Рефлексия жизни

      Унаследовать 11 поколение Чёрных Драконов мог только Такемичи, никто иначе. Сейшю аргументировал это высказывание тем, что Тайджу увидел в Ханагаки дух брата Манджиро. Когда Инуи остался после собрания, когда изгнали Кисаки из Свастонов, наедине с главой группировки, он это выдал. Майки сразу отказался, отметив то, что он принадлежит только ему. Начал упираться, как баран, обижаться, но сошелся на том, что если блондин сам вызовется унаследовать такое, то подумает над этим.       В одни из дней первый отряд пришёл лично к главе, вместе с Сейшю, которому выдали форму Свастонов. Парень никогда не думал, что однажды на нем так круто ляжет одежда группировки Канто. — Все на месте? —интересуется Сано. — Нет, — говорит Ямагиши, — Одзава-чан опаздывает, по отцовской причине. — Значит, ждем ее, —говорит Такемичи.       Чифую лишь губу закусывает и резко отворачивается. Макото же ухмыляется, на парня с задором глядя: он ему пару десяток проспорила, гарантировал, что этот парень ну точно без ума от этой дамы с пылким сердцем. — Мои извинения, простите за ожидание! —бежит, сломя голову, фурией девчонка и останавливается у командира отряда, задыхаясь, — Я прервала собрание? — Нет, —отвечает Майки, — Ждали. — Благодарю, —кланится коротко и встаёт на место построения, замирает.       Сано выглядел спокойным, его не тревожило ни причина опоздания, ни причина почему Инуи доверяет Такемичи. От информации доставленной зубами скрипит, но терпит. Совсем не мог предположить, что Мучё предаст их. Глядит косо на новичка и ожидает некой другой реакции, но тот лишь смотрит преданно на Ханагаки. — Да, в этой войне первый отряд приложить все силы, чтобв вернуть Коконоя Хаджиме, —кивает головой командир. —… Хорошо, —отмечает глава и оборачивает голову в сторону новенького, — Инуи! Как ты думаешь, когда именно нападет Поднебесье? — Завтра, 22 февраля, —говорит, — Будет датой появления Черных Драконов 11 лет назад. Курокава повернут на Шиничиро, поэтому завтрашний день для него важен. — Получается, нужно действовать завтра? —заключает для себя Майки. — Ага, я в этом уверен. — Так-с, —глава банды разворачивается от них, — Соберите всех Свастонов. Завтра у нас в меню — раздача пиздюлей. Все свободны.       Одзава Йоко шутливо кланится, зевает и ногу забрасывает на ногу, пальцами по волосам ведет лениво, и Инуи видит — знает? — ей скучно здесь, среди серых и людей неулыбчивых, ей обратно вернуться безумно хочется, но не получится, не склеится ничего, второй шанс лишь в сериалах глупых люди раздавать готовы. — Что у тебя там случилось? —спрашивает Ханагаки у девушки. — Я навещала отца, и немного повздорила с Ушигавой, и меня наказали, —говорит так просто и однозначно с каким-то подвохом, — Я сбежала, увы. — Сбежала?! — Аккун кривится в усмешке, — Разве ты перед дядей не паинька? — Паинька, конечно, но не могу же я вечно сидеть дома и не трогать его арсенал оружия. Знаю, незаконно и он боится, что я встряну в убийство какое-то, мол, не подумав, но я не могу убить же кого-то! Я давать-то отпор с горем-пополам научилась. Я извинилась перед ним и сбежала к вам. Значит… завтра все решится?       Она действительно была уверена в своей неспособности убивать, на сто процентов. Акаши напротив, сжавшийся весь, как обугленный нерв, руки трясутся, сжимая перила до белизны; ещё немного да треснет — и он, и кусок этой бесполезного металла. — Сегодня ночью, —уточняет Ямагиши. — Епт, —вырывается у нее, — Ну, ладно. Маякните если что, мне надо еще я дядей проблему решить. Удачи, мальчики! — Удачи! —Ямагиши помахал рукой. — Зажги, Одзава-чан! —поддержал Макото.

***

      Дом пустует и слегка приуныл от этой постоянной тишины. Когда-то ей было комфортно в молчании, готова была отдать все для этого чувства. А сейчас у нее все точно да наоборот — ее пугает тишина, она невыносима, потому что в ней проползают навязчивые мысли. На кухне скудно стояла тарелка с ее обедом, к которому даже не притронулась ни одним пальцем. Ушигава сегодня слегка переборщил и с порыва переживаний наговорил лишнего, по типу: — С такой дорогой ты умрёшь к 30 годам, Йоко! Как ты этого не понимаешь?! Я одобрил это лишь для того, чтобы ты поигралась в хулиганку и успокоилась!       «Поигралась и успокоилась»—перманентно выделилось в мыслях и никак не может смыться прочь. Как можно в такое играть, словно дети в песочнице? Почему тот человек, к которому доверилась, чуть-ли душу не открыла, говорит такие вещи и обесценивает тот факт, что она — гопница.       Так много моментов, которые не повторятся, но будут еще долго жить в ней. Так много воспоминаний, которым действительно рада. Но по итогу чувствует себя остатком этих воспоминаний, осколком. Это никогда не повторится. Как дурочка надеялась, что все будет по прежнему, но нет. Больше не ждет, что что-то изменится и кто-то придет и спасет, выдернет из этого состояния, потому что никто не придет. Йоко должна спасти себя сама, потому что больше некому.       Одзава стоит на кухне и оставляет тяжёлый взгляд на тарелке. К горлу ком подстал от обиды. Руки трясутся, но с упором достают из кармана баночку с препаратами, от которых становилось как-то легче. Перед глазами все мутнело и искрились разного цвета руги: красного, синего, зелёного, розового. И была готова новое видение заполучить, но этого не произошло. Нашла в себе силы и насильно запихала в рот дозу, запив это жадно водой. Рухнула в сию же секунду на стул и в локти уткнулась лицом, устало выдыхая. В дверь кто-то постучал. Таблетка начала действовать, плавно, но с положительным эффектом. Топчась носочами у двери, она спросила: — Кто там?       Вместо ответа — молчание и где-то отдалекий смех. Неискренний, фальшивый настолько. У нее предчувствие плохое, подлое. И на голых инстинктах делает шаг назад еще до того, как слышит голос по ту сторону двери: — Выходи, трусишка.       Желание жить всплыло также внезапно, как и пришло осознание, кому этот голос принадлежал. И не хотелось явно пересекаться ни с ним, ни с его родственником. Она уперлась в стену и смотрит успуганно, мол, куда бежать. — Ну же, Йоко, — нетерпение мужчины росло, и это отлично чувствовалось даже сквозь преграду. — У меня нервы не железные, будет жалко ломать все.       И если Ушигава увидит все разрушенное, только сильнее будет ругаться, переживать. Этого никаким образом не хотелось, потому что что бы ни было Осаму важен. Она бежит к сумке, достаёт оттуда пистолет и пихает под футболку, за спину. В карман кладет раскладную штучку и бежит назад, к двери. — Я считают до трех, —начинает, — Раз!..       И та резко распахнула свои двери и застала перед собой братьев Хайтани. О них она мало чего знала, а это и есть нехорошо, потому что сейчас бы любая информация могла помочь. Знает одно-они замешаны в том, что вырубили кирпичом Мицую. Точнее, Ран. — Вышла, итак, вам же нужна я, верно? —говорит это почти безэмоционально, — И явно болтать не о милой погоде.       Расслабленная улыбка, за которой таится мрак и ужас, пугает сильнее. Держится изо всех сил, и ни предупредить, и ни сбежать. Ощущает, что на сей раз в ловушке. — Ну что ты, —Хайтани лживо улыбнулся, — Сначала кофе со сливками, а потом уж и подозрения. Позволишь?       Увы, Одзава знает: эти руки, обтянутые белыми перчатками, легко способны сломать человеку шею. А братец такой же, и с комплексом младшего брата, интересно, на этом кто-то играл или не доживал? Девушка щурится, но пропускает братьев Хайтани к себе. Они уверенно шагают, не снимая обувь, направляются плавно, неспеша на кухню. Идея появляется ужасная, рискованная и довольно-таки с плохими последствиями, но они же ее точно прибьют. Правители в Роппонги не любят долгие и честные переговоры уж точно.       У Осаму пару лет назад жила женщина, которая была крайне буйной и психически неустойчива к ситуациям, потому имел в наличии медикамент, что усмирял пыл. Только вот чтобы его достать, нужно ещё постараться, и находится он в коридоре, в шкафчике. Точно помнила, что там оставалась ампула с сильной дозировкой. Вот только девочка боялась ошибиться с количеством дозы — оно действительно сильно действует и может сильно навредить. И это, скорее, не жалость к ним, а боязнь за последствия.       Как только Хайтани зашли на кухню, она быстро подсуетилась и ухватила ампулу со стамиллиграммовой дозой, и в руках быстро запихала. Придумать бы ещё как отвлечь парней или потерять их бдительность. Хоть на пару минут. Она идёт на кухню и там Риндо поправляет очки и косо глядит на нее. — Живее, —говорит младший.       Ставит на гарнитур кружки и дотягивается другой рукой до кофе, чтобы открыть ее. Она чувствует, как от нее Ран взгляд не отводит, боится поворачиваться даже, но сейчас бы не лохануться. Из кармана суетливо падает ее баночка с лекарствами. И та через плечо замечает, как Риндо поднимает и изучающе глядит, кривит усмешку. — Братец, у нас нестабильный объект, —говорит. Старший Хайтани переводит внимание на лекарство, шум воды слегка оглушал тихий треск крышки ампулы, которую ловко пальцами в рукаве открыла и осторожно потянулась за кипятком. — Зачем я вам? —спрашивает жалостливо и сыпет им потом сахар левой рукой, глядя на них, одновременно элегантно налив примерно половину одному, половину второму. Где-то через полчаса-час эффект проявится. Йоко в завершении операции не расслабляется и добавляет сливки старшему. — Не строй из себя дуру, —Риндо четок и понятен, — Ты знаешь, зачем мы. — Я ничего не знаю, — ставит перед ними кружки и имитирует дрожание рук, внушая призрачную уверенность, — Об Изане ни крупицы. — Кажется, —Хайтани старший, отпив напиток холодный (холодный кофе, подобие айс латте, скорее), — ты не понимаешь, что будет, если нам не выдашь все. И все, что знаешь и может, тогда, останешься живой. — Братишка любит забирать самое интересное, —хмыкает второй и жадно заглотнул большое количество кофе. — Тц, —прижимается к гарнитуре и ощущает, как с той же резкостью прижал к ней старший Хайтани, облюбовав своей пугающей улыбкой.       Парень не имеет этические границы дозволенности и чувство такта. У нее моментально дыхание прерывается, она непроизвольно убирает взгляд в пол, лишь не смотреть ему в глаза. Но тот берет нагло за скулы и поднимает подбородок вверх, заставляя выглядеться в нутро. — Итак, что скажешь? —не отступал Ран. —… То что я ни малейшего понятия не имею никакой информации, можете убить здесь, вам это же нетрудно, —говорит это с вызовом, с бегающими глазами, — Я ничего не знаю, шавки Курокавы утром пытались меня догнать, но они слишком стадо тупое, чтобы поймать девчонку. — О как заговорила, а она не такая испуганная овечка, —язвит Риндо, — Братишка, давай заканчивать, мне скучно. — Посмотрим, брат, — Ран улыбается невиннейшей из улыбок и делает шаг навстречу к ней. — Не приближайся, —резко вытаскивает из-за спинки орудие и раздаётся щелчок, мол, снят с предохранителя.       Средство обороны, сжимаемое липкими холодными пальцами, ощущалось как пустое. Отдавал ни капли не отступает, хотя ноги предательски подрагивают. — А ты способна ли убить? — каждое слово едкой издевкой отравляет разум. Ран раскрывает руки, приближается, не прекращая подстрекать: — Постарайся. Стреляй же, Йо-чан. — Я…—руки дрожат, а пистолет точно упёрся ему в левое плечо. Мужчина не переставал лицезреть ее стрвз, дрожь по телу, его это заводило. Глаза с безумством бегают из стороны в сторону, — Кх… — Бедола-… —не успевает закончить, как Одзава смехом начинает заливаться, и столь громким, настораживающим, — А?       Ад только лишь в голове. Он разрастается с чумоврй скоростью. Ей никогда не сбежать от того, что внутри тебя. И обречена своим разумом, мыслями. Мир пустоты, печали и боли, тяжести, бренности, и волоком тянущим собственное тело по улицам Ада, что они именуют Миром. — Это не вы ворвались ко мне, как проблема, —она приближается к брату, разрушая пространство своим оскалом, — Это я ворвалась, как огромная ваша проблема.       Ее реальность выйдет для многих самым ужасным кошмаром. Издает крик сорванный разрывом связок, и слезы на немом лице поступили. Раздаётся громкий выстрел и та с силой отбивается, вырывается из ловушки брата и останавливается в арке. Будь у нее возможность разрушить все одним разом, разрушила б без жалости и малейшей секунды раздумья. Хайтани младший хватает цепкими руками за ее скулы и сжимает до покраснений. А затем резким движением бьет об стену с мощным треском — Что ты подсунула, блядина.       Напряжение оседает в каждой клетке тела, он смотрит на нее озлобленно-обиженно, как будто маленький мальчик, которому машинку не купили. Глаща бегают по бедному личику девочки, что пристально сверлит своим океаном глаз. — Братец любит воду разводить, мучительно ломать конечности, но меня выводит из себя, когда в напиток подкидывают хуйню такая овечка, как ты, —его рука сжимает тереть предплечье девочки, а та нагло поюет ему в лицо и говорит: — Добивай.       И моментально разлетается на всю квартиру девичий визг, который режет уши любой собаке. Хруст костей доносится сладостной кокофонией для братьев Хайтани. Она падает на колени, затылком упирается в стену и держится за левую сломанную конечность. Тушка кажется заржавевшим и непослушным от едкого чувства страха, но он заставляет себя напомнить, что ещё пару минут и эти выблядки полягут. Дозировку не жалела, их жалеть нельзя. Пистолет отлетает в сторону и его медленно подбирает к себе Ран. — Значит, поспешим, времени нет, — Ран не злится. Он словно заранее подготовился, исключив любые погрешности. И это до одури бесит. Мужчина вытаскивает телескопическую дубинку и смотрит на брата, будто ожидал осуждения за нечестность. Но ее не было, что радовало его эго.       Она ничего не может с собою сделать. — Выебистая овца, —спокойно говорит Риндо, — Такие шавки свастонов не выживают. — Не будь так уверен, —хрипит и ногу резко поднимает, носочком бьет по нижней челюсти и правой рукой атакует прямо в лицо. Пока младший отлетает чуть в сторону, так подскакивает и бежит в коридор. Ледяные руки хватают ее, в попытках урвать хоть что-то. Разворачивают и, копируя атаку, металлической палкой бьют по голове. Все же пачкает пол и разбиваются кружки на кухне. Хайтани шагает хищником к ней, пока та сплевывает в сторону, рвано выдавливая насмешки. Смеётся надрывно, словно ещё чуть-чуть, и выхаркаешь лёгкие. — Плохая девочка, —точно карамель, вытягивает слова старший брат и немного хмурится, его стало несвойственно пошатывать. Зрачки расширяются у Рана и он непривычно выпускает зверя внутреннего из нутра: тихо рычит и скалит зубы. Младший брат даже не подал знаки присутствия, значит, усыпляющее прекрасно действует. Лишь глухой звук на кухне раздался. Мужчина инстинктивно в сторону кухни с братом оборачивается, и этим Йоко пользуется — выхватывает пистолет из другой руки и отскакивает назад. У нее написано на лбу — «хватит смотреть по сторонам, мне нужно видеть твои расширенные зрачки, подёрнутые мутноватой пеленой».       Руку совсем не чувствует, она ноет ужасно. Плохие мысли въелись в серое вещество и, кажется, больше никогда не покинут. Хайтани раздражённо выдавливает смешок и чувствует, как руки у него выронили телескопку. Девочка все же удивляется тому, как Ушигава оставил такое средство на видное место? Об этом потом. В глазах мечется то, что могло с ней произойти — братья Хайтани избили и увезли бы на черной машине, которая припаркована с тыльной части двора и привезли прямо к замутненному человеку. Предположила, что это Изана. Дорогу смутно помнит, тяжело приходило сознание, но лишь пару домов определили примерное местоположение. Что ж, оставит сюрприз. Когда тела окончательно вырубились, девушка подметила, что надо бы перестраховаться: связала руки крепко-накрепко, как учил отец, когда они привязывали лодку. Руки помнят пару узлов и это было достаточно, чтобы обездвижить. Поверить не может себе, что ещё жива и двигается от гостей. Братья Хайтани. Закрепляет изолентой рот и вытирает на скорую руку по, стены от крови, ставит в прежнее положение стол и стулья, что чудом остались живы. Шарит по карманам Рана и нащупывает ключи небольшие. Кружки выкинула на дно мусорки и принялась делать основную часть: накинув на себя олимпийку с капюшоном, прицепила на лицо маску и вышла в задний двор как можно скорее. Соседи явно на работе, так что придется припарковаться в двор, чтобы выполнить начатое. Прежде машину не водила, но фильмы и книги, кажется, могли бы помочь. Заметив симпотную, тонированную машину она замерла вмиг. А что, если поймают ее копы и Ушигава тогда точно в инфаркт упадет и ее посадят. Нужна гарантия того, что копы не остановят. Голова совсем не варила от слова совсем и ехать через центр не было лучшим вариантом. — Черт, —ругается на себя и достаёт телефон, набирает номер.       Ей, на удивление, сразу отвечают. — Да? — Привет, знаю, я не вовремя, но мне нужна твоя помощь как можно скорее, —говорит, — Я объясню все на месте. — Куда жопу тащить? К дому? — Да, поспеши, Аска, и возьми права, —и бросает трубку.       Открыла ворота в двор и быстро применила ключи, села в машину и перевела дыхание. Рука все ещё болит ужасно, шевелить ей—повод заорать в зеркала и ударить другой рукой по рулю. Бьется в конвульсиях, но быстро затыкается. Смотрит в зеркала заднего вида и убеждается в отсутствии людей. Медленно, но верно. Аска должна придти примерно через 15 минут, значит, за это время должна успеть. Выворачивает дрожащими рукамм руль в сторону двора и продолжает медленное движение.       «Пиздец, что я творю. Кому расскажи, не поверят, что я дочка и племянница полицейских» —думает, при этом контролируя ситуацию в зеркала заднего вида и корректировала угол поворота руля. Как только автомобиль заехал в начало заднего места, девушка широко выдавила лыбу и отхаркнулась кровью и остановилась, заглушила мотор и вышла из салона. Закрыла ворота и побежала, сломя голову в дом, вытаскивая, на всякий случай, пистолет. Тела как лежали в коридоре, так и лежали. Двери во двор нараспашку открыты и как только девушка приподняла за подмышки Рана и услышала: — Какого хуя?! — Аска, —она роняет Рана и хватается за руку, — Их в багажник, живее. Я не могу с одной рукой, они ее сломали мне. — ОНИ?! — АСКА, ЖИВЕЕ. ТЫ ИХ ОДНОЙ ЛЕВОЙ ЗАТАЩИШЬ, —орет на нее не тише, чем та. У той бровь изгибается, но она фыркает и идет подбирать Хайтани. Рыдевласая действительно поднимает старшего и тянет за собой, как игрушку на улицу. На пару секунд Йоко показалось, что она единственная, кто бы пошла на такое. Багажник открыт и, переплюнув свою гордость и принципы подняла мужчину на руки и швырнула в конец багажа, прижимая его колени к груди. Придя за вторым объектом, та спрашивает: — Что здесь вообще произошло?! — Аска, —правой рукой хватает за плечо и подгибает ноги, — Ауч, прости, прости, я все возьму на себя. Они пришли за мной, планируя забрать и грохнуть, они из группировки. — Какой?! — Роппонги были, сейчас Поднебесье. — Знаю только Роппонги на слуху, —морщится и хватает Риндо за подмышки, — Ушигава когда приезжает? — Хер знает, —хмурится, — Чем раньше мы свалим отсюда, тем меньше ему знать надо. Я все по дороге расскажу, права с собой? — Блять, не еби мозги, конечно да, —и волочит того за собой, — И кто эти парни? Важные шишки? И нахуя им сгодилась наивная овечка? — Они посчитали, что я много знаю, поэтому решили устранить, потому перестраховалась и усыпила их тем средством, что Ушигава помогал принимать своей бывшей жене, —выдыхает и убирает за Риндо кровь тряпкой, — Просекли в последний момент, сломали руку и рухнулись. — Всегда знала, что такие тихони творят самую опасную хуйню, —хмыкает и закидывать Рина в багаж, закрывает плотно его. Йоко с тряпкой выбегает за ней, закрывает дом и подбегает к машине, в окно закидывает тряпку, открывает снова ворота и говорит: — Мне некому было доверить ее, я бы не поехала с рукой и риском того, что патрулируют коллеги Ушигавы. Тебя они знают и знают, что у тебя права. — И что мне за это будет? — Смотря что хочешь. — Ха? Например узнать правду, —скалит зубы и выезжает вперёд, — Ты не договариваешь. — Какая есть гарантия, что ты не растрепешь? —она впервые позволяет себе говорить в таком же грубом, почти непоколебимом тоне. Всю жизнь Аска помыкала ее и унижала, а здесь все точно да наоборот повернулось. Рыжая буквально хотела расхохотаться и похвалить за такую бдительность, но промолчала. — Мне не хочется проломленного шлема снова, —кривит улыбочку. — Ха? Даже так? —девушка явно была ошеломлена таким высказыванием, — Тогда…я являюсь гопником банды Токийская Свастика. На группировку обрушился гнев другой группиповки, о которой я тебе говорила — Поднебесье. Те начали войну за территорию и глава хочет убить нашего главу, наших парней некоторые схватили и одного из них насильно к себе забрали. Сейчас мы планируем спасти нашего товарища, а эти двое-Братья Хайтани, лидеры в Роппонги, являются помощниками главы Поднебесья. — ХА-ХА-ХА, ТЫ И ГОПНИК? —Аска не сдержалась и захохотала, но, почувствовав напряженную тишину, помрачнела от удивления, — Ты серьёзно? — Аска, это правда, —почти виновато смотрит на нее, словно в чем-то провинилась, — И вся история эта правда. Именно поэтому я сбегала некоторые тренировки и от Ушигавы бежала. — Значит, не шутишь…точно? Прям сто процентов? Прям точно-точно? —щурит глаза, — Ну, может, ты преув-… — Аска, нет. Следи за дорогой, —хмыкает, — И спасибо. — За что, —смеётся и резко тормозит, когда в переулке увидела знакоую рыжую бошки и Хаккая с Мицуей. Йоко нахмурилась, когда двое из них избили до потери сознания Поднебесовцы. Светловолосая прикусила нижнюю губу и сказала: — Едь вперёд, оставь машину у того гаража и уходи как можно скорее. Не влезай в это больше, я благодарна тебе.       Рыжуля хватает ту за плечо и к сеье разворачивает. То-ли хочет на прощание обнять и попросить прощения, то-ли сказать что-то ядовитое и пожелать удачи. Сжимает и с трудом осознает, что хватка у девчонки сильная. — Как ты драться с одной рукой будешь? —кривит усмешку. — Нормально, кажется, он не до конца сломал, либо хрустнуло где-то в другом месте, но болью отдало везде. Не знаю, я не медик, —оправдывается и берет в руки металлический жезл, прокручивает и умещает в ладони, — Все будет хорошо, ты справишься.       Выходит из машины и накидывает капюшон на себя, сливаясь с уличной темнотой, которую освещает только неоновые вывески о различных заведениях. Яркие блики попали на ее темную олимпийку, переливаясь и обращуя нечтт новое. Машина черная тронулась с места. Как только Мицуя неосознанно обернулся, он увидел как за объектом, что надвигался сюда, свет мигал чаще, а где-то и вовсе пропадал. Ее огонь зовет вперёд, на пути своем поглощая всё и всех. Такаши первые секунды хотел что-то издать, открыл рот, и тут упал на асфальт.       «Здесь не ценится добро, оно такое же пустое, как и твои правды» —говорит голос, заставляя переклинивать все сознание. Все мутнеет и тошнит, ее сейчас выполощет, вырвет весь завтра и уличные моти.       «Я не такая…»—наперекор боли говорит себе, —«Я не стану убивать, я не убийца. Знаю, что так бы хотела мама, может, будущая я, но сейчас поняла, что из-за меня теряются много жизней! Это неправильно»       «Тогда ты потеряешь жизней ещё больше, если не станешь принимать НУЖНЫЕ решения. Никто не говорит, что они правильные или адекватные. Это другие понятия» —другая часть сознания ликовала об этом, —«Возьми себя наконец руки и стань той, которую боятся ВСЕ. Войди в историю, как опасная женщина в мире гопников»       В пасти — яд с окантовкой в спелый гранат, слова — в бомбы. — Йорки? —Хаккай с мрачным видом опрометио такое, перегорождая ей путь, — Ты совсем ебы дала? — Отойди пожалуйста, —вежливо, умеренным тоном говорит и ладонью провела по его скуле. У него глаза бегают от шока и страха, дыхание учащается и сбивается с обычного ритма. Шиба не уходит, и это лишь даёт преимущество врагам. Один из них задумал что-то поганое, а потому накинулся на Хаккая, обхватывая шею.       Девушка резвым движением наклоне насильно голову Шибы и холодный ствол приставляет к прыщавому лбу врага. Доносится ясный и при этом отдаляющий выстрел. — Хаккай, не будь дураком, уведи их в больницу, я возьму их на себя, — цедит она сквозь сжатые зубы и отводит в сторону парня, — Если что, предупреди моего командира, что я опоздаю, либо ищите.       И машет рукой в знак прощания. Ей действительно дороги что Улыбашка, что Мицуя. Такаши, хоть пусть и не надолго, был ее командиром. Обходит кровавое тело и смотрит на оставшихся троих парней. Через плечо следит за тем, как Шиба отталкивает Таканчика и ухватывает за собой Нахою. Когда парни уходят, девушка спускает капюшон и проводит по коротким волосам. — Ты кем себя возомнил, э, уеб-… —выстрел. Неприятный и с привкусом стали момент. Она перезаряжает орудие и ледяной взор кидает на двоих. — Ну? Сами подойдете или струсите и нажалуетесь Изане? — Сильно радуешься, —мужской голос сзади раздаётся и к стене прижимает, тело ее сжимает, да посильнее — до синяков, до вмятин, до боли. А та дышит тяжело, ей непривычно так от этого стука в груди — странного, хищного. Дебильные чувства боли — она сгрызает их с губ. Только желает что-то рыпнуть, как перед глазами все мутнеет и голова ее склоняется.

***

      Собрание Свастонов состоялась в том же месте. Вся суета поднималась как уровень воды в дождливый день. Многие парни хотели поцти с оружием, сражаться против преступной группировки также, как и они. И лишь Шиба вступился и напомнил всем, что пока шел сюда, Мицую и Улыбашку избили до критического состояния, но в один момент появилась с машины Одзава и дала ему фору, чтобы тех отнёс в больницу. «Как она вечно появляется в такие моменты?» «ЛЕЗЕТ на рожон, умереть вздумала?» «Да кем эта девка себя возомнила?» Хаккай сжал кулаки до появлений побеления костяшек и заявил: — Такемичи, она сказала предупредить тебя, что опоздает на собрание либо искать ее. — Вот нам не хватало ее искать? Кто просил лезть? —кто-то задаётся вопросом. — Совсем в край ахуел? —Чифую пристально уставился на того, надеясь на то, что у него будет возможность сбежать отсюда, иначе он промоет ему мозг, — Она это сделала не ради себя, а ради Мицуи и Улыбашки. Чтобы ты сделал на ее месте?       Мацуно не устраивало такое отношение к девушке. Ему казалось, что она заслуживает понимания и опоры для своего плеча. Парень достаточно долго замечал уязвимость девчонки, а затем, когда та становилась постепенно сильнее, он все сильнее сомневался в том, нужен ли вообще этой мадам? Чифую косо глядит на своего партнёра и успокаивается со временем. Все загудели, запричитали от длительного монолога Хаккая, отчего у Пеяна подгорело и, чтобы привлечь внимание, понажимал пару раз на газ байка. Тот заревел, загудел. — Ебало офнули, че разнылись? Битва ещё не началась, а вы здесь демогогию устроили. Напасть на них с оружием? Пачина за это как раз посадили, если память отшибло. И после того, что сам натворил, запачкал руки, могу уверено сказать, что я доверяю Майки и стану сражаться честно. И тот поступок, который совершила Одзава Йоко — довольно смелый для девушки, она не идеальный гопник, нарушает принципы и иногда правила, но хоть раз вам она подложила свинью? Предала? Избила? Нет. И если она ещё жива, то мы должны и ее спасти.       Слышать такое от Пеяна ни Такемичи, ни Чифую, да даже Дракен не ожидал. Естественно, большинство парней с других отрядов не все влюбили девочку в группировке, потому что иногда она смотрела на них, как на тупых баранов, что иногда правдой и являлось. Но никому же не хочется признавать свою тупость, это ведь подшатывает самовлюбленное эго. В свободное время девушка пыталась настроить коллективный контакт с парнями, да и чуть убрать в сторону свою необщительность. С Пеяном это легче перенеслось, дабы он извинился за то, что подверг и ее опасности и после этого они как-то перешли на нейтральное общение.       Майки же стоял и слушал каждого, таков уж нрав главы. Вероятно, в словах Хаккая и Пеяна есть какой-то вес, а потому смело заявляет, что пока у свастонов нет командиров, у них есть он.

***

      Утро 22 февраля. Здесь веяло, на кладбище, тишиной той самой, от которой кровь стынет. Инуи и Такемичи стояли над каменной плитой Шиничиро Сано, оба прижимая ладони друг к другу. Сейшю представил душу первого поколения парня, что является теперь главой 11 поколения Черных Драконов. Ханагаки поклонился плите и пообещал, что создаст самую крутую банду в мире. Он так хотел в это верить, всем своим сердцем. Инуи боком видел выражение лица парня, когда к ним стал идтт нежданно тот, о котором хотелось бы вспомнить в самую последнюю очередь. Седые волосы и выразительный взгляд у пришедшего. От него пахло сыростью и железом каким-то. — Это ты Ханагаки Такемичи? —спрашивает.       У Сейшю срабатывает инстинкт обороны и синдром в, какой-то миг, спасателя, а потому рыпнулся на парня и схватил того за воротник куртки. Сжимает до набухших вен на своих руках. — Урод, что ты собираешься делать с Коко?! —кричит. — Эй, тебя это ебать не должно, —мечет своими ядовитыми словами в сторону блондина, — Он же сейчас состоит в «Поднебесье»? Отпусти, я пришел навестить брата.       Изана одержим был, кажется, Шиничирой. Будто был для него кислородом в образе человека, который, помимо функции дышать, имел свойство менять людей и мировоззрение. Сано был удивительно слабый, но сильным духом человек. И Курокава это знал, и знал, что был этот пацан единственный, кто не дал ему пасть рассудком. Только Инупи не отпускает, принимает очевидный факт с поражением, но лишь цыкнул в ответ. — Коконой уже в моих руках, так что ты мне неинтересен, —и слышится в этом грубая честность. Курокаве, по правде, до любого существа плевать, кроме Шиничиро и Какучё.       Инупи овладевает ненависть и злость, скорее, на себя, потому что не может спасти лучшего друга, тот, кто был с ним всегда, кто поддерживал в любом дерьме. Он просто не может, потому и бесится. — Ублюдок, —рыкает Сейшю.       «Хэй, что там?» —доносится неподалеку голос Эмы и стук легким каблучков. Парни обернулись к источнику звука и обнаружили помимо девушки еще главу Свастонов. Майки заметил азартный взор Изаны и приказал Такемичи увести Эму. Он исполнил это и не стал вмешиваться в разборки Сано и Изаны.

***

[моментами ранее]

      Свет ночной слепит глаза. Закрывает их и чувствует противное жжение под расслабленными веками. Время вязкой патокой стекает по стенам, к которым то и дело прислоняется в попытках удержать равновесие. Воздух рёбра режет и девушка кашляет, ошалело глядя на связанные ладони, словно на них вот-вот пятна крови бутонами расцветут. Йо, захлёбываясь собственной злобой и паникой, тонула ментально, пока не показался за спиной голос Какучё. Фокус быстро настроился на впереди находящихся персон — Курокава, Тетта и Шюджи. Отличная троица, чтобы свергнуть мир к их ногам. — Кхр-р…—рыкает себе и замечает, как ноги у нее ослабли и вряд-ли смогут встать. Злобно скрипит зубами и зажмуривается, стараясь не видеть ничего вокруг, но даже в темноте не оставляет в покое вынужденный собеседник. — У тебя ноги шустрые или ты шипко умная, иначе какого черта ты творишь? —Изана спрашивает риторически, на спокойном тоне оборачивается к даме, — В принципе это поправимо.       Она стискивает пальцами штаны, чтобы не закричать, чтобы не выдать, что происходит. Кисаки разворачивается вслед за Изаной и каменным выражением лица осматривает потрепанную, чуть перепачканную в крови. Рука не так сильно болит, боль в ногах глушит, либо выравнивает это все в общую. Неизвестно. — Давно не виделись, отчаянная, —Тетта поправляет очки и вздыхает, — У меня лишь один вопрос: ты чем перепичкала Хайтани, что они встать сначала не могли? — Им повезло, что их организм сильный и смог быстрее адаптироваться, —говорит Курокава и подходит налегке к девушке, берет за волосы и приподнимает, чтобы столкнуться с глазами блядскими, — Они переломали тебе ебаную руку, парни сообщили, что их тачка находится возле убежища нашего, привезти ты их не могла. Кто? — О, разочаровались, что вас, и ваших парней с Роппонги, надула какая-то представительница женских половых органов? Мне лестно терзать ваше мужское, хрупкое эго, — устало отзывается Одзава, стараясь вести себя обычно, но внешне нельзя не заметить, какие муки она переживает, — Дайте угадаю, вы меня либо убьёте, либо будете шантажировать мною?       Какучё шикает и коленкой чуть толкает ту в спину, напоминая о том, что она не в том положении, чтоюы выпендриваться. У него промелькнул тревожный, и может беспокойный, взор. Та сразу стихла. — Изана, —Кокосик обращается, — Ты точно уверен? — Ага, —холодно завещает тот, глядя с крыши вниз.       Собеседник цыкнул и губу нижнюю прикусил. — Ты станешь поддержкой для Майки, а я расправлюсь с твоей младшей сестрой, —говорит Тетта и косо глядит на Одзаву, — Надо с ней что-то придумать. — И чего думать? —Курокава изогнул бровь, — Убить и все. Хотя…       Она чувствует, что дальше так продолжаться не может, что нужно найти способ выбраться. Боль приходит снова позже, но это уже другая боль, эту можно терпеть, не выжигает изнутри и не уничтожает разум. — Убьем на ее глазах тех, кем она дорожит, —завершает, — Медленная и мучительная смерть, и от безысходности станет уязвимой.       Ханма сидит на корточках и молча докуривает сигарету, ему такие забавы были скучны, но вот поглядеть на ее страдания была б отдельной эпогеей его жизни. — Неплохо, неплохо, —протягивает тихо, сладостно выпуская холодный пар, — Тогда давайте начнёте, ну-у, скажем, с того парня, который курит в стороне? Элегантный ход, пижон блять.       Ханма никак не отреагировал, нет, точнее подло заулыбался, но скрыл, понимая то, что она очень уж хочет спереть стрелки на него. Оставшиеся парни чуть удивлённо приподняли брови, косо гляну в на двухметрового кальянщика. Она ужасно боялась, что кого-то потеряет. Боится чувствовать себя Такемичи, таким же одержимым спасением. — Че бля? —Какучё рявкнул, — Это как понимать? — Проехали, —отрезал Кисаки, — Позже разберёмся. — Какучё, отведи нашу гостью к нашим, пусть придумают, как развлечься, —отдал приказ Изана. — Чего?! А что так? —закатила глаза, — Я же вам опасности не составляю, чего так кипятитесь? — Эй, —"Бог Смерти» оказывается перед ней на корточках. Он стал громко надрывно смеяться, когда ударил свою жертву безжалостно, смотрит на алую кровь и ржет вновь, вновь и вновь. Миллион раз подряд, бесконечно, переходя долбанную черту. И когда светлая макушка слипается с асфальтом, встает на ноги и говорит: — Заебала.       Какучё сильнее мрачнеет, но ничего не говорит, послушно берет девушку и закидывает на плечо, удаляясь как можно скорее. В ушах стоит раздражающий звон, после — лишь тишина. Она видит лишь то, как тащут куда-то, отдалясь от того здания. — Очнись твою мать, не время лежать, —Хитто был в бешенстве, но не на нее, а на ситуацию. Кровь со лба девчонки капала и пачкала ему куртку. Когда девушку он поставил перед собой и та чуть не рухнулась назад, парень паникующе ухватил за плечи, — Эй, эй, эй. Какого хрена, ты че умираешь? Э-э, не, стоять. Ты же та подруга Такемичи? Ну та, ну это ну… — Ага, —устало выдыхает, — Мне н-нужно кх-ха-а связаться, нужно остановить К-кисаки… — Ёбы дала?! —на все лицо шрам помогает сориентироваться Йоке и услышать парня, — Даже не думай идти против них, мне жаль, но мне придётся тебя отнести, как бы я ни не хотел. — Не хочешь относить или не хочешь разлучаться? —хватается за руку и поднимает голову, глядя на того из-под низу, — Почему ты не можешь поговорить с Изаной? Я видела, как хотел возразить. — Ну… —признается и закидывает даму снова на плечо, — Я не могу пойти против Изаны, он мой герой. — Ты — трус, Кучё-кун, —заявляет она и тут последует за ним наигранно-разъяренное лицо, на котором щеки порозовели от стыда и обиды. Парень останавливается и начинает пыхтеть недовольно. — Хуйню несешь, я супер сильный! Видала какие у меня мышцы?! — Пока я вижу асфальт и часть твоей пятой точки, ракурс тут не очень, —отмечает и ощущает, как щека у нее изнутри кровоточит. Вспоминает секундную переглядку с Богом Смерти, которая прожигает нутро. Сначала у него был равнодушный взгляд, который постепенно сменился на ухмылку, и то-ли одобрение того, что он ей дорог, то-ли насмешка над ее глупоц попыткой перевести внимание. — Т-тц! —бедный гопник застается врасплох, когда ему вежливо, но четко констатировали факт. Он вставит ее снова на землю и потирает переносицу, — Теперь я начинаю понимать, почему тебя Кисаки терпеть не может. — У него нет вкуса, —и удивляется с того, как себя восхвалила. Очень приятное чувство, — Что не даровано, то не даровано. Кстати, где ты такой шрам получил? В битве? — Д-да! —засиял и лживо заулыбался, — В детстве на меня напали кучу плохих парней и оставили мне шрам, но я им задал трепку, они аж зассали! — Ага, то есть ты типо очень крутой?..       Какучё поклялся, что его слезы уже текли. И вроде зыучал сарказмом, а на душе так приятно. Его высокая фигура возвышается над ней и отводит взгляд. — А честно? — Несчастный случай, кстати… —наклоняется к ней.       Та сразу приняла боевую стойку и для себя решила, что как только подвернётся возможность, прихлопнет этого ублюдка. Хитто хмурит брови и отмечает себе пунктик того, что мадам на сторож либо зашуганная. — Че ты там на Ханму наехала-то? —интересуется, — У вас шуры-муры? — Конечно, сто раз подряд. — ВНАТУРЕ?! —парень завопел. — Ты дурак? Нет конечно, не дай бог с таким связаться на голову пришибленным, —фыркает, — Это был сарказм, видимо, ты не понял. Тоже умом не отличаешься от Такемичи? Боже правый… — ЭЙ! ЧЕГО ОБЗЫВАЕШЬСЯ? — Иди поплачь в углу что-ли, полегчает? —скалится в усмешке. — Все, идем, —и толкнул вперёд, в сторону тех гаражей, где ранее встречался с Такемичи и с ней в том числе. Мимолетно где-то Йоко увидела припаркованную машину, принадлежающую братьям Хайтани и такое чувство, будто Аска не хотела оставлять такую махину одну. Кокосик выглядел как отбитый от жизни дурачок, но почему-то, косо глядя на него, замечает его серьёзный взгляд, когда они зашли через другую дверь и он, имитируя грубость, толкнул ту вперед. Тут пахло противными дешевыми сигаретами, которые раньше себе позволял давным-давно старик, точно имени не помнит, но был такой. Как только парень обошёл леди стороной он осмотрел присутвующих парней и заявил: — Прицепите гостью в лучшее место, пусть не скучает. — Ну и сука же ты, Какучё, —бьет плечом ему в ответ и проходит вперёд, фыркая перед Поднебесовцами, — А что вас так мало и грустные? Умер кто-то? — Вот же ебаная поеботина! —один из подчиненных Кокосика замахнулся на девушку, — Сама же убила наших, ты будешь наказана, девка сраная.       Он сделал первый выпад, и та ловко увернулась, оказавшись за его спиной. Девушка одарила наглеца пинком под зад, чем вызвала смех со стороны его друзей. Тот упал на колени вперёд и прорычал недовольно. — Можете делать со мной все в плане разумного, —поднимает руки перед собой, — Ну, там не знаю, кости переломить, челюсть и бла-бла. Давайте шустрее только. — Это все интересно, но никто тебя не тронет, — с издёвкой и специально проговорил шрамированный, — Кто тронет ее, руки и хребты переломаю и засуну через глотку. — Ты такой романтик, сейчас стошнит, —закатила глаза и прошипела, когда ее толкнули и приковали к огромной ржавой трубе. Хитто взбесился не на шутку, готов был сказать ответку, да вот промолчал. Нельзя поддаваться эмоциям. Гнев, злость, ярость — в большинстве случаев всё это приводит к неминуемому провалу.       Вот только замок не до конца щелкнут был, что оказалось разочарованием для таких тупых придурков. Замерев на месте, вспышка ослепила ее и она увидела то, как нечто тяжёлое пролетает в голову сестре Майки — Эме Сано и та падает глухо на асфальт. Проморгавшись, та ахнула и затылком об трубу случайно ударилась, как пришло осознание слов врагов — Кисаки планировал убить сестру Изаны. Точно. Как она могла забыть или не досмотреть то, что Эма неродная, но сестра Курокавы. Тот, зациклившись на Шиничиро, позволил Тетте убить ее. Убить чтобы Майки был у них на поводу. — ЭМА-А-А! —выкринула на все помещение, начиная дергать металлом, звеня параллельно, — ОН УБИЛ. УБИЛ ЭМУ? ОН УБИЛ?! СКАЖИ, КАКУЧЁ. КИСАКИ УБИЛ САНО ЭМУ?       Кокосик замешкался с ответом, но отвернулся, чтобы не давать на это что-либо, она и сама все поняла. Прекрасно и доходчиво, жаль, что таким образом. Как бы Кучё не хотел всего этого, лишь фыркнул и стал медленно отдаляться. — СТОЙ, СКОТИНА. ТЫ ЗНАЛ? —орет ему вслед, — ТЫ ЗНАЛ, ЧТО ОН УБЬЁТ ИМЕННО ЭМУ? ЭМА НЕ ПРИЧЕМ. НЕ ПРИЧЕМ. СЛЫШИШЬ? Она…никак не причастны к войне…       Но Кокосик уходит. Одзава искренне не видит смысла присутствовать в этом мире и продолжать вести эту войну. Ей очень страшно. И совсем не знает как себя спасти, и других. Кажется, теряет последние запасы своих сил и уверенно себя отравляет. Смерть — гуманный выход, если каждый чертов день стал жуткой агонией, тогда теряется всякий смысл цепляться за эту жизнь, тогда гаснет любая непоколебимая вера, ломается самый стальной характер, как сквозь пальцы песок — утекают последние унции надежды. Тогда теряется все, абсолютно все.       Опускает голову и начинает монотонно щелкать пальцами, иммтируя щелканье часов. Тик-так. Тик-так. Не помнит ради чего стоило вдыхать этот воздух. Медленно и верно, день за днем она себя убивает. — Эма…—пробует имя на вкус и отдаёт горечью, усмехается, — Придурки, вы даже не знаете, какой пиздец вас ждёт. — Че вякнула? Ты давно пиздюлей не получала? —с лихвой закатал рукава один из них. — О, а ты у нас любишь когда оппонент обездвижен? На таком самоутверждаешься? Тоже мне, Поднебесье. Попробуй выиграть в честном бое, а потом уже кудахткай. — Ах ты! —тот достаёт кувалду откуда-то, с ящиков, перекидывает на правую руку и решительно идёт на нее. Тут, признаться честно, задница почувствовала неладное, но не столь критичное, как до этого. Девушка зажмурилась и отвернула голову в сторону, чтобы принять поражение. Но последовала тишина. Как только посмела открыть глаза, ужаснулась от картины и от истерики подло заскалилась: — Боже…

***

[22 февраля; 21:55 — седьмая пристань Ёкохамы]

      Кроваво-красные чернила пятном на теле въедаются тревожной мыслью в скорбяще-пагубном человеке. С бровей стекла попутно капельки воды и попали неловко на перепачканные костяшки юноши. Доносится лишь легкая мелодия звонка сережек на его ушах. Ручьем кровь с себя стряхивает и смотрит, куда падает, надежде увидать узор, что маяком в туманном море подскажет правильный курсор. Пеленой подернулся взгляд, и перед мысленным ответом стоит безумие преград. Сжать кулаки иль сбросить ношу в звеняще громкой тишине? Здесь не узнать наверняка, пока не вверишься судьбе.       Сегодня изменится вся история в криминальном мире Токио. Курокава забрал в свой прочный плен многих глав группировок: «сверхзвуковые демоны», «SS» и другие. Всё меньше белого, а красный — невольно тряпкой для быка, ведь за безмолвною стеной надежд не видно огонька. Всё разрастается пятно, перо забыто в стороне, и хочется кричать. — Какие вы жалкие, и вы-то верхушки? —разочарованно констатирует Изана. — Пусти, —дернулась девочка среди толпы Поднебесья. Ее толкнули вперёд, к главе. Белокурый развернулся к ней, но заметил позади нее Какучё, который оповестил, что уже десять часов, а Свастонов нет. Мадараме Шион, облизнул свои кровавые костяшки и сказал: — Мы с Риндо избавились от Мицуи и Улыбашки. Оставили тем раздолбаям их добить, а тут пришла эта шаболда свастоновская и грохнула двоих. Убей ее, Изана. — Мне не интересна эта девчонка, —говорит Курокава, — Мы приблизились ещё на один шаг. Господство над токийскими гопниками. Будто Якудзы, мы вынесем их всех. Мы будем властвовать над криминальным миром Японии.       Пахнет плесенью. Мерзостью. Она кривится в отвращении, но все же оглядывает пространство, будто снисходит до этого унизительного действия. — Как меня сюда занесло? — взгляд остаётся безразличным, но голос при этом сочится иронией. О, сколько всего по неуловимым интонациям можно понять. Надо сказать, девушка всегда любила разговаривать сама с собою, и не стоит спрашивать меня о причинах, — Общество самовлюбленных мальчишек, которые совсем недооценивают противника. — Че ты там вякаешь, шавка? —Мадераме усмехается, — Свастоны нихрена не могут без Майки, потому и пришли.       Но вместо ответа последовал тихий и насмешливое хихиканье, под который Кисаки с мрачным тоном оповестил, что те придут. Тетта спрыгнул с ящика и встал около Одзавы, схватил за затылок и попросил вежливо Изану затихнуть. Доносится глухой топот. Затем ослабить хватку и развернулся обратно. Множество Поднебесовцев пооткрывали рты от удивления, да даже сам Какучё ошеломлен был приходом группировки. И лишь слышно голос Чифую: «ПОСТРОИЛИСЬ!». Кисаки сказал командиру первого отряда Свастонов: — Я заждался тебя, герой. — Йоко, —доносится рваный, грешный хрип Мацуно. Та моментально встаёт, выжидает некий знак и лишь неловко улыбается ему. — Тс-с, —наручниками звеник и прикалывает указательный палец к губам, — Самое весело будет.       Когда Мадераме вышел вперёд, по приказу Изаны, то за шыворот схватил девушку и лишь победного осмотрел врагов. Йо обладала талантом анализировать всё, что видит, и делать выводы. В очередной раз поморщившись, Одзава надела маску и принялась анализировать. Шион пригласил на поединок 1 на 1, который затем перейдёт в массовое побоище. Такемичи нахмурился и тогда тот спросил, мол, неужели, никого нет, кто мог бы потягаться с Майки. —… Доракеном, Мицуей, Улыбашкой. Тот, кто сможет занять место представителя Сакигакесене? А ты, малышка, что скажешь? Ссыкуешь.       Сжимает ее шиворот сильнее, сдавливая горло. Та лишь кусает нижнюю губу и терпит. И лишь на секунду замечает, как тот ослабевает хватку и переводит внимание на парней. — Отпусти ее, —говорит голос и выходит вперёд, к Шиону, Пеян, — Я буду твоим противником. — А? За бабу заступаешься? —смеется, — Мне похуй, я и тебя, и ее угандошу.       Пеян уверен, что он для нее противный, грубый, уродливый. Чего стоит только то, что хотел убить одного из своих лучших друзей. Это низший поступок, который теперь клеймом выжжен на парне, даже никакие тату не нужны. — Пеян, не надо, —улыбается ему девушка, смеётся даже. — Завались.       Рёхей чувствует себя виноватым перед ней, за такие слова и свое поведение, но по-другому не может. Просто лучше сделать больно сейчас, чем ещё хуже потом, он просто выбирает меньшее из двух зол. Девушка замирает, когда с одного буквально удара кулаком Мадераме вылетает из игры и выпускает девчонку, которая, выждала момент, освободилась из незастегнутых до конца наручников. — ХУЛЬ ТЫ ВЯКНУЛ? —заорал властно Пеян и протянул руку подруге, — Я вернул тебе должок, йорки. Спасибо тебе. — Рано благодаришь, —и смотрит через плечо на Изану, и уходит к парням. Первым, кто ее покрывает объятиями — это Хаккай и Злюка. Она даже увернуться не успела, даже вякнуть что-то. Юношеские руки держали ее крепко-накрепко и задели больную руку, о которой с заботой спросил младший Кавата. — Да все путем, Соечка, спасибо, —и осторожно освободилась из них, — Но я все ещё в строю, надерем этим парням зад? — Сильно не выебывайся, —холодно напомнил Инуи. — Ладно, —вздохнула. — Ты уверена? —Такемичи невольно спрашивает. — Определенно, —кивает макушкой светлой и замечает привязанный к себе тяжёлый взгляд Мацуно, — Я скучала по тебе, Чи-ифую. — Такемучи, —Пеян гласит, — Остальное на тебе. — Всё готовы? —задаёт Ханагаки. — Да!

***

      Кто-то совсем вымотался, но продолжал сражаться из последних сил, всё чаще применяя кулаки, ноги, подручные средства. Из свастонов кто-то вскрикнул от мимолётной боли и, прикоснувшись к ране, бросил испепеляющий взгляд в сторону врага. Хаккай, да и остальные, защищали свой центр боевого духа-Ханагаки Такемучи. Он ловит панику и мимолетные сокращения сердца, ощущает боль в висках.       Младший Шиба вольно напряг свои шейные мышцы, подался на нож оппонента и в тот же миг, резко отпрянув, нанес мощный удар ногой. Подошва форменного сапога с жесткими краями врезалась в голень державшего оружие. Гопник с воплем согнулся. Нанеся сокрушительный удар другой ногой по оседающей фигуре, пронес корпус интуитивно и левым кулаком с разворота раздробил висок громоздящегося сзади налетчика. Тот как-то нелепо дернувшись, рухнул на землю.       В этой толпе теряться было легко, среди этого окружения Одзава чувствовала и слышала лишь то, как в ушах свистят то-ли пули, то-ли знойный ветер. Девушка намертво прикована к земле, стоит на месте и смотрит на то, как пролетают враги, и ее товарищи, в этом месиве. Слышит фоном голос Злюки, что ликовал о том, мол, нужно пробить путь для Такемичи. Отрезвляет мысли лишь сильные и уверенные руки парня позади нее, что разворачивает к себе и тут атакует впереди нападающих врагов. — Ты в порядке? —пара светлых глаз с зелеными прожилками смотрят на нее, — Пацаны, прикройте! — БУДЕТ СДЕЛАНО!       Губы мальчугана скользят по лбу, вызывая в груди дрожь. Тёплый шёпот щекочет ухо, и девушка дёргает головой, незаметно оглядываясь по сторонам. Никто не видит. — Ты больная на голову-наживать себе таких врагов, как братья Хайтани или тому хуже-Изана? —сказал, вдыхая запах ее волос, пропитанных гарью, — Какой долбоеб пойдет на рожон со сломанной рукой спасать жопы Мицуи и Улыбашки, грохнуть пистолетом! Пистолетом! Это незаконно, ты же сама это знаешь лучше всех.       А та, как дурочка, искренне лучезарно улыбается. Пусть даже не подозревает о том, как громко стучит её сердце. Хрупкое равновесие рушится, когда длинные пальцы ложатся на тонкое девичье запястье. Она впервые ощущает легкость и отсутствие страха. Одзава всегда боялась кого-то, чего-то. Всегда.       В следующие доли секунды ладонь девчонки мертвой хваткой сомкнулась на вороте одного из парней. Вытянув руку на полную длину, затем ее резко согнула и швырнула корпус гопника к себе. На встречном движении нанесла удар ему в челюсть кулаком, потом еще раз. — Я смотрю, все такие невхерственные и пижонистые, а любого прикуй наручниками к батарее, встань напротив с битой, и куда денется вся эта невхерственная крутизна? А? В штаны, вместе с адреналином…—выдохнула светлокурая и взмахнула жезлом металлическим. Безжизненно обвисшее тело стало опускаться, и тогда, согнутая в колене нога рванулась вверх, навстречу этому падению. Удар пришелся в голову, что-то хрустнуло, и конвульсивно изгибающееся тело мешком рухнуло у ног мадам.       Глаза Чифую удивлённо расширились. Он рухнул, от атаки, на землю, растерянно хлопая глазами. — Одзава! —окликнул и уверенно поднял глаза на нее, — Не умирай сегодня, хорошо? — Я рядом, —и прижалась спиной к нему, готовясь к любой атаке с вражеской стороны.       Толпы замерли, как снежные статуи. И среди них фурией мчался, с легкой походкой, Изана, что глядел ясно на Пеяна. Подходил к нему все ближе и ближе, столь медного и хищно. Глазки блестят на фонарном свету, и отражается там лишь упертое личико временного заместителя. Свастон лишь успевает подойти, как перед ним сиюминутно пролетает чужая нога и с силой сносит с боевой дистанции куда-то в оставшихся парней с Свастики. Замерли все, но Курокава лишь развернулся и сказал: — Ну-с, я остановил его. Ваш выход «Ужасное поколение»! — Пеян, нет-нет-нет, —приснула сквозь отчаяние и упала камнем к нему на колени, прижал к себе парня, что лежит без сознания. Он сипло дышит, хрипит где-то из груди. Ребра выворачиваются у нее от боли в груди, слезы наворачиваются и успокаивает лишь то, что парень жив. Ртом дышит, заглатывает холодный воздух, что обжигает морозом гортань, колет стенки. Спазмирует и отдается глухо в грудине.       Сидит и чуть ли не дышит, боится даже встать, вперед шагнуть — вокруг собираются, подобно волкам, стая бесчувственных врагов. Они, по сути, двигаются, вроде, но все же стоят, сражаются верно, но детским мечом. Пусть тактика лучше врагов окаянных, но каждый отдельно из них обречён. Девочка встаёт, наперекор обидам, отчаяниям. Поднимает голову и замечает, как парни постепенно переводятся на Поднебесье. А ей бы взрываться салютами чувств, искриться от счастья, а не от тревоги. Петлять временами, идти напролом. Они ведь все превозмогут и все порешат, да? — Вставай, долой нытье, —протягивает руку ей Соя и тут же ногой отбивается от гопника. Тьма наступает со смехом, лениво сужает пространство вокруг, чтоб в этой бездонности черного цвета не знать навсегда, кто враг, а кто — друг. И это продолжится вечность, чуть больше, пока же в себе не отыщем деталь: сами источники яркого света. Теперь ощущает себя как Такемичи — такой же потерянной в этой массе, и шумихи до чертей, уши не воспринимают ее. Младший Кавата поднимает глаза и застает перед собой Риндо.       «Ой ей, нехорошо» —был бы у нее хвостик, то наверняка бы поджала от него, когда Рин начал снимать очки свли и обращаться к Сое, акцентируя то, что тяжело быть братом популярного брата-гопника. — Соя, —тихо шепчет, — Хуйня война, он любит конечности ломать. — С тобой что-то не так? —Риндо спокойно задаёт вопрос, — Иначе какого черта ты здесь еще шароебишься и мозолишь глаза.       Чифую бы точно ему сейчас сказал пару ласковых, только его внимание полностью сконцентрировано на Мочи—один из четырех Королей. Хаккай бы тоже возразил, но Хайтани Ран думает иначе, ибо у него на того планы великие (разъебать телескопкой). Она не знает, что делает среди этих суровых парней сейчас. Даже Такемичи вступил в поединок с Какосиком, Инуи с… Коконоем. Неожиданно такое оповещать, но первый удар в челюсть нанес именно Хаджиме. — Одзава, все нормально, —прикрывает рукой Кавата и грозяще глазеет на младшего Хайтани, — Твоя помощь еще пригодится, мы справимся. — Соечка… —и хотела бы продолжить «спасибо», но этот парень нн любит сентиментальности при врагах, да и все эти сюси-пуси. Лишь кивает головой и убегает. На глаза попадает конфликт Коко и Инуи. И лезть невежливо, пусть парни выскажутся, но вот Мучё влез дерзко, решил продолжить их конфликт. Инупи косо ловит растерянный взгляд девушки и Коконой заявляет: — О, ты серьёзно? Ты теперь ещё и с ней водится решил, как и все Свастоны? Инупи, ты себя уберечь не можешь, а ее и подавно. — Ты не прав, она-хороший человек, — Сейшю указывает на нее, — С дороги, Мучё, я разговариваю с Коко.       Тому было плевать, за его спиной многочисленных убийств. Терять человеку нечего и некого. А потому так легко, перед каким-то насекомым, перекидывает через себя, применяя одну из техник дзюдо. — Вот и конец, Инуи, —кличет. — Черта с два, к пизду, —рычит самой себе и идет против своих желаний, против принципов, которые себе поставила против Инупи. Она его на дух не переносила, не доверяла какое-то время. — Ты лишь пытаешься быть гопником, как мы, но ты даже не дотягиваешь до уровня тех твоих парней, —Мучё кривится, — Хотя бегаешь ты отлично, я польщен твоим мозгом. — О как? Говорят, что я такое же быдло, как и вы все. Господа хорошие, для системы ценностей большинства я намного хуже, —и встаёт в боевую стойку, — Не хотела встревать в разговор между тобой, Коконой, и Инуи, но ты действительно не прав. А перешел ты в Поднебесье, потому что ты хочешь быть нужным. Ты так одержим деньгами, что сам начал верить, что они и тебн нужны. Но, по правде, они не нужны, да? — Так рассуждают те, кто не видел в жизни деньги, —ядовито пускает Хаджиме. — Да, у нас всегда, в семье, деньги уходили во вложения, в помощь кому-то, в ремонты. Я не видела и не зарабатывала ни разу деньги. Только вот я и не говорила, что деньги — это плохо. Я с уважением отношусь к любой религии, какой бы рабской она не была, —подло, да даже злобно заскалилась та и подняла глаза на Мучё, — Ну? У тебя ж на лбу написано, что снести голову хочешь. Бей. — Ты попусту несешь хуйню, —говорит Коко. — Ты не прав. И знаешь, что мои слова имеют вес. Деньги стоят дорого, а люди — ничего. Потому что вы, и ты, Коконой — бесценны, потому что доказали, что можно сделать богом любой миф. — Довольно, —оттолкнул в сторону Мучё девку.       Девичьий мозг, сталкиваясь с угрозой своей и чужой жизни, переключался на автоматический режим, в действие вступали рефлексы, которые выработал тренер, словно у собак. Только отвлеклась на то, что Шибу захватил Риндо за ногу, грозя переломать суставы, как сверху Ран махнул наконечником телескопкой, по лицу гопницы пролетел сильный, столь спазмирующий щелчок. Сустав нижней челюсти выбился вновь и при каждой попытке чуть приоткрыть рот — становилось больнее, невыносимо. — Сдавайся, мы на разных силовых категориях, —спокойно ответил тот и атаковал снова. Йо успела мигом отпрыгнуть, но парень ступней чиркнул ей по колену и этого хватило, чтобы на пару секунд потерять способность передвигаться. Интуитивно начала протискиваться на подмогу, но кажется, подмоги там не требовалось. Ржавый огрызок трубы-дюймовки, июо жезл разломал эта шпала на пух и прах, забытый когда-то сварщиком, превратился в ее руках в мощное наступательное оружие. Отскочила назад и рукой схватилась за челюсть. Рожденное чутьё не подводит ее, что-то свистит сзади отчётливо и та всем телом мигом поворачивается вправо, не отрывая стопу левой ноги с места. Будто циркуль — провела на земле пол круга своим ботинком и ухватила болезненной рукой средство битья старшего Хайтани. «Это нечестно» —думает она, тут же начиная понимать, что в этот месиве совсем нет правил или каких-то…ограничений? Точнее, против Поднебесья нет. «Косичка» только усмехается, позволяя себе выпустить внутренний огонь только на секунду. Вот только зря ее внимание было заострено на этом мужчине, потому что Мучё давно дал знать о себе и, словно по-собственному заявил о том, что это ее недо-противник. Ран же отметил, что этот противник так себе и не стоит яйца выведенного.       «Боже, что делать?» —паника охватывает и она замечает, как сильно потрепали Хаккай и Злюка, —«Они же играются просто! Настолько сильные… Для них игра. Точно!.. Игра — вот то, что будни обращает в сказку».       Ей стоило больших усилий сдерживать свою ярость в присутствии, она старается не выпускать его из виду и решить, как ударить больнее. По иронии судьбы, все дороги опять ведут к самой себе — и Мучё уже знает, как правильно разыграть карты, чтобы «ангелочка» настигло адское возмездие. — Становится скучно, —она опустила руку болезненную и закинула голову назад. Враг приподнял бровь выше другой, ожидая что угодно, да даже мотивируюшую речь, но явно не такую хрень, которую обычно глаголит Шюджи. Ханма, замерев в каком-то ожидании той самой кульминации, расплавился чеширской улыбкой и хихикнул, болтая ногами с высоты. «Будет сейчас весело! Хья-ха-ха!» —отмечает тихо Ханма, но его слышали Кисаки и Изана. Те косо глянули на шпалу и ждали подробностей. А тот лишь указал на нее, —«Убьет. Убьет. Будет весело, хи-хи!» — Слушай, Мучё, —зевает дальше и смотрит в небо, — Ты знаешь о правиле «трех букв «В»? — Че? —переспросил и тут же, не медля, торцом трубы она коротко ткнула в правый бок изумленно трясшего головой предателя, быстро перехватила трубу за конец и с размаху ахнула гиганта по переносице. Раздался чмокающий звук и тот завалился на земле, на какое-то время. — Правила трех В — вступил, вынес, выиграл, —глубоко, с отдышкой выговорила она.       «Вынесла парня, обладающего Дзюдо?» —озадаченно поинтересовался Курокава, —«Кажется, в Свастонах есть ещё интересные объекты» — Как ты это сделала? —спросил Инупи. — Не знаю, я это делала из-за тебя, —печально убрала глаза в сторону, — Как ты? — Все нормально, я справлюсь. Спасибо. — Будешь должен.       «Ее надо устранить, потому что под «эффектом» она не чувствует границ, и может навредить не только нам, но и себе, своим» —отмечает Кисаки, —«Братья Хайтани разберутся с ней, второго раза ей не бывать с усыплением. Везение не будет на ее стороне»       «Кисаки, она конченная, не в везении дело» —Шюджи говорит, —«Не так сильно впечатляет, но цирк интересно глазеть».       Одзава хотела уже похвастаться перед парнями, что уделала на время этого мудака, а Злюка говорит Хаккаю, что начал разбираться в движениях Риндо. И Шиба, восприняв это с удивлением, спрашивает у того, мол, что раньше об этом не сообщил. «А вот я сразу понимаю, что хочет сделать Юзуха/Улыбашка» —говорят они одновременно, резко выпрямляются и идентично начинают наезжать друг на друга. Уперлись лбами, как бараны, начали рычать, кривить оскалы. — Парни, —тихо зовет их Йоко, но те игнорируют. — Да ты вообще ничего дальше своего носа не видишь, —возмущается Шиба. — А ты из-под юбки сестры до сих пор не вылезаешь, —отрезает гневно Злюка ему. — ПАРНИ, —заорала та и те обернулись к ней, — Что вы начали сраться? Руки, жопы соберите уже, а. Достали!       Но ее голова тут же отлетает, с телом от атаки сзади Хайтани. Впечатывается в кучу избитых других людей и подняться уже не в состоянии. Кровь тягучая стекает со лба, с звтылка и носа, образуя на земле лужу. — Йоко, ебтвою мать! —Чифую подлетает к ней и на корточки садится, слышит, как та, заливаясь своей же биологической жидкостью, смеётся надрывно, говорит невнятно что-то по типу «зафткх-хни ихъ к-ха-ха». Приподнял девушке голову и на бок повернул, чтобы та выплевала все сгустки и был доступ к кислороду. — Живая? —гладит ее по голове. — Голова боли-ит, —схватилась за макушку и потерла ее за темечко и затылок. — Меньше пить надо, —подло улыбается Чифую. — Иди нахуй, Чифую, а… —закатила глаза та и обмякла, сама отчаянно уже расхохоталась и косо глянула на младших братьев, — Гремучая смесь, согласен? — Более чем, —кивает, — У них что, проблемы из-за того, что они оба младшие братья?       А те все перепираются между собой, называют как угодно, шеркаются друг о друга и ворчат. И тут уже Мацуно не сдержался и уже напрямую вспылил: — Блять, у вас че, комплексы из-за того, что вам всю жизнь жизнь жопы подтирали старшие братья?! — Чифую, тебе пизда! —указал пальцем Хаккай, шипя. — Эй, —подскакивает девчонка и гордо поднимает голову, — Хули выебываемся, вам мало пиздюлей навешали, я не понимаю? — Да похеру, но не надо ставить меня в один ряд с этим недоноском! —Соя закричал, но не успели их предупредить, как Хайтани вынесли их в один же миг. Насмешливые улыбки теснились на лицах парней, не могли не заметить, что у тех явно проблемы между собой. Одзава прикрыла руками лицо и разочарованно выдохнула. «Им пиздец» —думает. Да и ей-то тоже несладко, уже с одного удара заставили снова упасть на колени и перевести дыхание. Провела дрожащими руками по волосам и говорит: — Волосы отрасли, надо, если мы выживем, сходить и выбрить виски и затылок… — Ты сейчас об этом решила думать? —смеётся Мацуно. — Ну надо же мотивировать себя чем-то, —глядит на разбитый телефон, — Ушигава из меня сделает стейк, мне хана. Это уже пятое защитное стекло за месяц. А?       Братья поднялись и рванулись на других, на Хайтани, в атаку. Злюка попытался ударить Риндо, но тот лишь повалил на землю ловко. Голова прояснилась и, несмотря на боль в затылке, чувствовал, что еще может за себя постоять. — Соечка!.. —выдаёт и голова ее падает глухо на землю, ногтями сломанными за землю хватается, кашляет сильнее, отхаркивается. Через силу пытается доползти до младшего Кавата, — Соечка! Соя!..       Рядом с собой Шиба ощутил какую-то длинную железяку, которая впечатывалась в каждую частицу тела. Былаб здесь Юзуза или Улыбашка, они бы точно… Они бы точно победили!       Они бы…       Доносится массивный хруст костей и Злбка начинает орать, как резанный. Крик вылетает вместе с кровью, со слюнями и похож больше на вой волчонка. Маленького, брошенного волчонка, что защитить себя не может. Остался лишь один Хаккай, который сам едва-едва святой дух его держит. Подуешь на него-так упадёт. Поняв, что дальше тянуть нельзя, он изо всех сил попытался ударить с земли стоявшего поблизости Хайтани в пах и тут же вскочил на ноги, но увы тут же вернули на землю, зажали так, что и пошевелиться никак. Соя, пытаясь подняться, кричал лишь о том, чтобы они остановились, чтобы прекратили ломать суставы, бить железкой по лицу обездвиженного парня. Первый удар пришелся ему в лоб, закричав, стал сильнее сопротивляться. Остальные в испуге отпрянули. — ОСТАНОВИТЕСЬ! ПРЕКРАТИТЕ! —ревет, что есть мочи Кавата и пускает водопад слез, — ОСТАНОВИТЕСЬ, ДУРАШКИ! — ХАККАЙ! —в унисон ему кричит девочка, перебирая свои слезы с грязью, пылью. — Э? —Ран глупо глянул на голубовласого, — Да ну нахуй. — Ужас… —отмечает надменно Риндо. — Кх-ха… —она с легкостью, но хрустом в коленях, встаёт Одзава, опираясь на Сою, — Действие таблеток кончилось… и таблеток нет…

«ᴘᴀзговоᴘ о кᴘови это пᴘосто водᴀ: нᴀм ᴘᴀздᴀли чьи-то ᴘоли, но спᴇктᴀкль — оҕмᴀн ᴇсли чо то колит, это слово отцᴀ выводы из ᴇго доли дᴇлᴀй выводы сᴀм»

      Сое хотелось бы многим, да и ей, рассказать, что с ним происходит, но нельзя. Готов лежать на кровати, свернувшись в позу эмбриона, крепко обнимая себя за колени. Он будто совсем один. У него есть брат, есть знакомые, но вот только позвонить некому. Это тупое чувство душит его, и не знает, как сделать новый вдох. Кавата действительно хотел бы оказаться сейчас в чьих-то утешающих объятьях. Хотел бы хоть раз кому-нибудь рассказать о том, что происходит. Хоть раз не выслушать кого-то, а самому стать объектом утешения. Хотел бы, лёжа у кого-нибудь на коленях, рассказывать, как окружающая действительность давит на: ещё немного, и его не станет. Сое хватило бы простого «ты не один. я рядом». Но…один. И всегда будет один, потому что тот тип людей, который никто не слушает. Все используют, чтобы быть выслушанными, а затем избавляются до следующего раза. — Прости, брат, —говорит сам себе, придерживая аккуратно девушку за плечо, — Я не смог сдержать обещание. — Мне жаль, отец, что у такая тебя такая плохая дочь, —говорит девушка спокойно в небо, — Я обещала тебе и Ушигаве не идти по стопам мамы. Но не могу иначе.       «Демон овладевает в один миг ими». Хайтани ошарашенно глядят на то, как со сломанной рукой и ногой Соя поднялся и идет напару с той, у которой крови уже почти нет, которую телескопкой ударили и тут же слегка. По щекам Каваты текли слезы, от горечи и обиды на себя. Он осторожно подался вперёд, освободил даму и шагнул. — Эй-эй, полегче! —Риндо язвит, — У вас ведь руки сломаны. — Эй, Злюка-а, —хохочет Одзава, — Че он там мямлит? — Не ебу… —говорит тихо. — Злюка, Одзава, хватит уже… —молит Хаккай. — Ну раз так, —почесал свои волосы Риндо, — Пора ломать тебе ещё что-нибудь. — ХА-ХА-ХА, —загнулась пополам Одзава, чем сильнее вывела из адекватного настроя большинство парней. — Хули ржешь, ебанашка? —Рин хмыкает, — Ты еле стоишь, иди приляг, я и до тебя доберусь.       Хайтани хватает парня за грудину, пытается повалить, но тот с места не сдвинулся. Одзава маленькими шажочками обошла их, волоча где-то за собой трубу любимую уж теперь. Разминает свою шею рукой и кривит усмешку наигранную, которая теперь уж кажется более правдоподобной, но не надо им всем знать, что та одержима злобой и тем, что ничего ее не контролирует. Замечает, как Ран волнуется за Риндо и опекает его — по сути прекрасно ведь так поступает по-настоящему заботливый старший брат. — В последний раз я плакал в четвёртом классе младшей школы, —начал Соя, — Когда я уже пришел в себя, все уже валялись. Тогда брат сказал мне, чтобы я больше не плакал, ведь в ином случая я стану убийцей. Одзава, держись от меня подальше, я не хочу причинить тебе боль. — Знаешь… —не договаривает она, как мощнейший атакующее движение со стороны плачущего парня выбивает почтив нокаут Хайтани. В глазах старшего Хайтани читается волнение, когда Соя ударил Риндо. Но тут же заметил, как девчуля, которую он буллил вечно и принёс массу боли, подавшись назад, с хищной улыбкой заносит руку для броска. Звон. Взвыв от ярости, врезался в толпу, нанося младшему сокрушительные удары железякой. — РИНДО!!! —тут же, неожиданно блаженно закричал Ран.       Инуи настолько жизнью потрепан, что его не трясет и не бесит. Только блевать тянет, сгибаясь все сильнее от спазмов, скручивающих живот до рези, до черных кругов перед глазами. Сейшю думает раз пятьсот перед тем, как сказать что-то. — Не расслабляйся, —машет перед лицом Рана Хайтани девушка и указывает за его спину, а там мигом оказался Соя. — Эй, косичка, хуль медлишь? —рывком спрашивает, пока труба девушки пролетает в сторону Хайтани и тот, переведя на нее внимание, получает удар кулаком так, что падает на колени и лицом уткнулся в землю, ослабляя плечи и другие части тел. — Соечка-а, —протягивает точно ириску Йо, — Ты погляди, они здесь все собрались, ахуели от твоего удара. Ха-ха! — Эй-эй, притормозите! —оппонент Чифую слился, не понравилось то, что этот пацан уделал самих Хайтани, — Че за наебалово? Они ведь были в разы сильнее вас. Какого хуя?! — КУДА ПОПИЗДОВАЛ, Я ТВОЙ ПРОТИВНИК, —запричитал Мацуно, раскидывая других, чтобы забрать этого отчаянного. — Я его уже раз побеждал, да, коротышка? —схватил за плечо и навис над ним громила. Происходит неожиданный быстрый выстрел тому в бок брюха со стороны малютки, которую он обошёл, задел плечом нагло и тупо проигнорировал. Не упел даже понять, кто выстрелил, Соя схватил егои перекинул по-зверскри через себя. Моччи с зубами выбитыми ощутил вкус железа и земли. Чифую, широко распахнув свои глаза, выдал «Да ну нахуй». «Да они монстры!» —кто-то кличит. «У нее все это время был ствол! Пушка!» —говорил другой. «Пиздец они в край ебнулись!» — Ну вот, а то все показывал свой дешевый пафос. Лицо проще сделай, Моччи, — сказала она, демонстрируя высунутый язык и средний палец. Многие парни стали столбами, а кто-то разозлился. У Мучё прищуренные глаза сузились, превратившись в злобные щелочки, на скулах заиграли желваки и он молча зашагал к ним. — Понятненько. Так вы у нас «темные лошадки» Свастонов? —спрашивает.       Одзава скалит окровавленую пасть, спиной прикрывает Сою, а сама рычит, как голодный и озлобленный щеночек. Волчонок и щеночек—кажется, сейчас они идентичные, хотя у Йоко не было брата, но за ней тоже всегда жопу подтирали. — Мучё, —отзывает Кавата и резко кладёт тяжёлую ладонь на, хрупкое с виду, плечо «леди». — Под юбкой прячешься, а, пацан? —Мучё начал, как и все гопники шаблонной жизни провоцировать, — Раз уж так, то не буду с вами церемониться.       Те ничего не ответили. Но, как только Мучё схватил за руку Кавата, девчонка грубым сапогом по предплечью достигла своей цели. Тот дернулся от боли и полетел вперёд, под прессом Сои и его перекрутыванием. Сапоги, которые Йоко сняла у одного из парней, начал Да на себя, ибо в них чертовски удобно, не то что кеды. У Мучё рассечена кожа на брови, из раны брызнула кровь. Мужчина пал. И уже тогда Чифую и Инуи отвисли свои челюсти и ещё сильнее вступили в шок, когда враг попытался встать, Одзава завершила бой хлыстым ударом ногой по горлу. Она вытерла левой рукой лицо. Лицо у девчонки приняло совершенно зверское выражение. Залитое кровью, оно было похоже на маску, а оскаленный рот обнажал такого же состояния зубы. «Да что же стало со Злюкой и Одзавой?! Они дуэтом уложили важных шишек Поднебесья!» —с вытаращенными глазами подумал Такемичи.