало и твердило о том, что что-то уж слишком все хорошо. Ситуация проходится костяшками вдоль позвоночника, и Йоко невольно прогибается. В попытке избежать прикосновения. Моргает глазами испуганно, когда Тайджюподает голос и, со слезами на глазах, обращается с Господу и бьет, не жалея, своего брата до нокаута. Он, нисколько не сомневаясь, бил Кая по уязвимым точкам и выкручивал руки, будто разом вспомнив все уроки пятилетней давности. Младший Шиба не смог двинуться, и тогда старший встал в свой полный рост. Монстр. — Хаккай! —крикнула Юзуха. — Вы, уебки, живыми отсюда не уйдёте. Бежать бесполезно, перед церковью стоит 100 моих солдат, — отметил глава. — Это правда, Такемичи, —сказал Чифую, глянув в окно. — 100? А что сразу не 300…—хмыкнула Одзава, — Какой план? Только давайте более разумный. — Я и не собирался бежать, —заявил смело Мичи. — Он головой тронулся, мы здесь умрем, —закатила глаза та и присела на корточки, — Но перед этим надо знатно отмутузить Драконов. — Ха-ха, ты так уверена в своих силах, малявка? —Шиба расхохотался. — Как видишь я ещё на ногах, —Одзава начала снимать с левой руки перчатку, дабы ей было удобнее бить предыдущих оппонентов, — Я снимаю эту перчатку и напиздячиваю ею тебя так сильно, что… Перевела дыхание и ее в один миг голос стал куда ниже, более металлическим стал: — Что ты летишь в свою мамашу, щенок. Ты понял? Не надо выебываться передо мной своей отбитостью, я такая же и могу ещё всякую хуйню сморозить. — Ты на нашего босса гонишь?! —Инуи тут же вышел вперёд и зашагал к ней, — Тебе пизда, сучка крашеная. — Во-первых, свои слова ты бы сам изначально профильтровал, а, во-вторых, я не крашеная, — шагнула, — И, в-третьих, да, не гоню на вашего босса. Вы готовы к интеллектуальному насилию, цирк? — Ну все! —в один момент парню повезло ухватить её за голову и с силой ударить об стол, тут же, двумя глухими ударами, вышибая весь воздух из легких. Он откинул её на пол, сел сверху и снова ударил в грудь, скорее чувствуя, чем слыша, как под кулаком трескаются ничем не защищенные ребра. Йорки захрипела, извернулась, резко выпрямившись, и с силой столкнулась своим лбом с его. Инуи на секунду потерял ориентацию, но и этого хватило, чтобы она умудрилась выбраться из-под него и повалить на спину. С легкостью села ему на грудь, и град сильных ударов обрушился на лицо. — Йоко, уходи, предоставь шрамированного мне! —Мацуно гаркнул. В ушах громко запищало, и девчонка зажмурился, хватаясь за голову. Это дало преимущество на секунду, чтобы ее скинуть и кулаком впечатать ее в лавочку. Но, не теряя ни секунды, ринулся к ней, подхватил под грудь, слыша болезненный выдох, и прижал к стене. Отчетливо помня её хороший удар лбом, он первым делом перехватил за шею, откидывая голову себе на плечо. Второй рукой надежно зафиксировал руки, прижав их к груди. С ногами пришлось постараться — она активно пиналась, но и тут у него все же вышло обездвижить. Сейшю перевел дух и мотнул головой, прямо чувствуя на себе гневный взгляд и усиливающиеся попытки освободится. — Вот ты и добегалась, шкура ебаная, — девушка особенно сильно дернула головой, и ему пришлось прижать её к своему плечу сильнее, надавливая под челюстью. — Сколько негатива, —Йо снова дернулась и даже высвободила руку, умудрившись ударить его в бок. Инуи раздраженно выдохнул и перехватил её запястье у неё за спиной. — Ты сегодня заткнешься, не?! Хорошо, она услышала это. Отчётливо. Дочка полицейского молча пнула его по паху с силой. Закатила глаза, взяла того за затылок и прижал щекой к иконам. И совсем немного обозлившись, ударила его лбом о холодный металл. Ничего. Совсем без эмоций. Ещё один удар сопровождался сопротивлением, но хватка была, на удивление, крепкой. Вот только с самым сильным ударом девка, и правда, переборщила, потому что с неким удивлением заметила крупную трещину на иконе. — Ах, я солгала, когда говорила, что крещеная, —вздохнула, — Жаль будет портить иконы твоим лицом, печально выходит. Она переводит дыхание. Растрепанная, с мелкими кровоподтеками на лице, больше не казалась такой злой и опасной, а взгляд у неё был полон раскаяния и страха. Смотрит на Мацуно, что скрестил руки, говорит: — Отпиздярила и все недовольная. — Ну, может, я и правда стала перебарщивать со словами. Не знаю, когда остановиться, увы. — ТЫ БЛЯТЬ, —Инуи пытался что-то вякнуть, а та вытащила металлическую жезл, раскрыла одним движением и тут же им ударила по лицу парню. Ничуть не жалея. — Чего орёшь? Иди убейся, истеричка. И получила пощечину с размаху. Мерзкую, отвратитульную пощечину. Чифую моментально, дажк не церемонясь с данным оппонентом, кулаком проехался по его лицу, оставляя на нем след от аьаки и кровь из уголков губ. Он ненавидел, когда Йоко обижали. Да, может, она и где-то не затыкается, где-то говорит в край лишнее, но бить ее вот так — непростительно. В парне будто проснулось второе дыхание, вторая сила, с которой наносил удары нещадно. Такое бывало уже, причем в школе, и из-за того, что сказала что-то против одной девочки.[воспоминание из школы; примерно 1,5-2 года назад]
В тот момент казалось, что это конец. Ничего не предвещало беды, как молчаливая на потоке девочка сказала что-то против другой, из класса. С ней стояли рядом парни и смеялись над тем, что Йоке зарядили пощечину, принудительно наказав, чтоб замолкла вовек. Одзава стоит, боится пошевелиться. Ее обучали самообороне, но в школе не хотелось влипать в неприятности. Если позовут папу, то пиши — пропало. Начнётся такое, о чем не видывал никто. Йоко плачет при ней же, прижимается к стене и захлебывается слезами. Девчонка вцепляется ногтями ей в спину, заставляя смотрящую содрогаться. — У тебя мерзкий голос, — улыбается. Осоловело, почти пьяно. Йоко бы не терять бдительности, — Заглохни вновь, как обычно ты делаешь. — П-пожалуйста… —потирает след на щеке и мотает головой, — Уходи пожалуйста… — О! Кто-то снова подал голос, —язвит девчонка и хватается за воротник рубашки, — Долбанная тихоня, ненавижу тихонь. — Эй! —голос громко пронесся где-то рядом. Грубовато-хамоватый с таким гонором прошелся по спинке, — Что за кипиш ебаный?! Парни, что стояли рядом с девушкой, расступились и начали что-то щебетать между собой. Как только они расступились, взгляд обнаружил ещё парк парней, в центре которых стоял Мацуно и дерзкий тоном повторил вопрос для юной леди, что задирала другую. У него взгляд пронизывал насквозь, отчего та особа вздрогнула и льстиво сказала, что учила тихоню разгрваривать и следить за языком. — Какие-то проблемы, тихоня? —через плечо глядит на нее Чифую, спрашивает холодно. Та мотает головой. Одноклассница хмыкнула, подобрала своих мальчиков под ручку и собралась уже уходить, как, сквозь хныканье, Одзава написала на тетрадке: «это из-за тебя Тецу тогда избили, Тецу не виноват». Чифую приподнял в удивлении брови и остановил особу, чтобы вглянулась. Та поморщилась и цыкнула той, чтобы заткнулась. Подбегает к ней, вырывает тетрадку и разрывает страницы на клочья. Йо глядит на все свои старания и ещё сильнее глаза начинают слезиться. — Эй, все, харе, —Мацуно оттаскивает девчонку от другой, к своим парням, — Уберите свою подружку, тоже мне, взъелись из ничего. Проваливайте. Когда они все-таки ушли, но оставили после себя осадок негатива и жалости, Чифую фыркнул и обратился к молчаливой, с вопросом о том, что произошло. Очевидно было, что она и слова не скажет, но все же крупица надежды какая-то была. В ответ послышалось молчание, даже не всхлипывание. Йоко стояла и смотрела себе в ноги, у нее руки дрожали. — И что ж ты им такое сказала, что тебя ударили? —все равно задает вопрос, не убирая рук из карманов. Глядит на нее, рассматривает каждую частицу тела. Тишина. Он уже подумывал, что его игнорируют просто, либо она сука. Девушка указала на порваную тетрадь, — Про Тецу-то? Кивок. Боже, ему действительно не нравится говорить так. Неужели, так трудно и словечко сказать? Просто называй вещи своими именами — она не понимает его и никогда не понимала. Чифую наплевать на ее чувства. И что в ней такого? В Одзаве нет идеальных качеств, не к чему привязаться. — Нужно было дать ей сдачи, показать, что это ее вина. И какого черта молчала? —блондин вздохнул. «Не знаю» —пожимает плечами. У нее такие ангельские глазки, а окажется сто процентов дьяволом в шкуре ягненка. — Она неудачница, —хмыкает, — Раз решилась на такое. Таких людей больше всего ненавижу. Тебе больно? Больнее было получать насмешливый отказ от него, на ее неловкое признание по типу «луна сегодня красивая, не так ли?». Одзава хмыкнула, прикусила изнутри щеку и ничего даже не ответила, даже плечиками не пожала. Девочка каждую ночь вновь заболевала им — человеком приходящим к ней странными тревожными снами, утренним кашлем, температурой и слабостью, растекающейся по всему телу, как после затяжки сигареты вместе с холодом. Фую тот типаж парней, что выступает против высшей власти, злоупотребляя неким образом своими полномочиями. — Так и будешь игнорировать мой вопрос? —интересуется и протягивает ей руку. По не очень вкрадчивым взглядам, которые он бросает на трясущиеся руки, и по подергиванию его пальцев, Йоко поняла, что тот хочет подержать за руку. Хотя бы на минутку. Сердце бешено заколотилось, затрепетало и заболело тут же, напоминая тот разочарованный день, — Одзава? «Ты был самым прекрасным человеком в моей жизни» —начеркала на руке фломастером и показала ему разъяренно руку. Слова тяжело давались, когда они обо всех и одним чувством: подбирает синонимы, но всех их связывает лишь дурацкая и мелочная болезненность. У девочки душа болит той же самой болью, что болела недавно, душа болит и в целом — это единственное, что сумела пронести сквозь время. Дочь полицейского злобно глядел на его растерянный взгляд и влепила ему пощёчину этой рукой. Щеки пылали багровым и, не выдержав, та убежала куда глаза глядят.***
Мицуя достигает своего предела, встает на одно колено и на секунду переводит дыхание. Коконой насмешливо следил за его состочнием, которое иссякалось с каждым мигом, но все ещё не унимался. Брюнет восхищался этой стойкостью, но пора бы уже с этим покончить. Хаджиме замахивается на Такаши, который глядит на него, поджидает атаку. Кулак летит на него, но тут же отбивается другим ударом. Руку Коко с силой отбила чужая, сбоку, нога. Честно признаться, она уже сама еле-еле держится, но ей движет больше слова матери, пощечина и долбанные флешбеки. «Помощница» Такаши был застана врасплох, когда оппонент перекинул через себя, ничуть не волнуясь о последствиях. Одзава принимала участие не во всем бое, в ней ещё осталась энергия и, наработанная временем, выносливость все же дала плоды труда. А потомк успела сгруппироваться, перекатилась через плечо и сразу же вскочила, приняв боевую стойку. Коконой не удержался от саркастической улыбки. Он так и стоял, глядя на неё и улыбаясь, и не спешил атаковать. Симпатичная девчушка ч боевой стойке выглядит просто замечательно. Много времени полюбоваться собой Йорки не предоставила. Не дождавшись нападения противника, она атаковала сама. Юноша легко уклонился от всех ее ударов, даже блок ставить не пришлось. Он в поединке предпочитал не обмен ударами, а броски, и выжидал удобного момента. Но подчиненая второго отряда это знала, ведь его схватку с Такаши она наблюдала собственными глазами, и потому удары наносила предельно осторожно, стараясь не столько пробить защиту противника, сколько самой не попасть в его захват. Вот только все уходит впустую, потому что Хаджиме валит ее на пол, прижимая подошвой ботинка. Шум в церкви постепенно нарастает. Мацуно перехватывает руку Инуи и заламывает за его же спиной. На шрамированный быстро оценил ситуацию и ногами отбил баланс Фую. Когда блондин повалился на пол, его тут же пнули в лавки, который ещё живые остались. Встав боком к сопернику, Сейшю начинает неторопливо разминать плечи. Хрустят суставы. Вот только Мацуно с лёгкостью подскочил к и хлёстко бьёт ногой в лоб. Одзава ахает, прикрывает ладошкой рот. На каких-то пару минут шрамированный валится на спину, словно куль муки. Но тут же поднялся на ноги. — Э-эй, Инуи, —лениво издал, оборачиваясь к источнику, Коко, — У тебя интереснее схватка, досадно. На лбу у его напарника отчётливо пропечатался ярко-алый след удара. Посидев немного, он вдруг рывком вскакивает на ноги. Вдруг нога Инуи описывает полукруг — и врезается в бедро Мацуно, тем самым завершая бой своей победой. — Чифую! —крикнула Йоко и ударила того жезлом, отчего тот на секунду расслабляется и та, схватив ха икру жадно, резко оттянула в сторону, из-за чего Коконой упал почти всем телом на нее. Девочка ухватилась за основание шеи и перекрыла ему доступ нормально дышать. Мицуя пытается подняться, сил уже нет. Брюнет оказался чуть сильнее, а потому вырвался из хватки, однако соперница ударила кулачком в скулу. Поднялся чуть, и вбил в лицо противника локоть. Слышен хруст. Мацуно изо всех сил цепляется руками за лавочки и крепко жмурится. Из носа дочери полицейского и наеницы хлещет кровь. Тренер бы точно начал возмущаться на девочку, за такое неграмотное обращение. Но, поймав своего врага одной рукой за волосы, Одзава подскакивает на одно колено, несколько раз нанесла урон локтем в висок. Хаджиме ненадолго расслабляется и обвисает. Одзава успевает улизнуть и опереться на колону, певодя сбитое дыхание. Такемичи сейчас держался лишь из-за Хаккая, который напомнил ему о том, что тот уже добился своего предела. Шиба горд за своих друзей, ему так тепло на душе, и совершенно все равно, что перед нимта самая опасность. —…Ты дурак, Хаккай, —усмехается покорно старший брат, — В итоге ты все потерял. — Заткнись, кретин, —выдыхает брат, — Умоешь свою мерзкую рожу в Аду, время очнуться! Молчание в этом помещении настигло своего пика. Где-то вдали, на улице, раздался гул байка. Парни застыли в одно мгновение. Одзава ударилась умышленно затылком об бетон и захохотала нервозно, выдав: «Ну, надо же…». — Мне уже звуки мерещатся, —подмечает Хаккай. — Ха-ха, сомневаюсь, —ворочась, плавно подходя к парню, подметила Йо, — Узнаешь звук из тысячи. — Этот звук… —ошеломленный Такемичи выдал. — Байк Майки! —заявил Таканчик. Тайджю заметно изменился в лице, ему было достаточно услышать это имя, чтобы скорчиться. Коконой не смог не заметить это, было бы странно, а потому с ошарашенными глазами спросил о том, что же здесь забыл «Непобедимый Майки». Йоко достала телефон и застала приятную новость. На самом деле, она просто написала капсом и дрожащими руками полное название церкви, но не надеялась на то, что сообщение придет на, ещё не записанный, номер. В храм входит Майки и всех мирно поздравляет с Рождеством. Пару мгновений и он осматривает всех, спрашивает о том, чем они ткт занимаются. Йоко спустилась по стене и прикрыла лицо руками, захлебываясь в слезах. Глава косо глянул на нее и спросил: — А ты чего ревешь? Случилось что? В ответ только тихий смехок, а затем Такаши подскочил и извинился за себя, за то сам заключил мирное соглашение и тут же нарушил. Майки наклонил голову в сторону. — Брат услышал звук твоего импульса, —проговорил Сано, — Потом Баджи подметил, что такой громкий рев мотора только у тебя. А затем, как будто по инерции, пришло от Йоко сообщение с этим местом. Мне показалось это странным, вот. — Ты?! —Мицуя был немного зол на ситуацию и на девочку, которая подняться не могла уже. У нее по щекам течет тушь со слезами. — А что мне ещё надо было делать? —задрожала от одного такого наезда та, руками вытирает щеки, — Смотреть на то, как вас до смерти избивают? Ты говорил же мне «используй свой отличный разум в очень важных ситуациях». Я это сделала!.. Прости, Мицуя-кун. — Меня вели сюда те двое, —Манджиро мрачно заявил, застав всех в удивлении, — А она лишь сделала то, что велело сердце. Йоко, твой отец… он просил передать тебе «спасибо». Отец? Точно говорит же об умершем отце, а? Он говорит о Шиничиро и Баджи? Он… Йоко дар речи потеряла от таких слов. Глава Тосвы, шлепанцами шумя чуть, подошёл к амбалу и спросил у своих, мол, вот эти парни устроили здесь дебоширство. За окном что-то вроде недоснега. А сил смотреть нет, но глаза не смыкаются и сон не идёт, голова безвольно повёрнута к окну, где фонарь за стеклом отдаёт мягким невзрачным светом: отражается от мокрых склеенных снежинок переливчатыми бликами. Но честно сказать, погода до ужаса там ужасная— слякоть через дорогу и сомнения душат ее с новой силой, словно только ждали этого момента, когда сердце устанет и взгляд будет утомленно плавать по виду за окном до тех пор, пока тяжелые веки не опустятся незадолго до рассвета. — Так это ты тот «Непобедимый Майки»?! —ядовито впрыскивает Шиба. — Ты что встреваешь? —задается Сано, — Я просто хочу снова прокатиться со всеми. Если не станет и Мицуи, тогда ведь брат с Баджи расстроятся?! В такие моменты обида становится усталой-усталой, не как обычно — разрушающая, разгневанная, ищущая — эта обида утомлённо теплится в груди одним единственным «почему?», и больше никак не даёт о себе знать. В периоды таких вот ночей — бесконечных, темных, пугающих своей тишиной — у нее есть привычка рассеянно думать: что ты чувствуешь? Время подходило к полночи. Наверняка, Ушигава сейчас ещё на работе и ест свои любимые блинчики вместп со своим напарником. До сих пор Йоко имя запомнить не может. Как только сознание переключилось на реальность, Тайджю в сию же секунду бьет с боку кулаком, впечатывая небольшую голову главы в пол. Майки не пошевелился и даже никак не отреагировал. — Майки? —Такемичи зовет, — МАЙКИ! Пацаны подскочили, хотели уже во все тяжкие на громилу пойти. По ушам прошёлся трезвон о том, что наступил новый день. 12 ночи. Старший Шиба, стоя над Манджиро и на весь храм расхохотался, стал на молитве говорить о том, что сегодня побежден тот самый Майки. Такаши рванулся на Тайджю, который обернулся к нему и готов был атаковать, как услышал шорох позади. Через плечо глянул и шокированно замер, когда увидел, что глава Тосвы на ногах. — Молитва окончена. — Да завязывай ты уже, Сано Манджиро, —цокнул языком Инуи, — Вы совершенно на разных уровнях. — Это он с ним совершенно на разных уровнях, —шепотом говорит самой себе Йоко, — Крохотного камушка не хватит, чтобы согнуть тоталитаризм Босса. Не для кого ни секрет, что такого удара для Майки мало, будем честны. Ханагаки ощущает, что тот ещё не до конца восстановился. И даже он понимает, что эти двое не в равномерной весовой категории. — Так вот каков Непобедимый Майки? Печально, —отметил себе Тай. — Неужели, Майки проиграет? —Мичи ошелослено шепчет. — Смотри, —холодным тоном завещает предложение Одзава и указывает на Сано. Майки действительно подошёл ближе и сказал Шибе: «Ты сам на себя навлек кару за этот удар». Через мгновение эта огромная туша тут же полегла от молниеносного удара Сано, от которого оставшиеся Драконы отвисли челюсть от шока. Просто тот, в один лишь миг, попрыгнул и атаковал ногой врага так, что послышался глухой звук, а затем Тайджю проиграл. В ту же секунду. Одним ударом. — Круто, Майки! —восхищенно воскликнул Чифую и глянул на Йоко, — Верно же? Йоко?.. Та глядит на него, подходит к нему со спины и дрожащими руками обнимает, прижимается и утыкается молча лицом ему в спину. Тот, с приоткрытым ртом и глазами, ощущает, как его уши начинают гореть, но по итогу он улыбается и расслабляется. Когда теряешь способность радоваться, есть риск что и потеряешь способность расстраиваться. И сейчас тот момент, когда уже даже не расстраиваешься из-за вещей, которые обычно могут огорчить. Становится просто ровно на всё. И осознание этого затянувшегося эпизода могло бы тоже огорчать, но не получается ничего чувствовать, кроме страха. Единственная частая эмоция за последнее время. — Все хорошо, Йо, все закончилось, —гладит по пальцам. В груди понеслась вакханалия, когда стал разбирать ее суть по деталям внутри. Черти плясали, скалясь. Чифую сжимал ее крепче, ничуть не смущала растущая боль в предплечье. будто если забыть ее– кануть в вечность. — Итак, ребята! Хоть Рождество прошло, но давайте прокатимся? —с улыбкой предложил Майки. Одзава голову подняла, принюхалась чуть носиком и с какой-то искрой в глазах подскочила и зашагала вперёд. — ПОДОЖДИ, ЕБАНА! —заорал Тайджю, — Еще ничего не кончено, Свастоны! Коко! Позови солдат. Против вас 100 человек из Драконов. Вы никуда не уйдёте! Эта церковь станет вашей могилой. Я никому не проиграю. Ощущение как ножевое, но девушка обещала себе, что выживет в этой бойне. Однако будто бы, если забыть это все, это как в сорок первом предать отечество. А черти смотрят и ждут, обнажают зубки. — Тайджю, Драконы сильны, —поясняет Майки спокойно, — Но они не могут создать необходимую эпоху. Ты силен в драках, но слаб сердцем. Мы создадим эпоху. Смотри и не возникай. — ЭЙ, КОКО, ЧТО ТЫ ТАМ ДЕЛАЕШЬ? ГДЕ СОЛДАТЫ? Двери открыты и юная леди осторожно зашагала к выходу. Каблуки от ботинок отскакивали от высоких стен храма. — Понимаешь — ли, Тайджю, —спокойствие проговорила Йоко, встав неподалёку от Коконоя, — Вы уже давным-давно не проиграли. С момента как ты возомнил о себе, что ты сильный и хотел добить Хаккая. Та остановилась. Она не хотела показаться грубой, но человек рядом выглядел несчастным и таким знакомым. Хаджиме не мог и слов пару связать. — Босс… —выдает, — Мы проиграли. Старший Шиба не верил, оттолкнул Инуи и на коленках дополз до ворот и вздохнул поток воздуха, но удивился в край картине. — Что тут происходит? —спрашивает. — О, да тут уже занавес, —плюхнулся на лестницу Кенчик, — Можешь передать Майки, что я уже закончил? А. И здаров, Йоко. — Доброе утро, Дракен, —закинула руки за спину и улыбнулась, — Вижу, ты хватку ничуть не теряешь. — Обижать вздумала? —гаркнул, но шутливо, он и улыбнулся, — Совсем совесть потеряла. — Никак нет, что ты, —заумилялась и обернулась, — Пацаны, идите сюда! Парни, в том числе и Юзуха выбежали на улицу и ошеломились тем, что Кен всех 100 солдатов завалил, как пальцем об асфальт. Сердце трепещало от радости, хотелось всех обнять и расцеловать. Эмоции разожглись новым пламенем, а рядом послышалось знакомое: — АХУЕТЬ! — Ты сам их всех уделал? —Юзуха не могла скрыть шока от мощности парня. — Х-ха-ха, отлично! —Одзава подпрыгнула, обернулась и подняла от радости Юзуху, обнимая, — Мы смогли! Юзу, слышишь? Мы задали им жару! Шиба приятно обняла ту и попросила отпустить от своей сильной хватки, а у Йо жопа горит от радости. Сидеть аж не может просто. Мицуя лишь лениво улыбался и восхищался тем, какие же в Свастонах монстры. — У меня по всему телк мурашки! —эмоционально произнёс Мацуно выставляя ладони перед Йо, а та своими по ним хлопнула и радостно завизжала. Руки ено схватили ее ладони и притянули к себе в объятия, — Я так рад, что мы победили! — А я рада, что мы живы… —прошептала она и уткнулась ему в грудь. Как-то он задумал забыть ее, преисполненный нервным тиком. Черти, как током, взгляд устремляют к часам, шепча, что сам еще слишком слаб. Внутри все горело, сутуло бесилось. Ему черти дуло ставят к вискам, снова хохочут. Ведь уже давно за полночь. — Эй, Такемичи! —Чифую оборачивается и видит, как тот завис. А потом стал падать на бок, но Такаши подхватил и на спину закинул, отблагодарив Дракена и Майки за помощь. У него с лица улыбка не сползала. «Но сегодня лучшим был Такемичи» —заявляет. — Может, ему нашатырь? —заботливо спрашивает Йорки. — Пусть отдохнёт, ты и так сегодня превысила свои полномочия и силы. Ну и отжигала ты конечно сегодня, они тебя не жалели, —сказал Мацуно. — А? Ты опять что-то утворила? —Кен шутливо грубит, не со зла, — Ну-ка, говорите, что эта мелюзна учудила? — Д-да неправда! Я ведь тоже в Свастонах, я что, помочь не могу что-ли? —надула губы, — К тому же, у меня ещё руки чешутся набить рожу Ханме, он такой придурок. — Ты как обычно, —закатил глаза Кен.***
Комната пропахла холодом и одиночеством. Ушигавы не было ещё, в время около двух часов ночи. Видимо, ему не так просто удаётся быть полицейским. Жить у дяди что-то отдельное, что-то потусторонее. На столе куча бумаг, столько тетрадей исписанных. На стене висела пробковая доска, на которой висели множество заметок, фотографий с семьёй. Рассматривая принудительно изображение матери, она достала перед собой пачку фотографий с папки дела, телефон с галереей и выдохнула. Кто же ее мама? Столько различных версий и какая из них настоящая. Даже ее предположения могут оказаться ложными. Мама вела дневник. Как глупо! Хотя, если так посудить, то она не могла просто так взять и писать там все — был бы край идиотизма. Наверняка там есть то, что поможет ей найти подсказку, чтобы разгадать столь сложный ребус. О ведении дневника знала только Йоко, и то случайным образом: тихонечко подкралась, в юности, к маме, чтобы обнять и застала то, как женщина писала что-то в книжке. — Йоко, —хмыкает, — Что-то нужно? — Поиграем? —наклоне голову ребёнок в сторону. — Позже, мне нужно кое-чтт записать для будущего, —отмечает. — Это как «капсула будущего»? Или письмо себе из будущего, чтобы потом найти и почитать? —шебечет, словно маленькиф птеньчик, девочка и утыкается щеком в плечо матери, — Ты такая теплая. — Было бы странно, если была холодная, как труп, —усмехнулась Микото, — Нет, это записная книжка не для меня. — А кому? — Потом как-нибудь расскажу, никому об этом ни слово, —прошипела тихо она и тут же схватилась за телефон, отвлеклась на разговор, пока девочка косо глянула на писанину: « Пока мы наблюдаем за тем, как мир сгорает, даже самые простые истины трудно усвоить. Когда все идет не так, как надо, видеть становится сложно. Дело не только в тебе, но и во мне. Я сожгу этот мир дотла, я оставлю от него только прах. Некоторые люди находят создание в разрушении. Другим просто хочется смотреть, как мир горит». Откинувшись от воспоминаний, девушка осторожно встала из-за стола, села на корточки и глянула под кровать, достала там спортивную сумку, на дне которой хранилась эта книжка. Потертая и с различными запаянными краями. Лишь только сейчас девушка осознает, какую маленькую часть информации, которую мозг вообще обрабатывает.. Фактически, можно быть плохими свидетелем переживаний. Посмотрев на лицо человека или прислушавшись к интонациям голоса, другие часто могут узнать больше о состоянии ума мотивах, чем они сами. «Я-твой личный путеводитель, и надеюсь, что у тебя хватит мозгов копам не сообщать эту записную книжку. Если же «нет», то очень печально, но, скорее всего, меня уже в это время не будет. Если же хватило, то я горжусь твоей стойкостью и терпением, потому что именно ты заслуживаешь знать правду. Наверное?» —строчки уже интриговали начало путешествия. Мама любила загадки. Это уже прямой факт. Кто же знал, что высокая, утончённая дама, идущая по улице, является наемным убийцей. И лишь сейчас вспоминает, что Микото очень обида менять внешность, любила таскать свою дамкую сумочку с кучей документов. «15 сентября. Инцидент в Сибуе»—следующая строчка гласит, жирно обведена дата, —«5:30AM» В голове вертится что-то на языке, в этот день что-то произошло, в Сибуе. На помощь ей поспешил интернет и газетные вырезки из записной книжки. Там свидетельствовало о том, что произошло убийство влиятельного человека, которому лет так за пятьдесят, но владел очень популярной компанией, а сам по себе не очень хорошо перешёл дорогу другой, более популярной компании. У Йоко пазл складывается в то, что мама была причастна к этому. Микото Одзава убила, на заказ, этого человека. То есть она тогда сильно прогремела и ей поджали дороги, а потому сымитировала суицид, а потом ее расстреляли. Теперь она понимает, как тяжело быть наемником, и что они долго не живут. Мысль о своем будущем не давало теперь покоя. Как говорится: «… хотите знать, что значит быть убийцей? Тогда вспомните свою самую глубокую мысль, ну, или же свое самое прекрасное творение. Стопроцентно, что это ничто по сравнению с мигом, когда жизнь покидает кого-то на глазах. Со страхом в их взгляде, с попытками вырваться из рук. С теми же их просьбами и мольбами. Это — вот настоящее искусство». — Значит, ты убила плохо дядю, а потом залегла на дно. Но и этого было недостаточно, кто же убил тебя? —хмыкнула та и откинулась на спинку стула, — Наверное, тот, кто знал тебя, твое хобби. Или же слили о тебе информацию. Чай на краю остывал и спать совсем не хотелось. Произошедшее все попусту сбил сон или же сонливость. Все ссадины, порезы она обработала и замотала как только пришла домой. Поставила байк Ушигавы и планирует больше на нем не гонять, походит пешком. Не то чтобы опасается ругани, скорее, для своего же блага. Ушигавы до сих пор не было, девочка даже оставила ему голосовое сообщение, волнение пробиралось по кожу. Осаму иногда уходит до утра, но это было крайне редко и то, если что-то важное. «Я задержусь. Надеюсь, ты дома?» —сообщение приходит спустя пару минут. «Да, пыталась уснуть, но ничего не вышло… » —столь заботливое сообщение поступило от девочки. «Сходи лучше в Хацу Моде» —пишет, — «Помолись пожалуйста» Хотела написать что-то в ответ, но не успела, так как номер Мацуно на экране высветился в тот же миг. Лихо взяв трубку, она слышит радостный голос парня, который тоже пригласил посетить Шинтоисткое святилище. Йоко быстро вскочила с кровати, даже не заправляя её, и побежала к большому зеркалу. — Чудесно, кто там будет? —проговорила та с улыбкой на лице. В её глазах появилась искра, настолько велико было желание. — Мы с Пеяном зайдем за тобой по пути, поторопись, —смеётся, — О, как твои руки и ноги? — Двигаться могу, я же там не бегать буду, верно? —жаловаться вряд и ему на этот счёт будет, сама ж виновата, — Я рада, что ты цел хотя бы. — О как? Настолько рада? Это греет мое эго, —язвит нагло, умышленно. — Чифую, я больше и слова тебе не скажу, если ещё раз что-то такое сказанешь! —фыркнула. — Да я ж пошутил! Ну, чего ты? —расспросил он, а та сбросила и продолжила одеваться и быстро приводить волосы в нормальный вид, игнорируя звонки Мацуно. Они поступали несколько раз, телефон вибрировал максимально, еа последнем издыхании. Как только Одзава вышла в традиционной одежде, на улицу, то на нее обрушился шквал эмоции. Мацуно перепрыгнул забор и подбежал к лестнице, выкрикнув: — Я ж пошутил. Чего так остро воспринимаешь? — Да всё нормально, я чай пила и одевалась, —пожала плечами и помахал второму другу рукой, — Пеян, привет! — Йо, Одзава, —приветствует рукой, — Давайте шустрее, а.***
На улицах тихо стоят фонари с новогодними украшениями, а на широкую дорогу укладываются тяжёлые хлопья снега. И от маленьких лавок исходит лёгкий аромат только что приготовленных выпечек и пирогов, который потом смешивается с морозным зимним воздухом. Дома и витрины магазинов усыпаны гирляндами, внутри стоят пышные игрушки и традиционные украшения. Некоторые люди греются возле теплого камина, укутываются в шерстяные пледы, пьют горячий шоколад с маршмеллоу и ощущают всей своей сущностью предновогоднюю суету. — Жаль, что Ушигава работает, —внезапно выдаёт Чифую, отчего у девочки челюсть отвисает, — Он бы наверняка провел экскурс нам по традициям Нового Года. — Разве не ты говорил, что он вредный зануда? —хохочет Одзава и прекрасно понимает, что Мацуно просто не хватает общения с такими мужчинами, точнее, отцовское отношение к нему. Отец парня давно умер и он остался один с мамой, которую хотел бы огородить от своих проблем. Парень проследил за взглядом Йорки, но, к сожалению, успел заметить только всколыхнувшуюся тяжелую ткань одежды. — Вы о ком? —интересуется Пеян. — О моем дяде, я с ним живу, а Чифую его знает, потому что какое-то время гостил у меня, —поясняет столь же вежливо, как и всегда к членам Тосвы. Ну, по крайней мере, старается. Она несколько печально улыбнулась и взглянула на сумку свою, а затем на браслет сплетенный. Ушигава наверняка сейчас отлыхает, отмечает со своими коллегами праздник. Ей так хотелось думать, потому что он единственный, кто у нее остался. Остальных родственников знать-не знает, раньше даже не общались. Ни мама, ни папа особо ничего не говорили о своих родителях, ни словечка. Каждый год они праздновали в тишине и в каком-то угрюмом молчании, будто все друг на друга обиделись. Пару фраз перекинут, а дальше кто что делает. Но лишь фейерверк объядинял их и заставлял восторгаться. Девочка каждый год ждала, чтобы ощутить это все. Ощутить, что они действительно единая семья, а не чужие люди под одной крышей. И сейчас, видя столь большое количество знакомых ребят с Тосвы, ей становится приятнее. Именно о таких воспоминаниях мечтала она. Именно такое хотела ощутить с мамой и папой. Хотела бы Йоко сейчас увидеть мать, за чтобы она помолась? Прохладные руки обвивают ее тело, и девичьий возглас позади выдал Эму и Хину. Давненько она с ними не виделась, а то она торчит днями с парнями. — Эма! —прерывно взбалаболила Йоко, а та захихикала, убирая руки назад, — Н-напугала. — Я что, такая страшная? — она надувается, размахивая рукой, когда та закатывает глаза. — Я не это имела ввиду, Эма, ты очень красивая, —от этих слов, щеки Сано сразу же вспыхивают румянецем, и она надувает щеки. Девушка скрещивает руки на груди, — Верно, Хина? — А? Да, да конечно, —кивает головой розовласая леди и улыбается, — Эма, ну что ты докучаешь Одзаву? — Мы и так редко видимся, кстати говоря, —отметила блондинка, — Я соскучилась, она обычно неразговорчивая, а тут…вот те! — Я не… То есть я разговаривала редко из-за того, что мне не нравился мой голос, и делала это только в узком кругу общения, —поясняет, — Но сейчас все иначе, к счастью. — ОДЗА-АВА! —крикнула неподалёку Юзуха. Когда откликнула ее, она повернулась, чтобы увидеть как Шиба чуть-ли не спотыкается позади нее и широко улыбается ей навстречу. Девчонка помахала ей рукой, — Ты тоже здесь? Как я рада, ох, так это твои подруги, о которых ты говорила? Рада познакомиться, я Юзуха — сестра Хаккая. — Ого! У Хаккая есть сестра? —Эма удивилась. — Старшая сестра, —уточняет Йо. Девушка метнула на тебя свирепый взгляд, прежде чем начать кивать головой. Юзу глянула на своего потерянного брата и усмехнулась дерзко, отмечает то, что ему так точно ни одна девочка не пойдёт, стоит как грозный амбал. С коротким вздохом подруга кивает. Девушки стояли и болтали о нейтральном, узнавали друг друга, и лишь Одзава боком видит, как что-то в нее летит. Резко повернулась, и попыталась ухватить объект, что упал ей на грудь, а потом на снег. Та осторожно подняла его и замечает Такемичи, который орет, чтоб не смотрела. Она и не думала. — Почему она летала? —смеётся. — Спроси это у Чифую! —жалуется на того, указывая бесцеремонно на него, что поднял ладони перед собой и начал с улыбкой оправдываться. Теплая улыбка расцветает на ее губах, — Придурок. — Говорю же, я рефлекторно! —повторяет Мацуно. — То, что мы стая по сути, не дает тебе права относится к нам, как к собакам, —захохотала, — Вон, иди своих зверушек дрессируй в зоомагазине. — Да у нас компания, как зоомагазин, —вздыхает Такемичи. — Да неправда, кто вам такое сказал? —спрашивает девушка, косо глянув на Фую. — Да ты самая первая одичавшая собака, как с цепи сорвалась, —язвит он и глядит на реакцию, — Поэтому ты и Йорки, как и сказал Майки. Маленькая, с хвостиком, вечно орет и бегает. — Ну, ты и тварюга, иди-ка сюда! —закатав рукава кимоно, она грозно пошла на бегущего парня, — Иди сюда, ты ублюдок, я тебя сейчас порешаю за такое! Это я мелкая? Я выше тебя и Такемичи, засранец! Мицуя рассмеялся и попытался не выдать себя. — Вы все ещё сомневаетесь в том, что они идентичны? —спрашивает у Хаккая с Юзухой и Такемичи напару, — Просто посмотрите на то, как он-владелец зоомагазина, а она сбежавшая с цепи собака. Теперь мне это не даёт покоя. — ЧЕГО? —в унисон заорали Мацуно и Одзава, глядя на Такаши. Хаккай хмыкнул, внимательно наблюдая за ними. Кажется, Чифую подловато толкает локтем ей в бок, а та несильно бьет по затылку его, отчитывая. — Чего застыл? —надула та губы, — О чем задумался? — О тебе, —смущается на пару секунд и отворачивается. — Ха, твой флирт становится все лучше. Ты практикуешься на других?» — дразнишь его, глядя на парня с приподнятой бровью. — Йорки, это подло, — дуется он и закатывает глаза, — Знаешь же, что это не так. — Что? Нет, не знаю, —наиграно твердит, — Я де мелкая йорки, такие флирты я не слышу же! — Ну началось… —буркнул он и протянул мизинец, — Давай мириться? — Мы что, в детском саду? —приподняла бровь, — Агрх, терпеть это не могу, когда ты как котенок смотришь. Она своим мизинцем буквально обвила его и чуть покачала, напевая что-то по типу, «мирись и больше не дерись». Как только ритуал был завершён, та скрестила руки и вздернула чуть головой, но тот притянул к себе, а те к нему, образуя большую капусту из обнимашек, и все хором крикнули: «С новым годом!». Мацуно рассмеялся, игнорируя все смущение Одзавы и коротко чмокнул в нос. — Раз уж ты йорки, то их рекомендуют в нос целовать! — Ты придурок.
