Рефлексия жизни

      Ему и вовсе не нужно говорить очевидностями для того чтобы дать Такемичи понять, насколько он ему дорог и насколько бережёт — точно буква ё бережёт крошечные точки, которые отличают её от остальных букв, которые придают ей индивидуальность. Осмысленность и особенность. Они недавно говорили не о самой хорошей теме, в которой почему-то Ханагаки был расстроен из-за смерти Тетты. Мацуно же ничуть не жалеет о том, что этот человек, что убивал людей, умер и теперь будет куда меньше проблем.       Герой хочет рассказать, что со ним происходит, но некому. Нет, неправильно, некому, чтобы был с такой проблемой же. Лежит на траве, свернувшись в позу эмбриона, крепко обнимает себя за колени. Он совсем будтт один. У него есть «семья», есть знакомые, но вот только позвонить некому. И это тупое чувство душит парня, и не знает, как сделать новый вдох. Сейчас Мичи действительно хотел бы оказаться в утешающих объятьях Хины. Хотел бы хоть раз кому-нибудь рассказать о том, что происходит в душе чертовой. И хоть раз не выслушать кого-то, а самому стать объектом утешения. — Что за? —приходит к ним на набережную, в форме, видит Йо, как Такемучи весь мокрый и стоит в прострации, — Что-то случилось? — Нет, просто у Такемучи эмоции нахлынули со смерти Кисаки, —говорит совершенно спокойно Мацуно. — Насчет этого… —и сейчас сердце забилось как можно быстрее, словно тахикардия у нее. Сейчас. Сейчас она скажет. Они должны знать. Она не может вечно держать это в себе. Не стесняйся, кричи, чтоб услышали все. Для чего люди, когда погибаешь на дне? Одзава сминает пальцами края рукавов куртки и выпускает пар вперёд, нервничает больше не оттого, что скажет, а оттого, как отреагируют. Парни смотрят на нее, а подруга запрокидывает голову и нервно смеётся. — Да что же это такое, —прикусывает щеку, — Такое странное чувство, интересно, она такое же чувствует, когда убивает врагов? — А? Одзава, ты о чем? —переспрашивает Чифую. — Я сбила Кисаки на грузовике, —говорит быстро и жмурится в глазах. Готова была в сию миг разбиться о скалы, как море в ненастную ночь, что границы сознанья стремится порвать, раздаваться трезвоном в сердцах и звучать, словно бы ниоткуда. Она хватается за волосы и гладит по ним, — Это сделала я. Прикинулась бедной дочкой, что нужно в больницу к матери, убила этого гребанного водителя, от которого пахло тухлятиной и сбила Кисаки, нарочно.       Разрывай все надежды на лучшее будущее проштопанные иголкой. Здесь никто не обязан дарить то, что желает заветно. В ответ-умирающее молчание. — Я видела, я видела…—судорожно перебирает и щелкает пальцами, — Видела в фрагменте, что ты, Такемичи, подрываешься к нему и тебя сбивает напрочь, много-много-много крови и сожаления. Много слез и отчаяния. И не было бы потом никакого шанса на исправление, не было ни-че-го. Ты мог погибнуть, я выбрала меньшее из двух зол. Я выбрала тебя, потому что ты мой друг. Я готова зайти далеко ради тебя, ради Чифую, ради остальных. Мне так жаль…       Ханагаки подскакивает и обнимает внезапно девушку, сам плачет, ничуть не скрывая, руками злобно вцепилсч в куртку и воет в плечо. Они так и не умудрились вычеркнуть общие воспоминания и самые откровенные разговоры. Эти двое всё еще помят, что значат друг для друга. Но, вопреки этим безрассудным стечениям обстоятельств, однажды им придется справиться. Примириться с болью вместо того, чтобы продолжать избегать ее, потому что только так действительно станет легче. Только так смогут вернуть себе себя. — Йо-ча-ан, —завывает сильнее, скулит в ткань, — Спасибо тебе большое, за все-е.       Она не ждала, что он скажет что-то такое, готова была принять его разочарование, поток гнева и отчаяния, но явно не такое. Не зная почему, но в груди стало как-то теплее, или это так действует адреналин? Девушка осторожно гладит друга по голове и отстраняетсч аккуратно. — Но, я думала…я думала, вы возненавидете меня, —смотрит то на Мичи, то на Чифую, — Это так неожиданно. — Неожиданно-это слышать от тебя, что ты УБИЛА Кисаки, —опровергает Мацуно, — Точнее, нет, не неожиданно, а, скорее, страшно. Потому что ты можешь убить, в этом и проблема. Но я благодарен, что ты спасла Такемучи и призналась нам. Это сильно. — А? —девушка и парни потянулись к телефонам, — Общий сбор от Майки, внезапно. Наверное, что-то важное.

***

      Приехав на место встречи, необходимо было пройти уйму лестниц, а тут, совсем неподалёку, находится блинная. Такемичи пошёл вперёд, оставив этих двоих со своими делами и лакомством. Чифую был какой-то спокойный, даже на веселе. Ему совсем плевать на смерти? Одзава так не считала и списывала все на «маску». — Меня удивляет твоя спокойность, —решила начать разговор первая она. — Я должен переживать за смерть того, кто сам ничуть не меньше убивал, манипулировал другими? —он поднимает на нее свой упертый взор, — Это ты у нас любитель, напару с Такемучи, помогать врагам и переживать за них. Я ни о чем не жалею. — Речь вовсе не о Кисаки, —она принимает его стойкость и идёт с ним рядом, по лестнице, — А о Эме, обо мне, о других. — Я не знаю, что мне чувствовать, —признается, — После смерти Баджи я не могу нормально воспринимать смерть человека. Мне действительно жаль, что Эма мертва, и я хотел бы, чтобы Такемичи предотватил это, но тогда есть вероятность, что потом не будет у тебя возможности убить Кисаки. Что ты чувствовала после того, как впервые убила? —…Ничего, слышала только хруст под шинами и крики, но руки не дрожали, — объясняет ему, словно ждет от него понтмающего кивка, либо пару банальных, но успокаивающих слов, от которых разум не будет теснить самого себя. В ответ поступило молчание и лишь короткий смешок, который ввел ее в ступор, — Ничего не скажешь? — А надо? —улыбка выходит непроизвольно, совершенно случайно у него, — Ругать тебя или похвалить? Я предпочту промолчать, но спокойно принять, что тебя беспокоит твое состояние, я просто буду рядом и помогу, если это будет необходимо.       Это застает ее сильнее врасплох. Готова поднять перед ним белый флаг и отчаянно махать им, признавая поражение. Йоко не привыкла к такому отношению и, наверное, нестандартное поведение для нее в новинку. Чифую слегка толкает девушку в плечо и осторожно обнимает одной рукой, потирает левое плечико Одзавы и говорит, что он готов падать за ней. — Спасибо, Чифую, —кивает ему, в ответ улыбаясь.       Они взобрались к храму, к месту встречи всей Тосвы. Такое чувство, будто покоряешь Эверест и вдыхаешь совершенно иной воздух — такой холодный, разрывающий нос и лёгкие изнутри. Форма согревала тело, здесь дует прохладно, зыбко ноги поджимаются.       В какой-то степени она достигла того, о чем мечтала: смотрит в отражение лужи, несущее в себе историю несколько лет ненависти и лишь одного принятия, выискивает в голове эмоции к тому конкретному, но всплывает лишь одна неприязнь — в какой-то степени все подростковые и не очень мечты о любви к себе и вытравлении этой самой любви к другому исполнились незаметно даже для девы самой.       Она стоит среди парней, словно белая ворона. Кто-то поворачивает ее к себе, и девушка не успевает даже что-то сказать, как видит перед собой Злюку. У нее кровь внезапно закипела, сердце встрепетнулось от появления товарища. — Тц, спутал с Чифую, —цыкает себе самому, — У вас причесон один на двоих? Вас спутать легко. — Я думала ты рад меня видеть! —странно, что ее обычное (и довольно привычное выражение) так обидело со стороны Сои. Он приподнял от удивления бровь и все также держал недовольную мину при себе, — А ты просто решил мне сказать, что меня легко спутать с Чифую, тц. — Эй, —голос Каваты стал как-то мягче, — Прости, я не-…я действительно рад, но мне нужен твой заместитель. — Где-то в толпе, не знаю, —пожимает плечами и уходит в толпу парней, скрываясь. Неужели, они действительно идентичны с Мацуно, что Соя их так глупо спутал? Ей этот инцидент не дает покоя и на секунду даже задумала обновить свою прическу, чтобы «Йорки"-была сильнее узнаваема. Внутри разрушающая грусть, и сейчас потихоньку начала она понимать, что, возможно, он был не виноват и стоило б извиниться.       «Построились!» —скомандовал заместитель, которого так искал Кавата. Ноги сами послушно повиновались строгому, но столь задорному тону Мацуно. Ее последний источник грусти затерялся в прошлом, а она по-прежнему просыпается до мерзости печальной, готовит завтрак, переставляет вещи для разнообразия, встречается с людьми и расстаётся, учится и занимается спортом, готовит ужин, если повезёт, ложится спать. И завтра точно так же. Грусть не прошла, и, возможно, гналась она совсем не за тем, но сил на поиски совсем не осталось и, наверное, ей нужен бы просто отдых. — Слушайте все! —громко огласил Майки, возле которого стоял Такемичи, — Несмотря на большие жертвы, Свастоны одолели Поднебесье и стали на вершину группировок Японии. Эпоха, которую мы построили, сколько поколений она застанет? Поэтому, я хочу закончить все на пике славы-… — Что он хочет этим сказать? —шепотом проговорила в спину Фую девчонка. — Поэтому с сегодняшнего дня Свастоны официально распущены! —на бодром тоне закончил Манджиро, закинув вольно руки в карманы.       Это поставило всех, будем честны, в полнейший шок, который можно смело назвать стадией «ахуевания». Пока их сознания делят на части сомнения, разочарование и удивление, и мир тонет в огне, созданном детскими страхами и чужим обманом, Одзава Йокр хочет повернуть время вспять. Вернуться в те солнечные дни, когда она только осваивалась, когда никто не одобрял ее прихода; когда Мацуео лез в окно и шутил свои глупые, несмешные шутки, но оставался рядом; когда Дракен под теплый смех Майки готовил на всех ужин. Йо хочет вернуться домой, но всё, что у нее осталось — необъятная, пожирающая изнутри боль. — Ты с ума сошел? —пытается выйти вперёд девушка, но ее останавливает руки Чифую и Мицуи, — Да как же так? — Командир первого отряда, Ханагаки Такемичи, выйти вперёд! —отдал команду Сано. — Не-ет, Майки, прекрати сейчас же! —губы дрожат от одной мысли.       Он не слышит ее, да и не только потому что тихо говорит. Майки подзывает каждого из отрядов главу, благодарит за содеянные труды и, с улыбкой на лице, глядит на их, уходящие в строй, спины. Никто не хотел, чтобы так заканчивалось, неужели, это лучшее решение для спасения всех? Такемичи отказывался принимать такую реальность и нутром чувствовал, что Чифую, Одзава и остальные за него.       «Тяжело расставаться с такой потерей, да?» —слышит отчетливо чей-то голос мутный. Идёт с помехами, шипением, точно старое радио, что сообщает о погоде в Японии. Она оборачивается, игнорирует то, что каждый кричит «свастоны!» и ищет источник слов, что донеслись до ушей. Ей не хочется слышать все это, не готова признавать, что Токийская Свастика распущена.       «Если на моих плечах есть ангел, скажи, ты знал об этом?» —смеётся над своими мыслями, уверена, что ответа никаким образом не получит никогда. Но сердце твердило все одно да потому — «это неправда, это ложь». Замечает, как братья Кавата не скрывают слез, да многие позабыли о стеснении и искренне пускают дороги соленых капель по щекам. И ей бы хотелось плакать, только слезы не наворачиваются. — Не кисни, —Мицуя гладит ее по макушке, — Свастоны в наших сердцах, помнишь? — Я так быстро успела к вам привязаться, —обнимает себя за плечи и поднимает голову к небу, пытаясь разглядеть там хоть какое-то утешение, — Я так быстро изменилась с вами, я каждый день гордилась тем, что нахожусь в Свастонах. — Я понимаю, Йоко, —Такаши продолжает гладить ее, методично и нежно, — Мы же не прекрашаем общение, верно? Это тяжело, неприятно, больно, хоть как назови. Я рад был проводить с тобой время и видеть, как ты меняешься. — Мицуя-я, —хнычет и бормочет ему что-то в плечо, — Спасибо тебе за все!       Глаза устремились на двух близких парней. Кисаки мёртв, а значит, Такемичи здесь больше делать нечего. Значит, что скоро он уйдёт, и тогда больше не встретятся в этом мире. Дрожит с болью в костях и зудом под кожей, которая, казалось, никогда ей не принадлежала. — Эй, парни! —Хаккай отзывает всех, — Может, запустим капсулу времени на прощание Свастонов? — Капсулу времени? —удивился Рюгуджи. — Звучит классно, —отозвалась Йоко, — Ловко ты придумал, Хаккай.

***

[15 марта, 2006 год; святилище Мусаши]

      Он осторожно прикапывает своими ладонями коробку. Для него этот процесс довольно важный, не меньше чем люди, что стояли позади него. Девушка стояла и смотрела на все эти действия спокойно, но улыбку так тяжело вытянуть, сложно лгать им, себе. Стоит в дутой oversize куртке, оттенка графита, растегнутой нараспашку, и смотрит то на парней, то на бывшего главу. — Отличные гетры! —кто-то говорит ей, а глаза устремляются сначала свои ноги, которые украшает пара салатовых носков с темно-зелеными динозавриками и темными кедами поверх. А затем поднимает голову и улыбается впервые за это время Пеяну. Они редко общаются, но с ним она чувствует себя комфортно. — Спасибо, —кивает и устремляет чуть более уверенный взгляд на него.       Яркий оранжевый свет слепит глаза. Закрываэт их и чувствуют противное жжение под расслабленными веками. — Как же долго ждать, мы ведь забудем, что туда положили, —нетерпеливо комментирует Соя. — Так в этом вся и суть, —поясняет Шиба, — Это и есть самый кайф в капсуле времени. Согласна, Одзава-чан? — Более чем, —тихо смеется, — Я тут подумала… — А? —парни устремили на нее взгляды. — В этом месяце у меня соревнования по борьбе, хотела бы вас пригласить. Конкретное число пока не объявили, но если интересно, дайте знать. Только иронично, что у меня появилось резкое желание еще подработать в цветочном. И одновременно навалились курсы по учебе и дядя обещал свозить на инструктаж в юридический университет, столько всего… — О, соревнования? — Нахоя приподнял брови, — Я забыл, что ты у нас маленький борец. — Да, завалила братьев Хайтани, —смеётся Дракен.       «И убила Кисаки» —мысленно добавляет она.       Это все настолько неестественно, что кажется сном. Время вязкой патокой стекает по стенам к которым она то и дело прислоняется в попытках удержать равновесие. — Ну, не смотреть же на них надо было? Нечего бить Хаккая и Соечку, —воздух рёбра режет и Одзава закашляла, ошалело глядя на ладони, словно на них вот-вот пятна крови бутонами расцветут. — Защитница наша, —хохочет Шиба, — Дай бог такому каждому. — Да не дай бог, — одновременно сказали Чифую и она сама. Тут же переглянулись и рассеялись, ловя в этом моменте нечто милое. У них, в последнее время, такое идентичное поведение, они будто две родные души, что приземлились на эту планету и очень долго искали друг друга. — Итак, не забудьте, через 12 лет. 19 июня. Мы снова собираемся здесь вместе, —заключает Сано.

[16 марта, 2006 год]

      В барахлящих наушниках играет никому не известная группа, но это не было поводом унывать. Утренняя тренировка, да ещё и с самой Аской, стало одним из самых приятных новостей. Как только она вошла в заведение, рыжуля тут же появилась и начала закидывать ее вопросами с настороженной миной. Девушка решила не углубляться в чрезмерные подробности, она все ещё болится доверится ей, потому говорит лишь то, что они победили врагов.       На ней лонгслив в черно-белую полоску, на бёдрах папина спортивная ветровка, цвета вишнёвого сока, и любимые спортивные леггинсы. Ветровка была чем-то символическим. Он любил в ней торчать, в гараже. Гулять в одиночку-неизменная еженедельная традиция. Чувствовала Йо себя так хорошо, словно в другой вселенной. На улице всего градусов десять тепла, одета крайне не по погоде. Однако, теплее всего осознавать, что она вдали от мутной рутины и всякого дерьма, с которым успела столкнуться ранее. Руки мёрзнут от холода держа телефон и спортивную сумку. В темном экране таилось отражение: светлые, почти пепельные локоны, с горем пополам завязанные в коротенький хвостик. Челка убрана заколками разноцветными и теперь совсем не мешалась глядеть.       «Хм, может подстричься? Или покраситься» —думает так облегченно.       Усевшись на холодный тротуар около супермаркета, Одзава загадочно глядела вперёд и напевала про себя песню. Через дорогу-милый дворик, в котором обычно играли школьники младших классов и устраивали там «войнушку». Девочка не помнила такое в свое время, таких шумных мальчуганов старалась избегать, боялась. А сейчас?.. Сейчас она в окружении таких парней, так еще сама может первая начать драку. Действительно, за такой короткий промежуток времени она очень сильно изменилась, и чувствует от этого лёгкость. Разглядев во дворе некие знакомые тела, она приподнялась и осторожно перебежала дорогу. Аккуратно обошла забор из кустов и застала в подобных же кустенков блондина, что сидит на корточках и следит за Такемичи и Тачибаной. — Нехорошо следить за парочками, —специально резко говорит такое, заставляя парня вздрогнуть и упасть на задницу прямо в землю, — Ха-ха, что такое? — Епт, ты напугала меня, —ударил себя по лицу и тут же, сообразив, потащил за собой в кусты девушку, — Черт, прячься, а то сюрприз пойдёт в жопу. Я ещё ниче нихрена не слышу. — Сюрприз? —спрашивает. — Да Такемичи лоханулся с подарком и он решил загладить вину, ну и конечно, не без моей помощи, —гордо так проговорил это и лишь покорно заухмылялся, — Мой план для Такемучи должен завоевать сердце Хинаты и забыть о косяке. — А я-то думаю, почему от тебя все девушки шарахаются, —хихикнула, — Ты мангу перечитал и опять ему насоветовал? Ваши планы работают всегда через одно место. — Да неправда! —у него аж щеки покраснели, но неизвестно отчего больше: от стыда или ярости. Юноша устремился глядеть на друзей, а та лишь присоединилась, чутка подтолкнув в сторону своего собеседника, — Че ты толкаешься-то? — Мне не видно, —говорит и ощущает, как их щеки очень близко находятся, — Ао-оа, кольцо? Ух ты, как романтично! — ВЫХОДИ ЗА МЕНЯ, ХИНА! —слышат отчётливо они оба и видят, как Ханагаки кладёт руки ей на плечи. — Э-Э-Э?! —Мацуно подскочил и осознал лишь то, как сейчас нелепо выглядит с покрасневшим лицом, — Такемичи решил и меня удивить?.. — И-И! ОН СДЕЛАЛ ЭТО! —визжит в сумку Одзава, чувствуя как у самой тоже щечки горят и болят от улыбки, — Чифую, он сделал! Ты слышал? Видел? — Да конечно видел! —и оборачивается к ней. Он смотрит ей в глаза. Серые высотки острыми гранями безразлично вскрывают вены небу — и на волосах оседает мелкий снег, стекает капельками по горячей коже. Чифу заперт в ней уже миллионы световых лет, — Слушай, Йо… — Чего? —привстает слегка. — В будущем, —и он ломается на этом слове, ковыряет коросты на костяшках и хмурится, — Я хочу сделать тебе предложение. — МНЕ? —она чуть ли не вскрикивает, и они оба прикрывают ей ладонями рот, — Ты футиф?! — Я серьёзно, —глядит прямо в глаза, снова этот безотказный трюк, — Я даю тебе слово, что найду тебя и обязательно сделаю тебе предложение. Пусть ты там будешь хоть полицейским, или наемником, мне неважно это. Такемичи лишний раз убедил меня в том, что ты для меня больше значишь. — Дай фмне фкафать! —и указывает на ладони, тот лихорадочно убирает и пытается пристроить трясущиеся пальцы в карманы, — Итак, каким образом ты собираешься сделать это? Ты уверен в том, что в будущем я буду согласна?       Его открытость вызывает у нее жжение, и по сути девчонка понимает, что должна взять дело в свои руки. — А сейчас согласна? —но он не сдаётся. — Ты спятил? —она изгибает брови и краснеет хлеще него, — Да ты чекнутый! Кто же так бездумно предлагает замуж? Это ответственное мероприятие и на всю жизнь! — Я чекнутый и что такого? —Чифую глупо улыбается и приближается к ее лицу нагло, — Да ладно, не ссы. — Не-не-не, я на эту авантюру не подписывалась, —мотает головой и выскочила из-за кустов, — Господи, господи, господи. — Ха-ха, Йоко, да ладно тебе! Я же издеваюсь над собой, —успел приобнять, — Я не стал бы давить на тебя, хотя я действительно думал об этом. — Ты сначала вырости, окончи заведение, а потом гляди на это с трезвого взгляда, шутник хренов.       Они падают на дно. И Мацуно столько раз взывал к небу, расцарапывая до кости руки о тернии, но раз за разом натыкался только на автоответчик. И пусть от нее веет ледяными ветрами йотунхейма; и пусть всего одно слово — и начнётся огненным вихрем рагнарёк. И плевать, что Одзава и без слов все прекрасно знает, что обязательно скажует что не перестал искать ни на дне стакана, ни в таблетках, а в своей души. — Ладно, ладно, зануда.       Хината считает каждую ступеньку, но не уверена, что не сбилась, вместе того вторя безмолвным счётом гулким ударам своего же сердца. Пульс подскочил ещё вначале и не возвращается к мерным взмахам маятника до сих пор. Тачибана глядит на брата своего, на пришедшую «шерочку с машерочкой» и краснеет непроизвольно. Тяжесть чужого тела вынуждает каждую мышцу каменеть от напряжения. В какой-то миг всё же становится легче: Мацуно отстраняется, и она запоздало понимает, что они, наконец, поднялись. Наото ошпаренно подскакивает, дабы услышал о предстоящих планах Такемичи и Хины. — Не глупи, — бормочет она, стоит мальчишке упереться рукой о горку, — Через 12 лет, Наото. — А-а? —брюнет поворачивается к той, что сидит вначале горки, — Тебя я плохо помню, кто ты? — Ах, это Йоко Одзава, —Хината представляет свою знакомую брату, — Она моя подруга и одна из гопников. — Она? —и указывает на светловолосую, — Да какой же она гопник? Угрозы не представляет даже. — Смелое заявление, —прикрывает слегка рот Одзава и широко расплывается в довольной улыбке.       Гангрена собственных мыслей похожа на ту удавку, в которую Такемичи суёт голову каждый раз, подсознательно стремясь распотрошить себя пережитым. Он вежливо протягивает младшему Тачибане руку и благодарит, что помогал ему как и в прошлом, так и в будущем.

***

[перемещение; будущее]

      Звон колоколов, непонятное помещение. Чуть погодя, он сообразил, что находится в уборной. Но куда быстрее пазл сложился, а потому Мичи выскочил из комнаты и тут же столкнулся с Хиной, которая отчитывающим тоном говорит ему, что банкет уже начался. Сначала он ничего не мог понять, разве это не их свадьба? А как оказалось, что женится Пачин. Нет, он безусловно был рад за этого парня, и даже как-то удивился такому поворот событий. Ханагаки осматривает весь зал, столько знакомых лиц, и довольно родных. Видит Доракена, что широко улыбается и говорит, что они все слишком шумные и Пачин ещё не до говорил речь; братья Кавата как всегда — один угрожает с улыбкой, а второй просит быть потише; Казутора усмехается, что Пачи говорит о погоде, как же нелепо это, но с душой; и Чифую…глядит на него с тем самым взглядом долгожданным, словно являлся Хатико. Всё такое теплое и задорное, но словно кого-то не хватало для этой картины. — А где Одзава? —вылетает из уст неосознанно, и лишь потом понимает, у кого про что спросил. — А? —Хина глядит на него, — Она сказала, что чуть опоздает, на работе задерживают. А что случилось? — Не знаю, —Ханагаки глядит на Фую, что говорил параллельно с Инуи и Доракеном, — Он какой-то подавленный, вот и вспомнил. — Ты что, забыл? —Тачибана хлопает глазками, выражая удивление, — Они же поругались, уже как 2 недели не разговоривают. — Из-за чего?       Глазам было сложно поверить, да и ушам тоже. Чтобы эти двое, да и поругались на такой длительный срок? Да, они конечно цапались, как кошка с собакой, но это было так временно, что не успеваешь следить, как уже помирились. Цуно (сокращение от имени Мацуно) выглядел спокойным, но глаза бешено смотрят по сторонам, будто не хотят увидеть объект своего любовного интереса. — Из-за работы и огромного риска на ней, —тихо шепчет, — И поэтому Чифую-кун не сдержался, на эмоциях выговорился, а она просто игнорирует, и это бесит его. — Я уверен, они скоро помирятся, —нервно заулыбался в нем.       За столом многие сидели, бурно что-то обсуждали. Хина осторожно положила руку на тыльную часть руки парня, поглаживая. Но Тачибана в неверии дала опуститься нижней челюсти, замечая, как оживало заведение. Всё происходило постепенно. Её внимание отвлекла одна загоревшаяся лампа. А затем загорелись лампы большой люстры наверху. Дом залился тёплым светом, которым он грел своих посетителей, и манил своей теплотой. — О, какие люди пожаловали, —начал Хаккай, усмехаясь и указывая головой в сторону дверной арки.       На её губах уже появлялась небольшая улыбка, словно этот лепет пробуждал в ней что-то приятное. В коридоре не оказалось никого, лишь маленькие девчонки, до боли знакомые, на секунду промелькнули, пока бежали из одной комнаты в другую. — Я извиняюсь, пропустила что-то интересное? —голос такой же, грубоватый, но в них проскальзывает нотки нежности и умиротворенной уверенности. На ней прекрасно смотрелось то самое приталенное платье с расклешенной юбкой и коротким рукавом, оттенка молочной пенки. Плечи элегантно прикрывал удлинённый пиджак прямого покроя. Каждый ее шаг — трепеи в сердцах, с лёгкой угрозой и одновременно элегантности. Рокот ботильонов на устойчивом каблуке придавал всей этой картине еще больше красок. — Да не, Пачин высосал из своего мозга все, даже о погоде начал говорить, —Пеян как всегда режет правду-матку и от этого раздаётся тихий смешок. — Ну надо же, —хохочет и замечает на себе взгляд Инуи, машет осторожно ему рукой и присваивается рядом с ним, и как по совместительству, напротив Мацуно, который даже взгляд на нее не поднял. Тонкий жёсткий браслет на запястье мощно звякеул о стол. — На работе задержали? —тихо спрашивает Рюгуджи. — Да-а, —закатывает глаза, — Дело придется поздно вечером разбирать, там опять суматоха группировкой «Брахма».       «Знаю твое «разбираться» —подумал об этом Фую и недовольно фыркнул себе под нос, отворачиваясь к Ханагаки. Дракен лишь прикрыл рот ладонью и сказал герою о том, что они так смешно играют в «обиженок». Ни следа грусти, дорожек слёз на щеках, тряски и отчаяния — всего того, что наблюдал несколько часов назад. Они улыбались, обменивались взглядами, словно их разговор неловко прервали, но остановиться они не могли. — Красивая невеста, это она-то подруга детства Пачина? —заинтересовано поглядывает Одзава и разглядывает. Она была в своём свадебном платье, стояла в полоборота, словно ничего невероятного в том, что стоит, живёхонька, не было. Широкая улыбка, как обычно, приветствовала и только глаза выдавали небывалую нежность. — Ага, —кивает головой Дракен, — Уж ты-то должна больше всех знать обо всех. — Не начинай, —хохочет она, — То, что я имею доступ не значит, что я этим злоупотребляю. Использую только против плохих людей. — Или против тех, когда у тебя заказ, —прошептал скверно Чифую. Она закусила губу и почувствовала, как жар прикипает к ушам, а плохие слова готовы выбраться наружу. — Ах ты, —цыкнула про себя и щеку закусила, пока Инуи не щелкнул перед лицом и попросил не заводится с пол тычка.       Юзуха подхватила Одзаву за талию, и они обе залились смехом. Пальто гостьи было сброшено вместе с сумкой, а весь оставшийся наряд прекрасно подходил для танца. Шиба решила вести и сделала первый шаг, Йо позволила себе быть ведомой. Она чувствовала, как их юбки сплетались в собственном танце, как музыка била в уши, заставляя следовать за собой, как воздух освежал лицо в новом повороте. — Ты чего такая напряженная? —спрашивает.       Пока ноги неслись в танце, голова была занята воспоминаниями. Каждый кроткий вздох вблизи заставлял её умирать внутри, и она едва смогла перенести эту муку до конца. — Забей, просто устала, —отмахивается.       Так глупо. Влюбляться в юности, надеяться, что пройдёт, и страдать до конца. Ещё глупее продолжать верить в возможность чуда. Пользуясь заминкой, Йоко крепко обняла подругу и прижала к себе. Она спрятала нос в изгибе шеи в верном желании найти запах обычного парфюма. Вздох — и по шее Юзу бегут мурашки. Та подняла голову и встретила хмурый взгляд. — А ну-ка говори, что стряслось? —что ж, девчонка слишком долго жила с правдой, о ней упрашивать не нужно. — Да все та же херня, —закатывает глаза и косо глядит на Мацуно. — Я сегодня хотела бы приглядеть питомца, а потом уеду во Франциию. Загляну к твоему кавалеру, поговорю с ним, и даже не переубедишь. — Юзуха, в этом нет необходимости, мы взяли паузу, отдохнем от друга, —поясняет, — И там немного тяжёлая ситуация, не могу объяснить. — Ха-а? Вот черт, что ж сразу не сказала, ладно, —вздыхает. Взгляд, в очередной раз подаренный не ей, заставлял её трястись в отчаянии. Она схватила в кулаки ткань юбки и в ужасе начала не то просить, не то приказывать в голове: «нет, нет, нет». Переведя дыхание и вовсе не заметила, как свадьба подошла к концу и все стали расходится. Вдруг ее плеча легко коснулись. С внезапно появившейся надеждой откликнулась, но тут же опустила плечи, глядя на мужчину позади себя без особого энтузиазма. — Ты на участок, случаем, не собираешься? — Собираюсь, подбросить? —говорит на автомате ему. — Было бы чудесно, —Наото приподнял уголки губ. У него был заботливый взгляд, и тс даже не думала противиться, а тот продолжал говорить о чем-то.       «Йоко» —чей-то знакомый бас терзает сердце и затылок, она резко оборачивается и видит, как спускается Цуно с лестницы, —«У меня к тебе серьёзный разговор, есть время?»       Довольно серьёзный взгляд заприметил Тачибана и неловко почесал шею рукой, вздыхая и усмехаясь одновременно. Он выждал, когда Чифую подойдёт к ним, поздоровается и деликатно попросит украсть ее на какое-то неопределенное время. — Мне надо подвезти Наото к моему участку, —поясняет, — Завезем его и там поговорим.       «Да что за атмосфера у них между собой?» —думает Наото, ловя их недобрые взгляды друг на друга. Присутствие Чифую, в салоне, ввинчивается в нос смесью запахов, заставляющих резко вдохнуть и задержать дыхание. Пахнет немного мускусом, много — морозом и солью, от которой даже пощипывает кончик языка. Пахнет ночью. Запахи заставляли деву вспоминать головокружительный морок комнат, наполненных лживыми чудесами. Она сдерживает порыв то-ли выругаться, то-ли застонать.       Сонливость парня нахлынула на него ещё в дороге. Одзава с каким-то облегчением выдохнула, заметив, как он упёрся лбом в оконное стекло и прикрыл глаза, являя непривычный лик беззащитности и усталости. Ведь эхо его ярости ранее проняло до дрожи. — Ты надолго к нам? —спрашивает она у Наото. — Пару дел надо взять, обговорить с сотрудниками об убийствах, —отвечает, — Ты, наверняка, слышала о группировке «Брахма»? — Несомненно, —кивает головой и держит крепко руль, — Всю неделю и более копаюсь, хоть бы какую информацию найти.       Мацуно поднимает на неё взгляд аспидной бездны, и лучше бы та прикусила язык. Дама старается сглотнуть как можно незаметнее, по-кошачьи поджав пальцы на руле. В иной раз стоило бы не терять время даром и изучить повадки пассажира сзади, но попалась в иную ловушку, невольно расставленную её хозяином. — Вот и приехали, —оповещает, — Если что узнаешь, пиши на почте. — Конечно, до встречи, —и осторожно махает парню на заднем сидении, выходя вальяжно из салона автомобиля.       Повисла угрюмая, чертовски обдолбанная тишина. В низу живота тугим комком собирается жар, и это почти больно до необходимости закусить изнутри щеку. Ощущение становится ярче, когда Мацуно пересаживается вперёд и хмыкает. — Ты не даешь мне покоя работать над делом, так ещё и сегодня чуть не пропалил, совсем на плечах головы нет? —начинает она и явно не с хорошей ноты. — Может, потому что мне важно твое внимание, а ты его убиваешь на работу и на других хахалей, —нервозно скалится в зеркало. — Ты знал, на что шёл, когда предлагал встречаться, —парирует Одзава и перебирает фаланги пальцев на руле, — Я подвергаю не только себя, но и тебя и вас всех опасности, пойми это уже наконец. — Давай я разберусь сам? Мне неважно в какое дно ты тонешь, я пойду за тобой, — бормочет он, вибрацией своего голоса заставляя покрываться мурашками. От жара его дыхания она едва сдерживает порыв передёрнуть плечами, отодвинуться — прижаться ближе, вплетя пальцы ему в волосы, узнать, какие они на ощупь, потянуть за пряди и пройтись ногтями по затылку. — Что мне надо сделать, чтобы ты не шел за мной? Ноги сломать? —хмыкает, — Это мое дело, Чифую, и у тебя есть свои дела. Например, работа в зоомагазине.       Мацуно выдыхает. — Упрямая, как баран, —цыкает и приближается к ее лицу. Ещё жарче, раскалённее, сдирая самообладание вместе с кожей. Одзава пуще впивается пальцами ему в плечи, надеясь, что останутся синяки. — Пошёл к черту.       Отчего-то ей хочется пометить его тоже, как он — пометил её, касаясь губами шеи, плечей, о святые, бёдер, и в его преклонённых коленях сквозило больше завоевания, чем если бы сама оказалась у его ног. Девчонка приказывает себе не вспоминать. Но каждый участок кожи, к которому Чифу успел прикоснуться, одурманенный и потерявший контроль, вспыхивает проклятыми метками. Как вспыхивает и лицо, пускай уже и не шестнадцать, чтобы краснеть от каждого неприличного слова. — Ах вот как заговорила… — у него руки прижимаются к окну водителя и он таким образом сокращает дистанцию между ними. Ог по-прежнему настроен крайне скептически, отказываясь терять бдительность. Юноша считает, что притворяется принятием участи с целью сбежать от него, — Ты просто играешься со мной, да? Ха-ха.       Планирует допросить ее или подтолкнуть к тому, чтобы объяснить, почему именно так изменилось отношение. Фую раздвинет границы, чтобы увидеть, не разыгрывает ли она его; прижимая Йоко ближе, голыми руками скользя по телу, ожидая, когда та оттолкнет. Но прикасался к ней, как к сокровищу, — и это неистовое желание лилось из его губ словами и рычанием, мягким, раскатистым, как прибрежные волны. — Как и ты когда-то со мной, —скалится вместо того, чтобы испугаться и оттолкнуть, — А теперь позволь мне поехать вперёд, я завезу тебя на работу. — Вот еще, —улыбается, говорит почти ей в губы, — Я та-ак скучаю по тебе, глупа-ая. — Ты перебрал, —вздыхает, — Значит, домой. Чифую, двинься, мне надо завести машину. — Я каждый день вспоминаю о том, как ты меня бесишь своими нравами, как ты улыба-аешься, как ты сражаешься против мира и меня. Ты отта-алкиваешь меня, почему? Из-за кого-то другого? Тебе нравится кто-то другой? —заливает вопросами, но послушно отодвигается и дает ей завести машину и поехать вперёд, — Иногда мне кажется, что я схожу с ума с тобой, но мне так нравится это чувство, мне так нравится, что ты жива.       Время уже давно зашло за вечер, а солнце упало за горизонт, многие уже возвращались домой, некто радостный, а кто-то и вовсе без сил. Поездка оказалась быстрой, настолько, что та не заметила, как остановилась у его дома. Тут же вышла из машины, открыла дверь со стороны Мацуно и громко окликнула: — Чифую, мы приехали, встаем. — Куда? —зевает, — Куда мы приехали? — Домой к тебе, давай шустрее, —ворчит себе под нос девушка и помогает ему встать на ноги, закинув руку ему под подмышку и обхватив на соседнее плечо. Аккуратно доведя до двери, достала с его кармана ключи и открыла квартиру. Дом, что совсем опустел и словно не было ни души, грустно вздыхая, Цуно лишь вспоминал, как дом был наполнен всеми возможными звуками и радостный смех не был редкостью. Помогла ему снять обувь и пройти в зал.       Когда брюнет плюхнулся на огромныф диван, он громко простонат от духоты. Бормотал что-то про спину и ссадины. — Чего-чего? —переспросила его она. — Там ссадины, немного подрался позавчера, когда защищал бабушку, на него мужики хотели наехать, —ворчит юноша, снимая пиджак и галстук расслабляя. — Пошли в ванную, обработаю, как раз протрезвеешь, —говорит и поднимает, на удивление, легко парня, снова закинуа руки ему на плечи. Чифую надулся от взгляда, который она успела бросить на него, и неспешно следовал за ней, пока вела его в ванную.       Одзава посмотрела на него, смачивая спиртом марлю и прижимая ее к ране на его руке. Тут же подавив смешок от того, как он резко вздрогнул и прикусил внутреннюю сторону щеки, нахмурив брови. — Они гандоны, хотели деньги украсть у нее, — пробормотал он, надувая губы и отводя взгляд от девушки. Вздохнув, Йорки закончила наматывать повязку на руке и встала перед ним, обхватив щеки и заставив его взглянуть на нее. — Ты идиот, —с легкой улыбкой наклонилась и оставила поцелуй в нос. — Я так боюсь, что однажды потеряю тебя… —фыркает, хватает девушку за талие и прижимает к себе, усаживаясь на край ванны с голым торсом. Бормочет, обнимая девушку. Чифую уткнулся лицом в грудь, пока та гладила по его волосам. — Не ссы, —говорит спокойно, почти равнодушно, — Еще вас всех переживу, не беспокойся об этом. А теперь давай ты поспишь, а на утро пойдёшь на работу, и мы забудем об разговоре. — Почему?.. — Я не хочу думать о том, что ты накручиваешь себя, не хочу, чтобы ты был причастен к моему делу. Оно опасное. Моя работа опасна. Понимаешь? — Понимаю, —кивает и встаёт, — Прости меня, я помню, мы поставили паузу, и поначалу было легче, а затем накатило. Мне действительно надо поспать, я все эти дни не высыпаюсь. — Есть повод, —провела его до зала, уложив рядом с Пек Джеем на огромную, яркую подушку с котиками. Руки у него дрожали, но парня тут же бережливо накрыли пледом, а рядом со столиком девушка положила таблетки, — Выпей утром, полегчает. Поспи хорошо, Чиф. — Спасибо, —тяжело зевнул мужчина и уткнулся в шерсть своего питомца, — Я люблю тебя. — Я помню, —тихо прошептала Одзава и надела на скорую руку каблуки и тихонько вышла из дома Мацуно.

***

      Он понял, что она пришла ещё до того, как обернулся. Вперив стеклянный взгляд в замызганное окно квартиры, снятой на имя никогда не существовавшего человека, мужчина считал секунды между чужими шагами, вслушивался. — Ну вот, ты меня догнала, —медленно развернулся, скрестив руки на груди, — Что дальше? — Вообще-то, это место встречи, — честно ответила женщина без капли стеснения, — Вы ведь тот самый «Доминик»? — Не понял, —тот заулыбался, — Мой заказ принимает женщина? Не каждый день такое увидишь. — Возможно, вам посчастливилось, —продолжает улыбаться ему в ответ, — Потому что я и есть тот самый «Йорк». Приятно познакомиться с вами лично, мы можем перейти к делу? — Пройдёмте в мой зал, —говорит, это и они тут же заходят в огромный зал, пол у которого был завораживающим-там словно живая рыьа плавала, но это лишь пикспели и программа дорогая, — Ваш босс мне сообщил, что вы заинтересовались в деле о группировки «Брахма», верно? — Абсолютно верно, —девушка присаживается на диван и элегантно закинула ногу на ногу, — Что мне необходимо сделать и что я получу взамен?       Мужчина заметил, что она требовательна к деталям и столь молода для наемного убийцы. Ничем не отличалась от обычного человека, одета роскошно, но где-то в подкорке понимал — это иллюзия. — Узнать об этом человеке и о банде, и убить его, —показывает фотографию на столе, с изображением на незнакомого парня из той группировки, — Он задолжал деньги и убил мою жену, я отдам за его голову 6 кусков. — Предоплата, господин Доминик, —оповещает, — Мне необходима предоплата, и этот человек очень ценный тип среди тех объектов, хотя менее дорогой, чем этот человек.       И указывает на фотографию белобрысого парня с прической, напоминающая об Изане Курокаве. Она поднимает на него взгляд и спокойно следит за тем, как ей протягивают чемодан с тремя миллионами. Придется попотеть, чтобы отыскать этого хлюпика, но куда легче, чем Майки, о котором предпочитает молчать.       Звук стрельбы не спутает ни с чем. Она помнит. Перепуганные попадали в землю шепча молитвы, Одзава лишь присела, бегло оценивая обстановку. Её пальцы не дрожали, попасть в замок удалось с первого раза, и в руках оказался потёртый АК-104. То, что Йоко собирается сделать станет последним решением в ее жизни, насколько бы героичным по мнению оно ни было. — Мы сработаемся, господин Доминик, как я могу передавать вам информацию? —интересуется. — Возьмите номер моего заместителя, —другой мужчина тут же выходит вперёд, — Передавайте ему информацию в конвертах или ящиках, смотря что там будет. Связывайтесь с ним когда посчитаете необходимым. — Срок? — Даю вам неделю, мисс Йорк, —и смеётся снова с ее прозвища.       Помнит, такую «неделю»: одна знатная жена сравнялась с «заказом», и тот резко вскочил на ноги, хватаясь за дуло карабина, отводя его вверх. Одзава ударила по пальцам, не давая нажать на спусковой крючок, и вырвала, некрепко держащееся в руках, оружие, ненароком толкнув мужчину лицом в пол. Та упала, перевернулась на спину и ползком попятилась, как от прокажённого, но муж прекрасно понимал, как выглядит со стороны — прокажённым он и был. Всю свою жизнь. — Нет! Не убивайте его, прошу! Аказу, прошу! Прошу! —кричит жена со слезами.       Захотелось засмеяться, но времени, чёрт подери, больше не стало. Муж, который являлся дилером одного цельного вещества, присел, показал ладонью сделать остальным то же самое, а затем оба нырнули за один из столиков, когда автоматная очередь прошлась по заведению как раз на уровне их голов. Люди завопили, кто-то пытался пролезть наружу. — Милый, кто это? —только спустя пару секунд он заметил, что жена прижимается к его боку, крепко зажмурив глаза. Под её ресницами собралась влага. Взгляд Аказу метнулся к своему брату, но челюсть тут же сжалась от увиденного. Не от жалости или грусти — от досады, что союзников теперь меньше. Пуля угодила в голову, приведя к мгновенной смерти, что не избавило остальных от возможности эту смерть лицезреть: ткань на пути выстрела окрасилась багровым, мелкие розовые ошметки медленно спадали на пол, беззвучно шлёпаясь о кафель. Тело брата неестественно вывернулось тяжёлым бесформенным мешком, а оставшийся целый глаз уставился на выход из коридора. Из податливого рта потекла тонка струйка, смешавшись с остальным фаршем. — Не смотри, — скомандовал диллер, коротким жестом отворачивая лицо жены, когда та хотела проследить за его взглядом. Она не послушала. Развернулась всем корпусом, будто назло, и остолбенела. Аказу ожидал более бурной реакции на смерть, пока не вспомнил, что на её практике это «очередная» смерть, пусть даже человека, которого давно знаешь. Он и сам помнил, как после четвёртого увиденного трупа его перестало тошнить от вида разбросанных внутренностей. — Нужно уходить, — шепнул мужчина, пользуясь тем, что до сих пор ошарашенная мадам сидела с ним рядом. — Д-да, — еле слышно ответила она, нервно дёрнув головой.       Аказу не собирался заканчивать серьёзный монолог фразой из Терминатора, но она всплыла сама собой, будто лучше слов подобрать было нельзя. Кажется, так оно и было, ведь опознавание знакомых слов запустило шестерёнки в голове, и голова наконец заработала после череды потрясений. — Мне жаль вас расстраивать, —внезапно появляется девушка в военном снаряжении и выстреливает в мужи по плечам и ногам, так, что встать с трудом сможет, — Но ваш вечер подходит к концу. — Оставь мою жену, пожалуйста, —молит, — Убей меня, она не причем. — Смело, —девушка присаживается и наставляет на его лоб ствол, — Очень смело, для никчемного наркодиллера. Так тому и быть, ей даётся ровно 5 минут, чтобы свалила отсюда.       Женшина смотрит то на даму в защитной маске, то на мужа. Тот понимающе кивает и жена с трудом рванулась вперёд, с криком и жалостью. — Красивая, —комментирует и тут же снова оборачивается к нему, — Арабам бы она сгодилась, знаешь, сколько за нее дают? Больше, чем за твое никчемное тело.       Лицо Аказу покраснело от гнева, захотелось что-то швырнуть в наёмника, стереть маску безразличия, с которой она спокойно излагала ужасные мысли. Но маска уже срослась с кожей, и непонятно, то-ли повторяла изгибы лица, то-ли наоборот. — Не смей, ты обещал! — Я никому ничего не обещал, я сказал, что даю ей 5 минут, а затем найду и убью, —под маской доносится усмешка, — Я не уточнял, что будет далее. Всего хорошего.       Раздаётся выстрел.       Жена бежит, сломя голову по лестнице, хватает эвакуационный топор и замирает в углу, ждёт чего-то. Она отвела взгляд, лишь бы не попасться. Но стоило расслабиться, как чувствует тяжёлый металл у ее виска. Быстро. — За что?.. —стояла, опустив голову, как провинившаяся школьница. Не выдержала, обнялп себя руками, — Вы ведь об-… — Я обещал тебе 5 минут, они прошли, —говорит серьёзно, но будто насмехаясь этой отсылкой на её ранние слова, — Но что будет после — не говорил, к чему такие печальные новости. — Что вы чувствуете, когда убиваете, сэр?.. — Отдачу оружия, и я не «сэр», —говорит чуть женственным тоном, — Вас приятно встретят, полет бизнес-класс.       Выстрел.       Йоко хмуро протёрла глаза, стаскав тела в одно место, стараясь смотреть под ноги и не поднимать головы, дабы не попасться на глаза, кому не следует. Машина немного резко останавливается, слегка заезжая на тротуар и шугая визгом колёс. Дверь открывают, не выходя из автомобиля. — Закидывай.       С этим пришлось немного повозиться, упаковать тела и прикрыть их пустыми ящиками, а впереди накидать мешки с картошкой. Одзава, умудряясь не оглядываться нервно по сторонам по привычке, залезает в авто, которое, не успевает закрыть дверь, трогается с места. Она очень сомневается, что на такой скорости можно ездить по городу, но только молча снимает рюкзак с плеч, неуверенно выдыхает, оставляя его у ног, и, опустив голову, мельком поглядывает в окно. Водитель даже не смотрит на нее, сосредоточившись на дороге. — Разве у тебя не будет проблем, если нас поймают на такой скорости? — тихо спрашивает, голос едва слышно за ревом мотора, — Привлечешь внимание копов за привышение. — Не ворчи, —говорит, — Все нормально. — Возле дороги могут быть камеры, и даже на большой скорости вполне возможно поймать момент и сделать HD изображение, — качает головой, почему-то, несмотря на тревожные размышления, ощущая себя в полной безопасности. Нет, она всё ещё помнит, что их могут поймать, хоть водитель и делает всё ради того, чтобы не нашли, такая вероятность всё же есть, но по неизвестной причине навязчиво кажется, что, пока они едут в этой машине, вдвоём, все, кто висит у них на хвосте попросту теряют из вида и в принципе с лица Земли. — Разве ты их не взломала? —спрашивает. — Взломала, —снимает маску и показывает смешок, — Но я хотела посмотреть на твое лицо. А. Классная тачка! — Ага. Украл на ближайшей парковке, — с мёртвой серьёзностью кивнул, не поднимая глаз на попутчика. Йорк с подозрением на него покосился. — Я думала, мы собирались скрыться, а не привлечь ещё больше внимания кражей машины, — хмуро сообщает она. Мужик оглядывается на даму с выражением полнейшего скептицизма. — Эта была шутка. — Уже поняла, месть за камеры. Злопамятный какой-то ты. — А ты слишком дерзкая, для бывшего копа и гопника мощной группировки. — Убил. Так и продолжим играть в «морской бой»? —лениво потянулась с улыбкой, — Итак, нам надо на ту точку, где ты чуть джип свой не оставил. Передадим тела и деньги наши, предоплату взяла и запаслась дополнительными магазинами. — Жёстко, но мне нравится, Йорк.

***

— Будет сделано, —послушно поклонилась ему, но затем остановилась, — Ах, забыла вовсе, господин, не засиживайтесь долго.       Ему показалось это странной заботой, но он лишь скверно заоскалился и проводил взглядом женщину, что выходила из потайного клуба, который оказался буквально за границей города. Одзава молча надела маску и перчатки, не отпуская и вовсе чемодан с деньгами, пока в тот же миг, позади нее, вспыхнула как спичка неизвестное здание и раздался значительный взрыв. Доносились оттуда крики, вопли и даже ругань, но больше всего ор, напоминающий чем-то животный. Машина находилась на невысокой горе, за елью скрывается.       На губах никак не обсохнет корочка крови. И цветы распускаются вокруг бутонами из пламени. Мир все так же постепенно незримо рушится — сетью трещин исходится окно односторонней зеркальности. — СУКА! —орет ей кто-то в телефон, наверное, тот мужик, которому надо было переносить информацию. — Тут так вышло, что ваш объект и сами люди мне заплатили больше. А получается, у кого больше денег-тот и прав. Я же сказала, не сидите долго, —и прервала диалог, выключая смартфон, кидая в пучье огея сим-карту, а телефон при себе, утопит в ближайшей канализации или водоёме. Забралась на гору и подошла ближе к машине, пока на свой, ее номер не позвонили. Села в машину и тут же ответила: — Слушаю. — Это Наото, привет, —говорит Тачибана, — У меня есть информация о группировке. — Ох, ты чудо, Наото, в курсе? —хихикает она и слышит, как по ту сторону трубки он смущенно ворчит, — И что же?       А хотелось кричать, вместо смешка. Кричать чуть слышно охрипшим голосом. Шепотом, чтобы его не спугнуть. Цепляююется за родные плечи, смиренно каясь, ведь ее демоны всё так же ищут тепла, а находят лишь рыхлый снег и белые ключицы. Он кратко рассказывает о том, что это преступная организация, в которой торгуют и наркотой, проституцией и другими криминальными вещами.       Синяки расцетают на коже пятнами от обморожения, украшают лепестками волчьего аконита. Она отгоняет хищное вороньё, прижимает побледневшие губы к окну и собирает слёзы. — Что известно о составе? —интересуется. — Мы с Такемичи узнали, что глава-Майки. — МАЙКИ? —имитирует, что поперхнулась, — Да ты шутишь наверное! — Да, а ещё узнал, что ты как месяц назад ушла в отставку, —а вот это уже и есть нехорошо, неловко ввшло, — Какого черта? На кого ты работаешь? — Ни на кого я не работаю, открыла себе цветочный и живу себе прекрасно. Приезжаю в отдел, потому что там работал мой отец и работает Ушигава до сих пор, у меня есть доступ.       Всё и так разбито. Вдребезги. С осколками опустошённой бутылки, пустыми обещаниями, кажется, летит вниз. — Ты сердишься на меня, Наото? —грустно скулит. — Что? Агрх…нет, все нормально. Просто почему ты не сказала?! — Мне было не до того, я хотела тебе сказать ещё на свадьбе Пачина, но пошло все не по плану. Мне жаль, простишь? — Все нормально, просто-… Что происходит с тобой? —самый ужасный вопрос, который терпеть не может. С ней все х о р о ш о. Тут, на окраине, огненным бутонам дала прорасти сквозь кожу; расцвести фейерверком, сиянием. — Все прекрасно, просто мне некому отдать моих едва дрожащих рук мое сердце и поводок от ошейника. Ведь что остается, вдохновлять на погибель. Обещаю, Наото, никто не пострадает. — Ты чего несешь? — А? Да книгу вот читаю, решила херню сцитировать, —смеётся. Пусть ее демоны всё ищут тепла, а где-то на другом конце земли на костре сжигают крайнюю ведьму, но главное, что не ее, — Прости, прости, ты мне о серьёзных вещах, а я дуру гоню. — Более чем, —вздыхает, — Не хочешь встретиться? — В такой поздний час? А ты не пропустил детский мультик доя сна? —хихикает. — Очень смешно, Одзава, —Тачибана закатил глаза, — Я серьёзно. — Это типо свидание? —любопытствует, а сама скалитсч в зеркало, выезжая на проезжую часть трассы, — Ну, что ты затих? Не бойся, я не кусаюсь. Возможно, смотря как прижмешь. — П-ПРЕКРАТИ. ЭТО ДЕЛОВАЯ ВСТРЕЧА! — Чего орешь, иди убейся, —кусает изнутри щеку, — Деловая, так деловая, что ж не уточнил. Скоро подъеду. — Но я не уточнил адрес. — А мне и не надо, —и глядит на светящийся маячок в навигаторе, — Я и без адреса прекрасно нахожу людей. До скоро, не любитель свиданий.       Одзава нажимает кнопку на сенсоре автомобиля и ожидает, когда ей ответит тот самый клиент, что заплатил куда больше, чем эти хмыри. На левайсе всплывает лицо знакомого человека и та прикусывает нижнюю губу и говорит: — Объект у меня в машине, все свидетели уничтожены, Коконой. — Отличная работа, шлюшка, —скалится, — Привози чемодан, это непростые 3 миллиона. — Боишься конкуренции? —улыбается, — Эти деньги из алмаза сделаны? — Тебя это не касается, твое дело убить и привезти, —говорит Хаджиме. — Какой грубый, со всеми девушками так? —надувает губы и тут же хохочет, оглядывая машину сзади, — Точно-о, вам- то живое тело нужно ещё? Сами управитесь? — Он еще там у тебя не сдох? Впечатляет, —встревает в разговор Санзу и широко улыбается, — М-м! Прекрасно-о, мы покажем, что делаем с предателями. Ты же так не поступишь с нами, Йо-чан? — Он опять обдолбался? —грустно вздыхает Йоко. — Вошел в кураж, что уж, он профи в своем деле. —Коко закатывает глаза, — За тобой нет хвоста? — Никак нет. — Чуденько, —и цокает языком, отвод взгляд куда-то за камеру, вероятнее, ему что-то сказали братья Хайнани, отчего он закатил глаза и сказал: — Просто распепелите по суставам и на заморозку, без самодеятельности, джентльмены. — Растворить в кислоте не пробовали? Довольно интересное занятия для ваших двух братов-акробатов, что скажешь, Коко? — Мне эти занятия неинтересны, советуйся с этими идиотами, которые снова что-то учинили и саорят между собой и приплели этого розоволосого. Меня мучает больше, куда улетают мои финансы. — Вот оно как, скоро привезу товар, до связи, —и их диалог на этом завершился, экран сенсорного устройства потух и дал продолжить играть старой песни неизвестной группы. Наблюдая за миганием фонарей из окна, как на безлюдных тёмных улочках ураганный ветер уносит сорванные со столбов листовки. Впервые за все это время она хочет выйти покурить на старый балкон с очень непрочным навесом и досками с выцветающей краской, а затем в полной тишине обыденно лечь на покоцанный ковёр в свете лишь одной, едва дышащей лампы. По обычаю поставит телефон на беззвучный режим, исчезнет на пару суток в свой крохотный мирок, а до этого скрестит два пальца на обеих руках, чтобы ее вновь не тревожили кошмары.       Привезти товар оказалось нелегко-местоположение замудренное, навигатор не сразу нашел его, а то место она и вовсе не помнит. В голове много информации, что да вылетает. Чудом приехав на своем темном «мустанге», ее поджидал открытые ворота в огромное здание. Она въехала в него и тут же встретила пару знакомых лиц, но среди них не обнаружила почему-то Манджиро. Йоко вылезла из салона, поправила свою короткую прическу и подошла к Какучё. Сказать, что его взгляд изменился — тяжело для посторонних лиц, но она уж-то чувствовала и знает, как Хитто неспокойно с ней (возможно, в хорошем смысле). — Чемодан и тело в багажнике, —провожает шрамированного к багажу и открывает его. Ничего нет. Хитто косо глядит и ничего не говорит, — Гляди ниже.       И поднимает слой багажа аккуратно, вытаскивает то, что прятало так искусно связанное тело, которого заткнула изолетной и пришлось насильно поймать — тому подтверждение гематоны на теле. А возле него таился аккуратно чемодан. — Сделано до тошноты зверски и идеально одновременно, мне не нравится, что за это дело берётся кто-то вроде тебя, —Какучё равнодушно берет чемодан и отдает волю Хайтани и Санзу показать предателю свои навыки. Те, точно коршуны, грубо вытащили того из авто и швырнули к безжизненным телам — Любопытно, по какой причине ты так считаешь? —задается. — У тебя хороший авторитет среди криминального мира, однако лично мне не внушаешь доверия максимального. Неизвестно, что у такой на уме, —говорит. — Так ты не пытайся копаться в моей голове, я не собираюсь внушать кому-то доверие. Я работаю чисто по своим меркам кодекса, и выполняю все, что требуется, если оно того стоит по деньгам, —поясняет ему и таким образом ловит на себе его ледяной взгляд, — Хотя я понимаю почему ты так говоришь, судить не стану, однако рада тебя снова повидать после стольких лет. — Сентиментальности не к чему, —мужчина передал ей другой чемодан, темнее оттенка, развернулся и пошёл, — Еще увидимся. — Пока-пока, Йо-ча-ан, —помахал пушкой Санзу, скалясь, — Надеюсь, мне скоро представится возможность тебя разобрать по деталькам и разрезать милое личико. — Приму это как за глупую попытку сделать комплимент, —помахала ответ и села в салон, начала сдавать назад, выезжая из здания. Разворачиваясь, делает оборот и уезжает подальше оттуда.

***

      Наото был немного растерян, от всего, честно говоря. У него затылок уже дискомфортно пульсировал, отдавал свой рокот. Когда-то поддался сердцебиению и тут же словно пулей в грудь. Бежать было словно кричать от бессилия, а тусклые стены домов непомерно нагоняли тоску. Любить было тяжко, — впал в бездну горьких пьянств. Когда снова ощутил отвратное послевкусие алкоголя, понял, что навечно потерял себя. Сердцу нет больше места для тёплого вечного, и потому отголоски души просят собрать его по частицам. — Привет, ворчливый коп, —к нему подъезжает машина и окно плавно опускается, из нее показалось довольно лицо девушки, — Скучал небось? — Не льсти себе, тебя ждать — как снег весной, — Тачибана хмурит брови к переносице, — Также бесполезно. — Может, сегодня снег и пойдёт, —улыбается ему приветливо и выходит из салона, встает перед ним и осторожно одной рукой обнимает его. Тачибана предпочитает граничить с ней, стоять наположенной дистанции, словно она была некая радиоактивная бомба, которую обезвредить способен… а кто-то способен? Знать бы ему ответ. Из салона играет выразительно что-то иностранное, и, как мог предположить юноша, то там был испанский. Этот завораживающий, заводящий душу, звук напрямую вдохновлен основными стилями хип-хопа в Америке, но он включает в себя влияние, скажем, румбы. Он исполнял чуть-ли не на одном дыхании, читал на своем языке как будто вечный двигатель. Приятная на фоне мелодия, напоминающая даже японские мотивы, перемешивались методично с битом. — Я думала, ты слушаешь что-то из более тяжёлого, —комментирует полицейский. — Слушаю и тяжёлое, я меломан, —улыбается и кивает в сторону машины, — Ты хотел о чем-то поговорить. Здесь? Или все же в машине? — Я ненадолго, но в общем… —раздраженно потер переносицу, — Такемичи хочет вернуться в прошлое, снова. — Что? Зачем? — Он хочет спасти Майки, хочет ради него пойти туда, потому что ему не нравится, что стало с ним, —отвечает, — Но ничего не вышло, я, как будучи триггером, не желал менять прошлое. И у меня была теория с тем, что если триггер не горит желанием менять, то и перемещения не будет. — А найти другой триггер есть вероятность? —примкнула свои пальцы к подбородку, — Скажем, тот же Чифую Мацуно? Или кто-то другой. Тот, кто тоже дорожит Майки. — В теории-то, верно, —задумался, запрокидывая голову к небу, — Но, неужели, ему важен кто-то больше Хины? Разве нельзя просто оставить и принять то, что Сано Манджиро перешел на темную сторону. — Именно поэтому я стараюсь не привязываться к большому количеству людей, это сказывается на самом себе, теряешь себя постепенно, —поясняет и закидывает на себя куртку легкую и ковыряет заусенцы на ногтях, — Манджиро — «темная лошадка», который держит все в себе. — Не привязываешься к большому количеству людей? —усмехается, — Лгать ты не умеешь. — Я же сказала «стараюсь», —поясняет девушка и скрещивает перед ним на груди руки, — Однако я не Такемичи-спасать всех и вся, у меня нет на это время. — И чем ты занимаешься? —Наото на этом вопросе сократил дистанцию и заглянул прямо в океанические глаза, которые за пару лет потемнели: интересно, генетика ли это или же тьма в ней? Тачибана прикусил нижнюю губу и фыркнул, — Наемничеством? Думаешь, я не узнаюо том, что ты специально отложила дело полиции и ушла в убийцы, что отнимает жизнь людей за большие деньги? И кого успела уже убить? — Проверь еще раз мое досье и убежишься в том, что я ни разу за все время не отнимала у людей их жизнь, —поднимает перед ним руки и вздыхает, — Ты думал я так скажу, а, коп? Ха-ха! И что ты сделаешь? Накажешь меня, или наденешь наручники? Найди доказательства, а там уж как повезет тебе. У тебя ни малейшей крупицы на меня. — Сколько убила-то? — Приличное количество, что-то дает об этом? —улыбается ему, демонстрирует маленький шрам на губе, который напоминает ей иногда спазмирующе о том ужасном дне, — Допрос окончен, Наото? Или что-то еще интересует? — Интересует, —Тачибана хмурится и отводит взгляд, может специально, может непроизвольно, но почему-то Одзаве от этого смеяться хочется от столь неловкости между ними, — Ты пошла не из-за денег? — Не из-за денег, —сухо отвечает, — Но на эти деньги можно купить стоящее оружие, тебе ли не знать. Однако это не та основная причина. — Из-за родителей? — Много вопросов, —глядит на него, — Узнал хоть что-то обо мне? — Прилично, тебе что-то дает это? —дразнит ее же оружием, это совершенно нечестно, хотя, о какой честности вообще может идти речь. Вся жизнь это сплошной обман, иллюзия, фокус… — Хах, мне нравятся умные мужчины, —бодро отмечает это и через его плечо глядит куда-то вдаль, — Ну-ка, пошли сходим, там что-то за суета в переулках. — О чем т-… —и его тут же потянули за собой, параллельно заблокировав изнутри авто. Брюнет хотел послать на все буквы, на все символы Японии, лишь бы не возиться с этой девушкой, у которой котелок варит жестко, но фляга в нем свистит чаще соловья. Девушка отцепила Тачибану от себя и прижалась к стене, примкнув к себе ближе огнестрельное оружие, что вытащила из-под куртки, из кобуры. Из-за стены красовалась очень знакомая и такая ностальгическая картина: пару гопников избили… одного человека? Который стоял ещё на ногах и показывал, что готов сражаться вновь.

«Гони блядские деньги, которые должен нам, чмощник» —говорит шипиляво первый гопарь. «Оставь меня в покое, я отдал тебе все уже» —отвечает смело худощавый юноша в капюшоне и тут же падает от удара трубой сзади. «Неужели убил?» — подумала она. Пацан пнул тело ногой. Оно мягко перевалилось, дохлое, превратившееся из человека в кусок кровавого мяса. На месте лица было просто месиво. В той части, где должен был помещаться рот, что-то слабо запузырилось. «Не сдох еще?» — сквозь зубы процедил другой, нагнувшись над телом, чтобы получше рассмотреть, жив ли его враг. В то же мгновение «труп», проявляя неожиданную ловкость, схватил его за ногу и опрокинул. Тот попытался вырваться, но «додик» навалился сверху и стал душить. Гопник изо всех сил отбивался, изловчившись, ткнул противника пальцами в глаза. Однако их закрывали теперь толстые подушки вздувшейся плоти, так что атака не причинила никакого вреда. А соперник продолжал стискивать пальцы до тех пор, пока тело под ним не перестало дергаться. Выждал еще несколько минут для полной страховки, потом тяжело отвалился в сторону. — Эй, — выскакивает внезапно Одзава, — Всем стоять, это полиция. Вы задержаны. «Какого?!» —Наото ринулся за ней, поставив в правильное положение свое оружие, наведя на объект. Как будто здесь не он полицейский, а та, а сам словно стажер. Мерзкое чувство. Худой парень полежал несколько минут, собирая силы, затем кое-как встал на ноги. Глаза у него полностью заплыли, палец, нос и несколько ребер были сломаны. Поднимает перед собой руки и даже не противится.

— Валим, тут копы! —и несколько парней решились бежать. — Очень глупое решение, —отметила Йоко и стала стрелять им по ногам, не жалея нисколько. Они повалились-один за другим, точно домино, давнее и никому нетронутое. Полагая, что эти трое прокурили свой мозг еще до рождения, девушка хмыкнула и пошла вперёд, сказав Наото, что возьмет этих упырей на себя, а он пусть решит с этим худым. — Ну, что, —Йо убирает пушку на место и встает перед ними, давя одному из на место раны. Он завыл, точно волк голодный. Скулит сквозь зубы, шипит, слюни пуская на землю, — Какие же вы гопники, бить одного? Тц, подражатели. — Издевается, сучка, — констатировал узколобый дебил и, отступив на шаг, саданул жертве в пах ногой. Одзава лишь шевельнула бедром, отводя удар по скользящей траектории, но стоявший сзади пацан, что еле поднялся, принял это за попытку сопротивления и замахнулся ножом, чтобы ударить в шею. Интуитивно ощутив замах, та резко бросила корпус влево, так что клинок пронзил пустоту. Тут же она вогнал каблук своего сапога в селезенку изумленного переростка, качнулась плавно вправо, уходя от атаки и подъемом правой ноги подсекла, отправив его головой прямо в бетонный блок. Миллион раз гордится тем, что по пути к полицейскому, оделась в обычное повседневную одежду. Удобную ветровку сняла с себя и Наото застал изящую татуировку журавля на всей спине: он словно танцевал на ее коже, красуется своей головой, окрашена в ярко-красный цвет. Это красное пятнышко символично навевала ассоциации с флагом. Журавль всегда воспринимался как стремление к вершинам познания, к постижению истины мироздания, бескорыстию и счастью. — Итак, еще вопросы, почему бежать от меня-не было самым лучшим решением? — ОДЗАВА, СЗАДИ! —крикнул Наото.       Рванувшегося от него худощавого встретил старый добрый прямой в подбородок, гарантирующий стопроцентный нокаут. И пока тот, уже без сознания, скользил по полу обратно на исходный рубеж, пару коротких тычка вторыми фалангами пальцев, сжатых в подобие копыта — переростку под сердце, томв в горло — положили конец избиению. На все ушло не более пяти секунд и она, довольная отсутствием свидетелей, одернула костяшки, стряхивая с них капли чужой крови. — Какого черта? —полицейский подбегает к ней, сам ничем не лучше выглядит, побитый, — Нам не убить их надо! — Лучше за себя беспокойся, —и головой кивнула в сторону его окровавленного лба, — Неважно выглядишь. — Нормально, —цыкает и набирает трубку, — Вызову подкрепление, дело завести. — Тогда я пойду, пожалуй, —накинула на себя наспех куртку и развернулась, чтобы пойти за машиной припаркованной, — Не хватало, чтоб еще таскали по участку. — Подожди, —парень оборачивается ровным счетом в один же миг, как и она, — Спасибо тебе. — Было жалко, если б тебя избил какой-то торчок, стыд и позор для полиции, —скалит зубы свои, — Не думай, что я ломилась за твою защиту, мне лишь в нрав таких закидывать за решётку, все осталось такой привычкой от работы. — Может, вернёшься на прежнюю работу? Думаю, тебе только рады, но с твоими-то по руку убийствами… — Я убиваю плохих, это все, что я могу тебе еще сказать бонусом, —прикусила щеку изнутри и ноздри распахнула от злости какой-то на себя, — А вот кто для меня «плохие» — там уже другой разговор. Спасибо, ворчливый коп, это весёлое свидание, почаще такие устраивайте и я вся ваша. — ДА НЕ СВИДАНИЕ ЭТО БЫЛО, У ТЕБЯ ЧИФУЮ! — Мы взяли долгую паузу, к тому же, я просто издеваюсь над тобой, не тревожься так за это, —сказала Йоко, — Не воспринимай все так всерьёз, сердечко не выдержит, кто ж откачивать будет? Ладненько, слышу там уже твоих коллег, мне надо валить. Еще увидимся, Наото.       И ушла по-лисьи за угол. Да только раздаётся звук цоканья каблуков с воем пурги. Где-то там припрятанный пистолет под чулком, о котором речь и не зайдёт.

***

[19 июня 2018 год; день открытия капсулы]

      Утром пришлось заняться хоть какой-то разминкой, чтобы похрустеть суставами и позвонкамм. Это казалось легче на словах, но на деле болезненно. Старость-не в радость, а это так странно, когда ощущаешь себя в 27 лет. Интересно, чем обычно люди в таком возрасте делают? Работа в зоомагазине была недолгой, да и насколько Мацуно известно, его подменит Казутора. Сегодня тот день, когда пару очень близких ему людей встретятся у храма и отроют капсулу времени. Опаздывать никак нельзя было, считал он. Чифую покидает забегаловку с чаевыми и с двумя недоеденными остатками грибной пиццы. Доедая столь манящую сладость, его по телефону побеспокоил женский голос, который любит слушать в любое время: — Привет, как ты? — Привет, все хорошо, а ты как? Ты помнишь, что сегодня за день? — М-м, если память не подводит, сегодня капсулу открываем. Верно? —хохочет, — Я думала, ты на работе. — Казутора заменяет, выручает как может, —Мацуно глядит на небо и улыбается, — Слышал, на неделе поймали четырех гопников и одного парня, что накинулся на них, а потом на полицейского. Тц, в нынешнее время они все такие… — Подражатели? Я так им и сказала. — Ты была там, и НИЧЕГО ОПЯТЬ не сказала?! —доносится до него истеричный писк, — Разговоры тебя ничерта ничему не учат? — Мне что, отчитываться за каждый шаг, Чифую? —цокает, — Не будь моим отцом, ты знаешь, что происходит, когда начинается попытка меня контролировать. Сдержать в этот раз не выйдет. Да и к тому же, это вовсе неинтересная история, и довольно-таки странная, потому что мне показалось, что там были бывшие Мёбиусовцы, но об этом я вспомнила, когда их уже повалила и ушла как можно скорее, ибо там коллеги Наото подъезжали. — Ты с Наото была? — Он назначил встречу, чтобы поговорить насчёт Такемичи, ну и обо мне и моем «хобби», —иронично парадирует его голос и смеётся в мыслях с этого, — Мичи хотел снова вернуться в прошлое. — Знаю, приходил в тот день к нам, —Чифую ощутил некое превосходство, что в курсе чего-то, — Кстати, все еще хочешь присмотреть себе пса? Ты же так хотела. — Благодарю, но пока нет возможности. Мне приятно, что ты помнишь о такой мелочи, правда. — Я помню о тебе, мелочь, это часть моей жизни, —резво смеется, — Шучу, шучу. На самом деле просто хотел сказать, что завезли нам псов, а одного вообще на улице нашли дети. Буйный такой, боевой пес. — Интригуешь, ладно, посмотрим, —смиряется, — Ладно, я побежала. Увидимся на месте, не скучай!       Ее веснушки разбросанные по всему телу напоминали чудные созвездия, которые искал человек, прикасаясь к изгибам холодным указательным пальцем правой руки. Сегодня девушка пришла в своей постоянно слегка измятой рубашке, пропитаной сладким горячим латте и приторными духами с полки, по обычаю, вперемешку с запахом ментола. Пока нелепые мысли неизбежно слились с ликующими пениями птиц, она снова летит по намертво застывшим лужам. — Йо-чан, как всегда либо опаздывает, либо приходит тику в тик, —приветливо огласил Таканчик. — Така-чан, не докапывайся, у меня был единственный выходной за эти пару лет, я спала, —зевнув, произнесла девчонка, — Уже, небось, вскрыли без меня? А где Майки? — Не пришел, засранец, —хмыкнул Пачин.       «Если он пришел, было бы очень-очень неловко. Вот так и анекдот: заходит как-то в святилище свихнувшийся гопник-преступник и наёмник, который брал у него заказы, а рядом их близкие друзья» — Как же так? —выдала печально она, и подошла к вырытой капсуле, — Печально конечно, но не открывать же из-за этого теперь. Забавно, я не помню даже что положила.       Когда Мацуно вытащил оттуда журнал про самолеты, он так искренне засиял изнутри, широко распахнул свою блестящую улыбку и осмотрел, ощупал пальцами и отметил для Такемичи, что он мечтал стать пилотом. Хаккай лишь игриво усмехнулся и сказал, что это выглядит слишком уж по-детски. Вот только когда Шиба вытащил записку и сувернир камня с Луны, то тут же помрачнел, задумался, мол, как же так. Такаши рассмеялся, отметил, что было смело говорить тому человеку, который даже не стремился стать космонавтом. — Кстати, Таканчик, покажи свои темные уголки прошлого, ну камон! —разнылся Хаккай. — Очень интересно, —кивнула Йо и глянула через плечо Такаши, рассмотрела в его руках грубо сшитую игрушку зайчика. Поначалу это действительно выглядело странно и в какой-то степени стремно, но он это аргумкнтировал, что сделал сам для своих сестер очень давно, потому что не могли себе позволить игрушки с магазина, дабы не было денег. Всё, что у него есть сейчас — результат выборов, сделанных им в прошлом. Настала очередь Нахои и когда девушка услышала его письмо, то тут же согнулась в три погибели в легком хохоте. — Да-а, и стал? А, дамский угодник? —хохочет, — Серьёзно, тебе нравятся шелковистые прямые волосы? — Да, брат обожает их, —поясняет Соя. — А у тебя что? —спрашивает, когда Кавата открывает свое письмо и, неожиданно для всех, слегка улыбается, — Ну что там? Соечка! Так нечестно, все рассказали! — Держи, не ной, —протянул письмо, которое было крайне краткое, но душевное, — Ну? — Как…мило, —протягивает ему письмо обратно и приподнимает уголки губ в нежной улыбке, — Помнится, у вас прекрасный рамен есть двух видов, что названо в честь вас? Ни разу не пробовала, надо это как-то исправить. — Адрес кину, —говорит Нахоя, — Я уверен, тебе зайдёт мой рамен! Он горячий и острый, хлеще мексиканской еды. — Эй, мой тоже неплохой! Он, конечно, не жгучий, но приятный на вкус! —взбесился в шутку Соя. — Я уверена, что каждое ваше блюдо прекрасное, —смиренно подошла к этому Йоко, — Однако я люблю поострее, но мне стало интересны ваши две вариации рамена. Обязательно попробую. А?       Парни и она застают то, как Пеян читает письмо своему другу Пачину и огласил то, что оставил ему на память его любимый порно-журнал, лишь бы не спалила с этим жена, а так-мелочи жизни. — О-о?! —неожиданно издала девушка и тут же заткнулась. — Что, знакомые журнальчики промелькнули? —тут же колко острит Чифую, ожидая нечто яростное и искрящее от нее. Косо глядит на рядом стоящий парней, которые неловко заулыбались, замечая то, как та сквозь улыбочку скрежечила зубами и выдала: — Ну да, в журналах хоть какое-то разнообразие, стоит задуматься. — АХ-ХА-ХА-ХА, —Шиба обежал к дереву, схватился и залился смехом напару с Нахоей, пока Такаши и Соя лишь сильнее заулыбались и поржали с хмурой реакции Мацуно, — ЧИФУЮ-Ю, ТЕБЯ ЗАКОПАЛИ ПРОСТО, ХА-ХА-ХА! — Тц, что ты несешь? —у него на лбу взбухла вена от внутренней ярости, а та, скалясь ему чуть-ли не в губы, говорит: — Я несу радость и позитив, а ты несешь хуйню, Цуно. — Не называй меня так, —тихо проговаривает, — Ладно, ладно. Один-один. Даю тебе фору. — Хо-хо, какой ты щедрый, —саркастично отшучивается и вытаскивает у себя темную коробочка, чуть больше с ладони, в которой внутри было письмо и что-то еще, — Ха?.. какого черта.       В любой ситуации, в любом внутреннем состоянии она всегда произносит эти слова: «всё хорошо, правда…в это с трудом верится иногда…ты можешь не верить в это». — Ну? Читай, интересно, —говорит Нахоя. «Привет, как ты там?.. Надеюсь, ты не держишь больше на себя зла за содеянные поступки. Я верю, что ты была на работе отца, была лучшим полицейским, а потом, может потом, ты все-таки поймешь тайны мамы, ощутив на себе ее тяжкую работу наемного убийцы. Смерть Кисаки на твоих плечах, и также смерть отца, смерть Эмы, Изаны… Я надеюсь, ты больше не такая чувствительная как раньше. И те таблетки тебе действительно не нужны были, как и сказал та шпала с обесвеченной прической. Он был прав, поблагодари его как-нибудь, думаю, будет приятно. Как там Ушигава? Как ребята? Поддерживай с ними контакт, они действительно клевые ребята, пожалуйста, не совершай ошибок, о которых знала я раньше. Помни, паузы нужны. Порой нужно остановиться и прекратить спешку. Необходимо приостановиться, разобраться, немного понять. Из любой ситуации есть тот выход, который тебе нужен. Слушай свой внутренний голос, и даже тот голос, который дал тебе возможность сбить на грузовике Кисаки. Так много людей из нас просто заткнули его и начали игнорировать. Всё хорошо. Успокойся. Не тревожься. Перестань трястись. Это просто слова. Нужны действия. Какие действия предпримешь ты?» — после прочтения вытащила из коробочки желтый браслет, что сплел Чифую и дневник матери. — Ты… —Мицуя был в ошеломлении, — Ты убила Кисаки? — Сбила, —уточняет, — Просто была вариация, что умрет Такемичи, я выбрала из двух зол более перспективное. — Неожиданное письмо, —комментирует ошеломленоо Соя, — Такое мрачное. — А это-… Ну, насчёт работы. Кем ты сейчас работаешь? —спрашивает сосредоточенно Пеян. — Наемником, —присаживается на бордюр и складывает на коленях руки в замок, глядя на парней, — Я не хотела об этом с вами говорить, но-… — Надеюсь, ты убиваешь плохих парней, —заявляет внезапно Доракен и слегка улыбается, — Я не осуждаю твои действия, ты делала, что считала нужным. — Да, плохих, —хихикает и почесывает шею и осматривает остальных, — Ну, чего вы? Теперь общаться боитесь что-ли? Я без оружия, если вам станет легче. И нет, я не минирую каждое место направо и налево, я не террорист. Нет, я не убиваю бездумно, у наемников свои законы, которые он соблюдает не меньше гражданских. И я работаю не из-за денег, большая их часть уходит на оружия. — И где хранишь? —интересуется Шиба, приоткрыв челюсть. — В своем доме, в подвале, ключ под красным ковриков. В сейфе с кодом «хаккай шиба слишком задаёт глупые вопросы», —говорит на веселе. — Ладно, ха-ха, я понял, прости. Просто это неожиданно…!       Настала очередь Доракена, и пока все внимательно слушали его письмо, тоже не менее трогательное, Йоко прокручивала то, что она действительно уже давно не пьет те таблетки, о которых так критично отозвался Шюджи. Интересно, как там парень вообще? Он, наверняка, не отошео тогда от смерти друга, а, иронично, что в этом замешана та, над которой издевался. Внезапно раздаётся уведомление в телефоне, сообщение от неизвестного номера: «мне необходимо, чтобы мы встретились через час, адрес скину». К горлу что-то подступило и не давало издать даже звука, руки хаотично набирали «с кем я имею дело?», но тут же, молниеносно поступает ответ — «глава». Одзава подскочила на месте. — А-э…простите парни, тут объявилось дело очень важное, мне так неловко уходить… Простите! —и убежала тут же. Какого черта она так ломанулась за этим чертовым парнем, она раньше не давала себе такую слабину. Ноги мчатся в сторону «дома», там необходимо собраться, неизвестно что этому парню придёт на ум. Через минут 10 она оказалась в своем доме. Такой странный, холодный, серый, отчужденный, но родной — иного у нее не было. Изредка Йоко чувствовала себя мячиком для пинг-понга, который гоняли разные взрослые между собой: врачи, воспитатели, психиатры — всем по факту было плевать. Накинув на себя бронежилет, скрыла его за свитером, надела удобные штаны и обувь, вооружаясь всем необходимым. Голос тревожно приказывал не идти, он звал, умолял, требовал, сводя с ума. Но она научилась профессионально выстраивать вымышленные стены и пропускать чужую речь мимо ушей. И что интересно, иногда им даже не требовалось открывать рот. По-началу страх выбивал из легких воздух, а по дороге к месиу назначения, внутри что-то беспокойно твердило о том, что сегодня что-то случится. И голоса в голове стали громче. Их болтовня, шушуканье и пламенные речи привлекали слишком много внимания. — ХВАТИТ! —резко нажимает на тормоз и слышит, как свистят, почти визжат, шины автомобиля. Переведя дыхание, она отъехала на недорожную часть и решила перевести дыхание, которое ровным счетом сбилось к чертям собачьим. Пару умеренных вдохов и выдохов — и уже сердце не хочет остановиться и уже поскорее уйти от этой хозяйки. Навигатор указывал, что еще несколько метров надо проехать и поверить налево — и вот ваше место. Выдохнув, Йо провела по своим волосам, разлохматив свою короткую причёску с выбритыми висками.       Она нашла в себе силы доехать до пункта назначения и этим местом оказался старый, заброшенный центр, в котором раньше играли в боулинг. Кроме развалин и покоцанной штукатурки не было ничего здесь, лишь редко попадали общие залы для процесса. Место пустовало и одиноко гибло в тишине. Каждый шаг приносил эхом шум лишь случайно хрустнувшего камушка под подошвой. И тогда раздается голос: — Примчалась так шустро, как послушная сучка.       Голос Санзу заставил ее резко развернуться и локтес врезать тому, потому что ощущала опасность именно рядом. Харучиё схватился за нос и злобно посмотрел в зеркало. В порыве злости, он не заметил, как выдвинул пушку на нее. Но это начинало выводить из себя девушку. — Где Майки? —спрашивает. — Ты думаешь он пойдёт лично с тобой по душам разговаривать? Ха-ха, еще чего, уж совсем наивная какая-то, —в говоре присутствовало разочарование какое-то и одновременно радость. — Да мне похуй с кем говорить, если это не столь важно, я пойду, —отвечает ему и аккуратно отводит пушку в сторону пальцем, — Доходчиво? — Совсем ахуела, сучка, —и стволом бьет ее по лицу, — Любая прихоть главы важна, если мой король хочет устроить встречу так, то она будет такой. — Он для меня не глава, с того момента, как распустил Свастонов, —поясняет, — То, что ты его верный пес, не значит, что я такая же. Я выполнила ваш заказ и доставила объект и чемодан, дальше меня не интересует, что у вас там. Я предельно объяснила или еще раз ебнешь?       Голову поднимает и смотрит на Санзу из-под низу, тем самым надменным взглядом, словно этот парень являлся мусором Японии, который необходимо переработать. — Ты такая же, всем жопы лижешь и берешь еще за это бабло, лицемерная и безжалостная дрянь, которая водит за нос своих близких, —его уродливые шрамы казались чем-то странным, но сделало отдельной чертой этого человека, который безумно смотрит ей в глаза, — Плохая, плохая девочка. Интересно, сколько же тебя нагибало? — Жизнь нагибает и ебет похлеще чем такие, как ты, без вазилина, —иронизирует Йоко, — Так о чем разговор собственно, или мы по душам говорим?       Следующий удар был ногой, но тут она рефлекторно прикрылась рукой, пригнулась и отскочила назад, принимая более удобное положение. — Видимо, разговора не будет. Чем-то насолила тебе? — Хах, это, конечно, интересно, —но пролетел тут же выстрел ей в ногу, отчего она остановилась и согнулась, дабы эффекта того, какой ожидал, не произошло, — О-о, ты что, бессмертная? Становится веселее, ха-ха. — Ну а как иначе, —пожала плечами она, — Но куда веселее было бы в постели.       И тут же, ловко подобралась к нему и силой отвела ствол в другую сторону, отчего прошёлся выстрел по воздуха. Санзу только становится свирепее, и чтобы как-то расслабить хватку, она со всей дури ударила лбом ему по переносице. На секунду он отвлёкся и действительно расслабил руку и наемница выбила из нее оружие, отшвырнув его ближе к блокам, под которым была щель. Их ноздрей розовласого потекла темная жидкость, которую он завороженно слизал с верхней губы. — Мне не интересны такие шлюхи, как ты. — О? Как грубо, между прочим, я была в сексуальных отношениях только с одним человеком, вот так и живи после этого, —надула щечки и твердой частью пистолета своего ударила со всей силы ему в висок, добавив атакой ближайшей, что под руки попалась, железной вешалкой. Когда Санзу с ярым выражением лица прикрыл глаза, по которым тоже кровь заплыла, она не стала дожидаться чего-то и воспользовалась случаем: перевернув лицом в землю, Одзава сняла с себя ремень. Продолжая удерживать загиб, встала на колени и, плотно блокируя правым бедром захваченную руку, села верхом на противника. Причиняя давлением на предплечье захваченной руки, завела другую руку за спину, блокируя её бедром левой ноги, связала руки, а там уже уложила в полу сидячее положение.       «Меня убьют за это, но это будет потом» —подумала и осмотрела парня, нащупала в карманах у него заляпанный, вдребезги разбитый телефон и начала искать в своих перчатках, у которых указательный — сенсорный, контакты. Номеров не так много, но все отмечены смайликами, что куда странее. [🤴] —отмечался этот контакт, что навярняка ассоциировался с главой, с Манджиро. [🎭]— с этим же довольно-таки спорно, кем мог является этот человек, вероятнее всего, это один из Хайтани, и возможно, Ран. [💸] — определённо Коконой, тут и к гадалке не нужно идти. [🌞] — может быть, это Риндо, или Какучё, или кто-то другой?       А дальше шли неизвестные номера, непонятные. Скудный выбор. Недолго думая, она присаживается на блок, набрав номер со смайлом денег, гудки шли, но никто не брал длительное время. Зачем им, черт возьми, телефоны, если они не берут трубку?! — Слушаю, —резкт ответил на звонок мужской голос. — Коконой? —спрашивает. — Санзу, черь возьми, звони по делу, у меня нет времени на пустую болтовню. Чет у тебя голос какой-то стремный, обкурился? —и уж точно, по такому сленгу, поняла, что это Хаджиме. — Это не Санзу, —говорит девушка, — Это Одзава, и у меня пару вопросов к вашему розовласому, которого пришлось скрутить насильно. — Ну так ему задавай вопросы, мне на кой черт звонить? —вздыхает устало, — Че там опять у него? — Мне около часа назад пришло сообщение, в котором гласило то, что необходимо встретиться по адресу, который оказался заброшенным боулингом. Когда я спросила, с кем имею дело, то ответили-глава. Я подумала на Майки и уже, по сути, ждала его, а вместо вашего товарища я встречаю этого бешеного, что наезжает на меня и грохнуть хотел. Могу узнать, почему вы даете ему такую халатную волю? Я даже понятия не имею, нахрена я приехала. В общем, Коко, буду предельно ясна — пусть ваши братья-акробаты его забирают, а у меня и без него проблем хватает. Прошу прощения за беспокойство. — Слишком много слов, —раздражённо стонет Коко, — Это пусть решает Майки, что-нибудь решим. Благодарю. — Ага, —и бросает трубку, слышит, как собеседник бывший хрипит и что-то про себя бормочет, — О? Быстро пришел в себя, ну, помнишь, как здесь оказался? — Тц, какого хуя, —дёргает руками и через силу встаёт на ноги, улыбаясь, поворачивается в сторону дамы, — Быстро развяжи меня, иначе тебе же хуже будет. — К чему угрозы? —делает ошеломленное лицо и тут же заливается звонким смешком, достав из-за спины ствол, который ранее принадлежал Санзу, — Я вообще-то приехала говорить, а по итогу меня пытались прижать, да еще угрожают. Ты, конечно, извини, но я уже позвонила с твоего телефона Коко и тебя заберут, сами решайте. — О-о, поверь, ты можешь водить за нос любого, но не смей водить за нос Майки, он прислал меня. Ясно? При-ислал напомнить тебе о том, чтобы не мешалась ему, когда связано с Такемичи. Иначе ты поляжешь здесь. — Хм, я подумаю, —вздернула головой и тут же врезала ему ботинком в лицо, — Это за «шлюху».       Он почти ничего не видел, кожа вокруг глаз вспухла от подкожного кровоизлияния. Девушка бил его без разбора, не встречая сопротивления — по бедрам, по почкам, в живот. Мясистое тело упруго встречало удары, Санзу почти не реагировал. От крови и безнаказанности все больше зверел. — И напомню еще раз, —говорит, схватив его за гриву, оттянула назад и всмотрелась в лицо Харучиё, — Не надо угрожать меня и оскорблять, я очень злопамятна. — О-о, я задел хрупкое эго, сучка? —хохочет. Но в ответ Одзава ударила изо всей силы, как по мешку, это доставляло огромное удовольствие. Пару раз попала по голове. Ноги у тогоподогнулись, тот упал и замер. Леди двинул его еще пару раз, потом остановилась, когда услышала протяжный, ленивый голос в сторону колонн: «Воу, у нас тут бесплатная раздача побоев для Санзу?». Та обернулась и фыркнула, швырнула того и отошла, надвигаясь в сторону Хайтани. — Забирайте своего бешеного пса, мне уже бить его жалко, —сказала девушка. — А ты, вижу, шипко смелая, —Риндо косо глянул на девушку, наспех осмотрел ее внешний вид, — О, тут уже ремень в ход пошёл, нам точно надо было приезжать в жопу мира? Братец не любит пустое провождение времени. — Риндо как всегда прав, — Ран негромко рассмеялся, — О? А куда ты намылилась? Я думал, мы повеселимся. — В следующий раз, парни, —отшучиваясь, прокомментировала и перепрыгнула через выбитое окно, — Чао! — М-м, — Ран обескураженно простонал и рассмеялся, — Заводит такая уверенность и такие девушки, аж кровь кипит. — Держи себя в руках, брат, ей доверять нельзя, —напоминает трезво младший Хайтани, — Потом проблем не разгребешь. — Подумаешь пару костей сломаю, сразу же утихнет, —отмахнулся и подошёл к Санзу, ухватил за подбородок и приблизился к его лицу, — Слушай сюда, розовый, ты какого хуя раньше времени приперся? Мало того что без спроса спиздил тачку, разъебал, и проебал еще оружие. В следующий раз, если доживешь, на корм пущу.

***

      Рокот шершавых шин по разбитой, ведущей к старому дому дороге уносит с собой все проблемы и мысли, плотным кольцом окружившие растревоженное сознание. Машина заметно подпрыгивает на каждой кочке и выбоине, которых здесь больше, чем ровного и твёрдого асфальта. Только впереди появляется машина темная навстречу, которая так же внезапно появилась, как и желание резко затормозить. Но так вышло, что такое интуитивное действие никак не повлияла на столкновение. Слышит лишь отрывистый визг покрышек и удаляющийся рык пятилитрового двигателя. Боковая сторона сжимается и девушка тут же открывает дверь и выбегает стремительно в сторону, как панамера другого водителя случайно подталкивает ее к столбу и разбивает в прочь.       Ей кажется, что когда-то такое уже было. Что-то такое уже происходило, но на раздумыванип не было времени. — Эй! —машет рукой и вытирает пот со лба, — Какого черта?       Когда из машины стал выходить столь высокий человек, она распознала в нем столь долгожданного (наверное) человека. И тут же всплывает картина: — Гандон, —вылезает из машины стремительно и уже приготавливает ствол к активации. Ханма лукаво скалится, смотрит на нее так же, как и Кисаки. Тетта для нее — сплошные острые углы костей, гонор и золотая цепь, болтающаяся то-ли на шее, то-ли на духе отнюдь не святом. Хрен пойми на каком. Рабочий костюм ее перепачкан в собственной крови, что стекла со лба. Она твердо стоит на каблуках и вытягивает ловко вперёд оружие, направляя отчаянно на юношу в очках, с округлой оправой. Одна в дыхании ярость и необходимость пролезть Шюджи под кожу, в глаза, во все органы, чтобы задохнулся. — Какая встреча, —говорит спокойно мужчина.

[дежавю; одна из картин будущего]

— Да иди ты нахуй, —отмахивается другой рукой и массирует ей переносицу, — Уйди с глаз долой, а. Уйди уже из моей чертовой жизни, Ханма. — Ты сама меня находишь, щеночек, —закидывает руки в карманы и мимо нее проходит, толкает в плечо несильно, — Прости, ещё ДТП оформлять придётся, засядем мы с тобой тут надо-олго. — Ты сам, нарушая правила дорожного движения, спровоцировал аварию, —отмечает та, не убирая оружие, — Ты раздробил машину и думаешь, что тебе это с рук сойдёт? Не думай, что ты вечно сухим будешь. Так было из-за Кисаки, из-за Майки.       Как бы он ни давил лыбу, внутри Ханма всепоглощающе пуст, как и сказала как-то давно ему об этом эта же «офицерша». Шюджи решил идти по пятам Тетты, он его смысл жизни и источник драйва.

***

— Ты?! —издает та и фурией приближается к нему, замечая, что на переносице слегка покраснение, — Ты специально? Машина просто в хлам разбита. — Рекомендую нам отойти на приличное расстояние, —продолжает говорить спокойно Шюджи и оттягивает ту за шиворот назад и тут же, точно огонёк, вспыхивает автомобиль Одзавы, воспламеняясь сильнее. От пальцев ног до кончиков волос. Это чувство переполняло, пугало, успокаивало. Ей почему-то нравилось тонуть в этом ощущении. Ради нескольких мгновений удовольствия разбивала себя на тысячи мелких частей так, что в конечном итоге от нее остались лишь пылинки. — Пиздец машине, —вздыхает обречённо она, — Гандон, нахер ты навстречу выехал, нарушаешь все правила дорожного дви-…       Замерла, осознавая, что история повторяется, с маленькими крупицами изменений. Пыль была везде. Она заставляла глаза слезиться. От неё хотелось избавиться. Хотелось закрыть глаза руками и бежать оттуда как можно скорее. Хотелось запутаться в темноте и больше никогда не видеть света. — За мной гнались, принцесска, —поясняет, — А теперь есть повод свалить и как можно скорее, потому что эти уроды с пушками, хи-хи. — А, сейчас же, разбежался, —цыкает, — И что мне с этого будет? Новая машина?! — Над этим подумать можно, но только чуть позже, если составишь мне помощь о побеге, мне мое дырявое тело нах не сгодилось, —хохочет и толкает буйно в сторону переулка, оборачиваясь назад. Из-под панамеры течет бензин, — Ну, раз я запоганил твою стремную тачку, то-…       Внезапно Ханма кидает зажигалку активную в бензин и панамера тут же взлетает, взрывается и это стало одной из причин, почему эти двое спрятались за большие мусорные ящики. Но, даже этот поступок был ей безразлично. Она готова умирать и находить пути обратно снова и снова. — Мило, но зачем ты ее, придурок, ПОДЖЕГ? Можно было ее на ремонт, все дела, ты что, миллионер хуев?! — Я поджёг, чтоб они подумали о том, что я в ней, сечешь фишку, принцесса? —навис над ней, прижимая к кирпичной стене все сильнее и сильнее, — Ты действительно думала, что я такой тупой, чтобы ради тебя убивать к черту панамеру?       И она совсем потеряла себя среди попыток почувствовать что-то вновь. У нее было лишь тело, покрытое старыми шрамами, которые всё ещё напоминали о том, что когда-то у Йо была жизнь. — Идиот, —отталкивает его от себя. — Какая злюка, —дразнит на спокойном тоне тот, — Со всеми такая ты? Или только в исключении тот зам капитана первого отряда Тосвы, а? Ты все та же, аж приятно. — Какого хрена, агрх…—прикасается к вискам и чувствует, как все внутри гудит, звенит, — А т-ты все тот же наивный, аморальный «однолюб». — Эу, —свистит слегка, — Щеночек, ты чего зависла? Процессор не дает обновиться или что?       Звон усиливается, не дает слышать полностью Ханму. Он пеленой перекрыл любой доступ с этим миром и становилось постепенно темно. К горлу поступала тошнота и голова раскрывалась будтт изнутри. Чувствует, как сильные руки хватают, а дальше лишь пустота.       Может, стоило бы ему рассказать, почему перестала плакать, почему перестала об этом говорить. Со временем вся эта боль превратилась в принятие, всё желание её выговаривать — в усталость размером с крохотную вселенную. И игнорировать высвечивающиеся сообщения, потому что проще, если честно, сломать ненароком руки, чем найти в себе силы ответить, а потом винить себя, винить, винить, винить, потому что они не заслуживают молчание.       Через какое-то время глаза разлипаются, и в лицо светит ярко солнце из окна, которое было слегка приоткрыло и оттуда веяло ветерком. Подскочив резко, она застала, что находится далеко не у себя дома и буквально в небольшой квартирке. На полу была кровать двухспальняя, покрытая мягким бельём, в котором хотелось утопать. А по краям стены были разложены много подушек, хозяин видимо очень любит спать с большим количеством. — Хрена ты спать, вот это тебя вырубило, я чуть со стремоты не обделался, —вновь этот назойливый голос появляется и тело выходит из-за угла. Ханма накинул на себя огромную толстовку и свободные штаны, в которых удобно расположился на кресле напротив, — Шучу, мне похуй. — Где мы? —резко подскакивает, — Куда ты притащил меня? Реще отвечай. — Да тихо ты, чего буянишь, —хохочет и поднимает ладони перед собой, — У меня дома, я ж не знаю где ты живешь, а ты так ебнулась неудачно, вон, синяк на лбу остался. — Где? —она словно наивная девочка, подскочила и подошла к зеркалу, что находился возле двери и осмотрела себя. Ничего не найдя побойного, лишь слышит звонкий смех молодого человека позади себя, — Ах ты сука. — Ха-ха, ты действительно все тот же наивный щеночек! —радостно лыбится, — Да-а, эти деньки были такими же утомительными и бесцветными, как и в те годы. — Ханма, так что произошло? —она возвращается на кровать и усаживается, глядя на то, как тот лениво выпускает облако дыма в потолок, — Что хотели от тебя эти люди? Ты им денег должен? — Ну-у…—похлопал пальцами по коленке, — Если кратко, то я «случайно» нарвался на шайку, чтобы выпустить пар и отвлечься от всего этого скучного мира, а в них стволы оказались. Поэтому пришлось их слегка помучать и свалить. С ними было неинтересно, чуть что-так ствол. — По итогу, накосячил ты дважды, —разочарованно отмечает она, — Хорошо, что в бардачке у меня был фальшивый паспорт. Ладно, черт с ним, все равно мне эта тачка не нравилась, однако я все еще зла на тебя. — И что мне теперь? Расплакаться и умолять о прощении? —златые глаза устремились на кирпичную стенку, на которой у него было парочку фотографий — где он с Кисаки стояли рядом, а тот пытался прикрыть лицо. Ханма здесь такой счастливый, с той самой безумной улыбкой, которая заставляла ускорять ее циркуляцию крови. В приглушённом свете изгибы тела кажутся расплавленным воском свечи, плавно стекающим в изящной фигуре. Бисерины пота, поблёскивающие в полумраке, украшают кожу, повторяя своё замысловатое движение следом за искусными пальцами. В ответ она молчит, глядит на него и сказать ничего не может, только выбритый висок поглаживает. — Ты навещаешь его? —тихо спрашивает. — Периодически, —отвечает, — Большинство думает, что ему действительно лучше было умереть. Нет, не то чтобы я не согласен. Просто…мне становится спокойнее, когда я думаю о том, что он слышит мою пустую болтовню. — О чем говоришь с ним?       Шюджи хрустнул шеей и откинулся назад на ладони. — О долгой истории, при жизни он спросил меня, почему я продолжал следовать за ним, —вздохнул. глядя вдаль, явно не желая говорить об этом. Йоко вдруг почувствовала себя неловко из-за того, что пересекла границу, сама такая же, предполагая, что разговор на этом и закончится.       Одзава искусала всю нижнюю губу и протянула ладони прижатые к нему. Ханма косо глянул на нее и приподнял одну бровь в смятении. Поманила пальцами, приглашая его руки к своим, в тишине. Поначалу он ведет себя дерзко, ухмыляется и приподнимает бровь снова. Но потом он видит, какой у нее мягкий взгляд. Мужчина осторожно приложил свои холодные ладони, накрывая ими ее маленькие ручки. Но та обхватывает их, сжимая сильнее. Его ухмылка мгновенно превращается в улыбку, и он прижимается носом к ее макушке. — Ханма, я должна тебе признаться… —хрипит болезненно. Пальцы поддрагивали от чего-то предательски подлого трепетания в груди, — Тогда, в ту ночь, когда ты дрался с Доракеном, а я убежала вслед за Такемичи, я-… я сбила на грузовике Кисаки. Кисаки нет из-за меня, из-за того, что я хотела спасти Такемичи, хотела, чтобы прекратился этот ужас… Т-ты однажды сказал, что мне не нужны таблетки, и оказался прав. Потому что, что с ними, что без, монстр во мне не уйдет. — Я знаю, щеночек, —прошептал, оставив на макушке легкий поцелуй, — Не представляешь, как сильно я тебя возненавидел тогда, я видел издалека, как у тебя глаза бегали, как руки дрожали, и это было куда очевиднее. Я знаю. И знал, что рано или поздно у тебя рука не дрогнет убить его и меня.       У него голос слегка дрожал, когда он закрыл глаза. — Ненавидишь до сих пор? — Ненавижу ли я тебя? А как сама думаешь…? —хохочет и отстраняется, кривится в зверском скале.       Между ними пролетает бойня четырех всадников апокалипсиса, распадение мира на атомы, когда пальцы скользят по тыльной стороне ладони. Он продолжает тем искрящии взором сверлить, выжидая ответа. — Ненавидишь, —усмехается. Не способна выдержать умелых и властных взглядов, подобно тому, как вены со звоном трескаются от чудовищного адреналина. Виски трезвонят, разрывают мозг, раскладывая на нейроны и вещества, — Досадно, почти.       Он словно обреченность цианида и сладкая смерть, отравляющая организм спорами невиданной болезни. В этой картине живое соприкасается с мёртвым, а былое оживает в настоящем, дерзко пододвигая будущее. — Поэтому и сбил, —улыбается, отодвигаясь, — Прости, соврал тебе, щеночек. Хотел убедиться, что ты еще жива и блуждаешь с этим грузом. — Ханма, —приподнимает уголки губ, а затем рассмеялась, — Мне плевать, у меня по локти убийства происходят. И думаешь первый, кто подрезает?       Жадные не в меру, желание обладать, создавать, ваять уже давно помутило рассудок. Когда вместе, за окном стихает весь мир, а комната озаряется глубоким, настороженно-диким багровым. — О, какая, —вытягивает, — Любишь интриговать меня, именно поэтому я тебя ещё не убил. Ты как Кисаки, цветная. — О чем ты? — Ты обретаешь фиолетовую краску, —поясняет, — Я вижу твой природный оттенок, ха-ха. Фиолетовый является цветом самураев, потому что он ассоциируется с ирисами — это единственные цветы, что можно дарить воинам. Эти цветы означают радость и пожелание удачи. Также оттенок фиолетового, бледно-лиловый, означает благородное происхождение, утончённость и изысканность. — Ну, мне не нравится фиолетовый, я люблю жёлтый, —поясняет и замечает прищур игривый, а улыбка манящая — такой незамысловатый флирт, — Так, все, хватит. Засиделась я у тебя. — Убегаешь, как гру-устно, —устало вздыхает, — Может, останешься? Мне скучно одному торчать в четырех стенах. — У меня есть дела, —холодно отвечает, — Как-нибудь встретимся, надеюсь, не так же, как сегодня.       Окно открытое у него, она залезла на него и, на пару секунд замерев, глянула на Шюджи, слегка морщась. Молча машет рукой и спрыгивает. Воевать за кого-то, кто всегда встречает со столь привычной лёгкой незатейливой улыбкой — лучшее, что может быть в жизни отчаянного воина. На улице было как-то жарко, потому Одзава сняла кофту и завязала на талии, обнажая свою майку, через которую видно ее красочное тату. Ханма подходит к окну и глядит, как та на легке перепрыгивает забор, в своей спортивной манере, рассматривает спину девушки.

дᴇткᴀ, это пᴀᴘᴀдокс! ты нᴀҕилᴀ нᴀ ᴘʏкᴇ из моих пᴇсᴇн пᴀᴘʏ стᴘок. нᴀ твоᴇй спинᴇ дᴘᴀкон выдыхᴀющий огонь. твоᴇ тᴇло, кᴀк пожᴀᴘ, и я дотлᴀ сгоᴘᴀю в нᴇм. тᴀтʏ нᴀ твоᴇм тᴇлᴇ. тᴀтʏ нᴀ твоᴇм тᴇлᴇ. я сʏткᴀми глᴀзᴇю нᴀ тᴀтʏ нᴀ твоᴇм тᴇлᴇ. тᴀтʏ нᴀ твоᴇм тᴇлᴇ. тᴀтʏ нᴀ твоᴇм тᴇлᴇ. я сʏткᴀми глᴀзᴇю нᴀ тᴀтʏ нᴀ твоᴇм тᴇлᴇ.

      Йо остановилась и что-то глянула в телефон, обернулась в сторону Шюджи и хмуро зыркнула, надувая щеки от смущения. Пока она спала у него на кровати из-за отключки, он сделал пару селфи и записал номерок, назвав себя «Любимый Бог💋». Покрутила у виска и слышит, как там, есть отголоски его нервного смешка. Не понимала порой его повадок: они серьёзные или все это очередной любимый цирк юноши? И тут же на экране всплыла неожиданно трансляция человека, с подписью «БЕЛОБРЫСЫЙ ПАРЕНЬ ХОТЕЛ СПРЫГНУТЬ С КРЫШИ, НО ЕГО ВОВРЕМЯ СХВАТИЛ БРЮНЕТ!». — Ха? —удивляется, — Кто в наше время с крыши бросается?       Пролистала вперёд, чтобы глянуть трансляцию, где снимал мужчина то, как со старого здания, где был боулинг, из окна держал брюнет за руку белобрысого, чтобы не упал. Приглядевшись к физиономиям, Йоко ахнула и про себя закричала, рванувшись с места тут же, сию секундно. Набрав номер спасательной части, она объявила о инциденте, о трансляции и назвала наспех адрес.       это было насилие головного мозга.       Демоны в ней любят игристое и ее, терроризировать нескончаемо. В венах течет раскалённая смоль и желание бежать как можно быстрее. Это вроде недалеко, но если бежать сплошь закаулки, можно на кого-то нарваться. Было плевать куда и как, главное-успеть. Подошва кед, наверняка, была не готова к такому случаю, стирается понемногу. Когда впереди виднееется огромная толпа снимающих людей, у девушки вырвался тихий, почти немой крик. — Пропустите! Там мой лучший друг! —она толкает грубо всех, разгребая людей, точно какие-то ветви в болоте, из которого так тяжело выбраться на самом деле. Они лезут в лицо, мешают сосредоточиться и дойти до цели. Взяв волю в кулак, девушка вырвалась в первые ряды и рванула в сторону входа в само здание. Бежит, сломя голову по лестнице железной. Хоть бежать нужно почти на самый верхний этаж, решаешь не использовать лифт. Наконец добралась перед нужной дверью. За ней находится люди, которым нужна помощь. Често, Йоко боится. Впервые за пару лет она чувствует тот детский, животный страх. Отступать некуда, поэтому выламывает ее. Дверь слетает с петель, а за ней показывается брюнет у окна. — ЭЙ, МАНДЖИРО, ОДНОГО РАЗА БУДЕТ ДОСТАТОЧНО, —кричит ее лучший друг, — ПРОСТО ПОПРОСИ СПАСТИ ТЕБЯ! И я обязательно спасу тебя, Манджиро. — ТАКЕМИЧИ! —кричит сзади Йоко и, споткнувшись, упала на колени, но тут же встала и метнулась в его сторону, — МАЙКИ!       У Ханагаки пальцы мелко дрожат. Пробегается глазами по Сано и не может повернуться к подруге, не может, иначе отпустит его. «Спаси меня, Такемичи» —шепчет Майки и чувствует, как другая, совершенно теплая рука хватает и руку Такемичи и его. В глазах Сано отражается такая буря эмоций, что не успевает отследить все. Из глаз текут слезы. — Сражайся! —последнее, что слышит и видит Мичи ивсе покрывается белым светом, в ушах безумно все звенит и накрывает новой волной звука.

***

[перемещение; июнь 2008 год]

      В глазах остается только ярость и боль. Она кричит и заносит руку, чтобы ударить стену, но что-то идет не так. Ее кулак врезается в живот. Охнув, сгибается другая пополам. Смотрит в лицо и не узнает ту самую серую мышку, видит нечто иное. Аска видишь огонь в глазах Йо. — Сука, сука, сука, ТЫ КАКОГО ХУЯ ТВОРИШЬ ВСЕ ЭТО?! —кричит Ас.       Следующий удар приходится на переносицу. Она издает леденящий кровь хруст, а Одзава начинает кричать. Секунда. И уже лежишь около окна. Сквозь боль замечает, что надо сражаться. Надо встать и разбудить своего демона. На днях Аска выдала ей все, что она эгоистка, подвергает опасности своего дядю, своих друзей. Рыжая переводит дыхание и оттряхивает руки свои кровоточащие. — Ты такая же, как твоя ебаная мамаша, —выдает, — Такая же эгостика никчемная, которая тянет за собой всех на дно! СЛЫШИШЬ?       В груди боль отбивает ритм, противоречащий ударам сердца. Демон осторожно спускается по лестничной клетке груди, пока та тихо хрипит. Может быть, она права. — Я должна… —она встает на четвереньки и задыхается, — Я должна пойти на это дно, я хочу понять, хочу понять мотивы мамы, я хочу, чтобы у меня была какая-то цель в жизни, этого же хотел отец. Этого бы хотел Осаму.       «Почему она встаёт, я из нее выбила все, что не надо и надо» — Поэтому, —хохочет и выпрямляется в спине, — Мне нужно навестить отца, он точно будет недоволен, что я опаздываю. Мне жаль, Аска, но дальше я иду одна. Ты права, я тяну всех на дно. Прости пожалуйста.       Однажды придётся каждому собрать волю в кулак и вернуться к себе, к давно утерянным мыслям. Как только обретут в себе желание снова быть. И вопреки всему, вопреки чьему-то осуждению, вернётся сила, вернётся вера, и справятся, со всем абсолютно. Это крайне жестоко, что ответы на все вопросы приходят в голову намного позже, но в этом и есть вся жизнь. Когда всё это осознает, понравится, что выучился на собственных ошибках. И… быть может, всё это происходило не зря.

[20 июня, 2008 год]

      Он мчится, думая, что как всегда опаздывает. Это становится той самой традицией, которую стоило бы исправлять, устранять такую «привычку». Сколько бы Хина ни твердила ему об этом, природа говорила совершенно иное. У него волосы разлетаются, воротник бьется о ткань из-за ветерка, Такемичи стремительно рвет ноги в школу. Второй год старшей школы. Ханагаки встречает своих друзей, которые выглядели теперь взрослее. Блондин только что понял, что он переместился не на 12 лет, а на 10. Неужели, Майки стал его новым «триггером». Хотел бы сам знать. — Че как, Такемучи!!! —кто-то громко окликивает, кладёт на него руки и вытягивает лицо рядом. Мичи не узнает этогл парня с волосами по плечи, полурастегнутой рубашкой (2 пуговички, считаль) и широкой-широкой улыбкой. И спросил про семестровые тесты какие-то. Глаза вылупляет, пытается вспомнить, где же его видел, пока до него не дошло сопоставление с младшим Шибой. Это же он! — Вы такие шумные, весь коридор на ушах, —тихий, и слегка низковатый, голосок появляется среди парней и лишь погодя узнают носителя данного голосочка, — Хаккай, ты ведь не из тех людей, которые что-то учит. — А? —с гонором переспросил у хозяйки голоса и опустил голову, — Ты че?! Да я что-то учу! — Одзава… —и снова Мичи произносит ее, и снова видит в своей жизни такую бытовую, домашнюю и вполне родную подругу. У него слезы наворачиваются от ностальгии, — Я… — Ась? —девочка обернулась, — Во, Такемичи, привет. Ты нынче рано, снег наверное пойдёт. Как ты? Ты какой-то потерянный. — Я? —и по-дурацки заулыбался, — Да не, неправла! Лучше скажи, где Чифую? — Глянь в конце коридора, в кабинете, —пожала плечами, — С тобой точно все нормально? Ты дойдёшь? — Да я ж не маленький, —смущается и демонстрирует, что сам идет важной походкой, а та хохочет с парнями, и все равно за ним пошла, махая перед ним мангой, мол, отдать все равно парню нужно. Они идут вместе и лишь сейчас замечает, что прошлая Йоко носила прическу, схожая с Мацуно, а эта —короткие волосы с подстриженной средней частью, напоминала прическк Майки из будущего. — Йо, я так рад, что ты всегда рядом, —шепчет и вытирает слезы рукой. — Такемичи, —у нее голос серьезный, — У меня было видение, что ты как-то пришёл с будущего, и сны мешаются с настоящим и прошлым, и будущим. Не могу поверить в какие-то детали, не могу понять. — Йо, я действительно пришел из будущего, —останавливается и смотрит на нее, — Но об этом, когда придём к Чифую, хорошо?       Они зашли в кабинет и Одзава лениво отозвала парня, который оторвался от чтения манги. Мацуно увидел, как друг его плачет от радости и тут говорит о Майки и о будущем. Цуно крайне был обескуражен событиями. — И что делать вздумали, а? —девушка спрашивает их, — Просто сразу предупреждайте, спасать вас или да. — Подожди, подожди, —другой блондин отвлекает, — Ты что с волосами учинила? А-э-а! А где половина волос? Йоко!       И шутил над ней, и заваливал одновременно вопросами, руками рассматривая новую прическу, а та все отмахивается и возмущается на него, мол, отпусти и отвянь. Но он светит ярче солнца. И речь не о крышесносящей улыбке, не о его харизме, что пробивается наружу даже через слой маски повседневности и так привлекает. Да просто само существование такого человека дарит тепло внутривенно. — Во дела, ты же девочка!.. —проскулил он. — Еще раз такое скажешь и по лбу прилетит, —пригрозила большой линейкой для доски, — Да нас с тобой, в школе, не путают лишь потому что я в юбке, чудик! Хаккай сколько раз нас путал и Ямагиши, но он тогда очки потерял на голове, но все равно.       Чифу понимает, но все равно губы дует и отворачивается к другу. Такемияи сам не представляет, что делает со своим окружением. Любой наблюдающий человек подтвердит, что когда он просто открывает рот, все вокруг задерживают дыхание в ожидании чего-то тупого, но одновременно и прекрасного. Рядом с ним хочется жить, а не просто существовать, и это восхитительно. В класс вовремя вошёл тот самый очкарик, или же энциклопедия гопнического мира, что поведал о трех Небожителей: Терано Саус, Кавараги Сенджю и Манджиро Сано. — Хм, —девушка задумалась, — Покопаюсь у дяди, может, я что-нибудь найду о первых двух хотя бы. — Хах! И как? Ушигава же не даст тебе допуск к участку, он ведь злится на тебя еще с того боя, два года назад, —напоминает Чифую. — Может, к участку нет, но вот к домашнему ноутбуку, —Йо заискрилась в азарте, — У него есть сервер, в котором могу вбить фамилию и имя и высветится база данных человека. Ну, на крайний случай, докопаюсь до Ушигавы. — И тебя потом снова на неделю накажут, —улыбается Ямагиши, — И это мы не учитываем, что ты сбегаешь ночью. — Это да-а… —вздыхает, — Он в ярость пришел, когда я тату сделала… — ТАТУ?! —Такемичи аж подскочил со стула, подорвался так внезапно, глаза все шире и шире у него, — Да ну! Шутишь? Когда успела?       Ямагиши поправил неловко свои очки, у которых душка криво приклеена и слегка видна засохшая клейкая жидкость. Акцентирует то, что он узнал об этом, когда девчонки из параллельного класса, с раздевалки физической культуры начали шушакаться о ней. — Где сделала? —спрашивает блондин, замечая, что явно не на руках, не на шее. Та неловко отводит взгляд и прислонила указательный палец к губам, говорит то, что они об этом узнают позже, — Э?! Чего? — Ну, тутпо школе ходят лишние уши и глаза, они считают, что я та «девочка», которая была пару лет назад и не смею такое делать, —она изобразила кавычки визуально, — Ты забыл об этом? — Прости, —чешет затылок, — В голове каша просто.       Ямагиши трёт глаза от усталости, но это так, не страшно. У него такое частенько, хоть и Йо советовала ему восстановить режим сна. Когда эта «святая» троица спускалась по лестнице, после всех утомительных уроков, девушка предложила сходить и купить аппетитный кофе. Мацуно не любитель так безумно пить каждый день кофе, но от чая бы наверняка не отказался. Такемичи же снова виснет в своих мыслях, думает над словами друга, который сказал, что нужно создать свою команду. Перед ними показался Хаккай и тут же позвал их сходить кое-куда. Все, благополучно, согласились, уже и позабыв о кофе. Вот только Одзаве пришлось уйти, ибо дядя явно держит обещание с наказанием, а потому пришлось шустро умчаться домой. Чувствует, как спину овладевает незримое ощущение лисьего взгляда на себе, которое чувствует постоянно, тому подтверждение. Этот человее не признается в своих чувствах, он ненавидит это чувство, потому что становится уязвимым. Ее голову посещают мысли, что всё тщетно.       Придя домой, она громко захлопнула дверью и сказала: — Осаму, я до-ома, как всегда…       Из своего кабинета медленно вышел дядя, снимая очки с головы и протирая усталые глаза от компьютера. Неизвестно, сколько он сидел и работал над чем-то, но выглядит явно не для душевных разговор или отчитываний. Мужчина облокотился плечом на стену и спросил: — Как тест? — Прекрасно, как обычно… —откинула от себя портфель и присела на корточки, — А ты, как обычно, работаешь, не покладая рук. Ты ел? — Нет, времени на это нет, завал на работе сплошной, а ты ещё параллельно успеваешь меня удивлять, явно не хорошим, —хмурый, сосредоточенный взгляд гласил о том, что говорить с ним не стоит и надо валить в комнату. Но ноги почему-то не слушаются. — Все еще злишься из-за татуировки? —усмехается, — Да, я виновата, что не обговорила это с тобой, но ты этого никаким образом не одобрил. Этот журавль несет для меня большую ценность, Ушигава. Пойми это пожалуйста. — В кабинет, —приказывает он, и сам заходит туда.       Она молча пошла за ним. В кабинете тихо и уютно. Одна из ламп еле заметно мигает, а девушка, сонно щурясь, сидит в кресле за столом капитана полиции. На ней джинсовая куртка, накинутая поверх плеч. На левом запястье свежий бинт. — Йо, —он садится за рабочий стул и прокручивается так, что оказывается напротив нее, — Ты ведь одержима мамой? Ты не помнишь ничего с детства о ней? Ты уже потеряла отца, и из-за своей самодеятельности, из-за того, что связалась с каким-то хулиганами. — Из-за меня? —удивляется, у нее пальцы нервно отбивают такт по подлокотникам кресла, — Ты считаешь, что я виновата в смерти отца? Я тебе уже говорила, не приплетай сюда моих парней. Они никак не замешаны ни с отцом, ни с другими моими проблемами. Я-инициатор своих проблем, кроме истории со смертью отца. — Ты сделала татуировку, отказалась от приема препаратов, стала грубить, хамить, ты замкнулась в себе. Мы даже почти не видимся, ты отдаляешься от меня с бешеной скоростью. Твои друзья не прокормят и не выучат тебя, не воспитают из тебя путнего человека.       Одзава смеётся, глядит в окно и крутит у себя в руке красный карандаш. Дела, которыех по некой неизвестной причине последнее время стало многовато, сами собой не решаться, а отвечать за них придётся перед начальством как раз-таки капитану. — Вот именно из-за того, что отец мне не доверял ни одно дело, опекал меня как «заботливый папаша» и оказался там, где ему не было место, он так одержим был идеей спасти меня, уберечь от всего, что и вовсе не заметил как… —она подалась вперёд и продемонстрировала ему холодный как сталь взгляд, — как стал причиной, почему я делаю и ему, и тебе назло. Это стало зародышевой проблемой в моем мозгу, почему я решаю все сама и ничего вам не говорю. Ты думаешь, что ты воспитываешь меня, Осаму? Меня воспитала за эти года-улица, обстоятельства с этими, как ты назвал «хулиганами». Я вкусила тяжёлую жизнь, получала травмы, теряла людей. Меня можно было воспитать лет в 5-7, но уже после ребёнок сам себя воспитывает в голове, а родители лишь помогают немного в его развитии. Уже после 12 лет бесполезно что-то менять.       Он сначала, конечно, возмущался и недовольно рычал и уже схватил её за руку, собираясь выпроводить в коридор, но девушка легонько завизжала, когда полицейский, не заметив, взял её как раз за сломанное запястье. — О-о, а знаешь что ещё самое интересное? —машет рукой перед ним и улыбается, — Ты спрятал все мои улики и дела, связанные с мамой. Ты не хочешь, чтобы я занималась этим дальше. — У тебя на уме должна быть учеба. — Да в жопу мне сдалась ваша учеба! —вырвалось из уст, — Всю жизнь учусь как вам угодно, и что это мне даст? Новые нервы даст, новый режим сна даст? Вот эта сраная красная книжонка обесценивается с каждым годом, миром правят деньги и хаос. Ты говоришь, что на уме у меня ДОЛЖНА быть учеба, да? Ничего я должна, я просто ребенок, который хочет, чтобы его хотя бы раз поняли, услышали и приняли мои увлечения, мои маленькие цели. Мама этого не делала, она была жесткой, пыталась что-то предпринять, но она далеко отличалась от вас двоих.       Ушигава тут же разжал пальцы, выглядя немного растерянно. Задумавшись на пару секунд и недовольно нахмурившись, он выдаёт: — Она была эгосткой, которая очень редко принимала участие в твоей жизни. Микото-убийца, которая промывает тебе голову своими записями, и ты уже начинаешь думать, как она. Вы обе едете крышей! Йоко, остановись, пока не пожалела об этом.       Когда он закончил раскладывать свои бумажки по местам, Одзава так же стояла и смотрела стеклянными глазами куда-то. Осаму, закрыв ящик с архивами, глубоко вздохнул, устало проведя ладонью по лицу и глянув на девушку. Подойдя ближе, он сложил руки на груди, любуясь. —…ты даже не пытаешься меня слушать, —горько заявляет, — Так почему я должна слушать тебя? Раз я такая проблемная, то сдай меня в детдом, да, там тяжело, там выживание, но что уж теперь. Ты же привык уже быть одним, свыкнешься и после. — Что ты несёшь? —стонет, — Я не могу тебя сдать, это же нелепо. Я же обещал твоей ма-… — Прости? —разворачивается к нему, — Повтори? Что ты там сказал?       Слегка улыбнувшись уголками губ, капитан тут же принял напускной раздражённый вид, несильно тряхнув ту за тонкое плечо. Та, скривив носик, стряхнула его ладонь, видимо, не собираясь никуда идти. — Что. Ты. Обещал. Моей. Маме?! — Йо, —трет переносицу, — Агрх, я убираб все твои улики с мамой и записи, чтобы ты не стала ею, потому что это была ее последняя просьба, когда мы виделись. Она сказала «я знаю, что с нами будет со всеми, я бы хотела, чтобы Йоко прошла через суровость, как я, но это, наверное, слишком…она же такая…хрупкая, такая добрая». Ты не заслуживаешь того, что было с мамой. Микото отвратительная мать, она заботилась только о себе и хотела сделать из тебя нечто совершеннее ее, потому что рано или поздно грохнут ее. Твоя мама была чекнутой женщиной, в которой было невероятное количество гениальных мыслей. Работала якобы учителем для твоего отца, и не всегда у нее это идеально выходило. Она… она писала все это, чтобы по итогу сказать тебе это…       И протягивает вырванную откуда-то страницу. — Это же последняя страница дневника, —и берет в руки девочка. — Я боялся, что ты не справишься, я пытался предотвратить все это, но ты буквально лезешь в похожие истории мамы, —тихо пробормотал он, — Я недооценивал ни тебя, ни ее.       Она опустила глаза на последнюю, завершающую запись Микоты: »…за гневом стоит боль. И человек хочет избавится от этой боли. Прямая или косвенная причина этой боли — его собеседник, в такой момент хочется отсечь все то, что связанно с этой болью. И все эмоции заняли оборонительную позицию в таком виде: любовь перешла в ненависть, мягкость в жесткость, доброта в злобу, приятное слово в ругательство, желание находиться рядом в желание отдалиться. Я сутками думаю о том, что виновата перед тобой. И перед смертью сказала тебе о голосе, но я говорила это не о тебе, мне так, мне так жаль. Каждый день ненавижу себя, каждый день вспоминаю о тех днях свободных, когда ругаюсь на тебя, а ты молча уходишь в комнату. Ты не заслуживаешь моей участи, Йоко. Возможно, ты читаешь это уже, когда стала взрослой, может, Ушигава тебе и вовсе не отдал этот листок, потому что он трус и боится нас с тобой, и ты сама нашла. Возможно, он все же отдал тебе и принял то, что мы с тобой те ещё зажигалочки? Я-отвратительная мамка, и не самая хорошая подруга, женщина в мире. Криминальный мир очень опасный, каждый день держишь себя в руках и видишь в каждом действии подвох — это нормально. Я была неправа, когда манипулировала в начале дневника, чтобы ты пошла по моим стопам. Ты-это ты. И уж если, прочла это, знай… Я не умею выражать любовь словами и, может, дейвиями, но знай…что в глубине моей души я все еще помню, как ты маленькая улыбнулась мне, когда я убила свой заказ. Не испугалась и даже не заплакала. Это удивительно. Я видела…видела в своих «видениях», что ты станешь нечто разрушительно опасным, примени свои умения в доброе русло. Найди друзей, которые будут тебя поддерживать. Ха, может, даже парня найдёшь??? (боже, это так тупо, говорю как обычная занудная мамаша). Учись находить таких гадов и дай им понять, что ты не вещь, ты не тряпка. Ты не та тихоня и серая мышка, ты-живой человек, который может ошибаться, но также делать прекрасные вещи. (наша семейка та еще странная, но в ней есть кровь воинов. Звучит крайне дико и сказочно, но это правда. В семейном древе у нас были военные, самураи и твой дедушка, которого, ты видела в альбоме, был одним из преступной группировки «Якудза» — торговал оружием и людьми, да… Сумиёси-кай, в ней был. Не распространяй об этом, и Ушигаве ни слово. Он был стойким и всегда отстаивал смело свои права, и ты также пробуй делать, далеко пойдёшь. Мне недолго осталось, найти меня вряд-ли сможешь, но сможешь изменить свое будущее, и будущее других. я люблю тебя, Йо»       Фаланги пальцев предательски дрожали, сильнее сминали под собой бумагу и хотели как можно скорее разорвать в клочья это. На шеках размазанная тушь, которая стекала вперемешку со слезами. Они текли сами по себе, неизвестно даже от чего. Ушигава виновато глядит на нее и говорит: — Прости меня, малышка, я мудак. — О-осаму-у… —поднимает на него голову, глядит на его сочувствующий вид и заглатывает большой поток воздуха так жадно. Внутри все скрутило, связало и не дало сделать шаг вперёд. Под ребрами что-то яростно ломалось, что-то неизменно трещало, не останавливаясь. — Извини, я вынужден был вести себя так, —говорит охрипшим тоном, — У меня есть успокаивающее, выпьем? — Осаму, любое лекарство — это костыль, по натуре своей. А остальное в голове, поэтому медикаменты не помогут, только синтез внутреннего спокойствия и прописанных лекарственных препаратов. И таблетки — это лишь толчок, чтобы чуть лучше понимать своё состояние. Нет, нет, я не говорю, что это не действует, нет. Это вспомогательное средство, но никак не жизненная опора, не спасение от всевозможных бедствий и не единственное предохранение от будущих катастроф. — Я знаю это, —перебивает. — Знаешь, но не принимаешь — это разные вещи. Так вот, все это костыль, но не более, это так — изношенная деревяшка с резиновым набалдашником. Этт протянутая рука помощи, но есть ли физическая оболочка за ладонью, что маячит перед лицом? Или это все — грязная инсинуация обессилившего сознания, которое готов на всё, лишь бы не справляться с этим в одиночку? — Одзава понимает, что пора бы завязывать с этими нравоучениями, но так многое хочется рассказать. Однако письмо матери перед глазами до сих пор стоит и ее образ собирательный, который помнила поверхностно. — Давай без сложных слов, я устал и понимаю, что ты уже не маленькая, просто очень сильно беспокоюсь за тебя и не прощу себе, если ты погибнешь где-то, —они идут на кухню и ставят кружки на стол. Его руки пахнут попкорном из микроволновки, комнату озаряет свет маленького диско-шара, светящего фиолетовыми, зелёными, жёлтыми и синими цветами, а на душе необъяснимое чувство лёгкости и счастья.       После ссор и конфликтов, слёз и криков, она набрела случайно на свой островок радости и вновь обретенной любви. Но все обрывается, когда в груди что-то сильно укололо и заставило ее согнуться пополам и прикрыть лицо ладонями. Свет снова озаряет глаза и пространство вокруг, виден лишь образ Доракена, что сплевывает кровь со рта и ошеломленного Ханагаки. Стоило ему только прыгнуть в прошлое, так уже ввязался в неприятности. «Ты где сейчас?» —пишет им обоим сообщение и хмурит брови. — Что такое? —спрашивает дядя. — У друга, кажется, большие проблемы. Осаму, я знаю, что наказана, но мне-… — Иди, —коротко отвечает он, — Если так твое сердце говорит, то пусть так будет. Просто береги себя, Йоко. — Спасибо, спасибо, спасибо!!!

***

      Следуя точно геолокации телефона парня, девушка поняла, что без байка тут совершенно никак. Пришлось попотеть, чтобы вытащить его с гаража и завести эту ласточку. Девушка завела байк и ринулась вперёд, следуя координатам местонахождения Ханагаки Такемичи.       Вокруг него сотни гопников из Рокухара Тандай, во главе который стоял «Несравнимый Саус», что изначально предлагал Доракену присоединиться к нему, однако тот отказывался, говоря, что ушел в отставку от всех этой движухи. Терано не потерпел такого ответа, он привык получать все и сразу, и все, что хочет. Силой. Силы у него неимоверно, раз отправил внезапно в полет Рюгуджи, и не один раз. Вот уже на том моменте задница плаксивого героя начала напрягаться, а мозг панически предлагать свалить. Когда Саус сказал ему, чтобы готовил ебало — сердце в пятки ушло, в ушах все зазвенело-загудело. Трепет кровоснабжающего органа был неузнаваем. Такую силу впервые встречает. Но рев мотора байка тут же прерывает напряжение, вселяет лучик крошечный надежды и лишь Доракен выдает: «черт, только не она», и после слышит голос и отдаленные крики парней: — Эй, Такемичи, ты опять встрял в неприятности?       Видит блондин, как под байком минимум пятеро, что мешались ей. Девчонка упирается в руль грудью и смотрит на парней впереди, у которых явно «враг» — просто титан какой-то. — А это что еще за баба? —спрашивает Терано. — А-А?! ОДЗАВА, ВАЛИ. УХОДИ. ТЕБЯ ЗДЕСЬ НЕ ДОЛЖНО БЫТЬ, — впервые Кен так растерян и сбит с толку, он не хотел, чтобы такая, как она, пересеклась с Саусом и получила от него атаку, после которой вряд-ли встанет. — Вы мне не отвечали на смс, что мне было ещё дедать, я стала переживать, а эти все люди…из Рокухары, верно? —спрашивает спокойно девушка и даже внимание не обращает на громилу, — С вами все хорошо? — Эй, мелкая, —мужчина указал на нее и та подняла голову вверх, встречаясь с обезумевшим взглядом Терано, — Ты че, глухая совсем? Сдохнуть решила? Бессмертная шипко? — Нет, я поехавшая, —гордо заявляет это девушка, ощущая как по венам начинает закипать андреналин, — Это куда плачевнее. — Ты совсем ебы дала, —оттягивает за шкирку Доракен, — Даже не думай, что ты потянешь его, совсем уже границ не чувствуешь. Хватит выебываться, слышь.       Но тут же, на поле боя, присоединяется другая группировка — «Брахман», которая пришла завербовать Такемичи Ханагаки. Йоко широко распахнула глаза и прикрыла собой друзей, говоря, что будет защищать, сколько понадобится. — Ни под кого они не лягут, —говорит девушка, — Ни Брахма, ни тем более Рокухара. И заставлять силой — все равно, что отсылать в рабство, этому не бывать. — А? Ты что, их телохранитель? —Такеоми приподнимает бровь, — А когда Свастоны подобрали к себе девок? Ну, раз так, то мне это вовсе не интересно. «Эй, эй! Я этого не допущу!»—кто-то со стороны явно поддерживал взгляд Йоко, вот только если бы им не оказался руководитель Рокухары — Какучё, —«Я не позволю этому случиться» — А ты какого черта здесь? —спрашивает ошеломленно девушка, — Какучё. — Здаров, Йорки, —отсалютовывает. —О, «отпиздюлятор», —так назвал его Акаши, — Ну и зачем ты лег под Сауса? Как твой король умер, так в шлюхи записался? Так еще и с девками каким-то левыми возишься? — А? Вот это уж точно я от тебя слышать не хочу, —закинул руки в карманы шрамированный, — Сам-то не забыл про Сано Шиничиро? Да и, за «девку» она тебя пропиздона наваляет, молчал б в тряпочку лучше. — Вот зачем он из меня террористку делает, —запаниковала она и начинает трясти Мичи, шсыгая носом, — Я ж не такая ужасная, а, Мичи? — Ао-э…ну…осторожно! —и тут в нее отдачей, от Сауса, летит зонт. Девушка ставит перед парнем блок из рук и предмет падает на пол. Перед ними показывается босс Брахмана — Сенджу Кавараги. Когда босм взял зонт и опустил капюшон, то им показалось, что этт парень с красивой внешностью. Саус пришел в себя и знатно отметил удар Кавараги, вот только пришедшие старые враги, что объединились с Рокухарой стали ещё одной проблемой. Мадераме Шион начал нагонять на этого «коротышку», как получил с боку мощнейший удар кулаком. Йоко стояла в позиции, ожидая, что босс нападёт. — Где-то мы с тобой пересекались уже-е, —говорит Кавараги, растягивая последнюю букву, как на него начинает кричать Бенкей о том, что пришли вербовать, а не драться. Вот только белобрысый устало вздохнул и глянул задумчиво на девушку, — не могу тебя вспомнить, твое личико мне кажется знакомым. — Отличный удар был, —ядовито она отмечает, — Вот только я тебя совсем не помню, и кто же ты? — Й-йоко, они тут войну хотят устроить, —Мичи трясется. — Держи себя в руках, —отмечает рядом Инупи, — Одзава, не нарывайся на них, одна ты их не потянешь. — Я не стану хвастаться тем, что могу, но если они тронут вас или Такемичи, видел Бог, я буду стараться, даже если проиграю. Однако с каждым разом персон становится больше, кто те парни? —"Живые легенды», —поясняет Инупи, — Самое сильнейшее дуо «Первого поколения Черных Драконов» — Вака и Бенкей. — Это действительно круто, —отмечает девчонка, — Но вот только ты сам что решил, а, Мичи? Они ведь основатели твоих Драконов вместе с Шиничиро. — Эй, девка, —кто-то окликивает ее со стороны, она лишь лениво оборачивается и видит двух братьев Хайтани, — Ну что, ты все такая же дерзкая и резкая, а? Начнем бойню? — О, смотрите, кого нечистая привела, —хмыкает и уже всем телом разворачивается к ним, прижимаясь к спине Мичи, — Такемичи, я верю в то, что ты сделаешь правильный выбор. Я пришла сюда на самом деле из-за видения, извини. — Йо, не надо, тебе тогда повезло с Хайтани, но прошу, онт конечно не эти монстры, но не ведись на провокацию, —молит ее, — Ты же сделаешь по-своему, да? — А ты все же не глупый, поэтому я за тебя горой, дружище, —хохочет и возвращается к Хайтани, вот только стоило застать то, что Бенкея ударил с невероятной скоростью Хитто, делает ее менее опасной, да что уж там, сошкой. Этот парень действительно силен, раз атаковал первого Дракона. И самый разгар, Доракен принимает вызов Терано и желает вступить с ним в бой. — Что такое, малышка, испугалась мальчиков? —хвастается Риндо. — Ты что, очки потерял по дороге, раз не увидел то, как мне плевать на твои тупые вопросы, —разминая руки и шею завявила она, — Я больше не тот «щеночек». — Че она там пиздит? —параллельно шепчутся из Рокухара и один из них, наверное, самый бесстрашный, оказался перед ней и посмел схватить за руку, — Эй, малышка, не хочешь по-настоящему развлечься? — Во-во, а то на наших гонит, —присоединяется второй. — Опустите свои руки-и никто не пострадает, —с милой улыбкой произнесла она, выдавливая ее из себя через силу. Тот не послушался видимо, либо до него тугл доходит, — Хорошо.       Моментально прилетел ему удар ступней в промежность, лишил одного из них как минимум на минуту возможности совершать какие-либо действия. А хлесткий круговой удар костяшкой большого пальца, угодивший второму в челюсть чуть пониже уха, вообще отправил его в глубокий нокаут. «О?» —Акаши приподнял озадаченно бровь.       Только Ран не любит делиться с другими своей игрушкой, а потому, когда те двое покинули поле боя, то подорвался к ней и замахнулся молниеносно кулаком и проехался по лицу. Та на мокром асфальте проскользила из-за подошвы и вовремя оперлась на руку, чтобы не упасть. — Не люблю, когда играются с чем-то моим, —Хайтани широко расплывается в улыбке.       Едва заслышав шарканье подошв по асфальту и резкие щелчки ударов, она резко повернулась и саданула коленом в пах. Тот чуть сложился пополам, однако второй сноровисто захватил мадам сзади, надавливая предплечьем на горло. Девушка жадно вцепилась в него зубами и перекинула через все тело вперёд младшего Хайтани и скинула прямо на его брата. — Я предупреждала вас, я больше не о н а, —проговорила та и вытерла губы рукавом. Ран успел только заметить радостно-жестокие глаза, как в его животе словно разорвалась бомба: его ударили правой снизу…       И эта боль гнетущая заставила согнуться и отбросить Хайтани снова назад. Сжимает свои кулаки и замечает, что где-то там уже свирепеет полиция и вск начали расходиться, разбегаться и только она слышит голос Кена: «Такемучи, Инупи, Одзава, нам тоже надо валить!»       Йо размахнулась для удара ногой, но Инуи остановил: — Хватит, ты итак их уже вырубила. Это, конечно, жестко. Не ожидал. — Просто руки давно на них чесались, —недобро зыркнула на них она и хмыкнула, следуя за Ину, — Ты в порядке сам? — Да, более-менее. Вот только у нас хуйня положение, — Сейшю потер пальцами переносицу, — Надо переконтоваться у нас, в магазине, подкинешь? Чем быстрее, тем лучше. — Раскомандовался… —отшучивается та и подъезжает через пару минут к этому парню, приглашая присесть назад и как можно сильнее держаться. Он, ничем не впечатленный, съязвил, мол, может еще шлем предложишь и надлокотники. Такого вида издевательства она пропускала мимо ушей и считала, что так даже безопаснее. Мало ли что на дорогах бывает и что приключится. Пассажир из него довольно нудный и критичный: то поправь, не так выжимаешь, и ведь ищет до чего докопаться, пока они не подъехвли и она, сняв шлем, не спросила: — Ты закончил? Я как будто на права сдавала, чего раскритиковался-то? — Потому то, как ты обращаешься с байком-доводит меня до бешенства, он так долго не протянет, —поясняет, слезая. — Ну, тогда научи правильно обращаться, не вижу глобальной проблемы, —спокойно отвечает та и заходит первая в магазинчик, не дожидаясь никакого весомого ответа. Сейшю вздыхает и делает себе, в голове, заметку, что ей нельзя доверить ни один хороший байк, что уже о машине говорить, — Вау, а здесь уютно и пахнет…маслом. — А тебе розы подавай? —усмехается Доракен. — Фу, у меня отвращение к ним ещё сильнее, чем к машинному маслу. Смотивировал, не поспоришь, —плюхнувшись на диван, она устало издала звук измученной кошки, которая день и ночь искала еду для своих брошенных котят. — Хах, а я думал, вы все девчонки любите розы, бриллианты и богатеньких папочек, любите ноготочки и шлифануть этим мятной жвачкой, —Сейшю снял с себя футболку и кинул в стирку, после недолгого купания в душе. Он расселся, распластался на половине диване, закинул ногу на ногу, руки закинул за спинку и откинул голову назад. — Меня тошнит от твоих стереотипов, —улыбается девушка и ойкает, когда ее толкают в бок-это был Инупи, что рассмеялся на пару секунд и тут же состоит серьёзную мину. — Я как-то спросил об этом Хину, она лишь посмеялась, но не ответила мне, —задумался Такемичи, — Разве это не так? — Совсем не так, точнее, не со всеми, —отвечает, хихикая, — Лично я не переношу никакие розы и его запахи, мне нравятся запах ацетона или запах жареного. Это странно, знаю, но мне оно по душе. Бриллианты не люблю, да и папочки такие, что одним телом им не отплатишь. Проще самой быть той самой «папочкой». С ногтями спорно, а вот жвачка — это да, мятная просто прелесть. По вашим стереотипам любят девочки мелодрамы и прочие сопли? Ничуть! Они также любят смотреть боевики, ужастики. Играют в игры и, даже участвуют в боях. — А, действительно, ты любишь ломать систему, —хохочет Мичи. — Да неправда, думаешь, одна я такая… А где наш с косичкой? —и осматривается по сторонам, — Инупи, есть футболка лишняя? — Где-то есть, но они рабочие. Тебе зачем? — Хочу смыть с себя все это, —и показывает на грязь, перемешанная с кровью, по телу, — Можно?       Сейшю скрыл свое удивление и молча встал с дивана, открыл небольшой шкаф и стал там копошиться, папу секунд искал, а затем кинул ей в руки футболку серого оттенка с каким-то ярким принтом, который она не успела разглядеть. Та отблагодарила, пока блондин с ожогом на лице не указал на полотенце и не сел на место. — Ну и денек, —полотенцем себе тормошит волосы Ханагаки. — И не говори, —закивал Инупи, — Не ожидал, что будет замес и твоя «подруга по несчастью " вынесет дуэт Хайтани, я ещё помню, как она летала от Тайджу отлично. А потом что-то переклинило ее на поле, еще с Изаной, и понеслось. — У нее есть причины, почему ее так постоянно «переклинивает». Не понимаю до сих пор, как она выдерживает и продолжает с нами тусоваться, —неловко заулыбался, — Но меня радует, что она моя лучшая подруга, всегда прикрывает, она хороший человек.       Инуи хотел спросить у него, мол, а не переклинет ее так, что потом пойдёт против него, против всех «свастонов», которые живы остались, но промолчал. Ему показалось, что это не его дело, да и особо не знает эту девушку, знает только, что очень странная и бьет сильно, не для девушки. Взгляд вечно на всех смотрит сначала с недоверием, опасением, и, может, тогда в ней включается режим «спасателя»? Парень действительно хотел бы узнать, что стало ее причиной становления гопником.       Сталкиваясь с разными жизненными трудностями, выбираем разные пути решения. И если в детстве зачастую просто важно получить желаемое, то с возрастом начинаем придавать значение тому, как этого добиваемся. Инупи уважает людей, которые стремятся добиваться желаемого правильными путями, пусть это и абстрактное определение. Преодоление трудностей не всегда повышает ценность полученного результата — поэтому он не усложняет себе жизнь. — Так где Доракен? —спрашивает. — Разговаривает снаружи с Брахманами. Возможно, рамсит за тебя, —отвечает Сейшю. — Пойду гляну, —Мичи поднялся. — Ханагаки, —отзывает, — Я переживаю за Доракена. Потому что Брахман-взрослая группировка, которая больше походит на Якудза, чем на байкеров. Про них ходят разные слухи… Будь осторожнее. — Хорошо.       После того, как юноша ушел, прошло минут шесть, как из душевого кабинетп вышла Одзава в той самой футболке, свободных штанах и с полотенцем на плечах, потому что сушить свои короткие волосы и «шторы», что лицо вечно прячет было куда легче сушить не феном. — А? А этот «одаренный» куда делся? —сделала удивлённый вид девушка и плюхнулась на диван, — Как у меня ноги устали, они в та-аком напряжении были, ужас. Вся эта мясорубка там меня аж взволновала. — На улицу вышел, —отвечает Сей, и попутно осматривает ее в данный момент небрежный вид, который придавал этому месту еще более уютную атмосферу. Что-то в ней было одновременно простое и сложное, непонятное, как судоку, — Как ты? — Не знаю, в голове одна путаница. Не хочу, чтобы Доракен или Такемичи ушли в какую-нибудь другую группировку, —и ловит на себе грустную улыбку, — Просто…они мне стали дороги за последнее время. — Надо же, —он приподнял голову и глянул слегка удивлённо, — А ты не такая выебистая и бесячая, как сначала была. — Боюсь огорчить, но я не была раньше такой, —поясняет без капли эмоции. Она понимала, что стала перегибать палку, где-то действительно выпендриваться излишне, но это списывала на защитную реакцию, которая срабатывает на ментальном уровне. Конечно, когда несколько лет держали в клетки, не давали толком общаться и занимали голову девчонки только учёбой, что ещё было ждать? Йоко, точно пес, которого спустили с цепи и он свободно бежит, куда глаза глядят, — Прости, Инупи, если как-то задела тебя или ударила, хотя, будем честны, тогда ты получил по заслугам. — Отстойное извинение, —режет правдой и тут же приподнимает уголки губ, — Ну, может быть, заслужил. До конца жизни припоминать будешь? Зануда. — Ха-ха, все возможно, —встает с дивана и направляется к выходу, — Я проверю этих двоих, надеюсь, они живы еще, не скучай.       Выходит на легке, совсем забывая, что у нее волосы торчат в разные стороны от махрового полотенца. Она поворачивается влево и застает слова Такеоми о том, что ему нравился дух бывших свастонов. Ибо нынешние Свастоны-Кантт далеко отличаются и у них нет такого духа. — Такемичи, —прерывает, — Все хорошо? — А-э, Одзава, —он слегка встревожен еп появлению, — Да, да все прекрасно. Мы просто разговариваем. — Я извиняюсь, что перебила, — она нагло встаёт перед Такеоми и ждет дальнейший диалог, — Можете продолжать. — Хах, наглая девочка, —ухмыляется Акаши и выпускает дым сигаретный прямо в нее, та не жмурится, никак не реагирует, — Так вот, раз Майки хочет стать плохим взрослым, тогда мы, плохие взрослые, отшлепаем его. Это цель Брахмана. — Я могу сказать? —спросила девушка, глядя больше на босса Брахмана, нежели на Такеоми. — Не сейчас, —Сенджу говорит спокойно, — Ханагаки Такемичи, при всех ты высокомерно заявил, что уничтожишь Майки. Раз это так, то примкни к нам. — Так и знала, что так и будет, —цыкнула себе под нос Одзава и оборачивается к другу, — Такемичи, скажи, что ты все хорошо обдумал и примешь разумное решение? Потому что если ты не уверен, нет смысла дальше вести диалог. — Одзава, это не твой диалог, здесь решаются взрослые дела и дела дальнейшей эпохи группировок, —внезапно обрывает ее Такеоми, чуть нахмурившись. — Взрослые? —Йо заинтересованно глянула на них, — Из взрослых я вижу только вас, не более. Однако то, что дальше решается судьба эпохи группировок — не могу не оспорить, вы правы. Возможно, будет куда логичнее им двоим присоединиться к вам, но этт зависит от их желания. Верно? — Йоко, —Дракен неловко отвёл взгляд, — Я состою в Брахмане. —…Ожидаемо, поэтому я так и сказала, —безэмоционально проговорила та, — Хотела вывести тебя на чистую воду, не сердись, у тебя на лбу все написано. — Прости, но, —Дракен тут же завелся и чуть на повышенном тоне обратился к Сенджу, — Угараешь? Если ты так хочешь завербовать Такемичи, то мы станем врагами! — Тогда-а… —босс из-под зонтика показала, свои сияющие в темноте, глаза, которые сверлили Рюгуджи, — Готов умереть прямо здесь? — Раскатай губу-закатай обратно, —Одзава перекрыла руками дорогу и для белобрысого «парня», и для тех двоих, — Ни дам ни первого, ни второго тронуть даже. Да черта с два меня не волнует, что будет со мной, но если это угрожает им, что сделали мою жизнь насыщеннее и счастливее, то я не буду вежливой и спокойной. — А? —босс Брахмана слегка удивлённо смотрит на девушку, которая тоже походит на парня и дажк от этого усмехается, — Кажется, я вспомнила тебя. Это не ты ли была в торговом центре и избила парня, что своровал сумку старушки?       Вот тогда Одзаве стало стыдно и неловко перед парнями, да и вообще. Она предпочитала не хвастаться такими побоями, потому что от них толку мало. Да, Йо действительно была тогда, в тот самый день, и миллион раз пожалела, что подорвалась с места и догнала этого ублюдка и избила, в подворотне, так из носа у него хлестало дальше, чем видел. Но девка была уверена, что тогда, в том месте, никого не было. Как же так? — Он отвратительно себя повел, так еще и руку поднял на девушку поднял. Было два основных повода ему черепушку пробить, —хмыкнула сама себе под нос, — Ну, да, я. И что? Разве это меняет ситуацию? — Поверь, Одзава-чан, это совсем меняет ситуацию, —тот заулыбался и вздохнул, — Мне тогда понравился твой стиль боя. Что это было? Дзюдо, тхэквондо? — Стиль «если не вернешь сумку, урод, я тебе позвоночник вырву и заставлю глотать», —пояснила, — Достаточно информативно? — Ха-ха, —Доракен уже истерично посмеивался и не знал, чем еще эти люди удивят, — Почему я раньше о нем не знал? Ты у нас занимаешься ловлей плохих парней? — Это все хорошо, конечно, но раз все так, то я вступлю в Брахман, — решил Ханагаки. — Че?! —взъелся Кен. — Но с условием того, что Одзава будет рядом со мной, —завершил блондин и уверенно улыбнулся своей напарнице.       Та стоит, глаза на него выкатила от удивления и не может речь связать толком. Вот что уж что, а такого не ожидала, да и вообще отвыкла уже работать в команде где-то, как-то с кем-то. Девушка стоит и вспоминает, как в душе, пальцы гнулись в нескончаемом желании выразить невысказанное. — Могу узнать причину почему мы должны соглашаться на такое? —Такеоми несильно был впечатлен таким условием, да и Йоко на самом деле не хотела бы видеть рожу дедов, этого тем более. — Потому что она тоже горит и горела желанием прописать Майки пару уроков, —поясняет, — Ты ведь всегда меня оберегала от него, от Кисаки, да, Одзава?.. — Агрх, это другое, ну…—закатила глаза, — Ладно. Ладно, если босс Брахмана не против, то почему бы и нет? — О, нет, нет! —Дракен замотал головой, — Я не выдержу тебя ещё здесь, я тебя в Свастонах сколько раз хотел прижучить, вообще никого не слушает. — Чего разворчался? —надула та губы и указала на него, — Правила нарушала? Нет. Избивала кого-то наших? Нет. Билась с вами до конца? Да, что было сил. Я вообще паинька! И вообще, вы так налегке одеты, простудитесь. — Бабка… —процедил тот и смиренно выдохнул, — Ладно хоть не рандомные челы, а эти двое. Будем с ними, пока не достигнет обшей цели. — Да-да, так что, босс? —девушка глянула на Брахмановца, — Вы не против моего участия? — Я не против, —глазами улыбается Сенджу и кидает в руки Мичи зонтик, — С сегодняшнего дня — ты «носильщик». Завтра в 15 часов собираемся в Хараджюку. — Э? Погодь…! — Ты мне понравился, Ханагаки, —говорит тот и уходит плавно, — Спорно, конечно, с твоей телохранительницей, но подумаем, узнаем друг друга лучше. — Удачи, —злобно захохотала Одзава, — Хорошей прогулки, носильщик. — Ну, Йо, не издевайся! —запричитал Ханагаки. — Ха-ха, ни чуть не смею, слушаюсь и повинусь, —подняла ладони перед собой и коварно оскалилась, чем напомнило одного человека для Такеоми Акаши. Он потушил сигарету и готов был поклясться, что эта девочка никак не связана с тем самым главным оружием. — Одзава, —позвал Акаши, — С тобой потолковать с глазу на глаз надо.       Глазенки стали серьёзнее, тело напряглось, но виду не подала, лишь сказала, что переоденется и будет свободна. Она пахла шоколадом и терпким ирисом, и это почти извращённая смесь, что влезла любому под кожу. Девушка молча зашла снова в магазин и заметила, что Инуи все также сидел на диване, но на сей раз в кофте. Он поднял на нее взгляд и как бы мысленно ждал каких-то ответов. — Я могу, ну. —и указывает на футболку, — Одолжить на длительное время? Видимо, я очень «впечатлила» Такеоми Акаши, что он хочет поговорить со мной. Могу ведь завтра прибежать за своей? — Конечно, —отвечает, — Она…тебе больше идет, по твоему стилю, мне кажется. Заходи в любое время, кроме ночного, видеть тебя еще во снах и кошмарах не хватало. — Вредина, —хохочет она, — Спасибо, Инупи. Хорошего вечера! — Береги себя, —на прощание сказал парень с ожогом.

***

      Наверное, Япония не хотела встречать вновь свою милую гостью лужами и запахом озона, однако, по иронии судьбы, она предпочитала такую погоду, такой аромат. На улице никого не было, лишь возле магазинчика стояла огромная черная тень, которая дожидалась ее прихода. В самые пасмурные серые дни, девушка мечтает о доме. У каждого он свой. Просторный или совсем крохотный, с белыми стенами или холодными полами — все это не важно. Здесь всегда чувствуешь себя на своем месте, знаешь, что в безопасности, под защитой. — Не застала долго ждать? —спрашивает чисто из вежливости.       По ночам теперь не спится, когда Йоко знает большую часть правды о маме. Смотрит в потолок, пьет кофе без сахара, перенимая отцовские привычки. Без нее, без друзей, холодно. Хаотично собрала в плейлисте все излюбленные песни о любви и будет слушать, когда думает. Получается, музыка будет играть без остановки. Остается только надеяться, что наушники не подведут. — Я не буду задерживать долго, только уточню, —мужская тень выглянула из мрака и показалась вновь, — Ты участвовала ранее в криминальных делах?       Очень странный и довольно нелепый вопрос. — В плане? —не поняла Одзава. — Убивала прежде? —уточняет.       От этого пришлось напрячься. Акаши вынуждал в легких расти цветы, их же и срывая. Он вонзал в нее ножи правды, кровожадно прокручивал рукоять, чтобы после неровной гладью накладывать швы. — Смотря для чего, —не подаёт точного ответа, да и не посмела бы. Мужчина изогнул бровь в тонкую линию. Стоит в этом порочном кругу, в самом его центре, у нее будто в руках револьвер, а в голове — обрывки бесцельных диалогов. — Хах, чего я ожидал от дочери наемника, —усмехнулся язвительно Такеоми, покосившись на ошпаренное удивлением лицо дитя. У нее характер, сочащийся из надменного взгляда с примесью цинизма. У него клокочущее желание вышвырнуть ее из окна, когда на красивые слова алых губ касалась усмешка, дразнящие нервы комментарии, мрак и горечь антибиотиков на губах. — Вы знали мою маму? —и звучит почти по-детски, наивно. — Знал, и о ней не самого лучшего мнения. Но уважал, как бойца, —пояснил, — Микото много куда лезла, куда не надо и излишне выебывалась. — Да…это у нас семейное… —с иронией проговорила девочка, — А как вы о ней узнали? Она работала на первое поколение «Черных Драконов»? Или на «Брахму»? — Благо, что нет, —отмахивается он, — Не на нас работала, а на какого-то человека своего. Мы заказывали, в очень редких случаях, убийство на одного нехорошего типа у нее, нам самим нельзя было сильно светится. Копы в то время уж сильно терзали гопников. — Дайте угадаю, она вас впечатлила своей дерзостью и харизмой, но вы были явно молоды и не в ее вкусе? —хохочет искренне, прикрывая рот рукой.       Она не смела лезть в омут мыслей этого человека. Укоризненно глядит, следит за девочкой, словно выжидает какого-то подвоха, шутки болезненной. Девочка в пол головы ниже его, но увереннее себя чувствовала при разговоре. — Пусть будет так, —прикрывая глаза, завершил Акаши и развернулся, — Мне надо идти, поздравляю с прибытием в Брахман и не забудь, что скоро собрание.       «Так себе поздравление, лишний геморрой на самом деле» —подумала. — Да-да, так точно, —Одзава развернулась и пошла как можно скорее к себе домой.       Сокращая максимально свой маршрут, у нее, по пути, не укладывалось то, что член Брахмана знаком с ее матерью и они ранее заказывали у нее, будто у проверенного работника. Девочка смела предположить, что мама при «знакомстве» несильно была восхищена Такеоми и, может, как-то подшутила. Хотя, если сложить весь образ Микото Одзавы, то можно выяснить то, что она не любит крайне серьёзных людей и любит не тактильничать. Теперь у нее ещё сильнее задница загорелась узнать о прошлом мамы и стать куда сильнее, чем сейчас. Возможно, когда-нибудь будет по силам равна Доракену, или Сенджу, или Майки… Маловероятно, но шанс ведь всегда есть?