Рефлексия жизни

***

      Она и сама не знала, что же заставило её всё бросить и сломя голову помчаться на другой конец города, совсем не обращая внимания на непогоду, противный холодный ветер и заледеневшие дороги. Ехала к ней, словно сумасшедшая нажимая на педаль газа, желая поскорее увидеть и прижаться к этой женщине всем телом, а затем уткнуться носом в шею, чтобы вдохнуть запах мяты со свежестью. Лишь бы увидеть солнечные лучи в этой улыбке. — О, Йоко, здравствуй. Успела соскучиться? — со своей уже фирменной улыбкой произнесла психотерапевт, приоткрыв входную дверь кабинета, что без неё переставала быть надёжным убежищем от грязного мира. Девочка молча прошла внутрь, тут же прильнув к ней всем телом, — Ох, Йоко…       Женщина тут же подалась аккуратно вперёд, прижимая её к себе ближе, захлопывая за ними дверь и ведя её в практически пустой кабинет. — Милая, я готова тебя выслушать, —заявляет.       По правде, ей кричать хочется; таблетки подействовали и осознание пришло куда быстрее. Таких вспышек у нее давненько, кажется, не было. Одзава ложится на диван и глубоко вдыхает. Глаза открывает медленно, нехотя. Сил рассказывать нет, рот открывает, чтобы закричать, но получается только сдавленный стон. — Я плохой человек, я ненавижу это… —отчего-то левая нога болит так, будто ее кто-то ломает прямо сейчас. На глазах появляются слезы. Ладонь упирается в спинку дивана, пальцы скользят. Рыдать агрессивно хочется и выть от боли, — Во мне столько яда, откуда он вообще? — Я могу узнать причину твоих мыслей? —спокойно спрашивает женщина, — Как проходили твои дни, Йоко, расскажи мне. — Скажите… —приподнимается на локтях, — Если человек причинял тебе боль, разочаровывал, а потом внезапно спас тебе жизнь, хотя я даже в ней не нуждалась. Надо было отблагодарить, а во мне кипела злость и обида на этого человека, я послала его подальше. — Спас от чего? — От кого, точнее, —уточняет, — Я иногда прихожу к бездомным и приношу им одежду или еду, у старушки интересные книги, я у нее беру их читать. Ко мне пристал парень на бэхэ, и тут появился, мой враг, и избил тогт до полусмерти. Дружи того мужика вызвали полицию и среди них был Ушигава. Пока полиция не приехала, мы… можно сказать, повздорили со спасителем и наговорила с горяча всякого. — Ты хотела извиниться перед ним? — Нет, я не чувствую почему-то вины… —перед глазами вспышки, она их жмурит. Тело вообще не слушается уже который месяц, и хочется только кричать-кричать-орать. А еще сдохнуть, — Полиция хотела задержать моего врага, но вмешалась я и сказала, что он правда защищал меня. Я не хотела видеть и как-то спасать его, но ноги потащились собой. Когда я с этим человеком я ничего не чувствую, кроме опасности и одновременно спокойствия. — Ты не задумывалась о том, что тебе нравится этот человек? —после этого вопроса, девочка подскочила и испуганно оглядела ту. — Нет, не задумывалась. Я уверена была в том, нет, я признала уже то, что мне нравится другой, который не меньше причинял боль раньше, но сейчас этот человек изменился… — Люди не меняются, мне жаль такое говорить, —выпросить у кого-нибудь их охраны пистолет и пустить себе пулю в висок по-тихому. От таких-то слов, — Что ты чувствуешь с другим человеком? — Комфорт, желание что-то менять, спасать этого человека от других, бежать сломя голову, —перечисляет, — Теплоту в душе. — Хорошо, —психотерапевт сложила руки в замок, — А с тем, кто спас тебя. — Мне он изначально не нравился, он предан своему другу, что является врагом нашего клуба, —ей о группировке не надо знать, может, поймёт что не договаривает, но это мелочи, — Ему всегда скучно, ему подраться с кем-то за счастье. Тот друг его был с ним в нашей команде, но глава исключил их за предательство, за провокацию. И теперь я не знаю, что ожидать от них. — Ты не ответила толком на мой вопрос, Йоко. Что ты чувствуешь к спасителю? — Тревогу, опасность, удивление какое-то от его пофигизма, он…веселый, и иногда говорит наитупейшие шутки, но смешные. Я никогда не задумывалась о том, что он мог посмотреть на меня, потому что я ничем для красоток не похожа. — Ты принимаешь таблетки регулярно? — До этого, честно, нет. Мне было нормально, но после вчерашнего, поняла, что надо это в системе пить, иначе будет в следующий раз хуже. Я прекрасно осознаю свою агрессию, она приносит боль другим и мне.       Словно бесконечный цикл боли, в котором она пребывает уже которую неделю, не имея ни малейшего представления, закончится все это когда-нибудь или нет. Сегодня, судя по всему, не ее день. Да вообще ее жизнь — не ее день. Женщина поставила перед ней имбирный чай и пряники, которые приготовила ее дочь. — У вас дочь отличное печенье готовит, —девочка от этого факта ещё сильнее помрачнела. Трезала себя за то, что в последнее время от рук отбилась и даже настолько примитивное как «испечь печенье» не в состоянии делать, — Вы гордитесь дочерью?       Голос дрожит, дышать получается через раз. Йоко глаза открывает и смотрит вроде перед собой, но сосредоточиться никак не может. — Любая мама гордится своим ребёнком, — и этот сочувствующий тон, — Несомненно горжусь ей, она конечно у меня с теми ещё тараканами, но с ней не скучно и она прекрасно знает свои недостатки и пытается исправить их. Ты ведь тоже хочешь стать сильной, верно? — Д-да! —отпивает чай. — Но ты же пойдёшь по стопам отца, а не матери, верно? —психотерапевт застал ее врасплох. Собственная беспомощность выбивает, — Ты ведь в курсе, что она была убийцей? И именно поэтому отец пристроил тебя сюда, чтобы оценивать твое состояние и чтобы ты смогла жить, как все люди. Только представь свое будущее: прекрасный полицейский, прекрасный муж, ребёнок -… — Я буду полицейским. Без мужа и ребёнка, —если бы на столике рядом было хоть что-то, та бы кинула прямо в нее. Только там пусто, как и в ее этой новой жизни. Ноги болят так, что хоть на стенку лезь. И на мгновение она уже представляет, как вопит на все заведение. Как кричит, и воет, и заходится в истерике, — Я буду лучшим полицейским. Ради отца и матери. — Давай пройдём тестирование в виде картинок, м? —женщина достаёт пачку листов с цветными рисунками, — Первое, что ты видишь — говоришь. Условия просты. — Картинки? Интересно, —та поджала ноги под себя и с интересом ждала первую картинку. Женщина кивнула головой и показала первое изображение. Девочка перехватил дыхание и она говорит, что видит первее-девушек, чем водопад, который замечает позже. Психотерапевт заметку в голове делает, что та внимательна и сконцентрирована. Такая личность обладает отменной памятью и творческим складом ума. — Ворон! —отвечает Одзава.       Любопытно — такой ответ дают люди, пребывающие в плохом настроении. Высока вероятность, что она сильно устала и нуждается в длительном отдыхе. Требуется перезагрузка и смена обстановки, потому что это поможет пересмотреть жизненные цели и восстановить энергию для дальнейшей деятельности. — А здесь, Йоко? — Рыбак! —отвечает.       Кажется, девушке нелегко сейчас. Возможно, переживает серьезное психологическое потрясение. Вполне вероятно, что растеряна и подавлена. Что-то сильно огорчило в недавнем прошлом. — Что значит рыбак, мисс? —она поднимает на нее глазки и кусает печеньку. — Оно означает, что тебе нужно перестать обманывать себя и честно признаться, что нуждаешься в помощи. Посмотри в лицо своим страхам и своей печали, прими все свои негативные эмоции и начни работать над собой, —убирает этй назойливую картинку и вытягивает новую, — А здесь? — Э-э… череп, —женщина не выражает ничего, но делает себе с опаской отметку, что детей на картинке она не заметила. Увы, но такой результат указывает на наличие мрачных, депрессивных мыслей. Одзаву что-то сильно беспокоит. Человеку, увидевшему на этом изображении череп, желательно пройти тест на склонность к суициду. — Пока этого достаточно, —говорит мисс и складывает листочки, — Отдохни, ты молодец. — Я могу узнать результат? —девушка наклонила голову в сторону. — Пока не можешь, мы не прошли ещё весь курс. Это небольшие ступеньки к нечто большему, —говорит женщина, — Сеанс окончен, солнышко, я рада, что тебе стало легче. Ушигаве позвонить? — Нет, спасибо, я доберусь, —кивает, — Спасибо большое! Когда следующий сеанс? — Пока у меня много записей, я свяжусь с Осаму-саном, не беспокойся, —улыбается, — Всего хорошего.       Сколько бы денег отец с дядей ни спускали на ее лечение, некоторые вещи психотерапевты отказывались делать, даже с приставленным к их виску пистолетом. Ну, это было по части матери больше. Выйдя на улицу, она глотнула поток свежего воздуха и рассмеялась невольно, глядя на свои руки.       «Она проведёт в следующий раз тест на суицидальные мысли, а говорить не стала, потому что Осаму запретил. Неплохо, неплохо. Ушигава не хочет разочаровывать, не хочет, чтобы я была связана как-то с матерью. Но он не догадался даже, что я знаю значения этих картинок вдоль и поперек…»—Йоко потерла затылок и зевнула, —«Чтобы понять маму, нужно поступать как она. Ее мотивы…»       Вытянула руку и заявила себе: «Я обязательно стану полицейским, чтобы понять твои мотивы и найти убийц, мама!». Телефон завибрировал, она тут же взяла смартфон. — Да? — До тебя, как до президента! Ты где шароебишься? —голос Мацуно заставляет улыбаться ее. Она чувствует теплоту в сердце и правда, с ним хорошо. Уставший и утомленный болью мозг пытается услышать родные интонации. — На сеанс ходила, что-то случилось? —поджала телефон к плечу, пока шнуровала кеды на ногах, — Не ворчи, ты даже мангу не забрал, все мысли только о драках и Такемичи. — Не ревнуй, Такемичи со мной, приходи к нам, —смеётся, — А, Такемучи, можно? Отлично. Тащись к нам!       Идти оказалось не так долго, около десяти минут вышло. Девушка поднялась по огромной ступеньке, нашла определённую квартиру и постучалась. Ей тут же открыл Чифую, у которого заколка держала его челку на макушке, махнул рукой и пригласил. Ханагаки, отвлекшись от книги, присел на ковер и встретился глазами с подругой. — Йоко! —воскликает. — Привет, Мичи, —вежливо кивнула головой и элегантно уселась на коврике, — Итак, что вы задумали опять? О, погодите… Ты же Такемичи из будущего, а значит, если ты вернулся… — Одзава, —Мацуно неприятно было говорить об этом, — В будущем… — Майки убил всех, —говорит Такемичи, — Мы с ним встретились в заброшенном здании и он просил убить его, иначе он убьет меня. Но ты с Наото пришла и…ты выстрелила в него. — Убила Сано Манджиро, —проговаривает себе, — Невозможно, неужели у Майки крыша тоже протекает? — Тоже? —спросили парни одновременно. — Ты же говорила, что не сидишь на уче-… —Такемичи перебили вежливо, аккуратно: — Продолжай о чем говорил, со мной потом разберемся. Майки убил верхушки Свастонов. То есть он убил… Тебя, Чифу? — Да. —сказал тот. «Не удивлюсь, если это стало одной из причин» —подумала Йоко. — Он и на тебя охоту вел, —дополняет блондин, — Ты не являлась верхушкой Свастонов, но была для него препятствием. Он рассказал мне, что при тебе убил Чифую…мне жаль. — Продолжай, —приказывает. — Майки целился пушкой в тебя, спросил: «твои последние слова?». А ты ему ответила, что «у меня их не будет, потому что я не умру». Сает выключается и тебе удаётся сбежать со словами по типу «мы ещё встретимся, Майки». И после этого ты находишь нас и выстреливаешь в него. — А теперь о твоей крыше, —перевел тему резко Мацуно, — Йоко, что происходит с твоей крышей? Ты была на сеансе, что тебе сказали?       Одзава упала на спину и выдохнула, раскинула руеи в разные стороны. — Что-что! Да ничего бы мне не сказали, потому что Ушигава не хочет, чтобы я думала, что я больная на голову, как мамаша, и не комплексовада из-за этого. А ещё, мне сказали не идти по пути матери, причем же сам психотерапевт, который раньше принимал мою маму. Иронично, не так ли? —горько усмехнулась, — У меня была вспышка агрессии и паники, я прибежала сразу к ней, вот. Осаму ничего мне не скажет, потому что не хочет, чтобы я была одержима поиском матери или ее дела. Но, раз все так сложилось, то у вас же наверняка есть план? — Сходить в место будущих верхушек. — Это самый глупый план в мире, Ханагаки, — вспыхивает Йоко. — А я говорил, —усмехается Фую. — Да вы два долбоеба, я ничему не удивляюсь, —хмыкнул плаксивый герой, — Все, шлепки надели и попиздовали со мной. Идёмте! — И куда? —спросили те двое.

[станция Шибуя]

      Здесь всегда было очень много народа, шумихи больше чем в детском саду. Такемичи так суетился, что это немного приносило внутреннее спокойствие для девушки и Чифую. Ханагаки такой Ханагаки, не хочется, чтобы он уходил или менялся. Он, конечно, дурак полный, но за ним хочется идти куда угодно. — Пустая трата времени, Такемичи, правда, —отвечает Йоко. Но, несмотря на все это, самодовольная ухмылка, папина выправка, слегка рокочущий смех сводили с ума, опустошая голову напрочь каждой подобной выходкой, — Ты ведь просто покушаешь? — Я пас, — горячая ладонь Чифую раскаленным утюгом отпечаталась на спине девушки. Горло рвал крик, но она держалась, ведь это прикосновение было одновременно таким желанным и в то же время разбивающим на куски. — Ты! —блондин глянул яро на своего друга и указал на него, — Кинул меня ради девчонки! Мы расстаёмся. — Ага-ага, прихвати мне сувенир, —сообщил Мацуно, — И ей тоже. — С котиком, —уточняет. — С котиком. — Ва-а, —потянулся Фую и зевнул слегка, видимо, по его лёгким мешкам под глазами, не спал ночью. И чем только этот идиот страдает вообще, — Пойдём провожу, а то мы его не дождёмся. И расскажешь, как тренировки проходят. — Конечно, —радостно кивает головкой, — Кстати, мы тут с Аской поговорили и, кажется, у меня есть… невраг. — Ты хотела сказать «подруга»? — Нет, невраг, —смеётся. — Чифую! —окликнул его. — Что. Испугался ехать один? —он думал, что его звал Такемичи, мол, может передумал с идеей и встал на путь человека с мозгами. Но вместо него прибежали избитые в кровище Ямагиши и Макото, — Э? Что с вами произошло? — Эй, эй, все хорошо? —Одзава щелкнула пальцами перед ними, глазами испуганно глядит на их окровавленные носы и ссадины ужаснейшие. Достает с кармана внутреннего парочку пластырей и спиртовые салфетки, — Вот, приложите, инфекцию не дай бог занесете. — С-спасибо, —Макото поклонился.       Из маршрутки стали выходить большое количество парней с красными воротниками, вести себя вульгарно и курить в общественном месте. У Йоко крыша начала свистеть, перед глазами просекается момент, как один из них наехал на Такемичи. И в этот момент Ямагиши говорит, что на них внезапно напали. — Засада, —шикает своим и ощущает, как постепенно парни окружают их. Перекрывает рукой Ханагаки, и видит одного из гопников, что смотрит на них и с нагоном, дешевым гонором, говорит: — Эй, ты че, гопник? Приведите того.       Пацаны привели из толпв избитого Аккуна. У Одзавы выражение лица изменилось, в висках начинает пульсировать нечто болезненное. — Эти тоже из Свастонов? —спрашивает гопниа у Аккуна. — Руки убери от парня, —говорит спокойным тоном девчонка, но они ещё этого не заподозрили. — Аккун! —вскрикнул Такемичи, чуть выскочив. — Идиот, —шикает друг пострадавший. — Отлично, отлично. Ты будешь пятым сожранным Свастоном, —хрустя кулаками, заявил гопник с алым воротником.       Девочка злобно зыркнула на врага. И сейчас понимает, насколько же мама привыкла применять насилие в своей работе, в своей жизни. Это прирастает к коже и становится частью тебя. И в ее океанических глазенках так и написано черно по белому: «Небуди во мне зверя. Он не спал долгие годы. И свернулся калачиком на ручках, на отгрызенных ручках, ножках и головушках всех, кто мешал его сну».       Пепельновласая подходит тихо к врагу близко. Из боевой стойки резко отталкивается тут же левой ногой, перенеся вес тела на правую ногу. Одновременно подяла левую ногу, сгибая ее в колене. И, к моменту завершения движения левого колена. вверх резко выбросила левую голень вперед-вверх, атаку его прямым ударом. Все время выполнения удара стопа бьющей ноги напряжена была до предела и в момент соприкосновения с головой воага, напряжение от стопы на мгновение передается всей ноге. После молниеносного нанесения, нога по той же траектории возвращается назад, в боевую стойку, а пацан отлетает с головой в сторону. — Совсем негуманный юноша, отвратительно, —отряхнула с плеч невидимую пыль и хмыкнула, — Эй, Чифу-ую!..       И слышит рядом, как один из врагов падает от внезапной атаки Мацуно. Парень приземляется на стопы и выпрямляется в своих небольших плечах. — Что? —спрашивает.       Пальцами жестикулирует, объясняя ему, что надо уводить отсюда своих. Под хрупкостью, которую видели многие, Чифую разглядывает в ней силу. Она пылает жаром кожи, светится искрами в глазах, чувствуется в запахе тела, что раз за разом туманит его разум. Он вырисовывает ее черты в своей голове. — Понял, —обернулся к Такемичи, — Такемичи, бери Аккуна и бегите. Мы подойдём попозже, разберемся че-каво.       В его альбоме вся девчонка: веселая и грустная, энергичная и уставшая, задумчивая и потерянная. Он запоминает каждую черту, каждый новый вдох ловит как необходимый воздух. — Ну, что, как обычно? Вынесем их? —прижался к девичьей спине и усмехнулся, — А, Йорки? — У меня нехорошее предчувствие, —смещает брови к переносице, — Будь бдительнее.       Естественно, он будет бдительным, потому что кто-то де должен защищать ее спину. Ему, честно говоря, недостаточно быть просто напарниками, недостаточно ее дружелюбной улыбки, недостаточно задорного нрава. Чифую предан своим желаниям, в которых, пусть даже и тяжело признать, присутствует рамки для взрослых. Раз за разом в его голове рождаются картины того, как прогибается под ним, как краснеет из-за него, как царапает его кожу от наслаждения. Это вводит в краску, хмурость. — Ты чего замер? —спрашивает вдруг.       Он почти ждет какую-нибудь глупую неуместную шутку. Никак не то, что она взгляд потупит куда-то в пол, сотрет с лица самоуверенную ухмылку и получит мощную атаку в лицо. Она отлетает как тряпичная кукла куда-то в угол, ударяясь всеми частями тела. И в голове сразу раздраженный голос мамы, повторяющий, что нихрена ей давно не больно, что ей просто нравится жалеть себя и валяться на больничной койке, тратя деньги и нервы. Вот бы и правда все было так. Видит, как мимо нее летит телом Фую и не встает. Девочка утирает влагу с щек и глаз, встаёт. Это даже слезами назвать нельзя, но позориться не хочется. Давать лишние поводы для насмешек — тем более. — А? Ты че, тебе мало?! —вскипел парень. — Ты что творишь? — с раздраженным шипением выдаёт Мацуно, — Ляг, дура.       Ноги, будь прокляты, совсем ее не держат. Удар действительно прошелся с болью в коленных чашечках, заставляя наметь все. Она чувствует аромат духов матери, неужели у нее снова крыша свистит? Не хочется, не хочется это снова чувствовать. Боком глядит, как светлый силуэт стоит и фыркает, надменно усмехается над этими жалкими людьми. — Любопытно, ты ждешь отклика, — ухмылка у мамы. — Брось, убей в себе надежду. Люди привыкли замалчивать то, что они думают, — мрачный блеск темного омута глаз, — Что они чувствуют, даже говорят не то, что думают. — Но разве можно молчать? — слабый голос, пытающийся в бессилии сорваться на крик. — Это безопасно, — злорадная улыбка у женщины. — Неправда, — удивленный взгляд, — Момента, чтобы высказать свои чувства, больше не настанет. Этот момент, пока я говорю, он уже в прошлом. Это — прошлое, — огоньки заплесали в девичих глазах, — Как привычка. — От вредных привычек надо избавляться… —и исчезает.       «От вредных привычек надо избавляться» —повторяет себе, снимает аккуратно кеды, они белоснежные такие, жалко их. На ногах лишь темные носочки. И напрягается, смотрит так пристально, будто контролирует каждое движение врага. Взгляд у пацана внимательный. — Во-о-от досада, —закатывает глаза и шагает босиком, слышит о том, как многие шептались о том, мол, зачем сняла обувь и скидывает куртку столь красивую, — Будет жалко пачкать одежду, дядя убьет меня, если я ее испорчу вашей кровью.       Замечает, как большинство из толпы бегут за плаксивым героем и остаётся совсем парочку здесь, чтобы наверняка добить этих двоих, в основном девчонку. Отмечают при себе, что свастоны настолько низко пали, раз взяли под крыло девку. Она это видит, чувствует всеми фибрами души, которая ещё осталась. И обидно, и понять можно. На губах легкая полуулыбка, глаза озорно блестят. Оказывается моментально возле парня и, высочив жезл, звякнула металлом по виску, с целью снести ему башню. Здесь их около семерых, и если правильно одного вырубить — с другими будет чуть легче. Уворачивается от кулака второго парня, позади оказалась и тут же нанесла урон. Откинула двоих в одну кучу, осязает, что ее схватили за волосы и начали оттягивать назад, с болью. А та грязно смеется, хватается за руку и перекручивается телом и оказывается лицом к лицу с юношей. Бьет лбом по носу, отвлекая внимание и атакует боковой стороной стопы, добив собственным оружием. Брызги крови разлетелись по одежде, по щеке и попали на веко. Переводит на пару мгновений дыхание и глядит на то, как с трудом встаёт Мацуно, пошатываясь. — Йоко, не идти одна! —хрипит так по-детски.       Она останавливается между ног Мацуно, после всего кровопролития, после избиения до костей, и, убрав от лица его руки, с придирчивой внимательностью осматривает результат: влажное от крови лицо и пальцы, но самое главное — напряженный взгляд светлых глаз, с опаской смотрящих на нее из-под ресниц. — Все будет хорошо, я смогу защитить нас. Чтобы не дошло до твоей смерти, —искренне глядит на него, — Все. Будет. Хорошо. — Ос-становись, —отхаркивается и садится на корточки, но стоило ему поднять голову, как вскрикнул: — Осторожно!       И уворачивается чудом, в верную сторону, от летящей арматуры. Да уж, такое себе проявление дружелюбия, но это можно откинуть в сторону, когда железка чуть голову не рассекла блондину. Та хватается за конец арматуры и тянет резко на себя, вторым кулаком нанося в переносицу удар. Брызги пачкают лицо, ее тошнит от металлического привкуса и тошнит от своей слабости тоже. Губы Одзавы кроваво-красные и выглядит ужасно. — Кто вы такие? —задает последнему вопрос и подставляет в конец жезла в упор к глотке, руки держит другой и шикает, — Ещё раз спрашиваю. — П-пошла нахуй. — Прекрасно, —заключает и начинает накрывать металлом ему все лицо, превращая данное искусство в фарш. Там не то что багровая жидкость вытекала, слезы в придачу. Она не останавливаетсч ни на секунду, кроет атакой до тех пор, пока тот не выхрипывает слабо «Поднебесье». Та останавливается, вытирает рот большим пальцем, но только сильнее пачкается. — Всё, хватит, совсем меры не чувствуешь, —насильно оттягивает ее от парня, и валит на себя, перекрывая руки своими как можно крепче, — Ты убьёшь его таким образом. — Не убила бы, —а ее трясет, как от мороза. Его хватка расслабляется и отпускает. Сидит на его торсе и замечает, как чужая кровь капает на него, неприятное чувство, — Прошу прощения.       Руки юноши мягко касались лица и тела Йо влажным прохладным куском одежды, старательно смывая кровь, грязь и пыль с местами багровеющей кожи. — Ну, ты и монстр, замесила семерых, —и горлится ею будто, а та покрылась смущением. — Этого недостаточно, хочу быть сильной, как Дракен или Майки, чтобы меня не ставили, как слабую девчонку. Что за сексизм?..       Одзава шумно выдохнула, глядя на того. — Ты это ты, зачем тебе быть такой как Майки или Дракен? Если сама можешь быть сильнее, тебе нужен же повод, верно? — Прости? — Я говорю, что не в первые раз замечаю, как кому-то чуть-ли голову не сносят и у тебя фляга свистеть начинает, крыша протекать, ну, ролики кататься, ну… — бормотал он в каком-то трансе. — Я знаю, что ты имеешь ввиду, —говорит, — Мне действительно нужна причина, и тогда у меня есть шансы на победу. — Силы есть? — осторожно спросил он. — Почти нет, — честно призналась. В тот момент он до боли напомнил ей щуплого одинокого мальчишку, который попал в передрягу по собственной глупости. Возможно, именно так и было, и жалость захлестнула с особым жаром, — Я вымоталась, а сувенир мне так и не принесли, с котиком. — Обязательно куплю, —смеётся и смотрит на нее, — Ты чуть-чуть тяжеленькая, слезь пожалуйста. — А? Ага, —слезла и накинула на ноги наспех обувь, на плечи-куртку, — Неловко вышло.

***

      Ханагаки чувствует пресноватое удушье. У него за небольшими плечами — словно отблеск косы, что привыкла отсекать яростно головы грешникам и чувства хрупкому парню. Под ногами опять грязное месиво. Кеды промокли насквозь. Ему надо бежать и бежать! Он не хотел оставлять одного Чифую с Поднебесьем и неконтролируемой, безбашенной девчонкой, она мер совсем не чувствует. Ему кажется, что она повторяет какие-то движения, идентичные Манджиро. Как только хотел забежать за угол, его остановил сию минутно кулак врага. Блондин отлетел, ошутив на лице мгновенную боль. Кто сказал, что таким, как он, не дано испытывать страдание? — Хули ты возвращаешься на расслабоне, сволочь?! —взвывает враг. — СДОХНИ! ХА-ХА! — А НУ СТОЯТЬ! —крикнул на всю улицу Аккун и снес ножной атакой вредителя, что посмел наехать на егт капитана. Парень прекрасно понимал, что Мичи ничего не терял, и умчался спасать Мацуно, ну и девчонку, которую, среди толпы внезапно кинули на колени. Такемичи хотел подскочить, но его парни, что прибежал на помощь, решительно заступились за своего командира. Они не бросят своего товарища, своего главу. Ямагиши делает неосторожный шаг, и брызги летят на истёртые джинсы. Воздух сегодня пропах усталостью. — Мы-Свастоны, и не бросаем своих! —воскликнул Макото.       Погружаться в чужие эмоции запрещено здесь. Это правило Ханагаки усвоил сразу же, после хорошего удара по челюсти. До сих пор сустав на место встать не может, щелкает. Парни через силу встают, находят в себе каплю уверенности и идут на этих амбалов. В них мужества не отбавить — даже если противник сильнее и ты знаешь, что проиграешь, нужно попытаться. В драке главное не победа на человеком, а победа над самим собой. К сожалению, эти гопники их замесили так, что встать было куда больнее, чем признать поражение. Один из Поднебесье кинул вперёд девчонку в форме. Девица ползала на коленях в попытках собрать «кости» собственного рассудка. У нее слезы на щеках перемешались с грязью и кровью. — Одзава?! —Макото поднимает голову и ощущает, как челюсть отвисает.       Та поднять глаза не может, тяжело веки раскрыть. Все это впитало в себя новую боль. И абсолютно без разницы, как разнообразно и красочно, в каком количестве и как бы глубоко не ощущалось. Издаёт только хрипую, довольную усмешку и падает на бок. Одно лишь сплошнон суждение, создание которого обошлось на скупом опыте. Такемичи виделось это где-то, а эта ситуация так похоже на ту, что произошла совсем недавно, в церкви. Хотелось от очевидности засмеяться, но тут, черт побрал, никак не получается. Кривит отчаяние, злость с долькой печали и щепоткой самобичевания. Мир состоит в большей степени из слепых людей, вешающих ярлык по своим мнимым стандартам. Мир состоит из колких и опасных фраз, фраз, вовсе к не относящихся. Заставляющих сомневаться в себе.       Нет, не падай. Не падай. Не сдавайся. Ханагаки смотреть не может, как та глядит пустым взором куда-то и отхаркивается кровью, задыхаясь иногда. Даже пальцами не шевелит нисколько, а над этим лишь потешались «красные воротники». Мир полон хрупкого, также как и наполнен монолитными строениями. Относясь ко всему так, словно хрупким является все. Мир наполнен исключениями. Научившись видеть их и тогда, исключением будет каждый. Неверное слово или же действие навсегда разрушит шаткий, хрустальный мир.       Никогда не задумывались, скольких убили случайно? — Одзава, вставай! —кричит навзрыд Ханагаки, — Хватит валяться, эй! Одзава! — Девчонка хуй встанет, ха-ха, добьем ее и поделом. Она снесла семерых моих корешей, а я сломаю ей все кости, испепелю в порошок!       Та молчит, как в первые дни знакомства. Смотрит куда-то, в одну точку и старается не так часто дышать, потому что грудная клетка начинает болеть ещё сильнее. Особенностью наказаний, в которых преобладает беспощадность, то есть нечто, притупляющее разум, является то, что они изменяют человека, мало-помалу превращая путём какого-то бессмысленного преображения в дикого зверя, а иногда и в кровожадного зверя. — ОДЗАВА-сан! —Ямагиши пытается крикнуть, но выходит как кошачий писк, — Прошу, вставай! Без тебя никуда.       «Не могу, сил будто нет» —девушка замерла, прислушиваясь к тишине холодной клетки ребёр. Вдруг её сердце всё ещё бьётся? Только медленно, по удару в век. И тогда она объяснила бы, пусть даже сама себе, почему каждый раз приходит на кладбище и считает, закрыв глаза, считает последние вздохи тех, чей дух она унесла с собой.       Такемичи приподнимается с колен, ничего не понимая. Он ничего не знает о «Поднебесье», об этой группировке ничего неизвестно. Ее не было ни прошлом, ни в настоящем. Откуда? Как? — Что, совсем ничего не понимаешь? —кто-то подходит к нему и спрашивает спокойно. Он, точно с гипноза, редко поднимает голову и смотрит на источник голоса. — Кисаки?..       Его ненависть выходит со мной под руку из дома. Она гуляет в компании по улицам родного города. Она является олицетворением и отражением всех проходящих мимо людей. Она чиста и непоколебима, и тем самым прекрасна. Ненависть — универсальное чувство. — Здаров, герой, —отговаривает, — Командир третьего отряда, давай-ка по новой. Главный советник «Поднебесья» Ёкохамы — Тетта Кисаки.       Тело девушки дернулось незаметно. Она лушой ненавидит Кисаки, до блевоты. Ненависть может поднять на изувеченных ногах с самого низа и заставить идти дальше, когда все попытки подняться были тщетны. — Значит как тебя выкинули из Свастонов, сразу тапки сменил и перебежал на другую сторону? —укоризненно глянул Ханагаки. — Такемучи, решил оценить мои действия своим-то мозгом? —пришюрил глаза Тетта и хмыкнул, — Среди вас с мозгами была девчонка, и то, кажется, она у вас деффективна стала.       Вырвись ненависть наружу, без сомнений, смогла бы затмить собой само солнце. Ее резервуар перманентен и нескончаем. — Деффективна? —голос низкий, совсем не женский и не дружелюбный. Тетта оборачивается и видит, как Йоко стоит перед ним в десятке шагов. Она управляет ей, двигает уставшее тело на пути к своей невыполнимой цели. У девочки глаза мокрые от слез, склеры красные и опухшие, — Может проверим на тебе мою деффективность? Что думаешь? — Ты мне не интересна, —отрезает и оборачиваетсч в сторону гула мотора и звонкого голоса его товарища, — На тебя подуешь сейчас — развалишься и истечешь кровью. — В любом случае, —шатаясь, подошла к блондину и трясущейся рукой прикоснулась к плечу, — Не дам в обиду своего командира. — Признай, Такемичи, тебя загнали в угол, —отметил Тетта, — Ещё увидимся, девчонка.       У нее пеплом оседант в душе чувство, которое бесспорно может одолеть все другие. Она искренне ненавидит их всех. Не имеет значения кто был. Одзава плюнула сгусток крови похабно в сторону и увидела, как громила кинул на асфальт тело Мацуно. И снова в висках что-то гудит, пищит так нескончаемо. — Мне доложили, что в Шиджику пиздят лошков из второго отряда, —кричит один из Поднебесья, — Я потопаю туда. Отпиздите их, повыбивайте им зубы. Заберем себе всю славу. — Черта с два, облезешь, — заявила дерзко девушка, сто раз ударив мысленно себя за это, — Второй отряд просто так не даст вам расслабиться, так что соберите свои похабные рты и сожмите их в трубочку, ибо вас отмутозят. — Тебе мало было, шалава ебаная?! —взревел тот, целеустремлённо накинувшись на нее, — Я тебе язык вырву руками, сучка мелкая. Но позже, ха-ха! Сделайте с этой бабой что хотите. — А-а? —зевнула и прижалась спиной к Такемичи. — Ты что несешь? Они нас окружили, —шепотом твердит Мичи, — Это не драка, а уже избиение. — Тс-с-с, жди, —смеётся, — Просто жди и не показывай им страх, я тоже боюсь, поверь. Боюсь больше всех, но сейчас…       И замечает герой, как нога у нее нервно дёргается, как руки дрожат в кулаках. Девочка ненавидит их только потому, что мозг подал импульсный сигнал. И признаться, ненавидит не более чем себя саму. Совершенно не важно, что все думаеют по этому поводу. Она сейчас не в том состоянии, чтобы думать с целью убить, у нее и мыслей таких не было. Избить-да, до полусмерти — возможно, но не у б и т ь. Среди толпы кричит рев мотора, яркий свет ослеплял глаза, а кто-то из парней орет и бежит от «Там дьявольские близнецы!». Свобода на вкус всегда слегка горчит. Ханагаки бегант взглядом испуганно, а у Йоко сил нет, опирается всем телом на него и говорит: — Соечка! — Здаров, командир первого отряда, —грубо отпечатал на мембране ушей Кавата, — Я тебе никакой не «Соечка», усекла, мелкая?!       Синевласый яростно глянул на девушку, что прикрывает Такемичи, а тот сквозь нее и на него зырит принужденно. Одзава хмурит чуть брови и цыкает: — Как скажешь, Соечка. — ХЭ?! —у Мичи шок припал к груди, — Ты не улыбаешься.       Кавата указывает на свой байк, где лежал на сидушке Такуя без сознания. Тот гневно объясняет командиру, что нашел его на улице и оказал первую помощь, но все равно нуждается в докторе. Уточняет, мол, пусть оставшиеся парни отнесут того в больницу. — Я переживаю, —рычит синевласый. — Хоть и скалится, но все равно добрый, —отмечает Ханагаки. — Такемичи, —оборачивает Йоко в сторону второго байка, где сидел близнец Сои-Нахоя, которых командир спутал и вовсе толком не знал их, — Их двое, понимаешь? — Э? ДВА НАХОИ?! — Господи, дай мне сил… —вздыхает, потирая переносицу, Одзава, — Их двое, они близнецы, Такемичи. Понял? — А ты-то откуда знаешь? Бля, да откуда ты столько знаешь, голова не болит? —удивляется герой. — Вообще, —указывает рукой на Нахою, — Я первоначально была знакома только с ним, и он меня слегка пугал, а когда я увидела такого же случайно, и поговорила через силу, то выяснилось, что они — очень разные. — С тобой невозможно о чем-то говорить, ты либо молчишь, либо шарахаешься, —отмечает Соя, — И вообще, ты еле стоишь, тебе не стоит больше участвовать в бою.       У неё давно уже на губах осел этот извечный привкус пепла. В лёгких, расцветающих от одного лишь глотка наэлектризованного предвкушением воздуха, частенько покалывает — так и должно быть, вероятно. — Соечка-это злой с виду, но внутри ангелочек, а Нахоя-добрый снаруди, но дьявол внутри. Они как инь-янь, Такемичи, —объясняет. — Я. Не. Соечка. — Если я назову тебя «Соевый соус», то легче станет? — Ты издеваешься?! — Совсем немного, Соечка. — Лучше смирись, братец, —Нахоя смеется, — Не буянь попросту, это любя. — Одзава, ты знала о их приезде? —интересуется Мичи. — Пятьдесят на пятьдесят, —уточняет. У этого предвкушения есть свой главный недостаток — оно превращает её в ненасытную, страждущую, лихую. Эта жажда её уже чертовски утомила. Девушка кланится близнецам и благодарит их за «спасение». Хоть Соя и был недовольным, токсично скалился, но с тревогой спросил у нее о ранах и синяках, мол, дышать может и сколько крови потеряла. Та посмотрела по сторонам и сказала, что не так много и крови вылилось, и после этого же потихоньку вставал Мацуно. Девчонка по подняла брови и воодушевленно заявила: — Чифую! Живой… — А как иначе? —усмехнулся и принял неожиданно в объятья девчонку. Щеки слегка покрылись смущением, и чтобы никто не запалил, спрятал их в плечо Одзавы. Мягкие руки, тонкие пальцы, тёплые объятия. Чифую-это сплошной комфорт, он замечательный и такой же нежный, как и цветы. Парень яркий, замечательный, почему он так злобно плюнул однажды ей в душу…? Одзава отстраняется первее, а тот, нехотя, отпускает девочку из своих лапок. — Мальчики, все в силе ещё? —спрашивает у близнецов. — Вот заноза же какая, —смиренно вздыхает Соя. — Бери эти двоих «шерочку с машерочкой» и устроим тем трепку, —улыбается Нахоя. Одзава хлопнула в ладони и аккуратно села позади Сои, отмечая то, что должны вместиться, отмечая тем фактом, что пятая точка у нее не такая уж и большая. Мацуно смеётся и прыгает на байк, уткнувшись подбородком в плечо пепельновласой, плавно перерыва ее талие своими руками. — Кхм, —ощущает Одзава, как краснота к ушам поступает, — Ей богу, можно я поведу? — А-а щас, облезешь, я тебе не доверю свой байк, расхреначишь все, —Соя шикнул. — Да неправда! —проскулила та и смирилась с тем, что находится среди двух парней, — Ну зараза…       Рванулись с места, поперлись к врагам, устроить им трепку и сплошное веселье. На самом деле, страдания делают души богаче, заставляют острее ощущать краски жизни и с особенной чуткостью реагировать на слова. Однако это происходит лишь в том случае, когда эти страдания и лишения не уничтожают окончательно, когда они не разрушают души, не лишаютспособности видеть и воспринимать окружающий мир, способности мечтать и с уважением и благоговением относиться к самым простым и в то же время необходимым проявлениям реальной жизни. — Ой погодите, —девушка аккуратно достала плеер, — Такая атмосфера, позвольте включить музыку? — Ну, жги! —гордо заявляет Нахоя, — Небось сопли какие-то?       Но вместо ожидаемых соплей, драм в песни, заиграли звонкая, рещкая песня, на фоне которой звенит прочная сталь то-ли от меча, то-ли от чего-то острого.

Yo punk ass bitch sit down, shut your mouth (Йоу, панк, сука, сядь, заткнись!) I'm the cemetery killah coming right from the south (Я кладбищенский Килла, идущий с юга) Bitch i lay by the crypt (Сука, я лежу у склепа) Bitch i'm so underground (Сука, я так под землей) I've been searching for the peace now i know can't be found (Я искал покой, теперь я знаю, что его не найти) So i pull up with the gun (Поэтому я подъезжаю с пистолетом) And my teeth they yellow from the cig smoke days (И мои зубы желтеют от сигаретного дыма) Bitch i creep through the town covered up in haze (Сука, я прокрадываюсь по городу, скрытый в тумане) And i'm up to my neck with the shit you say (И я до самой шеи с дерьмом, что ты говоришь).

      Машины, одна краше другой, выстроены в ряд, кокетливо подмигивая цветными фарами. Мотор рычит, и рёв его почему-то до безумия ласкает слух. Пустующая трасса окружена людьми, в этом пёстром разноцветье даже самые разномастные железные красавицы теряются, и лишь их рык напоминает, что это их звёздный час. Неоновые вывески неспящего городка устало моргают, ожидая шоу вместе с ревущей толпой. — Ха-ха, а ты мне все больше и больше нравишься! —ухмыляется рыжевласый. — Играет громко, ты ведь тихоня, —отмечает Соя. — Но ведь это не значит, что я не могу слушать нечто подобное, Соя, верно? —наблюдая за иной жизнью в подкравшейся ночи, она мерно выдыхает пар в пустоту шумящего города. — Ты ведь девушка, разве не должна ходить в платьях и быть милой и пушистой? Не знаю, какими там девчонками должны быть, но ты явно решила пойти против системы, ещё и в пацанскую банду пошла, —вздохнул Кавата. Ммпонирует спокойствие. Хочется порой ведь просто успокоиться и насладиться неспешным течением жизни, а не тонуть в бесконечном потоке дел и забот. Когда-нибудь даже самая буйная река замедляет своё течение, поддаваясь сладкой неге забытья. — Несомненно, многие девушки такие, и сказать честно, я ей была, но вот пользы от «хорошей» девочки не было никаких, —её река тоже не удержалась, и вот она самозабвенно подчиняется минутному порыву, вдыхает свободу, смакуя её до конца. Облизывая пересохшие губы, подставляет лицо тихому ветру, наслаждаясь его неумелыми ласками, — Такими девушками пользуется, как материал расходный. Поэтому пошла против системы, но все равно приходится дорабатывать смену мировоззрения. — Так и скажи, что заебало это, и все, зачем такие сложные слова? —спрашивает Фую. Оглядываясь назад, не сдерживает слегка насмешливой, блаженной улыбки. Вокруг неё — свой мир, и в нём, в отличие от реального, ветер разносит пепел сожжённых преград и запретов, а на горизонте брезжит долгожданный рассвет. Да, правду говорило её сердце. Свобода на вкус и вправду слегка горчит. — Забыла, что ты у нам разумом отличаешься, напару с Ханагаки, —закатывает глазенки девушка, а тот несильно щипает за бока и довольно говорит в ухо: — Кто бы говорил, говорит та, что вынесла семерых под адреналином. — Адреналин и ненависть подталкивает людей и придаёт силу на небольшой срок, это наука, —аргументирует, — И не ерзай, мы ведь упадем. — Ты чего доебалась, не ерзаю я, —отнекивается Мацуно, — Я просто рад тебя видеть живой. — СОЯ, ОСТАНАВЛИВАЙСЯ, Я ВЫЙДУ НАФИГ ОТСЮДА, —начала суетливо бить по поечам синевласого, — ИЛИ ВЫСАДИ ЭТОГО. Прошу! — Будешь орать, я высажу тебя и отправлю нахуй, —сказал, — Едем молча. — Ну, Соечка-а… — Не «соечкай», —цедит Кавата.       Нахоя, издеваясь над картиной, внезапно спрашивает у Мацуно, мол, тот соснул у Моччи. Имелось ввиду проиграл. Блондин с серьгой в ухе поднял горло подбородок и отметил, что тот закрысился, а потому за поражение считать нельзя. Уточняет, дабы, если Нахря хочет, то могут сразу отомстить. Однако Соя тревожно проговорил парню: — Ты ведь только что был в отключке, не перенапрягайся. — Так что не строй из себя крутого, —завершает рыжий. Музыка вокруг затихла, будто в вакууме Чифую наблюдал за командиром первого отряда тосвы. Девушка устало вздохнула и предупредила парня спереди, что был за рулем, что немного полежит на его спине. Не дожидаясь, щекой прижалась к бомперу Сое, на котором изображёна демоническая маска. Нахоя с энтузиазмом оповещает парням, и девушке, что враг очень силен, так как они с братом ему проиграли. Такемичи удивился край. Соя добавил, что они раньше с этим типом пересекались, до свастонов, когда были в «Двойном зле». Пока Кавата рассказывали о своем поражении, девушка с милой улыбкой отметила: — Несмотря на поражение, вы достаточно сильные. Лично мое мнение. — Это воодушевляет, благодарим, —кивает Нахоя, — Но ты бы видела, как у Сои глаза тогда загорелись, аж еле себя сдерживал. — Почему вы говорите о поражении, как будто это весело? Обидно же, —полюбопытствовал Мацуно. — Мы никогда не выступали в заранее выигрышный бой, —отвечает синевласый. — Как и ты, Такемучи, —заключает диалог Нахоя.       Блондин быстро натянул улыбку и помотал головой, когда внимание к его персоне рассеялось, он вновь повернул голову на Такемичи. Того слегка шатало, но он держался из-за всех сил, делая вид, что в полном порядке. Светлые волосы растрепались и, если быть честным, такая прическа нравилась всем гораздо больше, нежели когда парень кладывал их в эту странную прическу. — Одзава, —Такемичи запнулся, подбирая слова, — спасибо тебе кстати, ты смело поступила перед ними. — Благодаря тебе я смогла встать, —добавляет девушка, — Я действительно не чувствовала ни рук, ни ног. Но тебе удаётся поднимать людей на ноги, буквально. Поэтому я иду за тобой. — Тьфу, мне больше нравится, когда ты без сентиментальностей, аж тошнит, —язвит рыжий.       Одзава услышала, как у Чифую челюсть щёлкнула внезапно, а та выпрямилась и смущённо рассмеялась, отмечая то, что это место пахнет жареным вдруг. Знает ведь, что у того руки чешутся так и прямо сказать: «мне нравится эта девчонка, она моя», вот только останавливало его то, что Йоко — не его. Вот и парадокс! Рыжевласый заметил измененное выражение лица и так подло, со всей невинностью заявил: — А, точно, забыл, у нас же Чифую любитель такого типажа девушек, с двоякой личностью. Ка-ак я мо-ог забы-ыть. — А я любитель, чтобы меня ни к кому не приписывали, интересное открытие? —на полнос серьёзе отметила Одзава и фыркнула, слезла с байка, когда парни остановились и впереди увидели двоих из Поднебесья. Фую промолчал конечно, но вот взгляд на спину юной леди моментально говорил о себе совсем иное. Адв его груди, неугасимый даже в небесах, блаженство это отнял, тем больней терзая сатану, чем дольше он на счастье недостижимое глядел; наисильнейшей злобой распаляясь. — Мы пока разузнаем о их тайном логове, —сообщает рыжевласый и шмыгает носом. — Вы ведь сможете подождать нас тут? —Соя через плечо глянуь на ребят, — Одзава, следи за ними, усекла? — Я? —приподняла бровь, — За мной бы кто-нибудь последил, ей богу… Ладно. Они надолго… Такемичи, ты Чифую рассказал о Кисаки?       Ханагаки вспомнил, а потому решил рассказать другу сейчас о том, что встретил Тетту Кисаки, у которого был план напасть «Поднебесьем» на них. Мацуно приподнял в шоке брови и издал некий звук удивления. Спросил, мол, почему именно он. Но Мичи сам не знает. Девушка присела на корточки элегантно и достала с кармана небольшую железную банку энергетика, выдыхая устало, и открыла. Щелкнул «язычок» и на крышку слегка попала пенка оранжевого оттенка. Все это нечто неспокойное, нестабильное, не имеющее форму. Но имеющее что-то. Ко всему, и ко всем. Нечто дырявое, холодное, и скользкое. Молчащее или говорящие сквозь зубы. — Мне все никак не дает покоя одна вещь, —начал Мичи, — Но кажется я только сейчас понял. Я столько раз возвращался с провалом, чтобы я ни делал. Чифую, Йоко, а что если, после того как я менял будущее, кто-то менял его вновь? Что если Кисаки тоже прыгает во времени? — Ага, скажи ещё, что Ханма у него видит будущее, как я у тебя, —смеётся Одзава. Ханма для нее что-то неполное, дефектное, инвалидное. Нечто вроде нее, нечто вроде других. Нечто соленое и молящее, стоящее на коленях, держащее руки над водой. И она нечто скорбящее, по ржавым дождям на коже, — Вообще теория теперь актуальная. — Вы что только что спизданули? —спрашивает, — Этого не может быть. — То есть в перемещение Ханагаки ты веришь, напару с моим нестабильным предвиденьем, а в то, что это могут иметь наши враги-нет? Железно-бетонная логика, я же говорю, ты умом отличаешься.       И честно бы признаться, она сама не поверила в такую иронию. Ну не может быть, чтобы Кисаки прыгал в прошлое, а Ханма, ну к примеру, видел будущее. Просто немыслимо! Насколько же надо иметь удачу, чтобы связаться в идентичными врагами. Мацуно хотел бы не верить в это, иначе им не выиграть тогда уж точно. Щеки девочки ещё болят, вместе с челюстью, потому предпочла молча опустошить банку, слушая параллельно разговор парней. Такемичи не понимал до этого причины своих провалов, но сейчас пазлик печально складывался, пару дателек-картина готова. Даже если и так, то Тетта никогда не менялся и Майки был ему уж точно не нужен. Кисаки перестраивал Тосву под себя, всегда. Только в этот раз использует Поднебесье. — Чт…получается, Кисаки возвращался из будущего и изменял прошлое под свои нужды? —подводит итог Чифу, — Точно. Если брать во внимание теорию и то, что ты приходишь с провалом, то все сходится. — Если эта теория верна, то лучше всего сейчас встретиться с ним, Поднебесье подождёт, —говорит Одзава и потерла шею, — Потому что Кисаки-хороший манипулятор, кукловод, которому пора бы руки оторвать по самые плечи. — Не негативь, —ловко растянул ее щечки и вернул в обратное положение, — У тебя такое ебало серьёзное, аж смешно. — Будет смешно, когда я заверну Кисаки в стройматериал и утоплю в реку, где постепенно его буду кушать рыбы, а кости не всплывут. — Эй, ты гребаная дочь полицейского, —бьёт несильно по носу, — Подумай только, что ты разрушишь себе жизнь из-за какого-то мудака. Я тоже его ненавижу, но не убивать же. — Ты прав, —отвернулась, — Вот и близнецы, узнали что-то?       Те кивнули и пригласили сесть, отправляться нудно немедленно. Братья коротко описали инфу тем, что группировка создана недавно и о ней мало что известно. Может быть, о боли нужно говорить, когда примирился с ней. Зачем-то же существует целая армия психоаналитиков. Но это не для нее, не сейчас: когда первопричина известна, можно заняться симптомами. Когда логово оказалось хилым местом, а в нем больше народа, парни застыли с непоколебимой улыбкой. — Это ловушка, —заявляет Йоко и хмыкает. — Они ждали нас, —кровь у Чифую кипит от азарта, а вот что-то девчонке совсем не смешно, что-то предчувствие трезвонит. Стоиь и не дышит, боится шагнуть — вокруг собираются алчные волки и тушей огромной, вольяжней царя, скрывают от счастья. Пусть тактика лучше врагов, но каждый отдельно из них обречён. — Наконец-то пришли, —злобно заявил парень в центре.       А Свастонам бы взрываться салютами чувств, искриться от счастья, а не от тревоги. Петлять временами, идти напролом, но знать, что раскрыты фортуны дороги. Уверенность — больше, а страха — поменьше. И всё превозмогут и всё порешат. — Ну, раз такой расклад… —Йоко делает шаг назад, длч боевой стойки своевременной, — То нет смысла бежать, их здесь около сотни. Сотня против пятерых? — Как обычно, нам не привыкать, —Мацуно скалится, прикрывает рукой девушку, — Но будь рядом, ты ещё не отошла от предыдущего. — Выйдите, —приказывает центральный юноша, — Без баб. — Ты сексист что-ли, или для тебя в новинку девушки в мужской группировке? —шагает наряду с парнями. — Девушки жалостливы, в них нет инстинкта охотника и разъяренного хищника, —говорит Какучё. От него бы ручьями с шипением злобным умчались подальше печали-невзгоды. Йо топнет упрямо, и твердь разойдется, явив всемогущую матерь-природу, а птицы взметнутся волною небесной, как знамени символ земному народу, — К тому же, я не настолько подлый, чтобы пятеро на сотню пускать. Бой будет пятеро на одного. — Ого, думаешь настолько крутой, хуеплет?! —зашагал Нахоя, — Я командир четвёртого отряда, и мы будем махаться один на один. — Не иди, —говорит Одзава на полном серьёзе, останавливает за шиворот куртки, — Нахоя, послушай-… — Не ссы, разберемся, —улыбается парень и отстраняется.       Вот только ей страшно не за себя: она давно решила все для себя, разве не этого желала бы мама? Она боится за парней, боится за них, будто они часть семьи. У нее бы, наверно, всё стало счастливо: покой на душе и разумности бриз. И никто б не узнал, как больно, когда безвозвратно срываешься вниз. — Йоко, —хватает за руку Мацуно и тянет к себе ближе, сжимает как можно крепче, — Скажи мне, что происходит? — Не поняла твоего вопроса, —глядит, лупит глазки непонятно. — Все хорошо? —спрашивает, — Ты так рвалась спасти, ты что-то видела?       «Что я видела? Ничего не видела, я не знаю, где реальность, а где видения…» — тьма наступает со смехом старухи, лениво сужает пространство вокруг, чтоб в этой бездонности черного цвета не знать навсегда, кто враг, а кто — друг. И это продолжится вечность, чуть больше, пока же не отыщешь деталь: люди сами источники яркого света, пора бы снимать отреченья вуаль. — Ничего, прости, —заявляет и косо глядит на то, как почти на равных сражаются Какучё и Нахоя.       Они чувствуют друг друга, ауру противника и не собирались сдаваться. Каждый удар становился жёстче, ожесточеннее. Любая атака, что задевала оппонента лишь придавала силы и давала мотивацию взять себя в руки и нокаутировать другого. Кулак рыжевласого пропечатывается в мягкой щеке парня, заставляя того поддаться ударе и чуть отлететь в сторону.       Если вдруг спросят у рыжего близнеца, с уверенностью ответит, что был спасен не верой, не дружбой, не любовью и не прочими наивными, призрачными и сказочными убеждениями. Он всегда спасал себя сам, своего братп, своими руками и своими силами — самоанализ, самодисциплина, самообразование, самоусовершенствование. Его дьявольская улыбка отчаянно прятала истинную личность. Ближе к 12 он учился мириться с этим, сбежав из дома. А потом начал принимать себя, свою судьбу и дьявола внутри себя. Сейчас же, сражаясь с однии из королей Поднебесья, смотрит на это трезвым и осознанным взглядом. Нахоя научился с этим жить и принимать себя. Кавата полностью принимает себя и уже даже не обращает своего драгоценного внимания на холодное, скользкое и дьявольское эхо в своей голове. Как только этот парень откинул от себя парня, тот начал кувыркаться назад, отдалясь от близнеца. — Неудивительно, что ты один из королей, Какучё, —говорит рыжий, — Эй, Йорки, а ты все пускать не хотела, хорош добренькую из себя строить. — Я переживала, что ты ему кости переломаешь, это махыч, а не битва на смерть, —хмыкнула себе под носик и косо глянула на проигравшего, — А он хорош. Парень, тебе нужна помощь? — Э? Помогаешь врагу? —Соя вспыльнул чутка, — Совсем головой тронулась? — Не уверена, что этот человек враг, —говорит девушка и обходит парней в сторону, встает над ним и руку протягивает, — Вставай. — ЙОКО, ЕБАНИСЬ ОБ СТОЛ, ТЫ КУДА? —мотая головой в стороны, запаниковал Чифую, гневно почапал в сторону Такемичи. Блондинку казался этот парень знакомым, а поведение Йо лишь давал знак некий. Ханагаки, как обреченный, остановившись на самом краю обрыва, понял, что выбрал особую дорогу. Юноша к парню обернулся. Дорога никуда не делась. По ней можно спокойно вернуться, но…он не хотел возвращаться. — ДА ЁБАНА! —выкрикнул Какучё, схватил руку намертво девушки и попытался подняться, лишь из-за уважения, — Помогаешь врагу? А ты совсем не умеешь выбирать друзей. — Ты мне не друг, —садится на корточки и улыбается, — Но друг для кое-кого, верно?       Слишком длинный путь был проделан. Всё это время Мичи следовал за своей мечтой. Она была его проводником в этом мире. А где она сейчас? В этой пустоте может пропасть всё что угодно, но не ожидал, что пропадет именно мечта. И что теперь делать? Куда идти дальше? У блондина картинка пролетает с мальчишкой, в детстве, который вечно проигрывал и был самым лучшим другом Мичи. Герой оборачивается и выдаёт: — Какосик?! — О, ты все-таки наконец вспомнил меня, дебилыч, —хохочет парень и кивает, в знак благодарности, девушке, — Со второго класса не виделись. — Я перевелся во втором классе, —глаза у парня сияли надеждой, счастьем, — Как твое самочувствие? А, то есть, ну… — Ох, ну хорошо, что все мирно вышло, —поднимает руки перед собой Йо и отходит назад. — Что ты там бормочешь себе под нос, малышка? — голос Какосика схож с мурлыканьем, и это был бы приятный звук, не раздражай он сам Одзаву так сильно. — Не малышкай, — она отмахивается, плотнее кутаясь в куртку, и отворачивается, вновь и вновь прикипая взглядом к поднимаемым вокруг них снежным волнам. В горле спирает от восторга, а в уголках глазах начинает отчего-то щипать. Йоко старается украдкой шмыгнуть носом, списывая всё на холод. — А она симпатичная, свободная? —косо глядит Какучё, провожая даму взглядом, тут же внимание переводит на блондина, — Да шучу. Это, короче, перетереть с тобой надо, вот. — Не, Какучё, вообще не вариант, у нее свои тараканы, —нервно рассмеялся Такемичи, глянут через свое плечо на Йоко, которая закинула руки за спину и шла за парнями, — Поговорить? Да, конечно.       Пускай она тепло одета и укутана, прямо в десять одёжек (весьма красивых, что уж тут), но воздух от этого менее морозным не стал. Она вдыхает жадно, как и смотрит: снег искрится всеми цветами радуги, как если был посыпан бриллиантовой пылью. — И че это было? —интересуется Соя у девушки. — А что ты хочешь услышать, Соя? — поворачивает к нему голову слишком резко, и они едва не сталкиваются носами. Правда, Кавата всё равно ни на дюйм не сдвигается, только глаза свои лукавые щурит. Он сам кажется совсем неподходящим для здешних мест: слишком яркий и вместе с тем тёмный, сочетающий всё в себе каким-то немыслимым образом. — Хули врагам помогаешь? —говорит Нахоя. — Сказала же она, парни, он не враг Такемичи, —Чифую своим этим предложением заставляет успокоится девчонку, — Она знает, что делает. Все будет хорошо.       Одзава сдувает упавшую на лицо прядь волос, пряча за движением смущение. — Знает, что делает? С какой стати, Чифую, ты защищаешь права ее? Пусть сама объяснит, —Улыбашка твердит. — А что мне говорить? Думайте, как пожелайте, — звучит ворчливо, почти обвиняюще. Девчонка в него даже сапогом бросила за его постоянные терки. На большее она была не способна, так как совершенно не хотела показывать саму себя, — Среди нашей шаражкиной конторы я единственная с мозгами. Да, может, я сражаюсь поначалу безрасудно, может, по-детски. Но этого и добиваюсь. Нам необязательно поднимать войну с Поднебесьем. — Вот именно из-за такого рассуждения ты мне и не нравишься, —хмыкнул Улыбашка. — А зря, я говорю неглупые вещи, —она замолкает на половине слова, закусив губу. И только яростнее зарывается в куртяйку, настигнутая врасплох всеми сомнениями разом: что она вообще делает? Ветер беспощадно треплет волосы Мацуно, и хочется спросить, не отморозит ли он себе уши. Но тот всё так же смотрит только прямо перед собой, едва улыбаясь: уголок губ приподнимается, но это не те усмешки, которые видела раньше. — Ну, вообще-то -… —Чифую хохочет. — Я припомню, —чеканит. Одзава не позволяет комку в горле уплотниться, чтобы слова прозвучали менее сварливыми, потому и говорит поспешно, не давая себе возможности передумать. В глазах снова начинает печь. Она прячет руки в широких рукавах, ухватываясь за собственные локти. И всё же вздрагивает, когда чужие руки аккуратно набрасывают на её голову капюшон. — Разумеется, — голос Мацуно звучит эхом отступающего за их спины леса, ведь впереди загораются огни улицы.

***

[перемещение; 2018 год, будущее]

      Тачибана пристально смотрел на заключённую, которая не сопротивлялась силе наручников. Ему бы узнать, что у той в голове, да и поделом. Наото никак на искренность вывести данного объекта не может, его внутри это аж раздражает. Вот почему-то нисколько не сомневался в том, что мифологический облик этой женщины с Медузой Горгоной. Странное сравнение, но это так. Брюнет потирает устало переносицу и тычет в документы, в фотографии, и в огнестрельное оружие, которое было в наличие у девушки. — Одзава-сан, вам самой не надоело играть в гонки? —спрашивает, — Ещё и устроили ложный суицид, зачем? — Это было хорошим для меня решением, —пожимает плечами, — Манджиро Сано планировал убить меня, дабы я являюсь близким человеком для Такемичи, а значит, по его логике, я заслуживаю тоже смерти. — Вы обвиняетесь во многочисленных убийствах и одна из них была даже заказана самим Сано, —ответил Наото, — Вы понимаете, что вам грозит?       Рука ее — тонкая очень, невесомая, кольцами серебряными увешанная, с ногтями в чернильный выкрашенными. Берцами упирается в край стула, на котором сидел Тачибана. Это выглядело, будто он сидел между ног дамы, но при этом даже глазами не спускался, его выдержка удивляла наемницу. И это взрыв, это гребаный армагеддон, это что-то похлеще неразбавленного героина. — Тачибана, —смеется, — Я знаю, что мне грозит. Тебя не смущает, почему я так спокойна? Попробуй применить свою дедукцию полицейскую, уж у нас она отлично развита, да?       У него кровь изнутри рвет, венозная такая, мрачная, углекислым наполненная, и задохнуться бы, захлебнуться, с головой под толщи, чтобы не выбраться вовек, чтобы лишь рыбы человека в тебе различить могли. И сожрали бы на хрен. У него выражение лица меняется, а та грудью в коленки упирается, смотрит ему в глаза и натянуто улыбается. — Видимо, ты понял уже, что меня н е в о з м о ж н о уместить за решетку, —говорит, — Не могу сказать, что я неуязвима, это не так. У каждого человека свои пороки, свои тайные желания, свои страхи.       Одзава улыбается — скорее, ухмыляется — мосты надежд рушатся, к ногам длинным ее пеплом оседают, язык ядом тлеющим жжется. Наото скулы свои потирает, зубами скрежечет. — Вот только огромное отличие есть, то, что отличает меня от примитивных гопников, примитивных людей… —пожимает плечами, — Я делаю то, что хотят видеть люди. Хотят видеть во мне убийцу? Я им и являюсь. Хотят видеть во мне надежду — голову расшибу для них, восполню их мечту. Желают видеть во мне слабую и никчемную трусиху? Играю под их дудку, чтобы они были удовлетворены. Поэтому я шлюха, поэтому так меня и назвал Тетта Кисаки. Бинго.       Тачибана сглатывает, по ребрам его трещины ощутимо ползут, в воспоминаниях своих он как в коконе колышется, не видно ни зги, лишь ноги торчат, барахтаешься, человечишка, и спасения ни на одной карте не сыскать. Ему словно сам Сатана руку протянул, и с улыбкой пожимает. Подошвой продолжает упираться в стул, глядит на его колебания. — Ты не глупый парень, Наото, —откидывается на спинку, — Понимаешь прекрасно, что меня сажать буквально не за что, я убивала только преступные организации и шарлатанских шишек. Проверь личное дело, если память затуманена. Безысходность куда сильнее бесит, да? — Одзава, я не переходил с вами на «ты», следуйте субардинации, —цыкает, отодвигается, — Как бывший полицейский, вы должны это прекрасно понимать. — Сейчас будете читать мне о субардинации? Валяйте, у меня полно времени, а у вас? —девка бесить не старалась даже — слово ее острее всего, и кровит, и болит, и тянет, до страсти бешеной, до рук сломанных. Наемница на полутона не разменивается, время промеж пальцев пускать не училась, метку свою ставит основательно, чтобы на всю жизнь, чтобы на века. Брюнет проходится по волосам своим, смеётся истерично. — Так вот чем вы зацепили Чифую Мацуно, —хлопает документами и вздыхает, — Вы до сих пор стоите на учете, и ещё взяли вторую личность. Для каких целей? — Меньше обо мне знают-крепче спят до поры времени, —спокойно отвечает, — Хотите поговорить о суициде? У вас на лбу написано.       За бешеным оскалом — сердце пробитое, за браслетами — запястья исполосованные; ореол таинственности взамен брони прочной, и дитя маленькая внутри где-то прячется, гадюкой голову из пульса вынимает и скулит, и воет, а гул протяжный, замогильный такой, что мурашками по коже, шрамами по костям, к земле тянуть будет, и голову срубит с плеч, как Червовая Королева.  — Нет, не о суициде, а о вашей способности, —скрещивает ноги и с потолка взгляд переводит на девушку напротив.       Наото не ожидал, что суицид ложный будет для прикрытия. С этой дамой все, что угодно может быть. Будем честны, если рассматривать суиуид с точки зрения психоанализа, то там придётся копаться настолько глубоко; это похлеще канализации. Присутствует огромный эталон анализов причин, приводящих к суицидальным желаниям и суицидальным действиям, которые позволяет выделить несколько видов тенденций. Наото вспомнил статью одного из немецких психоаналитиков, что различал два типа самоубийств: «отцовское самоубийство», что было связано с сильной яростью и необычайной деструктивностью, символизирующее кастрацию, и так называемое «материнское самоубийство», символически означающее воссоединение с матерью, возвращение в утробу.       Но тут же, другой исследователь выделил шесть типов суицидальных тенденций: Наото чаще осматривал — стремление к самоубийству может иметь антифузионарную функцию, проще говоря, человек через самоубийство пытается избежать слияния с другими людьми и сохранить свою индивидуальность. Такие персоны режутся острыми предметами, ножами, ножницами — первые признаки проявления их бессознательного страха слияния. Но нет! Йоко сто процентов не относится к такому типажу, и к самому первому тоже. Тачибана перебрал другой вариант: ярое стремление к самоубийству, как характер манипуляции объектом. Думал, что Одзава заявляет о намерении совершить самоубийство, осознанно или бессознательно преследуя цель контролирует объект — своих близких, или, в ее случае, Манджиро Сано или Такемичи Ханагаки. Вот смутило только полицейского то, что обычно такого человека начинают отговаривать, говорить какой он хороший. Это ему и нужно, чтобы повысить свою самооценку и представленность в жизни других людей. Йоко не такая, она знает свои минусы и плюсы и не пыталась что-либо перекрыть.       Другая же тенденция — в рамках депрессии. При депрессии происходит обращение агрессии против собственной личности, что и становится причиной желания совершить самоубийство. Здесь Наото поставил вопросительный знак, дабы предполагал, что Йоко могла ненавидеть себя, критиковать и вскрыться.       Суицид мог быть следствием архаически-садистических тенденций сверх-Я, характерных для тяжёлых личностных расстройств. Причем суицидальные желания могут в таких случаях возникнуть совершенно неожиданно на вершине хорошей карьеры, при полном видимом благополучии. И это смущает, потому что наёмники много получают, она и в полиции достаточно получала, что ей не нравилось? Видимо, не в деньгах проблема была. И последний тип суицида, который Тачибана не любил, характерный для наиболее зрелого уровня развития личности, — это самоубийство как «сведение счётов с жизнью» или «подведение баланса». Наиболее частые причины такого самоубийства — это долги, позор семьи, стыд, неизлечимая болезнь. В последнем случае помощь в осуществлении самоубийства иногда оказывает врач. — У меня много способностей, конкретизируйте вопрос, —спрашивает. — О предвиденье, —выдает.       Девушка проходится по прядям пальцами, легко прочёсывая их. Снова и снова, не в состоянии перестать. Возможно, она нервничает, либо даёт вид, что так и должно быть. — И что в нем вас не устраивает? —изгибает бровь, закусывает нижнюю губу, — О, нам стоит прервать разговор, у вас гости.       Стук в дверь застаёт еговрасплох, и Наото подскакивает судорожно хватается за ручку, открывает. — Такемичи? — Какое невероятное совпадение? — раздаётся женский приглушённый голос. Йо закатывает глаза Вошедший Ханагаки тихо прикрывает за собой дверь, прежде чем замирает, увидя девушку. Та смотрит на него через зеркало, подняв бровь. И полностью игнорирует тот факт, как нервно её пальцы наматывают пряди волос. — Что? — вопрос звучит вызовом. И им является, потому что та вздёргивает нос. — Ты жива… — Ну, конечно, —кривится в усмешке, — Давно не виделись.       Герой по-прежнему стоит у двери, прислонившись к ней спиной. И возвращает ему улыбку, не в силах сделать это острее и злее. Возможно, так на неё действует тепло принятой ванны, мерцание огня в зажигалке. Только вот Такемичи рассказывает им о Кисаки, а у Одзавы смех пробирает сильнее.       В груди что-то лопается и разгорается одновременно, когда Мичи делает шаг к ней, вплотную, заставляя задрать голову. Она подавляет желание снова сглотнуть, ведь он точно заметит. — Йоко, что ты знаешь? — Меня пытался твой друг разговорить, думаешь, у тебя это выйдет? — голос снова звучит тем самым эхо, что резонирует в стенах небольшой комнаты, где они стоят, закольцованные моментом и словами, — Я ничего не знаю о Кисаки, столько же, сколько и ты, Такемучи. — Ты можешь предвидеть, это многое решает. — Начинается шоу «битва экстрасенсов», в которой я хрен пойми как управляю этой херней. Понял намек? А ещё на мне наручники, я беспомощная девушка, которая потеряла свой смысл жизни, своих близких людей, раз за разом… —скулит. — Хватит под дурочку косить, —фыркает Наото, — Она 4 минуты назад мне заливал гениальные ходы и ее ничего не волновало. — Отпустите — помогу вам, —показывает на наручники. — Что за торговля пошла? —Наото хмурится, — Ты будешь в камере, пока мы с Такемичи не разберёмся. — Разберётесь? —вскидывает бровь, — Вы как китайские пионеры: сами создаёте и сами решаете проблемы. И что по итогу сделаете? Убьёте Кисаки? Господа, по-моему, уже пройденный вариант.       Полицейский сморщился недовольно и не хотел публично заявлять, что она чертовски права. Трезвонит металлическими наручниками специально, поправляет свой длинный черный плащ, с леопардовым текстилем. Слишком ярко и привлекающе. — Мирай Еханаши — ее вторая личность во время суицида, ты знал об этом, Такемичи? —спрашивает Наото, — Работает в цветочном магазине флористом, тайные увлечения?       В мире не было ничего, он был пуст и слеп. Прямо как Йо, лежащая на холодном полу изломанной и проклятой вещью. В её глазах была пустота, черная матовая и непроницаемая. В голове тишина, и лишь легкий гул все еще дразнил резкими толчками боли. Она не видела больше света и не чувствовала звуков. Не могла касаться предметов и себя. Она не могла ничего, полностью отрезана от окружающего мира. — Я много чем занимаюсь, развиваю себя как могу, — теребит на груди цепочку, на которой была привязан бисерный желтый браслет. Сначала стало жарко. Чувства накрылись медным тазом, а голова покрылась холодным потом, затылок онемел, возвращая колкие импульсы в мозг. Совсем резко пропало дыхание, а спертый, затхлый воздух проникал в легкие и роился там, мешая, разрастаясь и уничтожая все внутри пламенем. — В любом случае, это не отменяет то, что ты-опасна для Токио, —отмечает внезапно Наото. — Не отрицаю, однако это происходит лишь тогда, когда кто-то моим угрожает, либо это достойный заказ на продажную шишку, которая купалась в крови, —уточняет. А тело снова предавало ее, вытягивая жилы. Оно разрывалось на части, резало, плавило и ныло, растягивая её, как на дыбе. Йоко просто-напросто спорить не хочет, ведь в этом нет толку. Наото в чем-то прав, но он даже не догадывается, кто сделал ее такой. Сердце билось в мозгу единым тошнотворным ритмом. Раз-три два три-два-раз, умолкни и заткнись, прекрати донимать и причинять боль. — Одзава-чан, я верю тебе, —говорит Такемичи, — Наото, нам нужна ее помощь, любая.       Девушка развернулась и наклонила голову на бок. Зарыться бы в волосы, оттянуть, чтобы больно наяву, да наручники мешает. Она не чувствует себя, только одежду и горький запах стираных вещей. — Ладно, —Тачибана достаёт ключ с кармана и встаёт перед ней, с подозрением глядя иногда на нее, — Но с условием того, что ты бросаешь наемничество. — По-больному, —кривит усмешку больную. Гул в ушах свирепеет. Оно в голове разъедает хуже кислоты и плавит кровавыми ошметками. От него в ушах все вибрирует, мозг дрожит, сам уже гудит и взрывается, вот-вот, со страшной силой, — Ладно, по рукам.       Металл щелкает, наручники падают на руки полицейскому. Та осторожно потирает лёгкие покраснения на запястьях. Наото подошёл к своей исследовательской доске и подвел вопрос актуальный: к чему стремится Кисаки из прошлого? Знают ребята лишь то, что он использует Поднебесье для создания новых Свастонов. — Вот только полиция ничего не знает о Поднебесье, и Кисаки из будущего мёртв, —заключает Наото. — Это, конечно, укольчик, чтобы нам стало совестно, но так получилось, что нам немножечко до пизды, — спокойно оповещает наемница и складывает руки на своих бедрах, — И дело, кажется, вовсе и не в Тетте Кисаки. — А в ком? —спрашивает Наото. — Остановимся хотя бы на Изане, —тыкает ногтем в фотографию Курокава, — Как вам? Он ведь один из Свастонов. — ЧЕГО? —Такемичи подскочил, — Не, не, не, не неси хуйню. Он глава Поднебесья. — Нет, он бывший глава Черных Драконов. — БЛЯТЬ, ЧТО? ЧТО ПРОИСХОДИТ? —схватился за голову герой, — Это очень отличается оттого, что было в прошлом. Одзава, что за бред? — Она говорит правду, —Тачибана хмыкнул. — Раз такое дело, надо разузнать побольше об этом парне, —говорит Йоко, — Наото, ты ведь не завел на меня ещё дело, ведь так? — Мне не нравится начало, —хмурится он, — Ну, допустим не завел, и какое это имеет отношение к делу? — Раз ты не завел дело, а в розыске была лишь у теья и у пару других из участков, которых убрали другие наёмники, то значит я остаюсь обыкновенным гражданином, что ушел из дел полиции, однако у меня есть приватный доступ к кабинету отца и Ушигавы, мы можем там найти что-нибудь, хотя бы обычные данные. — Через полицейскую сеть? —изгибает тонкую бровь юноша, — Ладно, посмотрим. — Отлично, тогда вы разбирайтесь, а я тоже попробую что-то узнать! —сказал Ханагаки.

***

      Кабинет пах холодом и одиночеством. Пробраться сюда было куда легче, чем стоять у порога и не шагать вперёд. Старые знакомые в участке всегда рады были приходу, хоть и теперь это нелегально, но аргумент «дочка полицейского» и пачка денег решает многое. Здесь куча бумаг и много старые следов от кружек кофе. Наото моргает, глядя вниз на дымящуюся чашку, которую Йоко ему заварила, с кофеином, белый пар клубится вверх. Она шустрая, однако, но доверия не внушает. Он глубоко вдыхает, переводя взгляд с кружки на нее, когда ставит ее на стол. — И с чего тебе помогать Такемичи? Вы ведь даже не общались спустя 12 лет, —говорит. — За 12 лет много чего изменилось, —отвечает ему сухо, проводит по пыльному столу. Этот кабинет как будто объект к музее, — Но мое отношение к Ханагаки Такемичи не изменилось, я все также верю в него и готова помочь, даже если придётся запачкаться. — Пачкаться уж сильно ты любишь, —вздыхает, собираясь ответить — однако он быстро закрывает рот, когда та поворачиваешь стул в свою сторону, приближая свое лицо к его. Глаза прищурены, но в них нет враждебности: только чистое беспокойство. Он хмурится, отодвигается, — Чего тебе? — Я не брезгливая, этому учат в полиции, —отмечает, — Но куда хуже это слышать оттого, кто мог понять меня, следуя профессии. Я не внушаю тебе доверия? И правильно? Потому что я в любое время могу тебя грохнуть.       Девичьи глаза блестят, грудь сжимается — как будто ее скручивают, словно тряпку. — Но знаешь почему я этого не делаю? Потому что ты помогаешь Такемичи, он считает тебя другом, а я уважаю выбор его, потому и не трогаю, —хмыкает, — Ты мог и не соглашаться идти со мной на авантюру, со мной идти-на дно опускаться, и довольно-таки на различное. Жаль нет рядом Чифую, он бы согласился с этим. — Потому что ты можешь быть полезной, признаю, —сердце замирает от ее нежной улыбки. Его глаза начинают слипаться, и он напоминает себе, что нужно выпить кофе покрепче, потому что он пьет уже много, а кофеин уже выветривается. — Ты когда спал, товарищ коп? —язвит по доброте душевной, — Давай, поднимайся, Такемичи написал, что надо встретиться. — Ага, — подчиняется и встаёт на ноги, зевая, — Спасибо за кофе. — Пожалуйста, но лучше не злоупотребляй им, —заключила. — Ты что, с мамочки записалась? —у него насмешка на лице, ему впервые говорят нечто подобное, кроме сестры. — Я в этом тандеме из мужиков уже давно мамочка, ибо вы ничего решить не можете без меня, —закинула сумку за спину и головой кивнула в сторону выхода, — Идем.       Неожиданная встреча с Тайджу Шибой заставила многих, нет, ее точно, врасплох. Потому что она никак не ожидала, что этот человек так изменится и не станет смотреть на нее зверски, с желанием убить. Лишь лёгкое презрение и умиротворение многое значит. Страдания и агония, лицезреют за болью маленькой крысы, а потом она перегрызет глотки, как только кое-кто снимет намордник. Упиваясь желанной властью, играют все здесь в богов и считают себя умнее, пока крысы вопят от страха и бьются в конвульсиях. Доверие между ними не было, но пока Шиба не представлял угрозы. Дело времени? — Идёмте, —говорит Шиба и они, гуськом, топтаютсч следом за амбалом.       Шедевральный ресторан, в котором пахло даже дорого и солидно. Среди этой атмосферы лишь простецкими ощущался Такемичи, нежели Наото в строгом костюме и Одзава в стиле сутенера в черном кожаном плаще. У нее руки в тонких перчатках, что скрывали только половину ладони, такого же оттенка, что и плащ. Шампанское горчит во рту лопающимися пузырьками, и Йоко достаточно испробовала, чтобы знать наверняка: дело вовсе не в шампанском. — Изысканный вкус, —отмечает леди, которая следит тут на периферии за каждым живым. Шиба оценивающе пригляделся к юной особе и понимающе кивнул головой. — Давайте так, я не желаю иметь дело с полицией, учитывая то, что как минимум здесь двое оттуда, но поскольку Хаккай связан с Свастонами, то я побеседую с вами, —отвечает Тайджю, — Мы обменяемся информацией не больше. — Понял, —отвечает Наото, косо глядя на Одзаву, которая дегустирует напиток, с осуждением неким. Та приподнимает уголок и говорит: — Я вообще не на дежурстве и меня не берет даже виски, коллега, —выделяет каждое слово, чтобы поддеть полицейского. Шиба, кажется, и вовсе не в курсе, что Одзава ушла оттуда и решила пойти по стопам терпеть мамочки. Светлые, оттенка безе стены начинают давить, несмотря на всю обширность залы. Кислород внутри лопается подобно тем же пузырькам, как если бы всё пространство вокруг было набито людьми под завязку, лишая возможности дышать. Или же это гребаные цветы на столе?! — Ешьте, не стесняйтесь, это мой ресторан, —поясняет Тай. — Любопытное блюдо, —Одзава с интересом осматривает в тарелке еду, — Это Фугусашими? — Мне приятно видеть человека, который разбирается в японских блюдах моего ресторана, —кажется, ей удалось даже удивить этого таердолоба, который бил своих и чужих до потери пульса. Можно ли назвать это «успехом»? Девушка ничего не ответила, только вежливо кивнула головой и попробовала кусочек данного деликатеса. Насколько она помнила, блюдо готовят из из иглобрюха, мясо которого имеет необычный перламутровый окрас. — Это твой ресторан…ахренеть, —Такемичи не мог не удивиться тому, что в ресторане таится огромный аквариум, — Йоко, мы не поесть сюда пришли, ну. — У меня был тяжёлый день и я проголодалась, пока предлагают — лучше принять, не каждый день я пробую изысканное блюдо знакомого человека, —фыркнула пепельновласая. Ломтики лежали лепестками по кругу, прожареными. Традиционная выкладка — лепестками по кругу, — К тому же, здесь соус с красным перцем, грех не устоять.       Она прижимает обод стеклянного бокала к губам, но следующий глоток так и не делает: в горле горечью стягивается кольцо. Она могла бы охарактеризовать эту боль, но нужного слова так и не находится, как и названия оттенка зелёного. Такемичи спрашивает у человека о Курокаве Изане, мол, почему он был главой Черных Драконов, если был в Поднебесье и перешёл потом ещё в Свастоны. Шиба приподнял уголки губ и закурил при них. Йоко косо глянула в свой телефон и набрала смешно сообщение, затем отложила его в сторону. — Ты слегка ошибаешься, —заявляет мужчина, — Сначала я вам расскажу о Черных Драконах. — О чем именно? —уточняет Ханагаки.       У Наото, кажется, что рука предаст дрожью, разожми он пальцы. — Вы ведь с юной леди наверняка помните, что я ушёл из «Десятого Поколения»? — Да, —отвечают оба. — Вы знаете, кто основал Черных Драконов? —спрашивает Шиба, — Главой первого поколения был Шиничиро Сано — родной брат Майки. — Любопытно, — голос ночи ласкает плечи, Одзава на спинку облокачивается и ухмыляется, — Если ты был в десятом поколении, то…? — Курокава Изана был главой восьмого поколения Черных Драконов, —кивает.       Такемичи не сразу понимает, что дрожит: от бури эмоций внутри и того, что в зале оказывается слишком прохладно. Да и вся информация переваривается тягостно. Свастоны уничтожили девятое поколение и обрели популярность, а значит восьмое поколение было до создания самой Тосвы. — И насколько он тебя старше? —любопытствует Йо. — На два года, и он из «62 поколениe S», позвольте я позже отвлекусь от нашей темы и задам вашей даме вопросик один, который мне не дает покоя со встречи, —Тайджю поднимает брови. Одетая с ног до головы в чёрное, сверкающая изумрудами глаз, лишь сильнее подчёркнутыми ниспадающими локонами — чистейший, первородный и желанный грех, облачённый в мечты. , взмолившейся отнюдь не тем силам одной далёкой ночью. — В Поднебесье как раз люди оттуда, теперь все взаимосвязано, —говорит Мичи. — Курокава Изана через три года уходит из Черных Драконов и создаёт Поднебесье, —отмечает, — Вражда с Свастонами порожило «катастрофу в Канто». — Хах, ну надо же… —почесала край подбородка девушка и выпустила пар изо рта. — Ты что-то знаешь? —Наото пришюрился. — В этом конфликте пришли к тому, что объединятся. Ну и по итогу цирк закончился. Главным был Майки, вторым Тетта Кисаки, а третьим — Курокава Изана, надо же, что я вспомнила, —недобротно усмехается юная леди и откусывает кусочек рыбы. — И ты молчала?! —смещает брови к переносице Тачибана. — Мне тебе все докладывать, «коллега»? Условие было в том, что я помогу, а не расскажу то, что знаю. Да и это было неизвестно для меня, однако источники теперь подтвердились благодаря тебе, Тайджю, —у девушки мускул ни один не дернулся, продолжала дальше вести диалог, пока Шиба не спросил: — Разве ты не присутвовала в этом конфликте? — У меня перебои в памяти, я попала в небольшой инцидент, —лживо улыбается, и он это замечает. — А если не лгать? —выпускает дым изо рта мужчина, — Ты разве не мертва? Вот какой я вопрос хотел задать. Твой суицид прогремел достаточно лихо по новостям, но также исчез быстро. — Про этот инцидент я и говорю, —продолжает улыбаться, — Надо было залечь на дно для одной цели, видимо, ты несильно рад меня видеть? — Мне честно плевать, — говорит Шиба, выдерживая всю силу ее взгляда, раскладывающего каждое слово по полкам, препарирующего по слоям, — Итак, действительно ли Кисаки мёртв, а, Тачибана Наото? — Такемичи, —полицейский обращается к другу, — Я узнал о Курокаве Изане, похоже у него большие связи с полицией. Он более крупная рыба, чем мы думали. — Звучит как вызов, —она задерживается на мгновение, чтобы вдохнуть ноты чужого запаха, прочувствовать каждую трещинку на губах. Эти детали она прорисовывала когда-то с излишней тщательностью, — Раз у него огромные связи, то так играть даже интереснее. — Это уже давно не игра, Йоко, —шикает Наото. — Не соглашусь, вся эта детская игра в скором времени закончится, —закатывает глаза и закидывать телефон в карман, — Либо разрастется в нечто более криминальное, что тоже вероятно. Но если так подытожить, то из Кисаки сделали «мертвеца». — Одинаковые ходы у вас, да? —кривится Тай, — Только цели у вас разные. — У меня это было для благого намерения, а Кисаки… — Кисаки помогли сбежать из страны и этим прикрыли все «смертью», а это значит, что он жив, —завершает Тачибана, — Одзава, что ты ещё знаешь? — Только то, что сказала, —смеется. Люди оборачиваются на этот звук, и та замечает, как на них смотрят, — Честно, честно. — Сано мёртв, Кисаки за границей. Сейчас действующий глава Свастонов — Курокава Изана, —ответил Шиба. — Я на пару минут выйду, —девушка встала, — Мне что-то душно, пойду водой умоюсь. Там туалет?       И указывает в тёмный угол, за которым неоном отмечен женский символ. Та аккуратно взяла сумочку и тихонечко пошла туда, зайдя за керамический угол. Забежала в уборную и прислушалась. Девушка на дрожащих ногах встала, с кафеля, запрокидывая голову кверху. Лезли страшные мысли, кровавые картинки и адское прошлое, вперемешку с будущим. Ничему из этого сейчас не было места. Нужно было пройтись, пройтись и одуматься. Она держится, она все еще здесь и борется со своей болью. Момент выскакивает из будущего и она отчётливо в зале слышит голос Коконоя. — Так и знала, что сядут на хвост, —говорит сама с собой и прекрасно понимает, что помимо Коко, точно там Инупи и часть нынешних Свастонов. Расстегнув свой широкий плащ, она вытащила оттуда пистолет и зарядила магазин пулями, — Посмотрим, что из этого выйдет.       Поступило сообщение: «все установлено, Одзава-сан». У той проскочила холодная усмешка. Великолепно.       Главный зал наполнен Свастонами и среди них во главе стояли Хаджиме и Сейшю, которые посчитали за мерзость, что два бывших босса секретничают. Много народа — меньше кислорода. Тайджю, по егт взгляду, не был готов принять столько гостей, не хотел, чтобы эти бвли здесь. Шиба не устраивало это. Однако Инупи заявляет, что Курокава приказал похитить их. — Да тут слушок прошёлся, что полицейская шавка разнюхивает тут да там, —говорит Коко, — Так ещё и на пару с наемным убийцей, который вовремя, кажется, от вас свалил. — Наемный? —Шиба косо глядит на Наото, — Он о этой девке? — Чует жареное и всегда сваливает, ха-ха, —язвит Хаджиме, — А по итогу шавка так мило беседует с бывшими боссами. — Раз вы разнюхиваете о Курокаве Изане, то вы враги Свастонов, —заявляет Инупи.       Иногда Тайджю забавно наблюдать, как эти дети не могут подавить звериные повадки. Ныне они кривят носом, и хочется рассмеяться над самим зрелищем. — Ха-ха, —издевательски демонстрирует насмешку Шиба, — И вы-то мои враги? Один постоянно держится за юбку Черных Драконов, а другой просто-напросто их кошелек. Одзава, можешь не страховать меня, выходи.       Парни изогнули бровь и из-за темноты вышла подготовленная к бою девушка со стволом в руках. Она криво оскалилась врагам и помахала быстренько. — В любом случае, один их неверный шаг-и здесь они взлетят на воздух со всей этой красотой. Будет жалко терять такой ресторан, —отмечает устало наемник. Наото цыкает и рычит на нее: — ТЫ же обещала не наемничать! Какого черта происходит? — Я ничего не делала, просто у меня тоже слушок прошелся, что за нами эти выблядски следили, вот и подстраховала себя и вас на случай такой. Плюс-минус, что мы здесь все передохнем, но зато как красиво будет. — ТЫ ЧТО?!.. — Мои человечки обложили это место минами, и если они хоть пальцем дотронуться до кого-то из нас, то начнётся файер-шоу с задних рядов, —только у неё бы захватило дух от мощи хребтов, звенящего мороза и всего того, что символизирует собой этот по-своему дикий, необузданный край. — Ты точно с ебанцой.! —кривится в усмешке Коконой, — Обложила минами говоришь? И своих, и чужих убьёшь. — О, у меня нет уже «своих», —та поправляет на плечах плащ, — А разнести вас, как биоматериал использованный только за радость.       Словно само присутствие в этих землях их отравляет. — Блефуешь, —говорит Инупи. — Ханагаки, —говорит Тайджю, — Беги через черный вход, ведь у тебя и шансов нет против них. Тачибана Наото, найди настоящего виновника в смерти Хаккая. Я не думаю, что это был Сано. — Забираем Йоко и уходим, —заявляет Наото, — Одзава, уходим, сейчас же! — Но-…—смотрит на Шиба как-то с тревогой, впервые чувствует такое в его сторону, и по скти бояться было бы за что, но этот человек изменился и стал на нейтральную сторону. В нем, может, есть что-то хорошее ещё? Тай скалит зубы хищника и говорит, кивая ей: — Неужто переживаешь, а, девчонка? С холодным оружием и горячим сердцем нельзя работать.       И голос звучит раскатисто, рычаще. На Такемичм он и вовсе не смотрит. Щурит глаза, пока ветерок треплет ему волосы, заставляет сжимать челюсти. Или не ветер вовсе? Ведь холод ему не угроза. — У меня давно забрали сердце, — журит она, отворачиваясь. С губ срывается облако пара, а следом стремятся вырваться заезженные фразы, от которых дева и сама устала, чтобы в очередной раз переубеждать во всём их беспощадном мире существо, стоящее за неё до победного конца. Цыкает себе и убегает прочь за Тачибана, Ханагаки. Парни бегут впереди, а та за угол завернула, сменила свой маршрут. — Надо вернуться, —герой останавливается, — Где Йоко?       Наото поворачивает к нему голову, гневно морщится и про себя проклинает эту сучку. Порыв злости вынуждает сжаться, но стоит упрямо держать плечи развёрнутыми, не показывать слабости. Не сейчас. — Ладно, с Йоко позже, Коко и Инуи должны знать о Изане, —Такемичи ждет некого ответа от Наото. — Э? — Я возвращаюсь! —бежит Мичи, даже не видя как из-за угла проявляет ствол, что целится на него. Его окликивают и он оборачивается, встречается с дулом и довольной рожей Тетты, что говорит «сдохни». Раздаётся выстрел. Наото успевает откинуть Ханагаки в сторону, жертвуя своей спиной. Из головы пропали все образы комнаты, Тачибана не помнил, как с каких пор так подставляется под пулю. Кровь под ладонью начинало быстрее течь. Такемичи падает на колени, подползает к другу и орет на всю улицу его имя, кричит свирепо, чуть-ли не до хрипа. Тетта холодно смотрит на эту трагедию и говорит: — Тц, ну и нахер ты это сделал? — Наото, пожалуйста, держись! —проговаривает герой. — Такемичи, беги, —шепчет, — Пожалуйста…       Голоса. Все приходили и самые разные. Говорили, шептали, кричали и плакали. Молили о чем-то и в голову бились, как глупые бабочки. Да, бабочки в банке, были у неё такие давно когда-то… Слишком давно, чтобы что-то помнить, но они были красивые. — Хэй, хэй, хэй, —посторонний голос отвлекает Кисаки от всего этого, — Разве не я должен был быть Тачибану Наото и ту шалаву? Кстати где она? — Сорянба, Изана, он прикрыл Такемичи, —ответил злодей, — Одзава сменила маршрут, чует сука этакая. Эй, где эта пепельная бошка, Такемучи? — Я-… —захлебывается слезами от всего этого, — Тц… Не знаю.       Изана глядит убийственно на Ханагаки и говорит о том, что они убили его Майки. Он точно как бабочка. Ранили крылья о стеклянные стены, наверняка просили о помощи на своем языке. Только им никто не помог, а Йоко б их не понимала. Думалось, что они реальные, разговаривала даже с ними, но они болтали о своем, не слушали её. И тогда она решила говорить сама. — Какучё, убей его, —заявляет Курокава.       Новый персонаж в этом поле боя оказался старым знакомым, тем, кто в прошлом попросил спасти Изану. И сейчас на ставил пушку на него и выстрелил. Тело Ханагаки упало рядом с Тачибаной, истекая биологической жидкостью. — Отличная работа, —хлопает по плечу Какучё Изана.       «Как предсказуемо» — тихо и вкусно, на языке оседает словно горечью боли и сладостью первого шоколадного поцелуя. Нет, нет, и боль сидела плотным комком внутри. И страх все еще рядом, холодным потом по спине бродил, кусал за ноги внезапными судорогами и неистовой болью. Глядя на них с невысокой крыши, девушка прикусила нижнюю губу и усмехнулась. Хотелось прекратить уже наконец, но сил не было. Ей бы извиниться перед парнями, но не сейчас. Ханагаки лежал на асфальте, раскинув ноги в стороны, и подвывал. Слезы текли из глаз, пропитали всю одежду, все жгло и было мокро, но снять он не мог. Все скручивало агонией, он то и дело непроизвольно дергался и продолжал в голос рыдать.       «Измени будущее, Такемичи» —говорит Йоко себе, —«Спаси пожалуйста их, я до сих пор верю в тебя»       Раздаётся несколько одновременных выстрелов. Двое тел падает на асфальт, истекая кровью. — Изана! —кричит Какучё, вцепившись в его плечи, игнорируя свои раненые плечи и ноги. Смотрит по сторонам и по верху — никого. Какого хрена?! — Тц, К-какучё… — тихо, хриплым и жалким голосом шептал Курокава почти беззвучно. — Мне плохо. Мне больно. Это сделала она… — Выстрел-за выстрел, мальчики, —кто-то громко прыгает с невысокой лестницы возле Кокосика, и у него челюсть скрипит от злости. Жизнь, казалось, по капле уходила вместе со слезами. Она чувствовала себя маленьким жалким пятном, даже руки ей казались большими и неподъемными, будто весь мир придавил её. Какучё яростно поднимает на ноги и выставляет оружие, сбоку его сносят, что оружие отлетает в сторону, делая парня безоружным. У девушки на лице маска, но эти блядские глаза он не ступает. Так было нельзя. Она скоро умрет здесь в одиночестве, растворится в агонии и потеряет саму себя. — Скучал, Какучё? —язвит специально, вскрывая прошлые раны. Нужно было спасаться отсюда. Одзава с видимым усилием поднялась с пола. Около одной стены совсем пусто. — Тварина блядская, — кричит на нее, — ЭТО ТВОИХ РУК ДЕЛО?! СУКА ПРОДАЖНАЯ! ТЫ ЖЕ УБИЛА САНО МАНДЖИРО. ТЫ. ТЫ УБИЛА. И СЕЙЧАС УБИЛА ИЗАНУ И КИСАКИ. — Работа такая, не огорчайся… —закатила глаза, — Мне за это хорошо платят. Побольше, чем вашему кошельку-Коконою. За эти тушки знаешь сколько дают? А вот представь себе. Да и к тому же, они ну-… Убили моих собачек, я не люблю когда моих псин убивают. — Шлюха продажная, —цедиь и сжимает кулаки, — Сдохни, просто сдохни блять, мразота ебаная. — Попробуй убить, — осипшим голосом попросила она и с силой ударилась головой о стену, — И встретишь судьбу этих людей. Дело в то…       Злость и гнев, они закипали и душили, думать было нереально, надо было только делать. Раз за разом он кричал и кидался на нее, бил её, пинал. Девушка не отвечала, только пачкала кровью из носа ему кулаки. — Слабовато… —скучающе заявляет она и вытягивает руку, складывает в образе пистолета, — Бу-ум.       Бах! Внезапно вибрации усилились, все начало меняться вокруг него, а потом он почувствовал боль в теле. От неожиданно сильной боли он громко вскрикнул. Больно. Больно. Больно. Билось в голове. Все должно было быть не так, они не должны были. Они будут наказаны за то, что сделали.       Все не так должно было закончиться.       Такемичи сквозь слезы схватился за руку Наото, дрожащими пальцами прижался к его фалангам и так осторожно, словно это была стоящая драгоценность, погладил. Но только все это время он глядел на Йоко, которая убила здесь троих людей. Девушка надела заново маску и отошла в тень, попутно смотря на чистое ночное небо, в котором не было ни одной звезды или тучки. — Мы ещё встретимся, Одзава… —говорит шепотом Такемичи. — Полагаюсь на тебя, друг.       Все же должно измениться, верно?

[перемещение; прошлое. 2006 год]

      Он мчался по улице, не обращая никакого внимания на скольку дорогу. Ему хотелось лишь одного — найти Наото и исправить будущее, в котором они оба умерли. Столько разных вариантов исхода будущего, и ни один почему-то не может закончиться нормально. Хагагаки не устраивает ни одна вселенная, в которой умирают его близкие. Сердце бешено колотится; то-ли оттого, что бежал так быстро по ночи, то-ли из-за того, что ему хотелось упасть на снег и разрыдаться похлеще девчонки. Перед глазами стоял этот маленький мальчик из прошлого, который шел в будущем бок о бок с ним. У него такие наивные детские глазки, от которых лишьв душе становилось очень больно. Ребра выворачивались наружу и приносили неимоверную агонию. В порыве эмоций Такемичи рассказал, что возвращался в прошлое, менял несколько раз ради спасения всех-всех. Такое ощущение, что болтал не с парнем, а с самим собой. По сути… так и было. Только вот юноша ощутил, сидя на горке детской, чье-то теплое прикосновение. И лишь голос Хины заставил его прикрыть руками рот и проклянуть себя за то, что разболтал все. В ее глазах отражалось утро, поглощая и без того радужку металлических озёр, Такемичи нервно одёргивал рукава своей куртки, практически не смотря в женскую сторону, чтобы не вынуждать душу леденеть еще больше под взглядом, что, подобно рентгеновскому лучу в местной полуразбитой больнице, проникал подкожно, через легкие и сплетение вен, выжигая изнутри. — У меня лишь один вопрос: ты в будущем сделал мне предложение? —столь банальный, но так лихо вывел из строя парня, что заставил нервничать. — Я эм-…ещё нет, но долго думал об этом, я планировал… —боже, он сморозил очередную глупость. Но от этой глупости Хината засмущалась. — Так значит?.. —у нее улыбка, — Как я рада. Ну-с, уже утро, надо поскорее придти домой, пока родители не проснулись. — Х-хина, —юноша подскочил, — Насчёт сегодняшнего разговора, ну эт… про будущее. — Я ничего не слышала! —помахала ему, — Бай бай!       Ближе к утру он встретился с Доракеном, с которым вместе посетили дом семьи Сано, чтобы поговорить о Курокаве Изане. Разговор тупился, но каждый раз преобразовал новые картинки со смыслами до тех пор, пока не сказала Эма, что Изана для неё-сводный брат, который сильно завидовал Майки и желает убить его.       Мичи решил об этом поговорить с Чифую. Но как только он зашёл в дом, то от резкости заорал и дёрнулся, потому что в комнате, вверх тормашками, на кровати лежала Йоко и смотрела прямо на него. — Одзава! —подскочил, — Что ты делаешь в моем доме? — Я же написала тебе, что зайду к тебе, потому что дома находиться не хочу, —она показала ему телефон с доставленным сообщением для Ханагаки, — Ты не прочитал, видимо. Ладно, забыли…я принесла чай, ты будешь?       На столе стояли в бумажных стаканчиках горячие напитки. На улице было прохладно, потому он, не раздумывая, присел за столик и приложил к бокам стакана ладони. — Бр-р, спасибо, Одзава, —кивает головой, — Как ты попала сюда вообще? — Ты имеешь ужасную привычку оставлять окно, —улыбается. — ТЫ ЗАЛЕЗЛА ЧЕРЕЗ ОКНО? —выплеснул вме от шока прямо на пол, — Одзава, там же хрен пойми какой этаж!!! — Ты дурачок? —указывает окно возле входной двери, — С этого окна, а не со стороны балконов. Я же не настолько поехавшая, чтобы лезть к тебе с той стороны. — Ну… —Такемичи неловко улыбнулся и получил атаку в лицо подушкой, — Оуч!       Утро началось с головной боли и желания еще хоть немного поспать. Выпив таблетку, Такемичи вернулся в кровать в надежде подремать еще хотя бы часик, как звук нового сообщения привлек внимание. На теплом коврике лежала Йоко и читала книгу. Ханагаки вдруг подскочил. «Приходи ко мне, надо поговорить» — Ты чего завис? —поинтересовалась девушка, — Это Чифую? Давай я отвечу, если не можешь. Ты выглядишь беспокойным, хочешь поговорить? Мне кажется, нам есть что рассказать друг другу.       Блондин спустился с кровати и сел рядом с подругой, пропуская выдох через себя с какой-то горечью. Ему так не хотелось все это рассказывать, все снова и снова. Он боялся, что когда-нибудь она или Мацуно психанут и пошлют его. Чай остывал постепенно, каждое предложение от блондинка убивало изнутри девочку. В том будущем она СНОВА убила кого-то, снова оставила кого-то умирать. Да что же это такое?! Хотела бы глянуть на саму себя в будущем, она ведь может видеть фрагментарно, может ли настолько заглянуть? Столько вопросов, а никто не ответит. — Я убила их…? —виновато опускает глаза, — Ещё и Какучё? Мне он казался милым идиотом, он же твой друг. — Ты как раз его оставила, но потом убила, мне жаль, —говорит Такемичи, — Ты хотела как лучше. — Не думаю, если я уже сейчас не чувствую жалости к врагу немного, то что тогда там, —и обнимает себя за плечи, — Значит, враги наши-Изана и Кисаки. Изана хочет прикончить Майки. — Какучё из будущего сказал, что ты убила Майки. — ОПЯТЬ? —воскликнула, тут же опустившись на колени рядом с парнем, — Что-то мне подсказывает, что это непросто так. Я бы хотела приговорить с мамой, она в таких случаях лучше меня разбиралась. Я бы… мне стыдно за себя, но наверное тому есть причина. Надеюсь… — Ты хороший человек, Одзава, —по-доброму говорит Ханагаки. — Он направил на тебя пистолет. Ну, Кисаки. Я это ему не прощу, вот же придурок. Нельзя такое говорить, но хорошо, что я его грохнула. — Ты-наемник, а он был опасной шишкой, так что не знаю… Он ведь не был твоим заказом даже. Ты убила по своей воле, а это незаконно. — Ты думаешь меня это волнует? Наёмники работают нелегально, —отвечает. — Но при этом ты добровольно сдалась Наото, он сам мне рассказал, что ты пришла и приняла арест, а потом пришёл я и мы пошли узнавать о Изане. Я до сих пор не понимаю причину, почему ты в каждом будущем специально умираешь и продолжаешь быть наемником, — бровь собеседника вопросительно взметнулась вверх, но та отрицательно покачала головой, бегло изучая лицо и одежду.       «Кажется, я знаю почему» —думает. — Ну, видимо, мое будущее не меняется, —пожимает плечами, — Либо я делаю все, чтобы оно не поменялось. А ещё, у тебя, кажется, завал с учебой, Такемичи. — Че-ерт, давай не о ней? —запрокинул голову назад блондин и простонал устало, — Я ж совсем об этом позабыл, ебать твою налево. — Я заметила, —хмыкнула та и отложила книгу, — Пока ты скачешь между временами, приходится тебя прикрывать и делать всю грязную работу. Вот!       Кинула ему на стол, с сумки, папку с бумагами и поверх всего этого положила свою книгу, которой оказалась учебником по химии. Говорит ему, что все это-дополнительный материал к экзаменам, а все тесты и контрольные она решила за него дистанционно, сказав о том, что герою «нездоровится» и проблемы в семье. — Ого! —удивился, — Когда ты успеваешь? — Сама удивляюсь, но из-за этого я стала плохо спать, —зевнула в знак подтверждения. Она ночами плакала в подушку и мечтала о парне, у которого звонкий и бодрый голос. Девчонка гоняла дешевые энергетики за домом, ругалась на прохожих и не застегивала куртку. Но девушка искренне улыбалась, когда видела этого тупицу. Юноша носил бежевый свитер с идиотским рисунком, широкие потрепанные штаны и кеды. У него были обыкновенно голубовато-зеленоватые и необыкновенно холодные глаза. В дверь постучали и парень тогда подскочил и открыл ее. У входа стоял Чифую, что уткнувшись носом в куртку. — Привет, прости, что внезапно, —говорит Мичи. — Проехали, удалось что-то выяснить? —косо глянул через плечо парня и помахал девушке, — А я только о тебе хотел спросить, привет. — Привет, Чифую, —кивает головой.       Она глядит на него из-под пышныэ ресниц, хлопает ими и засматривается на хаотичные движения парня. Все ее дороги ведут не к отгадке, все дороги ведут к нему. Волосы пахли полынью и чем-то запретно-пряным — в них бы утыкаться миллион раз, ощущая безбрежность самых мрачных и темных лесов. Он косо смотрит на нее и видит все то, до чего раньше не было никакого дела. У него сплошная мелодия в ушах и каждая строчка — о ней. Как о самом сокровенном. Помнит, как снег жёсткой крошкой летит ей в лицо, царапает кожу щёк, напоминая колючий плед из детства, который часто мешал спать ночами. — Значит, причина нападения Поднебесья — это личная неприязнь к своему же брату, —подвел итоги Мацуно. — Это довольно сложно, учесть то, что Курокаву навещал лишь Шиничиро и он был предан только ему. А Чёрные Драконы передавались Майки, а не Изане, вот и завидует, злится, —бормочет девушка, — И что делать дальше?       Об этом рассказать он может только им, к счастью или к сожалению. Парень собирался с мыслями, чтобы сказать им свое решение. От такого кипения мозгов даже девушка подскочила и встала наравне с Мацуно. Накинув на себя свободную карамельную куртку, что по ткани напоминала барашка, Одзава закинула руеи в карманы чёрных джинс и ждала ответа. — Чифую, Одзава, я могу сказать это вам, —начал.       Ковыряя свой объёмный карамельный джемпер на пуговицах, юная леди слушала краем уха речь блондина. Другой же блондин не понимал. — И поэтому попрошу вам двоим не вмешиваться, дальше я буду действовать в одиночку, —заявил. — ЧЕГО? —вспылил Чифу. — Тише, —потянула за куртку парня она, — Мы понимаем тебя, Такемичи. — Да нихрена! —одернулся Фую, — Как так?!       От одного прикосновения к его тёплой куртке, девочка вспыхнула от картинок перед глазами: они бегут по заснеженной улице, на часах 20:00, подобно стражам, сливаются своей белизной с таким же холодным покрывалом под ногами, становящимся практически серым от смога воздуха, который вдыхают. Она оборачивается назад и видит два силуэта, которые преследовали ее с самого дома. В венах адреналин, в глазах хаотично отражаются огни ночных прилавков и витрин. Как только парень одернулся, все исчезло. Привкус железа во рту напомнил о месте и разговоре.       Девушка не хотела оставлять это парня. Хотела бы помнить, как он бросал вызов, как от отчаяния выл, готовый уничтожить весь мир, но продолжая идти дальше, изматывая бинтами все раны и побои, чтобы сейчас иметь возможность целовать каждый шрам и рубец на ее теле. Его глаза, черты, скулы, изгибы пальцев и глубина ключиц, с которых срывается и летит вниз, окунаясь в бурлящую реку, что стремительно несёт за черту осознанности. — Наото мёртв, —резко заявил Такемичи, — Я не могу вернуться в будущее, так что теперь у меня нет права на ошибку. Не знаю причину, но противостояние Поднебесья и Свастонов закончилось перемирием. И Майки попал в лапы Изаны и Кисаки. Я покончу с этой гнилой враждой братьев. Я убью Кисаки и Изану. Поймите меня… — Хм, —задумалась Йо, — Капитан, я следую за вами, но твое решение идти в одиночку-ужасное. Чифую? — У меня только один вопрос: какие приказы для первого отряда? — Это моя битва! —уходит в другую комнату Ханагаки. — Тогда ты им все объяснишь, —сказал, — Я их тоже привёл. Заебал, Такемучи, это не просто ссора двух братьев. Легендарная группировка, запятнанная Курокавой, была уничтожена Майки. Однако по этой причине и были созданы Свастоны и сейчас это тоже война, наша война. — Прости, что перебила, —влепила Йо, — Но Чифую прав, на удивление. Если из-за этого родились Свастоны, то это и война первого отряда. — Именно, —Мацуно в порыве эмоций положил руку на лопатки девушки, — Вот почему ты должен все рассказать им, можно и не про будущее. Выслушай каждого! Ведь такие обязанности командира. — В любом случае, —Одзава протягивает Ханагаки руку, — Мы пойдём за тобой, как бы ты ни хотел сберечь нас. Мы, прежде всего, первый отряд, Такемичи.       Заместитель гладит по спине, словно пишет на ее позвоночнике свои личные стигмы. Как чернила пропитывают листы бумаги, так он вбирает ее в себя, пуская в вены и делая частью своей крови. Они куда ближе, чем девушка с парнем, куда ближе, чем влюбленные идиоты.       Они — р о д с т в е н н ы е души. Они дополняют друг друга.       Пока оставшиеся парни ворвались в хату парня и окружили командира, Мацуно наклонился к девушке и на ухо тихо, вкрадчиво сказал: — Спасибо, что поддержала. — Э? —она обернулась к нему и лишь остановилась при неловком касание кончика носа с его кончиком. От такой столь близости у нее руки стали друг друга перебирать, выискивать некий ответ от того, почему этот парень так ведёт себя, — А, да, без проблем. Разве я могла иначе?       Его тёплые пальцы совсем осторожно, но довольно смело коснулись ее, активных перебирающих друг друга, лапки. Они у него все в ранах и царапинах, в корочках от засохшей крови. Мацуно искренне хотел сплести их… Не успел даже подумать об этом, как девушка вполне спокойно приняла его попытки и заключила в «теплой ловушке». — Твой отец бы гордился тобой, —говорит он, прикрывая глаза. — Твой бы тоже, —сжимает их аккуратно, почти гладит как домашнего и очень ласкового котенка, — Я бы хотела увидеть тебя в будущем, каким ты будешь и что будет дальше. Будем ли мы общаться… — Я бы хотел-… —и тут почему-то замолкает, красится в красный на все лицо и глупо улыбается, — Я бы хотел увидеть тебя. Звучит по-идиотски? — Ужасно по-идиотски, —толкает несильно его в бок и кривится в усмешке, — И это не то, что ты хотел сказать. — Ха-ах? С чего ты взяла? Хуйню несешь какую-то, —и при этом подло улыбается, знает же, что она права. Он думает обо всём и одновременно ни о чём. Вздыхает временами слишком шумно, моргает часто от влаги в глазах, сглатывает от кома в горле и опять смотрит в пустоту горящими глазами. Ему так хочется, чтобы именно эта д е в у ш к а была с ним, — Но знаю одно точно: ты будешь на моей свадьбе, через какое-то время. — Чего? —у нее брови исказились в удивлении, — Есть дама на примете, и я не в курсе?! — Ты вроде умная, а вроде тупая, как валенок, —кривится в оскале, заливается смехом. Взгляд скользит по недовольно Йоке, — Сообразишь или подсказать? — Знаешь что, иди нахрен, —и вместо ее злобы расцветает глупая усмешка, — Даже не мечтай, я полицейским буду, буду ловить плохишей и наказывать их. А у полицейских нет времени на свадьбы и семьи.       Тот улыбается широко, весь сияет, пока рядом стоит та, кто ослепительнее всех тех мириадов звёзд. И Мацуно едва дышит, вдыхает ее аромат. — Тебе нравится меня везде обламывать, —и бурчит себе под нос, — А если кто-нибудь раньше меня тебя заберёт? Будет отстойно вообще-то. — Как заберёт этот мудак, так и отдаст, иначе я ему бошку продырявлю стволом, —парень от этих слов сильнее улыбается, отбрасывает все лишние мысли в самый угол своего сознания, пока в голове словно на репите играет получившаяся мелодия напару со звонким девичьим голосом, — Кому нужна девушка с прискверным характером, которая пропускает все через себя, посылает все и будет лишь работать и верить правосудие? — Повторяю: сама сообразишь или подсказать? —завершает диалог.       Вспоминает с приятным чувством, как снег невесомо падает на женские плечи, пеплом оседает на ресницах, пока продолжает он тонуть в радужках, сужая пространство и триллион железнодорожных станции до серости океанов глаз. Снежинки погибают на руках, превращаясь в талую воду, а Чифую ловит наивно себя на мысли, что погибнет без нее.       «мне» —хочет сказать, но молчит. Вместо этого походит к другу и говорит о том, что их отряд не так слаб, что Мичи делал все в одиночку. Это сборише парней, среди которых девчонка уже меняет многое.

***

— Итак, начинаем собрание первого отряда! —скомандовал Такемичи, как из окна послышался голос, который окликивал командира, чтобы он спустился. Тихонечко, вынурнув из-за головы Макото, девушка глянула глазком на гостя, что стоял у черной затонированной машины и ждал ответа от Такемичи. Тот, что откликнул Мичи казался знакомым и одновременно нет — это юноша с длинными светлыми, чуть ниже плеч, волосами, в маске и закинул руки за спину. Чифую и герой спустились, подошли к нему и из окна авто показался командир пятого отряда свастонов-Мучё. — Хуёво, Такемичи, —говорит Мацуно, — Он единственный из Свастонов, у кого есть спец полномочия.       Остальные парни с дома собрались выйти за своим командиром, когда только надумали, один из них заметил, что девочка оставалась и смотрела вниз, глядел на Мучё с расстояния. Макото спросил ее, моо, идет ли она, но девушка нахмурила брови и сказала, что подойдёт чуть позже. Вряд ли кто-то из их окружения мог бы похвастать наличием секретов от Ямагиши, но Одзава во много была и остаётся исключением.       «Моя жопа чует подвох» — кривится, стоя у окна. Кем-кем, а знакомым назвать Мучё язык не поворачивается, как и парня в маске. Насколько память не подводит, его звали Санзу. Вот только командир пятого отряда вышел из машины и направился на блондина, разминая шею. И сию же миг позади парней оказываются часть отряда Мучё и захватывают первый, обездвиживая. Такемичи не понимает, что происходит, как и остальные. Она терпеливо выжидает, прекрасно зная, что её присутствие не станет никаким сюрпризом, когда кто-то треснет Ханагаки. И ему треснул Мучё. Очевидно было даже без способностей. Йо успевает расслышать, как парень ахает. Кулак пачкается в крови плаксивого героя, пока тот отлетает назад, кувыркаясь. — ЗАВЯЗЫВАЙ, МУЧЁ! —вопит до хрипа Мацуно.       Сердце трепыхалось, как у испуганной птицы. Юноша понять не мог, почему тот его бьет, точнее, за что? Бой между своими запрещен, а здесь все точно да через задницу.       «Черт, народа много» —думает быстро Йоко и вспоминает, что у Такемичи активен телефон, это может чуть позже понадобиться. Девушка выглядывает, вылезает через него и прижимается к стене, прыгает осторожно на чужие балконы, пока не добралась до второго этажа, под которыми таилась трава. Ей ни разу не приходилось прыгать с балконов куда-то вниз, особенно, с небольшого, но страшного, здания. — ЭЙ, —окликивает девчонка, закидывая другой рукой телефон себе за пазуху, пока правой выстрелил в воздух, — Отпусти Ханагаки Такемичи, Мучё! Он не причём здесь.       Командир глядит на неё с высоты своего немалого роста, а после сканирует лестничную площадку, словно вот-вот из пустой кадки выпрыгнет некий враг. — Идиотка, —вышикивает Мацуно, — Лучше бы дома осталась. БЕГИ, ОДЗАВА! — Ха? —тот шагнул в ее сторону, — Не причем? Ну-ка, ну-ка, ты что-то знаешь? Санзу, Хагагаки в машину.       Девочка замирает. Имя колет кончик языка, но негласный закон в их бытности гласит: не произноси имя свое всуе. — Хули ты тут со стволом щеголяешь? —грозяще протрещал тот, — Не лезь в дело, не доросла ещё и сил не набралась. В машину. — А то насильно затолкаешь? —кривится в отчаянной усмешке. Иногда думает, что когда-то могла бы спасти одинокого мальчишку от роковой ошибки, приведшей его в проблему, — Ты не мой командир и я в машину не полезу. — Живо. — Пошёл ты! — выскочила в коридор улицы. Она с опаской двигалась вперёд, в самую гущу темноты. Кто-то ринулся за ней бежать, кто-то орал на нее. Стремительно оббегая здания, кто-то сзади схватил ее и сдавил горло. Что-то произнёс, перехватая девушку за руку и привлекая к себе. — Не дождёшься, — парировала и рассмеялась. Отбилась хлыстом руки и отскочила вперёд, — Думаете, я ничего не могу сделать сейчас? Напротив, — она поманила парней пальцем, те оказались слишком предсказуемы и подчинились. Периферическим зрением Йо заметила врагов, которые двинулись. Девицв умело уклонилась от их нападения и вынесла в буквальном смысле этого слова. — Чистая победа, — констатировал он и бросил мимолётный взгляд в сторону своей любимой. Обнажив жезл, сделала резкий выпад вперёд. От неожиданности один из отряда отпустил её и чуть не потерял равновесие. Поймала оружие с воздуха и метнула в своего врага, но тот вовремя уклонился. Тогда девушка, воспользовавшись скоростью соперника, появилась за спиной бандита и пихнула того в самый центр улицы, а сама забралась на лестницу, забравшись на крышу двухэтажки. Бежать. Только бежать. Ноги неслись, плелись между собой и остановились у края здания. И тут она затормозила, забоялась. Хоть и второй этаж, а перепрыгивать на другое здание — несильно умела. — Нет! Нет! — кричала себе, — Нужно убежать, времени у меня нет. Черт, Такемичи. Надеюсь с ним все хорошо.       На здание забрались пару гопников, что ринулись за девчонкой. Она завизжала и, набрав смелости, скорее это было желание не умереть, и с разбега кинулась с края крыши. Тело пару секунд парило в воздухе, словно в замедленном кино. Лишь какие-то мгновения девушка ощутила лёгкость внутри и в голове. Ноги прямо приземлились на другую локацию предыдущей текстуры и вибрацией отдалось по телу. Неприятное ощущение. Нужно бежать. С этими мыслями резко подскочила на ноги и направилась вперёд. Там таилась ещё одна лестница, но в глазах мелькнуоа мысль, что ее уже ожидают парни в форме. Тогда придётся ещё пробежать, а там уже придётся посмотреть. Повтори тот же трюк, из-за которого у нее будет точно передоз адреналина, Йоко впечаталась локтями в черепицу, лихо спустилась вниз и побежала по переулку. За углом, куда надвигались гопники, стояла полицейская машина. Хитрые глазки нашли первый попавшийся камень и с силой кинули в машину, отчего она засигналила, а девчонка ушла в тень и скрылась как можно быстрее. Копы обратили внимание и обернулись в сторону толпы парней и двинулись на них. Пройдя мимо тени, Йо развернулась и умчалась в другую улицу, забежав в библиотеку. Хлопнула неожиданно дверью и на нее обернулась женщина. — Вам помочь? —спросила, — Милая, вы еле дышите, что-то случилось? — Да, —тихо говорит и старается у окон не маячить, — Можете мне помочь с выбором книги. — Разве ради книг ты будто километр бежала? — Нет, я убегала. Но книга лишним не будет, я могу у вас переждать? —довольно вежливо спросила светловолосая. Женщина и не смела отказать, провела ее к стеллажам книг. Глаза у нее бешено бегали, искали то, что нужно. — И от кого же убегала? Ты что-то украла? — Нет, за мной бежали плохие парни, которые придумали, что я знаю важную информацию. Я, возможно, знаю но поверхностно. Извините, —улыбается глупо и вытягивает книгу, — Мне эта приглянулась. — Могу помочь как-то, девочка?       Почему-то вспомнила девка, как одно население древнее говорило: «Каждое разумное творение на этом свете, попав в беду, нужду и несчастье, присоединяется к собратьям, потому что вместе легче переждать худое время. Один другому помогает. А у вас, людей, каждый только и знает, как бы на чужой беде нажиться. В голод пищей не поделится, пожирает тех, кто послабее. Такое поведение объяснимо у волков, ибо даёт выжить самым здоровым и сильным». — У вас есть здесь «черный вход» или что-то типо того? —интересуется. — Тебе повезло, но там часто работники попадаются, а клиентам там нежелательно ходить, —говорит. — А-… я стажер! —подкинула идею, — Потом скажите, что мне не понравилась работа и я ушла, или что-то типо того. Мне правда очень нужна ваша помощь, мне нужно друга спасать ещё! — Ох-… —покачала библиотекарша головой и тихо повела за собой, в коридор, что скрывался в мраке и таинственности. Там висели маленькие пейзажы неизвестных художников и жаль рассмотреть никак, времени нет. И вот уже чёрная дверь, аккуратно распахивает дама дверь и быстро девочка выбегает, осматривается по сторонам. Примерно понимая где она, Йоко выдохнула на миг. — Ну? Побежишь спасать? —улыбается. — Да, спасибо большое, мисс… Хиллер, —кивает головой, — Я к вам загляну в следующий раз, только на сей миг правда за книгами. Досвидания!       Одзава глазками пробежалась, нужно как-то замаскироваться или что-то надеть. — Неожиданно увидеть тебя здесь, —миг и перед ней Ушигава и та чуть коньки от страха не бросила, выдыхая, — Куда спешишь? — Да вот, искала где можно переодеться и во что, я вся вспотела, пока искала тот самый бутик. У тебя в машине есть что накинуть? — У тебя же куртка, —вскинул бровь. — Я запачкала его, прости пожалуйста, —виновато хлопает глазками девочка, — Дома постираю обязательно, ну дя-ядя.       Осаму долго смотрел на нее, а затем рассмеялся и кивнул головой в сторону машины патрульной, мол, если что найдёшь — бери. Та рванулась, уселась за заднем ряду и заметила сумку дорожную, в которой обычно у Ушигавы все. Отрыла чудом старую, но на удивление целую спортивную кофту с капюшоном, Йоко переоделась и ухватила маску за собой, в кармашек запихала.       «Так, где же телефон Такемичи?» —зайдя на скорую руку в телефон, девушка была рада, что командир не отключает геолокацию, либо не умеет. Примерное расположение…в конце города. Это ужасно, потому что добраться до туда нужно на чем-то. Идти до дома оказалось куда логичнее и оттуда выехать на байке. Осаму будет недоволен, зато может спасти Ханагаки. Вынурнула лихом, поцеловала в шеку дядю и поблагодарила. — А лучше выбрать не могла? — Не-а, у меня как раз планы поменялись, тематически будет. Спасибо! Не скучай! —и побежала.       Лишь бы успеть как-нибудь. Она не хочет потерять единственного друга, тот, что понимает ее косяки и всегда рад ее идеям, принимает любой. Злой. Расстроенной. Безумной. Искренней. Хитрой. Упрямой.       Ехать туда, куда по сути она бы приехала с врагами-нелогично, но зато она пока цела и, возможно, не связана. Неизвестно, что там с ним, но почему-то Мучё думает, что они связаны с Изаной. Ступив на эту дорогу, выстроенную из лезвий и манящую своим. Собрала сумку и закинула на плечо, вывела на дорогу байк, нацепила шлем и уселась на него. Такой мягкий и в тоже время непоколебимый «Мустанг». Девчонка завела транспорт и, оглушая все своим мотором, рванулась точно по маршруту. «Не помирай только раньше меня, Такемичи»

***

      Сдаваться он не собирался. Даже при том раскладе, что помимо него схватили ещё и Инуи, и Коконоя, как ни странно. Мучё их захватил насильно, как и Хананаки. А как только очнулся он, сразу же осмотрелся по сторонам и сообразил, что и где. Только вот диалог с командиром пятого отряда не сложился, зато он поведал, что создал Поднебесье и идет рука об руку с Изаной. Знал бы Майки — тут же вышвырнул. Курокаве нужен Коконой, ибо тот — финансовый гений, а вот Мичи и Инупи бы лучше отпиздить по потери пульса, но по итогу их обоих в мусорку вышвырнули как игрушки. Инупи чувствовал себя паршиво, что не смог помочь ни Мичи, что хотел сразиться с Мучё, ибо не собирался отдавать Коко, ни как-то поддержать своего друга. И сейчас, валяясь на мешках, парни приходили в себя. Только у героя хватило сил встать и на спину закинуть товарища, признавая то, что они неплохие парни. Как только один из них услышал рев мотора впереди и тёплый свет от фар, транспорт перед ними тут же остановился, скрипя резиной. — ТАКЕМИЧИ, —задыхается девочка, снимая шлем с себя, попутно осматривая бывшего члена Драконов с недоверием, — Ха-а? Что происходит? — Одзава? ОДЗАВА! —он как дурак засмеялся и обрадовался, — Боже, как хорошо, что ты здесь! — О, нет, на одну проблему стало больше, —серовато отметил Сейшю, — Здаров, Йорки. — Стоп, а разве за тобой не гнались парни Мучё? —интересовался блондин. — Что? А Курокаве она нахрен сдалась? Он ее знать-не знает. — Причем здесь Курокава? —глупо хлопает глазами Йо, — Я сбежала от них, копы чудом рядом оказались, устала после изнурительной пробежки по крышам. Вот они их и затормозили, а я как нашла твою отметку в геолокации, сразу за байком и к тебе. Знаю, это глупо, и может абсурдно…но не могла тебя кинуть. А где твоя вторая темная половинка твикса, Инуи? — Коконоя схватили, —говорит, — Мучё работает с Изаной и они затащат насильно Коко, чтобы использовать его как финансового гения. — Нужно спасти его, —заявляет Мичи. — У вас как обычно нет плана, да? — «Как обычно»? —Сейшю от истерики рассмеялся, — Ну пиздец с вами весело. — Если нам удастся спасти темновласку, то мне он пусиь поведует где берет такие шмотки, лучше любой девушки одевается и стрелки делает, —скалиться, — Итак, с чего начнём? — Следуйте за мной, —бодро оповещает Инуи и они идут за ним, а кое-кто ещё тащит груду металла за собой. Они оказались через пару минут в заброшке, что оказывается их укрытием, где можно спокойно обработать раны. Поставив байк, девчонка поспешила присесть рядом с парнями. Перед ними коробка с еле наскрябанными препаратами и бинтами. — Позволь помочь, —говорит дева хриплым и тяжелым от усталости голосом. Единственным источником света была лампа рядом с ним, под которой он сидел. Такемичи прошипел, отблагодарил девушку, — Хм? Тебе, может, тоже помочь, еле вообще сидишь.       Он будто пропустил ее предложение мимо ушей и лишь горло выпрямился в плечах, заклеив себе лицо пластырем. Та цокнула и буркнула что-то по типу «выпендрежник». — Кто бы говорил, —улыбается Инуи, — На собрании, чуть Кисаки с Ханмой не порвала, разрывная епт. — Что за глупости? Я не смогла бы и пальцем дотронуться до них, —и это факт, довольно очевидный. То, что ей удалось семерых завалить, так это чудом, что не откинулась. А в Шюджи столько дури, энергетической, что она там поляжет. — Для нашей цели придётся воскресить Черных Драконов, —заявил Такемичи. — Отлично, только мы от них избавились, победили, а тут придётся их воскрешать. Такемичи, знала бы я, в церкви их не мутузила, как щенок грелку. А по итогу эти «шерочка с машерочкой» в твоём отряде и приходится их из жопы вытаскивать, —вздохнула, — Ладно, раз уж начали, то что потом? — Мне жаль, что представили так много проблем, —говорит Инуи, — Всю жизнь Коко шел за мной и чтобы я ни делал, он поддерживал меня. А я за нено жизнь готов отдать. Поэтому я доверяю, Такемичи, тебе свою жизнь. Возьми на себя Черных Драконов. Унаследуй 11 поколение!!! — Инуи, ты че, теплый что-ли? Вы по дороги его не роняли, —удивилась девчонка, — Ладно, он серьёзно. Он же серьёзно? Черт, не шутит. — Ханагаки, Одзава, спасите меня и Коко.       Такемичи наклоняет голову к плечу. Светлая прядь ниспадает ему на лоб, и он сдувает её обратно. Йоке каждый раз не по себе от этого напоминания — о цене чужого возвращения, об изломанности разума и тела, которые собирали по кускам. Она подпирает голову кулаком. — Фух, простите, не знаю, что на меня нашло, —прижался к стене Сейшю и откинул голову назад, — Здесь раньше был магазин Майки. Поодаль стояли сверкающие мотоциклы, а там он возился со своим байком. И все, кто приходил сюда, молча стояли и наблюдали. Он был моим героем. — Ты хочешь воскресить Драконов из-за Шиничиро? —любопытствует Одзава.       Скорее, хочет воскресить первое поколение, созданное именно Шиничиро. Инупи частенько вспоминает о том, как старшие рассказывали различные истории, а глава от них краснел и говорил, что не было такого. Ему хотелось вернуть то время, хотелось так многое, но ничего не выходил. — Я застал восьмое поколение, где правил Курокава Изана-это было ужасно, — он цокает языком, отлипая от стены. Плавно и мягко, как пантера. Девочке хочется щёлкнуть его по носу. Очень хочется. Но вместо этого она берёт пластырь и клеит его на щеку свою.       Мичи изламывает брови, выражая собственную задумчивость, хотя решение он принял явно с того момента, как пересек порог заброшки. Девчонку пытались схватить, но и когда почти вышло, то кусала и пиналась, не давая этого сделать. Каждое касание к ней причиняло невыносимые страдания. А потом внезапная вспышка ослепила её, голова раскололась на две части, и уже не могла контролировать свой рассудок. Это что-то немыслимое, жестокое, что моментально пропало и заставило ее бежать. Стоило умчаться, как потом появились звуки, такие громкие и раздражающие, ей показалось, что из ушей побежала кровь. Инупи смотрит себе в ноги и рассказывает все с апатией на глазах, сам понятия не имеет, что делать дальше. Все так сложно, и это, увы, понимает лучше всех герой. — Знаешь, у меня есть те, кого спасти, —начал Такемичи, — И ради всего этого я старался изо всех сил, но нихрена не вышло. Всегда задавал тот же вопрос, но именно поэтому я понимаю, что ты чувствуешь. Так что, я унаследую 11 поколение «Черных Драконов». — Ну-с, тогда этот бой обещает быть знатным, —Одзава заплела короткие волосы в малюсенький хвостик и встала рядом с Ханагаки, — Инуи, ты с нами же? — Ага, вернем Коко, отпиздим Кисаки с Изаной. Будь готов к этому, —вытягивает товаришу руку, тут берет ее и встает благодаря, отмечая то, что он готов пойти на такое. — Тогда решим это, покончим с Кисаки и Изаной, —завершает девчонка.