Рефлексия жизни

      Ушигава пришёл где-то под утро, от него пахло колбасой почему-то, наверное, недавно завтракал. Как только он зашёл на кухню, то застал девочку в фартуке и с ножом в руках. Сначала он непроизвольно нахмурил брови, но затем заметил лук на доске и слегка расслабился. Она добавляла в рамен его всегда. Осаму с облегчением уселся за стол и сказал: — Как время провела? — Хорошо, —все ещё не привыкла так много говорить о чем-то таком, родители несильно ее жизнью интересовались. Точнее, кое-кто влезал насильно, когда не надо было, — Осаму, ты знал Микото? То есть, ну, мою маму. — Я знал ее до, хм… —задумался он, — Наверное до выпуска, а дальше о ней ни слуху, ни духу. Лишь потом от твоего отца узнал, что она работает учителем, с юридическим-то образованием. Меня это удивило. Была веселой, резвой и, ей богу, по иронии судьбы, влезала в драки. Всех парней в школе в узде держала. — Ужас, —глупо улыбаясь, твердила это Йоко, — Так вот, в кого я такая. — У тебя мозги хотя бы есть, и ты контролируешь себя и ситуацию, а та — испульсивная и вечно рыдала по парням, избивала их и девушек. Вечно у директора была, а потом, вот — юридический, адвокатом какое-то время была. А потом и наёмник. Такие деньги гребла, не понимаю до сих пор, почему стала убийцей.       Одзава удивлялась его словам. Неужели, мама действительно была такой? Она ее знает, как холодную и отстраненную мать, что переигрывает всех и имеет шикарный мозг. Видимо, время людей все же меняет. Все сложно, как в физике. Однако даже в физике должно быть что-то действительно прекрасное. Таинство букв, составляющих уравнение Дирака. — Может, дело не в деньгах, —подумала это вслух и подняла голову на дядю.       Есть ведь уйму причин, почему она могла им стать, но проблема в том, что о них НИКТО НЕ ЗНАЕТ, а разгадывать загадки дневника сейчас пока нет времени, Ушигаве ненужно знать об этом, лишь потому что завершит это дело по-быстрому и замнут. Именно поэтому она хочет быть противным, но правильным полицейским. — Вероятно, —соглашается мужчина, — Иначе бы хоть какие-то деньги в доме нашли, а там буквально — ничего. И отец твой не знал о ее хобби до поры времени. И то, когда прогремела с инцидентом в Сибуе. — Ты знал о Сибуе? Как она так пропалилась? —отпила чай и широко распахнула глаза. — Винтовка была в багажнике, следствие установило, что пуля была из этой модели винтовки, и многие какие моменты не состыковывались. Но мне кажется, что и пропалилась она специально. — Думаешь, ей надоело все это, поэтому дала им зацепку? Но тогда зачем было начинать? Говоришь, она была жестокой и иногда у нее крышу сносило? В ней будто было что-то…       Микото и Йоко —это две частицы, которые в какой-то момент были связаны, связаны всегда. Несмотря на расстояние между ними, даже если они находятся на противоположных концах вселенной, связь между ними мгновенная, прочная, почти что стальная, но сильнее любого металла. — Таких людей мало встретишь, но она будто любила насилие, любила драки, или же при конкретных угрозах. Я не знаю, и этот бредовый синдром Отелло ни к чему был там, — Ушигава запихнул в рот лапшу, — Но при этом дружил со всеми, но…первая же и похоронила их. Многие умерли при каких-то обстоятельствах, и она днями торчала на кладбище. — Любила насилие? —Йоко решила, что это надо ьы записать куда-то, возможно, зацепка, — Похоронила друзей?.. Да, увы, я это слышала. Я с ней ходила на чью-то могилу в детстве. Не помню. Спасибо, что рассказал. — Пожалуйста, я сегодня отдыхаю, пока не позвонят, так что посплю, —зевает, — Благодарю за рамен, как всегда вкусно. Ты сегодня куда-то идёшь, на очередной забив? — Дядя, у нам они не ежедневные, —закатывает, — Все хорошо, ну правда. Мне нужно немного поработать на компьютере, не буду мешать.       И тут же умчалась в свою комнату и уселась за столик. Одзава открыла рабочую папку с информацией и уселась его перебирать, не глядя на бардак на столе, не отвлекаясь на пыль. Происшествие в Сибуе заставило ее совершить ложный суицид, но значит, она тогда уже не была в семье, а где-то находилась и вела свое дело. Вероятно, продолжала убивать, но все это происходило, когда Йоко 12 еще лет было. За эти 2 года Микото что-то делала, отчего ее расстреляли и тело нашли в одном из знакомых районов, где проживал Казутора. — Что же она делала после Сибуя? —цокала ноготком пальца по столу, — Ладно, потом.       Закрываюэет вкладку с работой, смотрит на заставку монитора. Обыкновенный мотивационный девиз, прописанный красивым шрифтом: «Можно ли ожидать, что вы поведёте себя, как мыслящее человеческое существо, если вашу руку пронзают раскалённые докрасна острые иглы?». Вдыхая свежий морозный воздух в лёгкие — и тёплым облачком обратно. Когда-то это выражение было лучшим, что могла себе предложить. Тихая мышь и все. Но она ведь всё ещё хороший человек. Который возвращается к рабочему файлу, обещает себе стать сильнее и жить дальше.       Будильник на телефоне прозвучал на обед. Сон и так не слишком хорошо шёл, но некая дрёма всё же одолевала из-за того, что свет какого-то чёрта опять отключили и в комнате стало по-комфортному темно, не наглухо. Однако собрание в новом году нельзя пропускать, именно поэтому она быстро достала со шкафа форму. Накинула суетливо на перебинтованную грудь футболку, а там и кофту. Оглядела саму себя вновь в зеркале. Девочка унаследовала невероятную ярость от своих предков. Гнев, который течет по её венам — её наследие. Ужасная боль, которую перенесла, вызвала это. Стремительная и смертоносная. Мысль о том, что станет некой лучшей версией матери не вылетала из головы. ㅤ ㅤ ㅤㅤ ㅤ       Над узкими улочками-переулками развешены жёлтые фонарики, тёплыми пятнышками бликующими в воздухе. В воздухе искрился аромат печенья и кофе. Одзава неторопливо шла по направлению к месту сбора, шурша берцами. Девушка вздохнула и только прибавила шагу. Кажется, она успевает, даже раньше прибудет. Первого, кого видит у входа в храм — Кена Рюгуджи, и потому его окликивает негромко, однако он все равно услышал ее и обернулся. — А? Ты нынче рано, с чего ради? —приподнял бровь. — Разве? —глянула на время в телефоне, — И правда, не знаю. Я и так до этого опаздывала, надо же когда-то начинать приходить вовремя. Кто-то ещё пришёл? — Да, капитаны и заместители там, скоро остальные подтянутся, —отвечает Дракен. — Спасибо большое, —поклонилась ему и умчалась вперёд, спокойной и уверенной походкой. Раньше не могла и этого себе позволить вовсе, как же люди меняют человека. Голова устала. В ушах все ещё стоит с бурной ночт крики в пустоту, раздражают песчаные стенки, провоцируя обвал. В получасовой дреме, Йоко кричала в пустоту, погружаясь, все ниже и ниже. В импульсивности истратила патроны, стреляя в небо, вместо того, чтобы пустить пулю в лоб кому-то. — Привет, —почти отстранённо проговорил Нахоя. — Утречко, парни, —кланится коротко им, разворачивается и видит ту самую знаменитую «кусачку и наждачку"(Кисаки и Ханма), замерев на пару мгновений, чтобы переварить такое, —…ох.       Ее удивление было настолько заметным, что Мацуно одернул назад и шикнул невольно, мол, просто молчи, пока жизнь сохранена. Не могла не отметить их непоколебимое спокойствие, будто специально пришли, чтобы полюбоваться на них. Но неужели она не должна гордиться тем, что выжила? Вкус победы стерт с блеском для губ давно и ощущался приторно-сладким. Как только множество гопников собрались, выстроились ряд, ей пришлось уйти в отряд Такаши. Уверенно стоя позади командира, она глядел на то, как Дракен объявляет о первом, в этом году, собрании. Он говорил громко, по-лидерски, что вселяло какой-то страх и уважение. — Между Свастонами и Драконами был конфликт, —так и знала, что начнёт с этого, — Заключённое мирное соглашение было разорвано. Причина: конфликт между братьями Шиба — Хаккай и главой «Черных Драконов» Тайджю. В рождественскую ночь, в сильной, жестокой схватке Свастоны одержали победу. По этому поводу хотят высказаться трое людей: первый Хаккай.       Младший Шиба поднимается по лестнице. Ощущая его в какой-то момент переживание, Одзава ему показала большие пальцы и широко улыбнулась. Он с лёгким толчком поведал всю правду своей банде и просил прощения за содеянное. Юноша думал, что парни возненавидят его за это, что будут гномить, но нет — они объяснили ему, что не считают его виноватым и хотят, чтобы он продолжил пост заместителя второго отряда. — Да, юху! —тихонько приподняла свои кулачки перед ним и Такаши, — Заместитель вновь в строю, чудно. — Второй: Инуи! —Дракен оповестил и среди толпы вышли двое парней в знакомой вражеской форме, — Выйди. — Инуи Сейшю — 11 поколение «Черных Драконов», —представил он самого себя, а рядом с ним и Коко, отчего больше всего выявило девчонку в ступор. Хаджиме ступил вперёд и объяснил удивлённый, что 10 поколение было побеждено Свастонами, Тайджю Шиба ушёл с поста главы. Плавно переходя к теме того, что они унаследовали новое поколение, они решили, что «Черные Драконы» будут под командованием трй группировки. — «Черными Драконами» будет управлять командир первого отряда — Ханагаки Такемичи, —заявляет Майки, отчего тот и его товарищ рядом пали в конкретный шок, как и весь отряд. — Э? Почему я? Кто принял это решение? —Ханагаки смотрит на сторонам и потеряно хлопает глазами. — Они сами изъявили такое желание, —поясняет Майки. — Тц, сто пудов это подстава какая-то, —хмыкает Чифую. — Приветули, командир! —довольно облизнулся Коконой и косо глянул на остальных из банд и застал девчонку рядом с первым и вторым отрядом, — О, бойкая, ты живая?       «О Господи, Господи, только не говорите, что он мне это, ей богу, я сейчас же умру от стыда» — Коко, оставь девушку с покое, —вежливо отметил Сейшю, — Тебе мало было? Отвлёкся. Ханагаки, я не требую, чтобы ты нам сразу доверился. Маякни, если понадобится помощь. Мы поможем. — А?.. Д-да, хорошо, — Мичи кивает головой, — Могу я вас попросить тут же? — Слушаем. — Можете оберегать Йоко Одзаву? —Такемичи решительно глядел на тех двоих, которые сразу в выражении сменились. Парни остальные загудели, некоторые стали девчонку допрашивать с вопросами, а та сама не знает — только и мотает головой и не смеет двинутся с места. Дракен приказал выйти вперёд ей, и та сжала кулаки выполнила шаг. Одзава смотрит испуганно на Ханагаки и спрашивает: — Но зачем? — Я хочу, чтобы кто-то приглядывал за тобой, —на серьёзном тоне оповещает Мичи. — Я состою, во-первых, в другом отряде, а, во-вторых, могу и сама за себя постоять. Разве не так? Мне не нужна гиперопека, —и поклонилась ему, — Такемичи, правда. — Ай-яй, мы должны няньчиться с девчонкой? —закатил глаза Коко, — Настолько дорога? — Она моя лучшая подруга, и во многом спасала меня, я в долгу перед ней, —поясняет, — Йоко, я понимаю, ты против. Но это как раз поможет мне установить доверие с ними. — Хорошо. Кстати о подвохах, —глянула Одзава на Манджиро, — Майки, могу ли я высказаться? — Я предполагаю примерно о чем ты говоришь, Одзава Йоко, —говорит командир и кивает головой, чтобы вышла к нему и поведала, — Но прежде оповещу новость я, а затем ты пояснишь, согласна? — Благодарю, —кивает и подходит. Впервые, когда ступает на лестницы, ощущает себя не просто каким-то подчинённым, а кем-то сильнее по статусу. Жаль, что ей до этого, как до Лондона пешком. Но не суть. Как только Сано окликает Кисаки, тот оживляется и слышит слова:       «Ты исключён».       И действительно, пазл из ее вопросов сложился. Йоко предполагала конечно, что такое могло быть, но чтоб так скоро? И, скорее всего, Майки знает о случае из-за Чифую. Спокойствие Мацуно поражает ее, чем же тогда она хуже. Будет так же равняться. Глава кивнул девушке волю и та поклонилась снова банде и начала: — Я-подчиненная второго отряда Йоко Одзава, стала главным свидетелем предательства Кисаки Тетта. В ночь Рождества, произошла провокация с его стороны и заместителя. Помимо меня есть свидетель — заместитель первого отряда Чифую Мацуно. — Спасибо, что подтвердила мои слова, —заместитель ей кивнул в знак благодарности, — Да, это так. Поэтому я рассказал Майки о предательстве. Но я не ожидал, что это приведёт к такому. Тетта значительно шокирован, потрясен такими заявлениями. Йоко тихонечко спустилась по лестнице и скрылась за спиной Хаккая и Такаши. За ними куда безопаснее, чем за Коконоем и Инуи. — Что ты несёшь, Майки? Ты ведь шутишь, да? —Кисаки был сломлен. — В этом месте мы шутки не шутим. Ты исключён. — Эй, эй! —привлёк к себе внимание шпала с осветленной челкой. Ему не нравился такой расклад, собственно, от слова совсем. Если бы эти двое мелких гномов не спалили все Майки, все могло быть куда интереснее. Юноша проходит мимо девчонки и с забором распахивает руки в стороны, говорит о том, чтобы притормозил, ибо если уйдёт Кисаки, уйдёт и он.       «Вот и вали, меньше народу — больше кислороду» —отмечала себе в мыслях Йо. — Сейчас, в Свастонах 450 человек, из них 50 Мёбиусовцы и 300 из Вальхаллы, если их всех выкинуть, то остаётся 100 из Свастонов, —итак, Одзава отметила, что у этого парня довольно хорошо все с математикой. Уже неплохо, для его развития, — Как тебе такой расклад? — Мне все равно, Свастоны и так слишком разрослись, —сказал Майки. — Во-во, одна Йорки чего стоит! —Хаккай хлопнул ту по спине и хохотнул с милой улыбкой. Та чуть пошатнулась, ойкнула, но выпрямилась мгновенно, когда на нее взгляд устремили. Много внимания, аж некомфортно, — Да не скромничай, видел я как ты херачила Тайджю. — Тс-с! —шикает на него, — Язык за зубами вообще не держишь? Хаккай, помолчи пожалуйста. — Эй, —Ханма окликивает девчонку и та ощущает дрожь по спине, когда понимает глаза на него. Глядит растерянно, но через пару минут собралась и напряглась, — Не думай, что тебе это так с рук сойдёт. Кто знает, какие грязные делишки не знает твои дяди.       Она прекрасно знает, что происходит. Все ее эмоции раскурочены годами беспрерывных сомнений, но даже так — запутавшись, перестав что-либо понимать — знает, что делает, но продолжает поступать по-идиотски. — Я приму твой вызов, но не впутывай в это моего дядю. Он не причастен к этому совершенно никак! —отголоски отдаются горькими мгновениями мимолётной ностальгии — и даже они не стоят того, чтобы выжимать улыбки. Ее жизнь отдаёт одиночеством и сейчас это ощущается гораздо сильнее — сотни километров между ней и тем, что должна сохранить, десятки друзей и усталость, которую не может преодолеть. Да и не может объяснить, что любовь к ним не изменилась, изменилось лишь то, что перестала с этим справляться. — Не ведись на его провокации, — Чифую крутит и виска и грозно глядит на Шюджи, — Ещё раз попытаешься ей пригрозить… — И что? Отпиздишь? Бедный парень, тобой так ловко манипулируют, даже не представляешь, насколько эта девка грязная и ужасная. Она просто тебе не всю свою натуру показала. — Ханма, ебало прикрой, —приказал Дракен, — Свои невзгоды к члену Тосвы оставь при себе, нам это не интересно. — Че? —Ханма шагнул в его сторону, как застал маленькую тушку перед собой, — А? Хуль здесь под ногами мечешься, шавка. — Шавками называй своих шестерок, —покорно ответила, указав на него. Как только Кисаки стал идти на Майки, объясняя ему все и свои планы, Дракен помешал ему и не дал взойти на лестницу. Шюджи рывком поднес кулак к нему, но тот поставил вовремя блок и шикнул девчонке, что округлила глаза и уже решительно хотела двинуться: — А-ну не лезь, тумаков лишних получишь. Стой где положено! — Дракен? — та непроизвольно повиновалась, замерда в ту же секунду, — Х-хорошо.       Честно признаться, с Кенчином у нее общение поначалу не задавалось, он ходил вечно с серьёзной миной, а это ее пугало. Но наверное после Кровавого Хэллоуина все изменилось, буквально все, не только общение с Рюгуджи. Сейчас Дракен косо поглядывал на девчонку и только кусал нижнюю губу от злости. Они лишь могли застать то, как Кисаки уговаривал всячески главу, отссылаясь на то, что он-его тень, он нужен ему. Но Сано чётко дал ему понять, что Тетта лишь мешает его пути к мечте. — И ещё, —сказал Манджиро, оборачиваясь к дрожащей девчонке, — Йоко, ты переходишь под командование Ханагаки Такемичи, надеюсь, Мицуя не сильно опечалится? — Ч-что? Но почему? —девочка смотрит на второй отряд, а затем на первый, среди которых был Мичи и Чифую. Становилось неуютно, потому что такая перестановка многое меняет. Одзава обернулась к командиру второго отряда и не смогла ничего произнести для него, — Почему тогда изначально меня не перевёл туда, Майки? — Тебе нужна была хорошая адаптация, к тому же, я говорил вроде тебе, что ты по типу «стажера», иметь форму ничего ещё не значит, —объяснил блондин, — Мицуя предоставил хороший дух и в своем роде воспитание для тебя, а значит ты будешь готова к реальным заносам.       «К реальным? Это что, шутка какая-то?» —хлопает ресницами, глядя на Такаши, а тот широко улыбнулся ей. — Ну, чего слезы пускаешь? Мы ж в одной банде, —говорит. А слёзы действительно становятся словно тяжелее, а всхлипы громче, это невозможно остановить, но ее ментальные крики о помощи, почему то прекратились. Одзава вытерла кулачком свои мокрые глаза и подошла к Ханагаки и встала во весь рост. — Т-такемичи, —вдохнула холодный поток воздуха, — Я доверяю свою жизнь тебе!       Буквально пару шагов, он точно чувствует что она рядом, это желание быть найденным борется с мыслями о том, что игра работает иначе, но с этим ничего не может поделать. У парня глаза бегают на пару миль, а затем он уверенно выпрямляется, думает: «Йоко, ты помогаешь мне, сама того не понимая. Ты помогаешь мне изменять будущее… Так почему мы встали по разные стороны баррикад и ты умерла? Я не допущу этого!». — Положись на меня, Одзава!

***

      Мацуно и Ханагаки неспешно прогуливались вдоль улиц, наслаждаясь компанией друг друга. Парни беседовали, делясь впечатлениями об успешно провернутых делах и обсуждая планы на ближайшее время. Они оба были в шоке того, что так все сложилось…довольно хорошо? — А? Гляди, впереди Майки, —говорит Чифую. — А? — О, я нашел тебя, Такемичи! —с радостной моськой заявил Сано, отчего двух парней в дрожь бросило первоначально. У него снисходительная улыбка, что исчезает и становится обыкновенной, ленивой. Он тянет руку к его и пропускает через Такемичи некий ток, отчего Мичи не сразу понимает, что одергивает руку интуитивно. Извиняется коротко за это и смотрит ему в глаза. — Идем, —после недолгого разговора, глава оазворачивается и, шлепая сланцами, идет в свою сторону. Мацуно закрывает ладонями глаза Такемичи по просьбе Майки, пока они не придут. — А? Э-э?! Пацаны, вы чего? Мне ж надо Йоко встретить, она меня убьет, если я не приду, —паникует, зачитывает предложение быстро, как мантру, — Я с-серьёзно, Йоко начнет мне мозги промывать своим нравоучением и больше не будет помогать мне выбирать подарок для Хины. — Не ссы, —радостно кличет Майки.       В нос врезается необычный, приторный запах машинного масла, вперемешку с потом и звоном гаечных ключей. Яркий рев мотора, пыль из-под колес, становится узнаваемой территорией для Чифую. Такемичи слышал бодрый голос Дракена, а тот все ещё причитал, что его точно прикончат. — Да не причитай ты, я уже договорился с ней, —говорит Манджиро, — Я знал о том, что вы встретитесь, поэтому я привел ее сюда по доброте.       «Привел по доброте? Насколько помню, ты меня поставил перед фактом и привез сюда, Майки» —по слуховой трубе плаксивого героя пробежался знакомый голос девушки, —«Но за это время я узнала очень много интересного о-…инструментах!»       Сано, недовольно цокнув языком, отвернулся от нее в надежде, что ей не придет в голову брякнуть лишнее. Ничего не ответив, хмыкнул и подал знак Фую, чтоб тот убрал руки. Парнишка выполнил просьбу и Такемичи распахнул глаза широко-широко, когда увидел байк, Дракена и Йоко. В ее барахлящих наушниках играет никому не известная группа, на ней лонгслив в черно-белую полоску, на бёдрах дядина клетчатая теплая кофты, цвета вишнёвого сока и смолы. Кенчик стоял с ней рядом в рабочей форме и вытирал со лба пот, завораживающе глядя на мотоцикл. — Ну, во-от! —восхитился Рюгуджи. — Та-дам! —отметил Майки. — Э? Байк? —удивлённо хлопает глазами Такемичи. — Да ладно тебе, красивый же? —охнула Йоко. — А? Н-не, я имел ввиду, да, байк хороший, честно. Я просто удивлён! —сказал Ханагаки. — СВ250Т, по прозвищу «Бабу» — это близнец моего байка, —поясняет Сано. Он чувствует себя так хорошо, словно в другой вселенной. Теплее всего осознавать, что вдали от мутной рутины и всякого дерьма, с которым успел столкнуться ранее. Руки у него слегка мёрзнут от холода. Свет небольших прожекторов освещали дорогу, и байк. — Близнец? —ахнул герой. — Давно мой брат подобрал его на филлипинах, его двигатель, и двигатель моего Бабу «валяются в руинах» — так сказал мой брат. Но он нашёл запчасти и воскресил ими моего Бабу! Вот, этот остался без внимания, мы с Кенчиком тоже нашли запчасти и починили его. —Хэ! Как же это выглядит милым, —широко распахнул лыбу парень. — Думаешь? —интересуется Майки, — Теперь он твой. — Прости? — Не тяни, Такемичи, теперь этот красавец-твой, —объясняет вежливо Одзава. — АХУЕТЬ НЕ ВСТАТЬ, ТАКЕМИЧИ! —возбужденно орет Чифую, наваливаясь на него, — Попробуй прокатиться! — Не вопи ты так, чего разбуянился? —трет уши девушка, возмущаясь, — Но он прав, прокатись, ну же. — А как же выбор подарка? — Успеем ещё, к тому же, я приблизительно уже приглядела, пока ты возился со всем этим, —хохочет, — Не благодари, на то и нужны друзья, я верно же говорю? Вы простите парни, но мне надо спешить на тренировку. — А? —зевнул Дракен, — Разве после того инцидента у тебя не будут проблемы с тренировками?       Йоко глянула на Майки, которому она как-то решила рассказать об этом, взять совета. Вздохнула и пожала плечиками, ей явно будет хана, но не от тренера, а от Аски. — Будут, но я привыкла к ним уже, кажется, —говорит и хватает сумку, кидает за спину и машет им на прощание, — До встречи, мальчики.       Звук двигателя разрывал тишину улицы. Обучать парня оказалось куда труднее, чем думал Майки, но от того и забавно. С Мичи всегда спокойно, хорошо так на душе. С ним не нужно быть кем-то другим, достаточно быть собой и это будет п р е к р а с н о. Сано прикрывает глаза, его ресницы полыхают против ветра, он вдыхает запах свободы и беспесности. Они душевно говорили на разные темы, не замечая то, как Ханагаки уже стал лучше управлять байком. Проехали кружок, а там тот забрал Чифую и поехали вперёд, на набережную. Встрелила их журчание руки. Отсутствие посторонних звуков очень расслабляло. Мацуно рухнул на траву и выдохнуо, решил чуть-чуть ненадолго прикрыть глаза, которые сами слипались от усталости. Тело расслабилось. Не хотелось сейчас ни о чем думать. — О чем задумался? —любопытствует он. — Э? — Ну, это… Что делать дальше, да? Теперь твоя миссия завершена и ты вернешься в будущее? —уточняет Чифую. — Угу… —отчего-то это вышло тоскливо и досадно, ему не хотелось почему-то уходить, просто не хотелось. — Тогда попрощаемся, —юноша поднялся и словил поток ветерка, что стал путать, развивать волосы в танце, — Твое место не в прошлом. Хина, Акун, Йоко — все они будут жить через 12 лет.       Руки предательски дрожали у героя, отчего же так горько внутри, вроде и радоваться нужно. А тут не получается вовсе. В горле ком застрял так дерзко, не дает просто дать и слово вымолвить.       Нужно возвращаться.       Через какое-то время ему нужно было найти Наото и пожать ему руку. Триггер. Вспышки и перемещение. Казалось, он уже привык к этому всему, что становится привычкой. Но перед этим всем ему с трудом удалось собрать парней и дождаться прихода Одзавы, с которой за всю жизнь у него не было ни одной фотографии. Встретились в заброшенном здании, все взволнованные. — Что случилось, Такемичи? Хуль такой серьёзный? —спрашивает Дракен. — Я еле-еле примчалась сюда с тренировки, надеюсь, все нормально? Верно? —девчонка поправляет олимпийку с логотипом их банды и ежится на месте, — Такемичи? — Майки, —начал тот, — Кисаки-наш враг. Его последними словами были: командир третьего отряда, не Кисаки, а Пачин. Казутора…       Всхлип. — Не забывайте каким путем шел Баджи! —кричит, вытирая слезы, — Будьте сильными. Только Майки сможет создать новую эпоху. — Вот че-ерт, —смеётся Йоко, махая рукой, на котором браслет, — Я уж думала что-то правда криминальное, не заставляй меня пугаться. — А, это…можно ещё кое-что попросить, —говорит, — Давай сфоткаемся на память? — А что за повод? —Дракен выгнул бровь. — Ох, я раньше никогда с друзьями не фотографировалась, —задумалась Одзава. — Внатуре? —удивляется Мицуя, — Капец ты древняя. — Да неправда, —фыркнула, — Мальчики, ну же, чуть организованнее! Это же фото на память. — Может, после этого похавать сходим? —предложил Такаши, медленно шагая к месту для фотосъёмки. — Давайте, —соглашается Сано. — Мд-дэ, чет в па-адлу, —зевая, отметил лениво Мацуно и закатил глаза. — Пожалуйста, встаньте ближе друг к другу, —просит Такемичи, — Чифую! Ну серьёзно! Йоко, поставь его уже к ним. — Принято, —берет за шкирку и ставит рядом с собой, — И ни на шаг, уважайте просьбу Такемичи же, ну. — Ты чего такая суетная… —вздохнул Дракен. — Ой, куда ж я от тебя уйду, —Мацуно хихикает и кладёт подбородок на ее плечо, глядя в камеру, — Разве это возможно?..       В этой эпохе, думает герой, они больше не встретятся. Ему хотелось оставить нечто ценное для будущего, для измененного будущего. Внезапная вспышка камеры и все замирают в одной картинке, которая изменит все.       Настолько изменит.

[перемещение; 2018 год. 11:47АМ]

      Он ощущает, как оказывается в незнакомом месте. Первым делом проверяет телефон — все сходится. Только вот здесь много народа, все выглядят странно, а сам в черном костюме. Видит знакомую, казалось ему, девушку, что просит пройти на поминки брата. И все это крутится в голове. Такемичи кажется знакомым и она и ее…сестра? Они сидели обе рядом и одна из них заплакала, не сдержалась. Одна из них назвала другую Маной. Мана и Луна. Значит…       Мицуя Такаши умер?!       Мицу всегда был на волоске от смерти, просто не акцентировал на этом свое внимание. Его заботила жизнь друзей, ради них готов был горы свернуть. Всегда поддерживал, всегда был стойким и смелым. Когда все пошло опять не так? Такемичи подрывается к гробу и видит его прикрытые, усталые от жизни, глаза. Парню хочется сбежать отсюда, здесь давит все на виски и на разум. После похорон он рвется куда глаза глядят и падает на мокрый асфальт, выронив ключт от старой квартиры.       Дома свет был выключен, никого дома нет. Скинув с себя пиджак, Такемичи потянулся, чтобы повесить его. Обувь он поставил справа от двери. Парень направился по коридору, свет он не включил, поэтому передвигался в кромешной тьме, иногда наступая на какие-то вещи, что валялись на полу. В комнате как обычно стоял полумрак, там было гораздо светлее, нежели в коридоре, из-за фонаря, который светил прямо в окно. задернув шторы. — Я искал тебя, —тень на балконе прошла к нему и вскоре из тьмы стало видно очертания Наото, — Моя память вроде перезаписалась, а это значит верный знак твоего возвращения. — Наото?.. Что здесь за херня происходит? —шепчет Мичи. — Все стало хуже, Такемичи. Это самое ужасное прошлое. Сестру мы так и не спасли, —он взял ту фотографию памятную, что была аккуратно сложна пополам, — Все верхушки Свастонов были убиты. Мацуно Чифую был застрелен, Шибу Хаккая сожгли заживо, Мицую Такаши задушили, а Кена Рюгуджи зарубили мечом. Казутора а так же все остальные были убиты. Даже Кисаки был убит. — В-все умерли? —дрожит Ханагаки, — Но почему? — Преступник пока не пойман, у меня вообще никаких зацепок, —говорит Тачибана. — А Йоко? Майки! Майки тоже был убит? Нет…нет нет нет нет нет нет. Н.Е.Т.       Наото с сочувствие глядит на то, как искренние глаза его друга залиты слезами, отчаянием и горем. Чувство вины давит на них обоих. Тачибана искренне верит в этого парня, но становится с каждым днем все хуже и хуже. Грудная клетка парня сжимается до предела, свободные концы ребер впиваются яро в легкие, не дают ничего сделать — лишь затаить дыхание. — Слушай меня внимательно, Такемичи, —выдавливает затруднительно из себя Наото, — Сейчас полиция хочет допросить одного из подозреваемых в убийствах — Сано Манджиро. Йоко Одзава… я не понимаю ничего, но, ее совершение суицида было ложным. — Ложным?! Как… —Ханагаки подскочил. — Она подстроила свою смерть для чего-то, —Тачибана ответил, — Я не знаю, что ей движет, но сейчас она куда предельно опасна. И я узнал, почему она ушла из полиции, хоть и считалась отличным работником. Не из-за того, что устала и у нее «переломный момент», а потому что она является наемным убийцей. За ней стоит много смертей влиятельных преступников, важных шишек Токио. Я смею предположить, что Майки мог на нее вести тоже охоту. — Майки… Йоко…—пальцы героя стучат по поверхности стола, отбивая точнт незнакомый ритм, — Нет. Этого не может быть, МАЙКИ никого убить, он не такой. Йоко он никогда не тронет, и та никогда! Они обы уважали друг друга, это невозможно. — Я тоже хочу верить в это, —Тачибана опускает глаза, — Хотелось бы с ними лично поговорить.       Герой рассказал коротко о последних действиях, перед прыжком в будущее, вписал в последние слова момент с фотографией. Наото спросил у него, мол, где ее нашел. Ханагаки указал на стол, а там нераскпытое письмо лежало. Юноша взял ее в руки, отметил, что печать не японская — филлипинская. Мичи оттакой новости вздрогнул, раскрыл письмо с адресом и теперь был точно уверен, что почерк принадлежал Майки.

[Манила, Филлипины]

      Он был уверен, что Манджиро не мог такого совершить. С каждым шагом приближался к разрушенному зданию, в котором они как-то болтали. Прошло 12 лет, наверняка, Майки не изменился. Такемичи знал, что поговорить с ним мог только он и никто более. Руины напоминали ему о многом, чувство ностальгии нахлынуло волной его, когда среди всего этого хаоса, на небольшой горке бетона сидел Сано. Худощавый, в легкой одежде. Лицо прикрывали терпеть короткие черные локоны.       Ханагаки хотелось обнять его, рассмотреть каждую жилку в зрачке, ощутить теплоту рук своего друга. Друга, рали которого он убивался, ради которого делал многое. В глазенках блондина сияет вера в то, что этот парень не является убийцей. Но Майки постепенно рассказывает, что после ухода Мичи из свастонов, у него крышу снесло и он убил Мицую, убил Дракена.       Убил их всех. — Ты врешь, —бегают зрачки парнишки, — Скажи, что это неправда, Майки… — Я не лгал, Такемичи, —наклонил голову в сторону, с любопытством следил за реакцией, — Я убил их всех. — А Йоко? Йоко ведь жива. — Одзава Йоко залегла на дно, чтобя я не нашел ее, —поясняет, — Когда я убил их, в том числе Чифую Мацуно, то у нее тоже крышу снесло и…       Сано приподнял футболку и показал три небольших шрама от пулевого ранения.

***

[после убийства верхушки Свастонов; Филиппины]

      Кровь была везде и всюду: на полу, на бетонных блоках, на ее руках. Ее глаза были широко раскрыты, волосы спутаны от драки и по лбу крупными градинами стекал ледяной пот. Шок и адреналин медленно уступали место подступающему страху и панике. Тело начинало бить крупной дрожью, дыхание участилось, становясь рваным, прерывистым. — Т-ты убил… их всех, —на полу, прямо перед ней лежали безжизненные два тела, а чуть дальше стоял Манджиро, с пистолетом в руках. И только сейчас, спустя долгие минуты, мозг начинал ясно видеть всю картину, — Т-ты убил ЧИФУЮ! — Твои слова перед смертью, — отвечает он и вытаскивает пистолет. Прямо под ней лужа застывшей крови, и та по локоть в ней. Первое осознание накатило волной леденящего ужаса и слезы сами собой полились из глаз, смешиваясь с потом и собственной кровью, которая стекала по подбородку из ссадины на лбу. — У меня их не будет, —говорит, — Потому что мы ещё встретимся, Сано Манджиро. Это угроза.       Она щелкает палтцем и тьма это здание окутывает вмиг. Через пару минут, в этом месте остаётся наедине лишь Майки, который провожал окно, с которого, вероятно, сбежала девушка. Тело знакомого лежало, и его горячая кровь продолжала растекаться, смешиваясь с кровью пролитой девушки. Его стеклянный взгляд смотрел прямо на главу, рот был раскрыт в немом крике, и вся эта картина вызывала отвращение и страх у обычного человека. Но не у Майки.       «Потому что мы ещё встретимся, Сано Манджиро. Это угроза»

***

— Убей меня, Такемичи, —улыбается брюнет, подходя к Такемичи все ближе и ближе, — Пусть это закончится здесь. — Что ты несешь, Майки?! —кричит на него парень, захлебываясь слезами, — Прошу, прекрати все это, я хочу, чтобы было все как раньше, я всего лишь хотел увидеть тебя. Майки…       На Хагагаки Майки смотрит холодно, даже с ноткой презрения, вложенной в кровь. Не справляется. Слишком много в нем человечности, раз даже в друга выстрелить не способен. Он прижимает его к асфальту и прижимает только дуло оружия к его щеке, говоря о том, что умрет либо он, либо сам. — Те дни не вернуть, —звучит, как детская отмазка, от которой так хочется сильнее герою зарыдать, как капризный ребёнок, которому не купили родители игрушку.       Раздался громкий выстрел, который оглушительно пронесся фурией по всему руинному зданию. Мичи кричал о том, чтобы это все прекратилось. Зрение затуманилось из-за знакомого голоса, ради которого он повернул на бок голову: — Такемичи, с тобой все хорошо?       Он видит Йоко, что перевела взгляд на отключившегося парня с пулей в голове. Что-то внутри щелкнуло. Может, Наото был прав? Может, застрелить его будет проще. Проматывает она этот момент. Выстрел. Позади нее, бежал Наото с заряженным пистолетом. Такемичи смотрит шокированно на него, а та подрывается с места и бежит к ним. — МАЙКИ! —с воплем орет Мичи, прижимая к себе тело Манджиро. — Йоко, Такемичи, отойдите от него! —кричит Тачибана.       Одзава непроизвольно сжимает кулаки. Не может быть. Тупо молчит, глядя на Майки во все глаза. Он и сам замечал за собой склонность к убийству, но не думал, что эта девушка может на такое. Она же такая идеальная, такая сильная и невозмутимая, что аж кричать хочется. — Одзава Йоко? —хрипит Сано, приподнимаясь чуть, — Ха-ха… Спасибо тебе, возможно, Такемичи не способен на это. Наконец-то все это закончилось. —…я предупреждала тебя, Майки, —стальной голос режет эхом здесь все, — Признаюсь честно, я не желала твоей смерти даже после убийств дорогих мне друзей. Ты лишил меня всего… Но я не держу больше зла на тебя. —… Спасибо… Я только и делал, что страдал, —шепотом твердит, — Я…даже рад, что именно ты выстрелила в меня, так…успокаивает.       Одзава коротко хохотнула, присев на корточки. Она осторожно положила руку на плечо Ханагаки, поглаживая аккуратно по ней. Тот рыдал и осторожно дал волю взять Майки его руку. Такая теплая у Мичи рука, словно сердце. Теплая, как плед, которым любил укутываться Сано дома.       Когда в желудке больше ничего не осталось, Йорки заревела. Слезы бесконтрольно катились по лицу, а изо рта вырывался слабый голос, который то и дело говорил: «нет нет нет нет». Девушка хваталась за собственные волосы, оттягивая их в сторону, с силой царапала кожу и до боли заламывала пальцы, будто пытаясь вернуть себя из сна в реальность. Вот только просыпаться не удавалось и кровь на руках осталась. — Ты… убил их…всех…       Горячие пальцы обхватывают лицо и поднимают, н взгляд тормозит, и мутная пелена слез не позволяет разглядеть того, кто стоит перед ней. Она даже не сразу понимает, что говорит сама — голос похож на рычание мотора, выдавливает из себя что-то нечленораздельное и сбитое, сама себя не слыша. Ногтевая пластина продолжает царапать кожу на руках до крови, и на краю сознания поняла, что слышит чей-то голос. Внезапная пощечина отрезвляет. — Йоко Одзава, — мужские ладони снова ложатся на щеки, — Соберись. — Я не… полиция…—смеётся коротко.       Тачибана перед ней выглядит спокойно и сосредоточено, будто то, что произошло только что он видел десятки раз. Это пугает, но на данный момент не так сильно, как тела в квартире, кровь на руках и внезапное нападение несколькими минутами ранее. — Что, арестуешь? —переводит свой тон на тот же ровный, так внезапно, так резко, что парни не сразу осознают это, — Можно сказать, вы поймали хороший объект. Ну, же! Это же так просто, Наото. — Йоко…—Такемичи разворачивает ее к себе, — Ты сымитировала смерть! Ты лгала!.. — Все верно, —пожимает плечами, — Я не стану судить тебя, если ты будешь ненавидеть меня. Ты имеешь право на это. Я делала все это ради тебя, ради вас всех, но все пошло по пизде. Я шла по стопам матери, но у нас с ней большое различие — она ничего не чувствовала, она давно потеряла человечность. Но только Чифую сдерживал меня, пытался всячески вразумить мне, что никакие враги и убийства не облегчат мою душу. Его нет. Контроль постепенно теряется…       Он помнит происходящее вырванными из контекста урывками и беспокоится, что мог сболтнуть лишнего, ведь часто терял себя между болезненными сновидениями и реальностью. — Но я все ещё верю в тебя, —тихо завершае она и встаёт, — И поэтому я продолжу жить и верить, что ты изменишь все.

***

[перемещение; 2006 год]

      Мацуно лениво лежал на диване в гостиной и смотрел в потолок, одновременно мотая из стороны в сторону пустую банку из-под виноградного сока. — Все ещё не могу выкинуть из головы ее, что скажешь, братан? —обращается к коту, который в ногах мурлычет ему в ответ, — Наверное…       После прихода с работы, оставшись один в небольшой квартирке, не мог избавиться от ощущения одиночества. Одиночество окутывало, сжимало легкие и не давало сделать вдох. Снова это чувство. Ему хотелось просто рвануться куда-нибудь, выкричать все, что наболело и стоять под водопадом час, а то и два, смотря в никуда. И вот, порочный круг замкнулся. Чифую опять лежит и обещает себе сегодня предложить сходить ей на «свидание». И только начинает об этом думать, как поступает от нее сообщение.       SMS от ✨Kitty-girl✨: «Погода сегодня отвратительная, дома не хочется сидеть. Чем занимаешься?»       Он овершенно не ожидал, что та действительно решится написать. Она редко писала первой, и так бурно что-то писала. И вот парень лежит и с замиранием сердца ждёт заветный звонок.       «Ничем, подумываю зайти к Такемичи. Я думал, у тебя сегодня тренировки» —написал.       «Оу, верно! Не хочется туда идти и видеть как обычно гневную морду Аски, она, что странно, никому не нажаловалась. Меня это настораживает» —пишет в ответ.       «Не переживай по этому поводу, у тебя есть мы ^^, все будет заебись»       «Ха-ха, ну хорошо. Благодарю за поддержку, я побежала. Хорошего дня тебе, Чифую» —и на этом завершился диалог.       Он схватил зонтик, зашнуровал кеды и мигом выскочил из дома. Предстоящая встреча волновала его, так как он боялся сказать что-то не то. Но он пообещал сам себе, что не посмеет обидеть никого больше, особенно людей, что пытаются ему помочь. Мацуно хочет как можно быстрее встретится с Такемичи.       Йо хмыкает, осторожно обрабатывая края ссадины, стараясь делать все как можно более аккуратно. Даже дует, чтобы не так сильно жгло и щипало. Раз уж взяла сегодня на себя роль медсестры, то должна сделать все правильно. Девочка сосредоточенно переходит к следующей царапине, мягко проводя по ней ватным диском. И завершает плавно все это действо тем, что приклеивает самый прелестный пластырь с лягушкой. Закончив со всеми процедурами, отстраняется невольно, оценивая свою работу, и улыбается. — Ха? Я думала, ты на работе, —говорит пришедшему в комнату Ушигаве. — Я ненадолго, —говорит.       Она убирает в сумку пластыри и достает оттуда жвачку со вкусом арбуза. В помещении висла напряжённая тишина, которую нарушал только шум города за окном. Одзава закинула руки в задние карманы джинс. — Кстати говоря, я вот видел твоего дружка, вы куда-то собираетесь? —Осаму все ещё с улыбкой о нем говорит. — А? Нет, у меня же тренировки, —говорит, — Откуда мне знать, куда он. Ему вечно на месте не сидится. — Ты о нем всегда с теплотой говоришь, уверена ли ты в том, что он тебе «просто друг»? — Уши-игава-а, не начинай, —откидывается на спинку дивана и закатывает глаза, — Я не зависима от него уже давно, я ему все перед фактом поставила. Моя жизнь не состоит из него. — Эй, я просто спросил, ты чего вскипела? —смеётся мужчина, — Ну, хороший же мальчик, ну лапочка. — Ушигава, я тебе стукну, —рыкнула девчонка, — Вот иди и сам с ним мути. — Был бы я девушкой и на пару лет моложе, то всеми руками и ногами помчался, —закинул в рот сэндвич и помчался, — Я ушёл, хорошего дня.       Как только дверь захлопнулась, она облегчённо выдохнула и посмотрела на обои в своем телефоне — Чифую с коробкой корма для питомцев зоомагазина неловко улыбается и чуть краснеет. Его ясные глаза так и смотрели будто в душу ей, пытались вытащить от туда частички любви. «Уверена ли я, что он мне «просто друг»?» — пролетает вопрос.       Крутит-вертит это одно предложение, мусолит заторможенно. Хочет откопать в себе что-то, за что стоит бороться, что-то, чтобы перестать спать по несколько часов. Раньше любила свои сны, но не осталось даже этого, только бессвязные кошмары из ночи в ночь. Девушку раздражает серый свет из окна, но в темноте не становится продуктивнее: лежит, прибитая к постели, перерывает плейлист, но и там ничего нет, никакого утешения. Пришло сообщение от тренера, что тренировка сегодня отменяется из-за того, что ему нужно отучится в другой город.       SMS от «тренер Коору-сан»: «Добрый день, Одзава, сегодня тренировки не будет, мне нужно уехать срочно из города на время. Потренеруйся дома, повторяй те же упражнения. Я верю в тебя, хорошего дня!».       Хорошим его не назовёшь, дабы суета очередная почему-то начинает напрягать ее. Дождь за окном не успокаивал ситуацию, а только сильнее раздражал и приносил дискомфорт. Она решила достать из коробок старые вещи, с предыдущего дома, которая решила перевезти сюда. Покопавшись в них, девчонка застала черную атласную ночнушку, с нефритовым оттенком кружева. Микото любила носить это, ночью или днем — неважно. Это единственное, пожалуй, что осталось от воспоминаний. Элегантно примерив столь дорогое одеяние, Йоко встрепетнула свои короткие волосы и заметила, что затылок скоро придётся опять брить. Кончики длинных бледных пальцев еле касаются холодного чёрного мрамора столешницы. Столь худое, но уже подкаченное тело не смотрелось сильно в этом сексуальном наряде, и поэтому отметила себе то, что такое, пожалуй, не станет надевать. Слишком открытое, к такому не готова. Успела лишь накинуть на себя вот-вот высушенный свитер, широкие джинсы и на плечи накинула «кудрявую» куртку, которая, как сказал Ушигава, теплая и в ней не замёрзнешь. И правда, как будто в объятиях самого дорого человека по имени…       Это невыносимо! Каждый раз видеть что-то о нем, в других что-то о нем, параноить, да как так можно? Что за проклятие или приворот такой, что она просто откинуть этот бред не может. Наверняка, вычитал в какой-то манге о притяжении девушку, и вот, забавляется. Звучит глупо и абсурдно, сама знает, и знает, почему все это так работает. У нее в голове лишь: «почему почему почему?». Просто почему бы ему не вылезти уже из головы и просто не уйти куда-то, к другим? Это тяжело и, видимо, не хочет. — Я, такими темами, свихнусь просто! —схватилась за лицо руками и простонала раздражённо, — Да как это работает вообще? Неужели, мне действительно он до сих пор нравится? Да какого черта я опять на те же грабли наступаю, или эти грабли новой модели?!       Такова была ее участь с самого детства. Все читали на лице признаки дурных чувств, которых не было; но их предполагали — и они родились. Она была скромной — обвиняли в лукавстве: стала скрытна. Йоко глубоко чувствовала добро и зло, но никто не ласкал, все оскорбляли и потому стала злопамятна. Это была ещё одной причиной почему молчала. Когда была угрюма, — другие дети веселы и болтливы; и чувствовала себя выше их, — ставили ниже. И будем честны, она была готова любить весь мир — только никто не понял: и та выучилась ненавидеть. А самые лучшие чувства, боясь насмешки, хоронила в глубине сердца: они там и умерли. Одзава говорила правду — ей не верили: начала обманывать. И тогда в груди родилось отчаяние — не то отчаяние, которое лечат дулом пистолета, отчаяние полное злобы, ненависти и мести. А то, от которого хрен избавишься. Выбежала на улицу и подняла лицо к небу, прикрывая полностью глаза. Капли дождя сильно били по шекам, по лбу, оставляя несильные напоминание о том, что она ещё здесь. Плотная пелена серебристо-сизого мерцающего тумана нависла над Токио, заставляя сознание невольно рисовать причудливые жуткие образы; важен ли страх, если худшие демоны спрятались внутри неё самой, а не на глубине городков?       »… хочешь знать, откуда эти шрамы?» —внезапно голос Аски всплывает на тренировке. Она выглядела побитой, но молчала, как партизан. Рыжевласая гневно глялела на нее, а затем перевела дыхание и сделала лицо попроще. Девчонки присели на лавку того же гардероба. Йоко узнала, что у Аски два отца, и родной который — был… алкаш и изверг, что однажды взбесился как-то больше обычного и начал демогогию. Мать схватила кухонный нож, чтобы себя защитить, но отцу это не было невыгодно. Как злодей хохотал, сумасшедший. И потом повернулся к дочке и говорит:       «Аска, чего ты так вдруг серьезная?» — шел на нее с ножом. А затем вставил лезвие в рот со словами: «давай-ка мы сделаем тебе улыбку, ты ведь такая красивая». Одзава никогда не думала, что именно с Аской будет так сидеть и говорить и дерьме, в тишине, в потливой комнате и с раскрытым сердцем. Они недавно ведь подрались, она ей шлем разбила с лицом, благо, не мотоцикл. Йо ударилась затылком об свой шкафчик и нервно усмехнулась, протягивая ее зажигалку. — Это твое, —говорит, — Оно мне спасло жизнь и моего друга. — Вижу, ценой рук, —и замечает на запястья ожоги, — Оставь себе, она мне ни к чему. — Разве? —девушка удивилась, — Но как же-… — Не раздражай, оставь и все, —рыжая поднялась и подхватила свою сумку и фыркнула, — Ладно, не развались при сборах, Одзава. Увидимся.       Аска все продолжает отбиваться от соперников жизни. Все ещё занята своим неотложным делом на улице, совсем не замечая ничего вокруг, попадает по окну кулаком: оно разбирается в дребезги, мелкими осколками падая на пол, а вслед за ним и сама. На громкий шум прибегает Йо и видит такую картину: левка, с разбитым носом, лежит в груде осколков от зеркала и делает какие то невнятные движения руками. — Аска! —та обошла ее, стараясь не наступать в окровавленные осколки зеркала и присела рядом. Вот только личико девушки явно показывало одно — бредит. Долго не думая, крохотная девчонка прописала ей леща, чтобы привести в чувства. Та быстро возвращается в сознание и вопросительно смотрит на нее. — Че за хуйня, малявка?! — Это я спросить должна, — небольшая пауза, пока мысли Аски приходят в норму. — Нахуя ты мне ебнула? — уже поднимаясь спрашивает. — П-прости! —выставила руки перед собой и начала ими махать, — Я хотела помочь, честно честно. Ты плохо себя чувствовала.       Аска схватила ее, а та упирается руками, пытаясь отодвинуть ее от себя. — Ты совсем теплая на голову? —шикает рыжая, — Не зазнавайся, девчонка. — Прекрати, Аска, ты была под чем-то. Знать бы что! — Ты совсем ебы дала? Я — спортсменка. — Курящая, точнее. — Дрянь, —фыркнула.

***

      Дождь закончился, кажется. Капли дождя падают на кеды, они противны как и ее неоткровенность, как злобные выкрики ночные, как глаза холодные пустые, как остывший кофе, как лик страха в профиль, как слезы среди радости общей, как крайнее вечное «прощай». Этот район наполнен запахом свободы и силы воли. В центре время от времени собираются байкеры, и каждый разбредается по своим интересам, кому интересны бары, а другим азартные игры. Центр района спокоен, но ближе а окраине происходят жесточайщие битвы между зверолюдьми — так прозвали местных хулиганов, которых боялись даже сотрудники полиции. Ушигава поэтому беспокоится за нее, вечно спрашивает «как дела?», «все хорошо?». И правда, все эти ребята славятся они таким именем из-за своей жестокости, с одной стороны она имеет вид выживания, ведь в трущобах каждый выживает как может, но так было раньше, сейчас же они звереют ради удовольствия. У людей имеется факт о ненападении.       Сминаемые подошвой слой снега хрустят, как шея врага. У нее слишком много отказов себе в удовольствии наступить на иссохшие раны, насладиться отчаянным треском больничного шва. Девушка упивается не страданием бедняг, а властью, вновь над ним обретённою. Она знает, что ее чертовп жизнь переплетена с этим парнем, просто намыслимо! На заброшенном пустыре опять ни души. За спиной полыхает костёр в бочке у бездомных — ярость пешек, которыми дева пожертвовала. И каждый смотрел в ей глаза. Йоко помогала этим беднягам тайком, отдавала им еду, деньги за старые сохранившиеся книги. Считают многие эту малолетку странной, но ей плевать. Однажды ей сказали. Порой искренность непоправимо жестока. Говори людям то, что они желают услышать, и начнут верить. Ветер агрессивно целует виски, чтобы плюнуть в прямую спину. — Тебе как обычно, деточка? —проговорила старушка. — Как обычно, Киё-сан, —кивает головой и получает в ладони старую, с крепким переплетом книгу, — Переплёт ещё держится, очень радует. — Ты стала к нам реже заходить, солнышко ясное, что-то случилось? —женщина пожилого возраста будто ощутила внутри тревогу. Девушка неловко втаптала грязь в землю — ей там самое место, отряхивая подошву. И даже если мир — это шахматы, она в нём тот, кто убеждает фигуры сдвинуться с места. — Появились проблемы в семье, —сквозь улыбку тоскливо заявляет. На губах привкус ржавчины: иногда это занимает больше времени, чем планировалось. Раздражение исчезает, впечатываясь в мутную воду. В ней утопила своё я. Собственными руками сбросила с шершавого пирса. — Надеюсь, тебе понравится, —Киё-сан нежно улыбнулась и присела на лавочку, достав банку с дешевой тушенкой, в которой было больше сала, нежели мяса. Одзава, по пути зашла в магазин, а потому скинулп рюкзак и достала бродяга пару банок нормальной тушёнки, несколько буханок хлеба и молока. Под грузом мыслей, девочка шла на дно. Только так, по своей воле оказавшись внизу, можно возвыситься над другими, перевернуть доску. Дворняги сбежались парочку, окружили ее и бочку, заливая благодарностью. — Спасибо за книги, —кланится им девушка, — Попробуйте рис с овощами в банке, вам понравится! Ли-сан, вам такое полезно попробовать, у вас здоровье слабое, покушайте.       Этот город у нее на ладони. Уродливые линии вен, по которым течёт презрение. А на распутье изящная сетка сосудов. За углом отхаркивает жалость, поселившуюся в груди ненужным тромбом. Куртка безнадёжно испорчена, но разве смена облика была для нее проблемой? Подло сбрасывает с себя кожу, прикрыв заходящееся в экстазе сердце сиротской крутяйкой. В этих местах каждый друг друга знает, из-за чего чужаков видят за милю. И увы, у них нет чувства вины или стыда, так принято, что им не важно чужое мнение, они так жили, живут и будут жить. Закон природы. Укутавшись в куртку, девушка провела кончиками пальцев по бетонным стенам. Где-то по мембранам играла столь знакомая мелодия, от которой сносило у нее крышу:

кᴀйф ты поймᴀла, тᴇҕᴇ всᴇгдᴀ мᴀло ты нᴇ пᴘᴇдстᴀвляю, кᴀк мнᴇ тᴇҕя нᴇ хвᴀтᴀло сильно ҕьᴇтся сᴇᴘдцᴇ, сᴀм нᴇ ожидᴀл нᴀконᴇц-то твоя совᴇсть тᴇҕя нᴀкᴀзᴀла дᴇвочкᴀ в пᴘᴇдвкʏшᴇнии ᴀзᴀᴘтᴀ: когдᴀ встᴘᴇтил тᴇҕя, нᴇ нᴀшᴇл пʏти по оҕᴘᴀтно ты — моᴇ сокᴘовищᴇ, козыᴘнᴀя кᴀᴘтᴀ мы дошли до финишᴀ, нᴇ дойдя до стᴀᴘтᴀ что ты зᴀҕылᴀ ʏ мᴇня нᴀ ʀᴇᴘᴇᴀᴛ'ᴇ? в твоих глᴀзᴀх я тонʏ — помогитᴇ! ты, моя ᴘоднᴀя, нᴇ гᴘʏсти, нᴇ сᴇᴘдись тᴀк ты пᴘосто лови, ты лови, ты лови кᴀйф

(да, это уже баян, и что вы мне сделаете, классика уже ну)       К сожалению, полиция не бывала здесь уже как полтора года, да и сами звери не выходят оттуда. А зачем? Эти места идеальны для создания оружия, наркотиков. — Эй, куколка, —противный голос явно обращался к ней, проезжая на черной бэхе мимо нее и останавливаясь, — Давай прокатимся?       «Ну, началось. Все как по шаблону» —вздохнула и обернулась к сидящему в машине. — Нет, спасибо, —улыбается ему в ответ, лживо с фальшью, — Давай в следующий раз? Когда на небо упадёт метеорит и начнётся конец света. — Ну, куколка, золотко ясное, —мужчина вышел из машинуюы и навис над ней, наигранно сместил брови к переносице, — Нельзя же одной здесь бродить, мало ли какие гопники торчат здесь.       От него пахло сигаретами, и настолько дерьмовыми, что было проще задохнуться или отказаться от обоняния. Отойдя чуть от него назад, она выдохнула странно, оборванно и не успела произнести и слова, как парень полетел спиной на стекло машины от чужого удара. Кажется, кто-то ударил его со спины девушки, причем настолько сильно, что послышался треск стекла и у парня из носа стала течь дорожка кроаи прямо на грудь. — Ты че, ебалыга, совсем оглох? Тронешь йорки и я выверну весь твой ссаный позвоночник к хуям собачьим. И съебись нахуй, у меня сигареты пахнут пизже.       Йоко поджала поечи и увидела в отражении другого стекла силуэт отчётливый Шюджи. Девушка обернулась и вспылила неосознанно на него: — Ты что здесь забыл, шпала? — Ауч, —хихикнул подло парень и закинул руки в карманы, — Обычно благодарят за спасение. — Пошел ты, —шагнула вперёд и хотела было уже свалить оттуда как можно быстрее. Знает же она, он говорит специально, ему скучно. Шю просто ребенок, который находит забавным причинять кому-то боль, просто потому что он этого хочет, — Мне не нужна помощь от такого, как ты. Ясно? Ты просто жалок, Ханма. — О как, пойду поплачу об этом, если вспомню, —язвит стойко, почти искусно.       Почему ей казалось, что Шюджи не плохой парень, похож на человека, который ведет себя так только потому, что не знает ничего лучше. Одзава почувствовала, как от воды у нее ресницы слиплись, та фыркнула и лишь ускорила шаг. Она бежит вечно от него, все что с ним связано. — Считай меня негодяем сколько хочешь, —кричит ей, усмехаясь, — Так ведь проще же, верно? Трусишка Йорки боится меня. Уже привычка — избегать проблемы, да? — Что ты такое говоришь? —резко разворачивается и чуть-ли не подскальзывается, но успевает словить баланс и встать на место, а тому это в смех сильнее, — А твоя душа настолько нуждаешься в любви, что твой разум боится ее, разум говорит, что это не так. Ты просто одинокий урод, который причиняет боль всем, потому что считаешь это каким-то облегчением для себя. Ты так себя чувствуешь «живым»?       Ханма замер на какой-то миг и пытался прочесть некую правду по глазам. Ему хотелось очень сильно верить, что она лишь хотела этим задеть его, не раскрыть очевидные карты, а просто причинить боль. Но слова девы внушали какой-то…смысл? Юноше хотелось рассмеяться, опровергнуть ее доводы. Но нечем крыть такие карты, нет козырных. — Скажи, тебе просто нравится чувствовать себя временно нужным для Кисаки? Тебе так не скучно. Но тебя используют нагло… Раз ты за него горой, зачем мы пересекаемся, зачем ты защитил меня? Поддеваешь меня всячески, издеваешься, причиняешь боль. С какой целью ты все это д е л а е ш ь? —голос раскаленный, отчаянный и горький, — Нужно было сразу отрезать с тобой любое общение, и может тогда я не стала считать тебя… — Считать кем? — бесцеремонно перехватил запястье и сжал до боли, до синяков, — Кем ты считаешь? Ну-ка, удиви меня! Хья-ха-ха, развесели меня своей жалостью. — Может тогда я не стала считать тебя хорошим человеком, у которого не было нормальной жизни, нормального человека, нормальной семьи и поэтому ведёт себя именно так. Я всячески пыталась придать тебе оправдание, потому что ты мне казался глубоко, в душе, хорошим человеком. Но я ошиблась, признаю. Ты просто мудак. Отпусти меня, и мы разойдемся как обычно.       Кажется, Йо — первый человек из-за которого сердце, казалось такого холодного, заныло. Парень не признает перед ней слабину, и не скажем никогда. Он уверял себя, что все вернётся на круги своя через несколько дней. Парень молчал и не скрывал улыбки, полного оскала, ядовитости. Йоко одернула руку свою, потерла ее и подняла на него свои глаза, которые едва сдерживали слезы. — Ой, только не начинай ныть, ненавижу все эти сопли и прочие сентиментальности, —цокнул Ханма. — Ты не заслуживаешь этого, —переведя дыхание, заявила она, — Тебе нравится страдание, так и получай ее в ответ. Помрешь от одиночества… — Йоко, —настолько редко называет ее по имени, что иногда забывает о том, что это имя принадлежит ей, настолько все запущено. Она замирает, не поворачивается, ждёт чего-то, — Переживаешь за мое одиночество… Надо же! Ну ты это, беги к своему мелкому блондинчику, что тусуется днями-ночами в зоомагазине. Вы прям такие лапочки, аж противно. — Катись нахуй, Ханма, —и убегает прочь, ненавидя все это сильнее и сильнее. Парень смеётся, держит в руках голову парня, которую бил об капот до потери крови. Шюджи остановился и ощутил, как глаза вдруг защипали, и впервые за долгий срок времени, Ханма наконец-то признал, что с ним не все в порядке.       Он не в порядке, но это не имеет значения, потому что уже слишком поздно. Она определённо даст клятву другому мужчине. Этот парень криво вытягивает отчаяние в силу и с силой завершает удар головы об машину так, что осталась вмятина. Возможно, пройдет не один год, и все наладится. И встретив ее в следующий раз, в груди ничего не откликнется. По крайней мере, Шю на это надеялся. Подумал, что, пожалуй, настоящий ад наверняка должен быть именно таким — сгусток тьмы с притаившимся в ней монстром. И грешник обречён вечность идти по тёмной жизни, каждый миг ожидая услышать рядом утробный рёв чудовища. — Ебнутая, —заключает гопник и идет дальше, своей дорогой. Только выходит в открытый, людской район и вдыхает тот самый загрязненный, ничем не лучше сигарет, воздух. Вот только от потока мыслей отвлекает его настойчивый голос мужчины, что стоял с коллегами у полицейской машины: — Уважаемый, вы обвиняетесь в умышленном причинении тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни человека, повлекшего за собой потери речи, слуха либо какого-либо органа или утрату органом его функций, прерывание беременности. А также вызвавшую значительную стойкую утрату общей трудоспособности не менее чем на одну треть или заведомо для виновного полную утрату профессиональной трудоспособности. Шюджи Ханма, вы наказываетесь лишением свободы на срок до восьми лет. — Старик, не советую вам лезть в этот район, я защищал девушку, ничего более, —говорит спокойно, безэмоционально. — А девушка подтвердить сможет? —другой полицейский задаётся вопросом и смотрит на коллег, — Есть доказательство? На тебя подали три жалобы одновременно. Ты уверен, что точно хочешь продолжать врать?       Ханма усмехается, ставит на пол небольшой пакет с продуктами и пускает холодный пар изо рта. И после бесконечных скитаний, он решил оставить всё и выбрать себя. Это было сложно, но необходимо. Шю так устал стучаться в закрытые двери. постоянно доказывать кому-то по-своему, что человек нужен, что всегда рядом, чтобы помочь, пусть даже и н а ч е. И вот, в конец устав от этой невзаимности, задумался: а стоит ли оно того? Почему готов оставить всё, в том числе и себя, чтобы помочь кому-то другому?       Почему не может помочь самому себе?       Задав себе эти вопросы, так много думал над ними, после всё же придя к очевидным ответам. Итог был один: должен оставить все попытки достучаться до других и наконец обратить внимание на себя. Казалось бы, простой вывод, но он многого мне стоил. — Руки за голову, живо, —приказал третий и выставил на него ствол. Патронов десять. Точно десять, он посчитал, проверила магазин. — Мужики, вам правда не сто-… — Шюджи! —выбегает из-за угла уже знакомая, до тошноты, рожа. Мелкая и грубая рожа, но от того и задорно глядеть на человеческую тупость, чтобы вмешаться в такое, — Вот ты где! Ты цел? Этот плохой парень не навредил тебе?..       Гопник не ожидал, был уверен, что она свалила.       И тут она замечает ещё одно знакомое лицо. — Йоко? — Дядя Осаму?! —останавливается на пол пути, а затем, перекрыв дорогу работникам полиции руками, всхлипнула уже явно правдоподобно, — Не трогайте его, пожалуйста! Он защищал меня! Джюсу-сан, Ушигава-сан, Макото-сан, пожалуйста! Прошу, прошу. Это чистая правда!       Ей кажется, или земля качнулась? Ведёт из стороны в сторону, хватается за столб руками, чтобы не соскользнуть. А сердце долбится в грудину, ощутимо, досадно, больно. В висках всё тот же вопрос: «Куда всё это заведёт?» и ещё один, более важный: «Что приводит со мной?». — Ну, вот, вы хотели доказательств, —он даже не улыбнулся, только глянул на Ушигаву и как-то хитро усмехнулся, — Дядя значит, приятно познакомиться. У вас «хорошая» племянница. Просто ангелочек.       Ушигава недобро глянул на него, махнул своим, что уселись по машинам, а он подошёл к девушке и шептнул о том, чтобы была на стороже. Та молчит. А ведь она действительно боится. Сама себя боится, боится того, как дает этому говнюку шанс на спасение. Он же знал, что Одзава грохнула бы сама того парня, но решил погеройствовать как-то. Йо боится притворяться. Боится, что больше не сможет скрывать. Как только все разъехались, ей было стыдно поворачиваться и глядеть в глаза. — Это в качестве благодарности, —в ее голосе сталь.       Девушке трудно дышать, рука сама собой тянется к верхней пуговице, которую нужно немедленно расстегнуть, но это невозможно, потому что она давно расстёгнута. Тяжело дышать. Просто надо было бежать. Бежать, как он и сказал, как трусиха. — Ну и нахера весь этот спектакль?       Молчание. Чувствует затылком его взгляд, мурашки гоняют толпами по голой шее. Сжимает руки в кулаки до побелевших костяшек. Он ближе. Его дыхание на шее делается горячее. И хочется податься назад, прижаться кожей к губам. Каждым приподнятым волоском прижаться к губам… Вдох, выдох. И правда, хочется повернуться, но не может. — Алло блять, я со стеной говорю что-ли? —его начинает раздражать игнорирование. — Я ответила тебе, это вместо благодарности, а то они б скрутили тебя. — ХА-ХА, Я МОГУ ЗАВАЛИТЬ БОЛЕЕ 300 ЛЮДЕЙ, мне эти жалкие копы, как слону дробина, —громко смеётся. — Там по периметру были вооруженные, они знают твою силовую категорию, у них оружие с усыпляющим, как животным, сам понимаешь, —вздыхает, — И электрошокеры, они вооружены до зубов были. А засаду устроили другие мужики, которые подвязаны деньгами с копами и подставили тебя. — И че, я должен типа сказать «спасибо»? —колет фразой. — Нет, но если хотел стать дырявой шапкой, то остановил меня, —дает себе волю и разворачивается, скалит свою улыбку ему, кривую, ломкую. Смотрит, не мигая. Скользит взглядом по лицу: по глазам, потом по носу и ниже, а затем хмурится, — Дырявый, усыпленный и как обычно использованный. — Мне интересно, сколько же в тебе бесстрашия, чтобы начинать по второму кругу? —прикрывает рукой часть лица и начинает заливаться ненормальный психом, она знает этот смех отчётливо. — Я ненормальная, я же м о н с т р, разве не таким меня считаешь? —не робеет, выпрямляется в плечах, — Я же задела твою гордость, твои нравы, какая же я плохая. Ебанушка просто, конечно, пролечись-ка да. И плевать, что ты подставлял и меня, и мою банду. Причинял мне боль, физическую и моральную. Тебя это вообще не волнует, так почему меня должно это волновать. Я же всего лишь дурочка, сорвавшаяся с цепи.       Она бросает на него свирепый взгляд. Это, конечно, ненормально. Но осталось ли хоть что-то нормальное в принципе? Садится девушка на корточки и вцепляется ногтями в голову, нервы на пике. Только вместо кровотечений, вызываемых организмом, Йо получила собственную раздробленность на блюде. Раздробленность морально, ей так не хватает сейчас спокойствия. Он, в принципе, многое замечает: и синяки под глазами, и бледность, отдающую то ли серостью, то ли синевой. Ханма не задаёт больше вопросов. Присаживается напротив, около её плотно сомкнутых коленей. — Т-таблетки, —начинает суетливо искать в куртке, — Глупые таблетки, когда они нужны, как воздух, нигде не найдёшь. — А, это? —Шюджи, как чеширскиф кот, довольно муркнул и протянул над ее лицом упаковку с таблетками, — Пока ты выебывалась, обронила. Вотчто что, а подохнуть могла сегодня ты. — Мне нечего т-терять, —головой бьется об столб и перехватывает таблетки, закидывает их и глотает на сухую, без воды. Он замирает. Его буквально пригвождает к асфальту, вжимает. — А твои неудачники-друзья? Рассуждаешь, как ребёнок. — Я-и есть ребёнок, которому раздробили черепушку и я не могу остановить себя, —гопник внимательно смотрит на неё, — И как я отличница вообще? Как я вообще хотела поступать в юридический -…       Одзава не успевает дёрнуться, как в ладонь высыпаются витамины. И стоило бы оторопело спросить, когда он успел, но она может только смотреть. Вторая рука начинает дрожать, пока в глазах предательски печёт. — Все пиздецки запущено, забавно, что вызываещь лишь жалость.       И та чувствует, как её вновь накрывает то-ли паникой, то-ли отчаянием. Все будет когда-нибудь хорошо. Верно? Только она знает, что ничего хорошего не будет. Но в это мгновение не хочет лишать надежды. 　 —…т-ты, —хрипит и отводит взгляд в сторону, — Ты прав. — Опа, —хлопнул удивлённо глазами, — Неужели доперло? Неужели твои ебаный извилины додумались осмыслить, что я тебе шкуру спас. — Я спасла тебя, мы в расчёте, —закидывает таблетки в карман и облегчённо выдыхает, — Скажи честно, не из-за меня ты его грохнул, а из-за того, что оак весело? — Хи-хи… — Ну и зараза… —смешок, и ударилась затылком снова, приподнимает руки в возмущении. — Ага, у меня нет времени с тобой возиться, я достаточно поиграл хорошего человека, а по итогу ничего не изменилось. Именно поэтому для меня Кисаки самый близкий среди людей, —встал на ноги и отряхнулся, — Мне наскучило выяснять, что с твоей бошкой, но на будущее — ты очень сильно пожалеешь о том, что творишь хуйню. И я церемониться больше не стану.       Звучало как прощание, юноша быстро ушёл, видимо, торопился куда-то. Надо было выяснить планы, а она тут истерику закатила. С таким сбоем приема таблеток у нее не что истерика будет, как недавно произошла, а крышу сорвети хрен остановишь, пока не грохнешь.       Ей не стоит знать, что этот парень на пару с Кисаки встретились в главой «Поднебесья» и делают присоединиться к нему. У Тетты только одно — месть.       Скоро настанет огромная битва Свастонов.