Рефлексия жизни

      Утро начинается не у всех приятным, и не с кофе в постели, к сожалению. А с противного, назойливого будильника по будням и с протяжного стона оттого, что не хочется никуда идти и что-то делать. Ночью у нее замерзли кончики пальцев, хотя до этого ей было и вовсе жарко, но не так, чтобы скидывать с себя целое одеяло. Протирая руками слипшиеся глаза, она их медленно открывает и первым делом зевает, глядит на время и устало вздыхает.       Ноги были ватными, несли тело, будто в замедленном кино, прямиком в ванную комнату. В это время Ушигава был уже на работе, а у нее выходной. Опустошенная от мыслей голова ощущала, как внутри дул ветерок пофигизма и желания выпить кофе крепкий и пожарить творожники. Поднимает глаза-а перед ней отражение милостливо встречает в зеркале: легкая синева под глазами и одна сторона мило отпечата подушкой. Волосы торчат паклей в разные стороны. Если бы существовали дополнительные стороны света в этом мире, то эти «торчашки» явно направлены были б туда. Никого не спрашивая направились. Приоткрыв рот, она запихала насильно зубную щетку и начала прочищать каждую сторону зуба, называя мысленно все это «бытовой рутиной». На языке остается лёгкий привкус персика и немного остатков пасты, которые девочка тайком съела. Казалось, эта привычка ещё появилась в далёком детстве, когда каждый ребёнок любил определённую пасту, открывал ее и ел. Просто так.       Йоко выложила телефон с кармана пижамы, потыкала в телефоне и ей милостливо всплыл рекомендуемый плейлист, в котором содержалась не столь милая и романтичная музыка — сплошная готика, тяжелые басы и громкие голоса, напряжённая атмосфера с долькой агрессии. Может быть, кто-то да подумал, что из-за песен стала такая злой, вспыльчивой, но нет. Они помогают ей пропускать, фильтровать злобу из организма. Минус на минус — плюс. Возможно, ее агрессия не бывает оправданной. Есть она и есть Одзава. Даже если нет никаких сопутствующих факторов, всё равно чувствует её глубоко внутри себя. Чувствует с детства.       В жизни стало так много событий и встреч, от которых получает ничего, кроме шока в форме демо-версии. Отсутствие определенного — это очень здорово, быть может, ведь уже понемногу не загоняется и не испытывает той самой максимальной агрессии. Она порылась в списке старых контактов и снова вспомнила про настоящих друзей. Промывая полость и одновременно лицо, Одзава выключила кран и утерлась махровым полотенцем, оставляя лишние капли на ней.       Мир до сих пор кажется таким пластмассовым, что-то вроде кино, за которым заставляют наблюдать. И со временем смиряешься, пытаешься натягивать улыбку как можно шире, смеяться как можно громче. Но порой задыхается от слабости к воспоминаниям и недостатка той самой необходимой поддержки, в которой могла забыться и почувствовать что-то серьезное, что-то нерушимое, что-то крепкое. Ей так больно и не хочется стирать эти воспоминания. — Мам…пап…—зовет их, стоя в центре кухни, в которую бегом примчалась по неизвестной причине. Никто ей не ответил и ответа бы никогда не поступило, а если и да, то пора бы уже начать сомневаться в том, не ли шизофрении. Отпустить человека, что значил почти всё — тяжело, тяжелее, чем что-либо. Но отпустить человека, когда он умер — ещё тяжелее. И иногда на осознание этого, казалось бы простого факта, не хватает сил. Душа, тело, разум отказываются верить, прокручивают воспоминания в голове и твердят об обратном. — Надеюсь, вам там куда спокойнее и вы не спорите друг с другом, —усмехается и закусывает щеку, вспоминая фрагментально свой неприятный сон. В нем она слышала «немых призраков». Они приходили, чтобы рассказать какая страшная смерть настигла их. Они мечтали о мести, о крови своих убийц. Они говорили ей, что Йо скоро будет с ними. Что ее тоже ждёт страшная смерть. Девушка не может не слушать их, не может спрятаться, не может убежать. Они всегда находят. Снова. и снова. «Что? Уже сама с собой говоришь?» —в голове осуждающих голосок произнесся. — Да уж, —от безысходности качает головой и плечами пожимает, попутно доставая посуду и ингредиенты для завтрака. Поставила перед собой пластиковую розовую тарелку, чтобы если уж и уронить, то не потерять множество жертв. Возможно, этт недоверие к самой себе, либо очень хорошо себя знает, что частенько бывает на кухне неуклюжей. Пару ловких махинаций-и творог с яйцами перемешаны, размолочены, сахар добавлен. Она сначала не хотела сыпать сахар, а занить его в конце на сироп, но что-то внезапно поменялось. На самом деле руки по инерции вложили в миску сахар, а мозг лишь погодя осознал свою ошибку. Отмахнувшись, решила, что итак неплохо впринципе.       Чтобы достать муку, это пришлось раскопать все тумбочки и те, что высокие — поставила стул и залезла на него, видимо, Осаму делал под свой рост почти в два метра. И одно движение, как рассыпчатый белый порошок оказался на руках и на полу. — Заноза, —ругается, а в мыслях там уже давно устала пищать, как в передачах, сигналка о нецензурной брани. Собирает с пола, параллельно помыв полы, и понимает, что лучше бы не начинала эту авантюру с готовой. В этот же момент теонфон вибрирует на столе и она, с заляпанными пальцами ставит на громкую связь и говорит: — Алло? — Не разбудил, привет? —бархатный голос заставил трепетать жилки организма. — Нет, не разбудил, —на личике неосознанно выскочила улыбка, — Что-то хотел или просто позвонил? — Тебе всегда звонят, когда что-то случается что-ли? —и готова она была поспорить, что он обиделся за такое, но, видимо, не слишком к сердцу воспринял, — Просто позвонил, соскучился по твоему недовольному лицу и, вечно ищущую справедливость, заднице. — Ха? Ладно, не поспоришь. Ты занят? Зайдёшь ко мне? Завтракать одной — грустная и пугающая вещь, —словно умоляет придти его сюда, лишь один на один с собой не оставаться. Эти все мысли сводят крышу не туда. — Да, конечно, —отвечает, — Приду через минут 10, жди!       Звонок завершился и вместе с ним мысли плохие о том, что флешбеки и сны начнут путаться с реальностью. Она надеелась, на то, что Чифую Мацуно спасет сегодня ее от гнетущей паранойи. Тут резко пришло осознание того, что вот-вот придёт он, а творожники ещё даже не жарены дали повод ей ускориться. «Никто никого ни от чего не спасает» — в этой фразе кроется ее главная ошибка последних лет. Это непросто признавать, но считала, что уж она-то обязательно спасует. Мол, я же такая умная, светлая и замечательная, у меня на роду написано быть спасателем всех униженных и оскорбленных. «Зачем ты двигаешься куда-то? Синдромишь спасателем» —грубит тот плохой голос, —«Ты пытаешься всем помочь, всех спасти, а не делаешь ли ты этим некое «спасение» себя? Разве ты не спасаешь себя? Разве ты не делаешь это для себя? Чтобы быть кому-то нужной, чтобы признали и похвалили…»       Если человек просит о спасении — это не всегда значит, что он хочет, чтобы его спасали. а ещё не всегда то, что ты принимаешь за просьбу, ей является. Йоко стоит над сковородкой и зависает взглядом на ней и на то, как на ней жарятся творожники. — Да прекрати же ты! —резко разворачивается и разрезает лопаткой кухонной воздух, —Я хорошая и без сияющих доспехов спасателя и бравого коня. Меня любят просто за то, что я — это я. «М-м, уже лучше, но недостаточно»—она представляет как тот голос качает головой, —«Тебе не нужно совершать невозможное, чтобы тебя полюбили. А если тебе так кажется, надо пойти поговорить с психотерапевтом, ну или долго копаться в этом самой, тут как знаешь» — Не нужны мне таблетки, и психотерапевт, —спокойно отвечает и переворачивает блюдо, — Хватит, здесь никого нет и ты просто в моей голове, ты просто мой рассудок, который шатается от перемен жизни. — Ты что там бурчишь себе? —неожиданно появившийся на кухне Мацуно заставил девушку вздрогнуть и чуть ли не атаковать, — Ох епт! Извини, просто открыто у тебя было, а если бы кто-то другой зашёл? — Те, кто «другой», уже заходили сюда — были привезены, в багажнике, в конец города, —иронизирует и замечает, как тот неловко улыбается и начинает хохотать себе под нос, — Что смешного? — Да так, —почесал свои волосы, — Ты так забавно выглядишь в вооружении лопатки и милых тапочков в виде котят. И грозно говорит то, что у везёт в багажнике любого. — А, ну да, да… —неловко расплылась в улыбке, — Только это была правдой. Когда Хайтани ворва-… — Йо, хватит…—отмахивается, — Давай без прошлого, просто посидим и позавтракаем, как обычные люди. Все хорошо, они больше тебя не побеспокоят же. — Пожалуй, ты прав… —и поставила общую тарелку с творожниками на стол, а блондин тут же хитро уволок один и, с победной улыбкой, съел, — Эй! Они ж горячие! — Нефпрфда, не горяфее того коффе с перфем, —а сам приоткрыл рот и начал махать руками, остужать, — Да лафдно, тебе фалфко фтоли?! — Язык обожгешь, вот что, —уселась за стол, поставив друг другу кружки с кофе, — Вот тебе кофе, без перца конечно… — Не-не, мне того фхватило! —помотал головой и закинул за щеку ещё один, — Фпафибо, Одзава, офень фкуфно! — Еще бы, —хмыкнула, — Я же готовила!       И стоит умолчать о том, что рассыпала муку и чуть дом не подпалила, но главное — уверенно вести себя. — Тогда мне повезло, —уже не с забитым ртом проговорил Чифую и слегка покраснел в щеках, ушах, — Ну, то есть ха-ха, прости, забываю, что ты вольная птица и сама решаешь.       Та оперлась подбородком в ладонь и застает этот провальный диалог, лишь выражая улыбку и сдерживая смех, потому что Фую смущается куда смешнее, чем она в домашней одежде и угрожает лопаткой. Это всяко превосходит! — Вообще-то, —девушка подаётся вперёд и скверно ухмыляется, — Ты не в первый раз ешь у меня и не первый раз говоришь это мне, амнезия? — Ой, ха-ха, разве? —и строит из себя дурака, хитро, — И что ты отвечала в те разы? — Что если бесит меня не будешь и будешь вести себя хорошо, то все может повезти. — Ты этого не говорила! — Резко вспомнил? — Ладно, сдаюсь, —поднимает перед ней ладони, — Лучше расскажи как ты? Хочешь фильм посмотрим или сходим куда-нибудь? — О, это свидание? —и на этих словах снова мелькают знакомое слово, знакомая улыбка у нее, но будто с другим человеком. Будто говорила это когда-то не ему. Мацуно вспыхивает багрянцем и отворачивается, — Тогда фильм. — Я не ответил же. — Так а смысл отвечать? —язвит, — Это был риторический вопрос. Не злись, я просто давно не видела тебя, считай, что мои шутки-это я так соскучилась. Потому что так и есть, Чифую.       Проморгавшись, он въелся в спинку стула и стал неосознанно сильнее краснеть. Ощущая прилив кровь к щекам и к другии местам, юноша прикусил нижнюю губу и прикрыл рот рукой, отводят свой неловкий, уязвимый взгляд. Где-то в сознании кипишит мысль о том, что это у нее шутки такие, издевается над ним как только может из-за давних плохих происшествий. Чифую считает, что она так «тонко» мстит ему, за все сказанное и содеянное. Воспринимает слова «я соскучилась» как сигнал красного цвета, который предупреждает об опасности. Мацуно всегда старался быть рядом с ней, поддерживать и говорить правду не как навязывающийся в парни, а как друг первоначально. Девушка молча стояла рядом и ждала чего-то нового, чего-то неожиданного. По тем глазам, цвета мяты с голубизной, видит тревогу и даже смущение, поэтому решает сказать: — Чифую, ты не доверяешь мне… — Что? Нет! Не в этом дело, —парень подскакивает и случайным образом оказывается перед ней, — Просто…       Она молча глядит на него, ничего не отвечая, ждет продолжения мысленно. Ощущает давление между ними, чувствует как по спине течет капелькамм пот, а ноги предательски поджимаются. — Просто я боюсь, что ты мне так мстишь, где-то на подсознании все ещё ненавидишь того раздолбая со школы, —поясняет и тут же, набирая в грудь воздух, щелкает пальцами, — И не могу принять, что ты правда соскучилась, прости.       Он настолько привык к ее отторжению, что не может ничего принять от нее, как это. Выработка рефлексорно становится чем-то усугубляющим. Чифую опускает виновато голову и затыкается. Йоко понимающе кивает головой и слегка тянется к нему, заключая в свои ледяные объятия.       Она как-то говорила, что мечтает колесить по всему миру, засыпать на крыше фургончика под россыпью звёзд, что мечтает собрать собственную коллекцию смешных ластиков и наконец начать учить законы. Говорила, что в скором оставит этот гнилой городок, умчит есть чизбургеры за пределы планеты, где солнце упадет лучами и согреет щеки цвета клубничной eclipse.       Мацуно крепко обнимает ее, обхватывая всю крохотную спинку девицы, касается лопаток и хочет просто забыться, отпустить все, что на душе. Она подарила ему ключ к бескрайному морю возможностей, научила радоваться обычным мелочам, однажды сказала что чертовски любит жить эту гребаную жизнь каждую миллисекунду времени. Одзава утыкается ему в грудь и дрожаще выдыхает. — Может, ну этот фильм…? —отмахивается, — Поговорим просто, пока есть время. — А-а? Да, да почему бы нет… —отстраняется от него и они оба присели снова за то стол, — А-а, эм…как ты? Чем занимаешься в свободное время? — Нормально, —отвечает, — В свободное время занимаюсь благотворительностью для животных. А еще приобрел мангу «Эта кукла влюбилась»! Свежак! Обошёл все магазины, кое-кай нашел. — Правда? Ты ее начал читать?       Он знает, что ей будет ужасно неловко, если разговор закончится и настигнет тишина. Что делать? Как себя вести? Мацуно прекрасно понимает, что ее чудесная голова не сможет избежать этих назойливых мыслей, поэтому решает во что бы ни стало забить чем-нибудь другим. — Еще нет, —Чифу потирает нос и улыбается, — Но уверен, что понравится, как прочитаю — могу дать почитать тебе! — Можешь дать? —и эта улыбка уже превращаетсч в нечто похабное и до стыда неловким, отчего парень растерялся, но в ответ только заскалился. Двигается вперёд и говорит: — А я думал, что ты приличная девчонка, не стыдно так шутить? — Шутить про что? Я спрашиваю! —начавшийся спор можно смотреть вечно. Это кажется обычным днём бок о бок с ним. Даже привычные бабочки не напоминают о том, что звестны чувства друг друга, — Сам ты испорченный! Еще что-то на меня говорит!       В ответ смеется.       И в такие моменты расплывается девушка в улыбке, потому что вспоминает о том, что успела обрести. И в такие моменты жутко хотелось укрыть пледом и поцеловать в щеку его, что и сделала (только без пледа), хоть и без желаемого напора, совсем робко. Чифую Мацуно в шоке. — Ты… Ты серьёзно? —переспрашивает он с круглыми глазами, — А-а?! Погоди, ну а как же там, ну эти нк банальные слова бла-бла, близость, а-а…       А ей только остаётся улыбаться его удивлению. — Закончил? — Да, п-подожди, ах-… —прикрывает лицо, машет возле него и хохочет, — У меня сердце трепещет, в груди все разрывает. — Все, театралку выключай, —хохочет. — Ну ладно, а я так старался…! —убирает смущение и лишь оставляет довольную мордашку, встает и поднимает телефон, — Давай танцевать! — Что-о? Не-ет, я ужасна в танцах, не люблю, —подскочила и принялась мыть тарелку.       Он, кажется, почти разливает напиток в попытке устоять на ногах от ошеломления. Ему кажется это ужасным упущением: такая девушка, и никто не захотел научить танцевать. — Это преступная халатность, — заверяет он с таким серьёзным лицом, что Йоко невольно смеётся, — Мы обязаны исправить.       Но тут же приходит сообщение от Такемичи с фразой начальной: «Хэй, Одзава, тут такое дело…». И тут она быстро вытерла руки и просмотрела полностью сообщение, в котором повествовалось о собрании Брахмы с адресом. Необходимо скоро придти. — Не сегодня, —отрывает, — У меня появилось лело, которое надо в скором времени решить, извини, сегодня не получится у тебя украсть мой первый танец. Когда-нибудь. — Что за дело-то? —спрашивает. «Черт, не знаю, что и сказать…правду? Или уйти от нее. Ладно, хуже не будет» —набирает воздух и говорит: — Я временно вступила в группировку «Брахма», у них та же цель, что у меня и у нашего с тобой товарища. И сегодня собрание, нужно придти на «обряд» посвящения. — БРАХМА? ТЫ СОВСЕМ КОНИ РЕШИЛА ДВИНУТЬ? Это же преступная группировка, о ней столько слухов ходят, а ты лезешь вечно в огонь. Обожжешься когда-нибудь. «Значит, не стоит говорить о том, что там Доракен и Мичи.» —подумала. — Я понимаю твое недовольство, я сама не в восторге, но благодаря им мы сможем узнать о Майки и его шаражкиной конторе, —складывает перед ним руки в замок, — Даю слово, что после собрания я дам тебе знак того, что я жива и со сной все хорошо, если тебя это успокоит. — Ладно, я тебе верю, —выдыхает, — Просто будь осторожна, ладно? Окей, мне тоже надо идти, спасибо, что пригласила. Ещё увидимся.       Не дожидаясь ответа он скрывается за дверью. Ей на пару минут показалось, что этот юноша очень расстроился не только, что она снова лезет в проблемы, но и обломала побыть с ним наедине. И где-то в висках свестит, звенит в ушах. Йоко корчится, сгибается пополам и уши прикрывает, не вынося этот шум в голове и визуальное разрушение реальности: все начало мрачнеть, стены трещать, как старая изба. Под ногами раздавался скрип надоедливый, как будто стояла на старые деревяшках. Спускается вниз, встает на четвереньки и начинает задыхаться, ей не хватает воздуха. Она прислоняет к ближайшей стене саои ладони, чувствует как на подушечках пальцев нечто склизкое попалось и никак не оттирается, сколько бы ни пыталась стряхнуть, обтереть о ноги. Свет на кухне горел, но не освещал комнату, а будто наоборот — поглощал. Тени тянут ручище свои мерзкие, лезут прямиком в лицо и пытаются испачкать кровью. Йоко прикрыла рот рукой и дрожала первые секунды, а затем застыла, когда из дверной щели выглядывают множество глазищ огромной фигуры.       Когда девочка была совсем крошкой, ей было тогда лет 7-8 может быть, то ее часто запугивали тем, что если будет она плохо вести себя, то останется одна до конца. Но Йоко боялась не того, что останется одна в темноте, а то, что в ней окажется КТО-ТО, помимо нее. По ночам не могла нормально уснуть, не без ночника, потому что частенько нежелательных тварей, о которых отец знать не хотел, но снисходительно сидел с ней и читал сказки о том, что монстров не существовало никогда, потому что их давно победили хорошие ребята, супергерои якобы.       Дверная щель открылась резко, чуть ли не с петель слетела, когда из нее вылетела аморфная фигура, завизжала, запищала мерзко и начала руками размахивать. «Это все неправда, это все неправда. Это мое воображение!»—повторяла самой себе девочка, зажмурившись.       Мельком вспоминает то, как, когда была маленькой, ее папа часто в наказание ставил в угол. И там, со временем, она стала заводить, в мраке, большое количество маленьких, странных друзей.       Йоко открывает глаза и видит, как нечто тянет лапы тени, пытаясь задушить. Та хватает их шершавые пальцы и сжимает, кусает с неистовой злостью и вырываету одного из них огромную плоть, из-под которой разбегались тучно паучки. Сущность отпрыгнула назад и тогда она ощутила, что чувствует вкус железа во рту. — Проваливай отсюда! —проговаривает и выдавливает жалкое подобие улыбки. Монстр уходит назад, в дверь, а та поднимается и решительно идет на него, — Хули вылупился, пошёл нахер отсюда! Сейчас же.       Стоило только прикрыть глаза, перевести дыхание, открывает — а видит свою обычную кухню, дверной проем, ничего не изменилось с ухода Чифую. Она как будто выпала из реальности на несколько часов, но лишь погодя заметила, что на руке осталась вмятины, следы от своих зубов. Кусала с болью, что даже не ощутила, под адреналином и паникой, не поняла, что кусала до крови саму себя. — Что за чертовщина… —выдала она и тут же подорвалась к полке с аптечкой, обработать. На скорую руку сделала это и побежала мигом одеваться.       У нее волосы в вечном беспорядке, тонкая светлая водолазка, поверх сияла токая серебряная цепочка; кожанка на плечах свисала, даже не смела спадать, свободные джинсы темного оттенка, на петельках у них прикрована крупная цепь, что звенела при каждом шаге. Быстрым шагом добралась до точки и заметила, как возле нее поджидал ее уже Такемичи, что неловко улыбался при встрече с ней. — Привет, —начал он. — Привет, выглядишь встревоженным, —говорит. — А-а, ну…да, есть немного, —почесал затылок Мичи и они зашли внутрь, встречаясь с лестницей, ведущая вниз. Где-то там виделся человек в знакомой форме группировки. Подростки прошли мимо камер, заметили двери с замками и сделали для себя вывод том, что Брахма подготовилась и выглядит как секретная организация. Как только они прошли вперёд, то им открылся огромный зал, в котором сидел народ, а внизу, в огромной квадратной яме дрались двое парней. В воздухе застыл запах пота и духоты.       Боец резво левым кулаком с разворота раздробил висок громоздящегося сзади оппонента. Тот как-то нелепо дернувшись, рухнул на землю и тут же поднялся. На встречном движении нанес удар первому в челюсть кулаком, потом еще раз. — Что это такое…? —шагая ближе к Доракену, спрашивает блондин. — Похоже, на подпольные бои, —констатировала девушка, присев на корточки возле Кена. — Они и есть, —соглашается. — Э? Разве не должно быть собрание? —Ханагаки растерянно лупит глазами на друга. — Каждую ночь здесь проходят бои, —поясняет, — Богачи наблюдают с мониторов и ставят ставки. В-1 это не просто заработок бойцов. Также является отбором элитных бойцов в сверхбоевую группировку Брахмана. — Хм, впечатляет, —задорно разглядывала процесс боя, пока босс Брахмана, что является организатором матчей и сильнейшим бойцом, не остановил бой и не попросил выключить камеры, мол, на сегодня хватит. Множество мужчин, а некоторые и в зрелом возрасте, поднялись на ноги и начали воодушевляюще орать «Сенджу!», поднимая кулачки. Такемичи все еще не мог принять того факта, что Сенджу-девушка, так ещё и сестра Такеоми и Санзу. Кавараги спускалась по лестнице и объявила о начале собрания. Йо сморщилась, когда в центре поле боя белобрысая подняла руку и все затихли вмиг. Ее тело тюрьма, рёбра — прутья клетки. Одзаву раздражало то, что эта девка выпендривается и ведет себя, как королева мира. «Так нет, так нельзя. Завидовать-плохо» —хлопнула себя по щекам, приводя в сознание, —«Все нормально, ты тоже чего только стоишь!»       Но внутри готова утопитьсч в речке сомнения, прижав к пустой груди камень комплекса. Но не тонет, потому что говно по натуре всплывает. — Я ПРЕДСТАВЛЯЮ ВАМ НОВЫХ ЧЛЕНОВ! ВЫЙТИ ВПЕРЁД, ХАНАГАКИ ТАКЕМИЧИ, ОДЗАВА ЙОКО! —Кавараги громко огласила этих двоих.       В груди что-то подгорало, но ноги сами спускались и помогали вести за собой Такемичи, который сомневался где-то ещё во всем этом, но следовал уверенно за Одзавой. Выйдя на поле, они сравнялись в шаге и оба подошли к Сенджу. Пламя в солнечном сплетение яростно горит, и этим пламенем будет охвачен и третий рим. А ее смех зазвучит мрачно и хлёстко — ударит наотмашь каждого пьяного в дым прохожего по щеке, вылизывая горячим языком пёсьим. Люди вокруг шептались, напоминали о Кровавом Хэллоуине, битву в Рождество. «…а также были эти двое главными участниками происшествия в Канто!» —кто-то говорил, —«Легендарный командир первого отряда Свастонов и последний наследник Черных Драконов!» «А кто это рядом с ним? Девчонка?» —и как обычно ловят осуждение на девушек, но какая ирония, когда6у них босс-девушка, —«Выглядит симпатичной!» «Ты совсем с дуба рухнул? Это же его правая рука, та девка, у которой, на Кровавой Хэллоуине, убили отца-копа. И участвовала активно во всех боях, наслышен от кентов, что она завалила в два счета братьев Хайнани!» «Тц, быстро слухи распространяются» —недобро подметила для себя Йоко, когда стояла уже напротив девушки. — Одзава, лицо попроше сделай, —улыбчиво отметила Сенджу.       Йо приподняла бровь загадочно, но, по тоф прихоти, выдавила лживую лыбу и удивилась, когда им двоим выдали форму. Кажется, словно ещё едва, и лопнет луны тарелка. И все будут глотать её осколки и пыль в надежде сродниться с космосом, и обнимать злые галлюцинации до хруста костей и вывернутых суставов. — Добро пожаловать в Брахман, Йоко Одзава, Ханагаки Такемичи, —кивает босс головой, — ВРЕМЯ ПРИШЛО! 14 ИЮЛЯ БРАХМАН БУДЕТ ОДНОВРЕМЕННО СРАЖАТЬСЯ С РОКУХАРА ТАНДАЙ И СВАСТОНАМИ-КАНТО!       И тогда была объявлена война трех небожителей.       Загадка для сыщика — где ее сердце? Не чувствует, как должна волноваться, стоит в одной позе и глядит молча на всех этих идиотов, что орут ликующе. Напоминают толпу баранов, которые пойдут по прихоти этой девочки. Нет, она не спорит, что такая, как Сенджу, может вынести любого здешнего, она убедилась на стереотипах с Майки. — Что с тобой? —спрашивает та и Йоко приходит в себя и тут же, на интуитиве, накидывает форму Брахмана, — Будь сосредоточенней. — Разберусь, —спокойно говорит, слегка поклоняется и кивает Мичи в сторону Доракена, — Идешь? — Конечно, —блондин застегнул форму и зашагал с ней в такт.       Уткнувшись в ворот черного плаща с длинными рукавами и капюшоном, Йоко подняла взгляд на Дракена, который бодро поздравлял их, а та молча улыбнулась. На спине красовалась символика Брахмана, которую придётся показывать многим.       Большинство остались ещё на местах, что-то обсуждать, а Сенджу оказалась перед Такемичи и сказала им двоим, что собрание окончено и они могут как и остаться, так и уйти. — Какие шумные парни, —отмечает девушка, глядя на босса. — Брось, привыкнешь. Расслабься, чего с недовольным личиком ходишь? —Кавараги милосердно прикрыла глаза и вздохнула, — Хороший же обряд посвящения вышел. — Не в этом дело, —отнекивается, — Просто не люблю, когда пускают слух о дне смерти моего отца. — Ты так из-за слухов завелась? Да…тяжело с тобой найти коннект, —отметила белобрысая.       Сладкие нотки вишни витают от Кавараги. Во рту чупа-чупс, а рядом стоит и тихо шипит газировка, наспех выбранная в супермаркете за пару минут до закрытия. — Никто не говорил, что со мной легко, —язвит перед боссом и глаз с нее не сводит. Они стоят на таком, явно не в рабочей, дистанции, что между ними повисла напряжение, — Но это если не узнать получше. — Чтобы узнать получше, нужно желание на коннекта, понимаешь?       И тут же приходит пропущенный звонок от неизвестного номера и сообщение от тети Широ, местная медсестра клиники. Она с ней знакома с детства, дабы любила ломать себе руки и ноги. — Ну, так делайте выводы, босс, —хлопает по плечу Кавараги и разворачивается, — Такемичи, будь на связи.       Фурией выскакивает, торопясь, из заведения и читает сообщение от Широ, чтобы перезвонила. Видимо, это был ее номер. Одзава начала сильно волноваться и беспокоится, мол, зачем ей вдруг она пригодилась. На трубке гудки, бесконечные и скучные, как вдруг по ту сторону отвечает женский голос: — Йоко, милая, я тебе три минуты назад звонила! Приезжай в больницу срочно, Ушигаве очень плохо, что-то на деле произошло!       Она опускает телефон медленно и смотрит в никуда, сверлит опустошенным взглядом и тут же ощущает, как к горлу подступает внезапная тошнота. Подрывается к ближнему кусту, раздвигает ветки и выпускает рвотные массы из себя. Привкус тошнотворный и по гортани будто кошки карабкаются, жгет неистово. — Держи, —чей-то отстраненный, незнакомый голос позади говорит и протягивает бутылку воды. Она берет, открывает ее, отпивает чутка и полощит полость, а потом лишь допивает остатки. Оборачивается, чтобы отблагодарить, как вдруг издаёт удивленный звук, когда видит перед собой мужчину, что видела при стычке с Рокухара. — Спасибо вам, прошу прощения, что отобрала вашу последнюю воду, —и виновато сгибается, складывает руки в молиственный жест. — Она не последняя, чудачка, —прикрывает глаза он, — Все нормально? Это отголоски алкоголя или чего-то хуже? — Э?! —Одзава смутилась, — Нет! Не пила и не, ну что вы такое удумали. И это я-то «чудачка»? Просто… мне нужно спешить, в больнице дядя ждет, с ним что-то случилось… — Думаю, тебе стоит поторопиться, —говорит отстранённо как-то и уходит плавно к входу в заведение. Одзава тут же подорвалась с места, пока попутно вспоминала этого мужчину: окрашены в фиолетовый и блонд, завязаны в хвост, по одной свободной пряди каждого цвета на каждой стороне лица. Ресницы особенно длинные, что и привлекло. Во рту у него палочка, похожая на леденец, а в левой мочке уха — его фирменная серьга.       Вакаса. Точно. Инупи называл его Имауши Вакасой.       Откидывая мысли о члене Брахмы, она тут же вспоминает и начинает копаться в себе, выжидая, что видение прибудет и она узнает хоть что-то об Осаму и что с ним случилось.

***

      Приходить в клинику становится каким-то обыденной традицией, которую девушка явно не хотела бы соблюдать регулярно. Она подбегает к регистратуре, здоровается прежде всего, а лишь потом, задыхаясь, спрашивает о поступлении пациента Ушигаве Осаму. Женщина приспускает очки и осматривает девушку, каким-то оценивающим взором и спрашивает о том, кем столь юная леди приходится для данного человека. Одзава, не задумываясь, поясняет о том, что он ее родной дядя и опекает.       Да уж, если бы отец узнал о том, что Осаму плохо и он каким-то образом попал в больницу, то ни в жизнь не поверил в такое. Ушигава очень осторожный и не любит встревать в драки, нежели ее родной отец. Конечно, по закону и кодексу следовал многим, но когда приходилось ловить бандитов, то, по рассказам, любил уловки и конкретно «ловить». Дядя до жути не любит больницы и уколы, но не любит это говорить кому-то. А как племянница узнала об этом, то чуть со смеху не выпала. Но сейчас не до смеху.       Врывается в палату и видит, кае возле дяди стоят двое мужчин в форме полиции и медсестра знакомая. Замирает в проеме и прикусывает в один миг губу нижнюю. Холодный ветер пронизывает до костей и гонит прохожих прочь, мол, уходите, вам здесь не рады. — Йоко! —медсестра развернулась, — Хорошо, что ты рядом.       Племянница подбегает к кровати и хватается за руку перемотанную и спрашивает: — Что с тобой? Что произошло? — Мы ехали следом за подозреваемыми, они были замечены на камерах переулках Сибуя. Они избили пару человек и невинных, на них жалуются не первый раз, —поясняет молодой полицейский, — Ушигава-сан погнался за одним из них по заброшке и на него напали, избили до переломов и поранили. — Ножевые ранения и переломаны пару рёбер, —поясняет медсестра, — Ему очень повезло, что коллеги вовремя вызвали скорую, иначе… — Йо…—хрипло произнес Осаму, сжимает ручку ее, — Те плохие парни…знают о тебе… Солнышко мое, прости, что у тебя такой дядя слабак. — Эй, эй, —хмурится в бровях, — Чушь не неси, ты классный дядя.       Одзава морщится от этого запаха лекарств и идет по уже известной дороге. Медсестра даже не останавливает ее, зная цель ее визита, надеясь, что именно она сможет вытащить Ушигаву из этого состояния. Она садится возле кровати. Мужчина через боль пытается усмехнуться, но выходит по итогу как истошный хрип. — Осаму, кто это был, ты помнишь? —девочка держит, смотрит на него, не отвлекаясь, — Как выглядят? — Не мучай вопросами его, —говорит второй полицейский, что выглядит старше первого, но не старее Ушигавы, — Ему нужно отдохнуть. — Танджи, —проговорил Осаму, скорее обращаясь ко второму, — Я вряд-ли скоро выйду отсюда, вы с Натаном следите за моей племянницей. — Простите? —хмкнул первый, вероятно Натан. Очень странное имя для японца, может, он вообще им и не является, — Сэр, пока эти выродки блуждают по Токио, мы должны няньчиться с подростком? — Поосторожнее с языком, Натан, —прерывает Танджи, потирая бороду, — Капитан отдал тебе приказ, исполняй его, будь добр. — Танджи-сан, —Йо обратилась и чуть поклонилась, — Я бы хотела знать, как выглядят те, как сказал ваш новенький, «выродки». Прошу вас, опишите… — И что тебе эта информация даст, девочка? —Натан приподнял бровь, — Пойдёшь разбираться?       В глазах девчонки появился нехороший огонёк, она встала в полный рост и широко улыбнулась. — Опишите, —снисходительно стояла на своем, — Я просто хочу знать, не так много прошу. Или у нас слова стали платные, Натан-сан, что вы экономите? О, или у вас привычка «краткость-сестра таланта»? Комплексы?..       Молодой человек расправил свои широкие плечи и от злости ноздри раскрылись. Натан поправил свои локоны и хмыкнул. Он выглядел, как новичок с короткими прямыми черными волосами, подстриженными под кефаль. — Йоко, остынь, —Танджи сказал и положил руку на ее плечо, — Их было несколько, большинство в белые плащах таких, а один из них даже имел какие-то шрамы по бокам губ, с длинными волосами… «О, нет…» —подумала, —«Свастоны-Канто напали на Ушигаву…черт, совсем уже границ не чувствуют. Этого парня я узнаю из тысячи, он точно имел ввиду Харучиё Санзу!» — Дебоширы, —сымитировала удивление и сжала кулаки, — Вы же найдёте их? — Йо, — шепотом сказал Осаму, — Подойди пожалуйста… Танджи, на пару минут выйдите.       Натан с серьезным и бесстрастным выражение лица осмотрел девку и ушел за дверь. Он кажется хладнокровным и самовлюбленным. Ушигава прокашлялся и сказал: — Не смей даже лезть в это, это опасная…опасная группировка… Они звери. Тот, кто сделал со мной такое сам поплатится с жизнью, жизнь накажет. К тому же…       Достает телефон. — Один из жителей сфотографировал размыто парня, и он тот, кто напал на меня. Полиция найдёт его и всю шайку, —девочка рассматривает фото и замечает, как Осаму прикрыл глаза и остало выпустил воздух изо рта. Ловкими руками переслала себе, сообщением, фото и тут же скрыла для него то, что она переслала. Конечно, не станет лезть. Конечно…       Одзава выходит из палаты и встречается взглядом с полицейскими. Танджи сочувственно покачал головой и сказал ей о том, что это вероятность, что ее дядя может стать инвалидом. С такими побоями, переломами ещё и разговаривать — подвиг. Натан скрестил руки на груди и хмыкнул, отворачиваясь. — Он сказал, что вы свободны, надеюсь, поправится —проговорила Одзава, — Мне очень жаль, но у мне надо спешить. Что вы дальше планируете делать? — Расследовать этих дебоширов и посадить за решетку, пока кого-нибудь еще не избили до полусмерти, —брюнет рыкнул, — Танджи-сан, нам еще проверить место снова надо. Она не маленькая, дойдёт сама.       Его минимальное выражение эмоций не позволяет ему хорошо сформулировать свои мысли. Сморщив свой нос с горбинкой, он что-то сказал на иностранном, с ругательским намеком. Танджи неловко улыбнулся и пояснил девушке, что этот новенький — не местный, еврей, переехал сюда, к девушке, а она его бросила. Поэтому работает пока здесь, но со временем придётся уехать на родину. — С гонором каким-то, —оценивающе глянула накходящего молодого парня и фыркнула, — Далеко не уйдёт. Ладно, Танджи-сан, давайте обменяемся номерами, на случай, если что-то нужно будет.       Обменялись быстренько и разбежались, как в море корабли. В коридоре стоял столик, на котором медсестра оставила пачку перчаток. Одну пару она аккуратно вытащила, позаимствовав, запихала в карманы.       Секунда, две, десять. Зеленый. Бег продолжается. Крысиные лабиринты подземки — всего лишь метро. В нем обычно становится особенно тоскливо и одиноко. Никому нет до нее дела. Никому. Люди спешат, заползая в двери, цепляются за поручни, стыдливо пряча глаза в блеклых экранах. Девочка замечает, как вечер становится все темнее и темнее. Внутри все подкипало от фотографии. Она сейчас немедленно ехала в участок дяди, потому что там можно отыскать в Единой Базе Данных. Еще одна остановка и почти у цели.       Йоко смотрит затупленно на то, как открывается дверь и, не думая, выходит. У нее плечи болят, мышцы от злости сводит и саднят. Тянутся так назло, растягиваются и приносят дискомфорт лишь сильнее. Вбегает в участок и здоровается с охранником: — Здравствуйте. — Здравствуй, Ушигавы сегодня нет, —поясняет. — Я знаю, —печально опустила глаза, — Он оставил папку с моими документами, распечатать мне надо было. Я могу ее забрать? Я шустро! Честно, честно.       Мужчина прищурил глаза и замычал на пару секунд, а затем открыл турникет и пропустил, неохотно сказав: «только быстро». Одзава покачала головой, ласково поблагодарила и тут же умчалась, смывая с себя милое личико, под которым скрывалось серьёзное, жаждящее мести, лицо. У нее от закипания внутреннего уши аж покраснели. Йо открывает кабинет и тут же вспоминает про камеру одинокую. Делает вид, что достала бутылку с водой и стала осторожно поливать цветы, по-актерски напевая беспечно мелодию. Ставит стул и совсем случайно двигает горшок с цветком так, что камеру загородило, а та, якобы по случайности раслила капельки воды и забыла вернуть горшок на место. Вытерла тряпкой капли и спустилась. Обзор скрывает большую часть камер, не зря же он училась в школе и знает площаль видимости камер. «Да уж, где-то мне мозг действительно помогает» —подметила и надела те медицинские перчатки на руки. Зашла, на компьютер, загрузила фотографию с своего телефона и система начала автоматически распознавать лицо, в образе длинной загрузочной строки. Злость царапает кости, нашептывает и смеётся лающе: от этого не сбежать, от вины не спрятаться. Вспоминает, что надо взять папку с, действительно, распечатанными документами и тут же высвечивается информация о человеке на фото. Йоко поставила на паузу одно видео, из последних мест, где был тот самый объект — табачный магазин, куда уж. Увеличила его лицо и тут же сверлилась, для себя, с фото, узнала, что парня зовут Юи Нагами и 18 лет, живёт недалеко от станции Сибуя. Сфотографировав важную информацию, она убрала телефон и сняла с себя перчатки, вернула элегантно их сновп в карман и быстро покинула кабинет. Проходя мимо охранника, она остановилась и сказала: — Дяденька, спасибо большое! Еле как нашла, а за цветами вообще не ухаживает…полила их. — Ну, молодец, —поморщился он и вздохнул, — Опа, а что-то камеру теперь не видно из-за горшка. Ну-ка, возвращайся обратно, куда пошла?! — Зачем? Я же просто поливала и документы искала… —бровки домиком состроила и дрожащим голосом проскулила, — Я что-то не так сделала? — Ты чего ноешь? Просто верни горшок на место, —мужчина растерянно похлопал глазами, — Мне с места нельзя уходить. — А…напугали меня! —схватилась за сердце и мигом двинулась в кабинет, вернула горшок обратно в то самое положение и ушла как можно быстрее оттуда, чтобы этот охранник ничего не заподозрил. Как только она вышла с участка, простонала раздражённо и хмыкнула, отмечая про себя то, что люди такие наивные.       Вернувшись как можно быстрее домой, где в скором времени прибудут, к сожалению, полицейские, она решила убрать от их глаз интересующие факты в комнате. Меньше знают-лучше спят. Бездна почувствовала в ней отголосок знакомого, запятнанного. Подобное всегда взывает к подобному. И не найти покоя, не найти дома, пока не прольётся кровь. 　　       На трясущихся ногах она входит в дом, а там и в комнату. Ей так хочется выплеснуть все, что внутри. Воздух пронизан горечью расплавленного металла и сладковатым запахом свежей крови.

сколько стоил мой идᴇᴀльный миᴘ? сколько зᴀплᴀчʏ зᴀ гᴘᴇхи? кᴀждый новый дᴇнь зᴀмᴇтᴀᴇт слᴇды и нᴀзᴀд мнᴇ ʏжᴇ нᴇ дойти…

      Раздаётся звонок со знакомого теперь номера. Она быстро отвечает и спрашивает: — С ним все хорошо? Ему лучше? — Йоко, девочка моя…—медсестра говорит упокоенно будто, — У Ушигавы плохо срастаются кости, большая вероятность того, что ему придется скоро покинуть пост активного капитана полиции. Мне жаль, солнышко мое, видимо, такова судьба.       Она в ответ молчит, грубо отключает звонок и выкидывает телефон на диван.       Из мощной груди доносится душераздирающий крик, схожий на детский плач. Она берет со стола кружку и, с полными боли глазами, кидает в стену.

дᴇмон в головᴇ мнᴇ нᴇ дᴀᴇт покоя дᴇᴘжи мᴇня… я ʏзнᴀю сᴇҕя, ʏжᴇ нᴇ знᴀю, кто я

      Девушка громко дышит, смотрит в зеркало, и могла поклясться, что видит влажные дорожки на лице. Одзава опускаешься на колени перед разбитой кружкой, трясущейся рукой касается по осколкам. Роняет слёзы на пол и издает немой крик.

нᴇ говоᴘи гᴘомко тишᴇ, тишᴇ, тишᴇ, тишᴇ, тишᴇ, тишᴇ

      Она затыкается вмиг, целенаправленно илет к шкафу и раскрывает его.

этот тип в зᴇᴘкᴀлᴇ сновᴀ мнᴇ ʏлыҕᴀᴇтся всᴇ мои стᴘᴀхи лᴇзʏт нᴀᴘʏжʏ чᴇго этот гᴀд доҕивᴀᴇтся? (я нᴇ знᴀю)

      Девушка находит спрятанный бронежилет и накидывает на себя, а поверх нацепляет водолазку и поверх надевает кожаную куртку вновь. Не издаёт ни звука и идет в подвал, чувствует всем своим нутром бешеную энергетику. Невольно прикусывает нижнюю губу, сжимает зубы до характерного скрежета. В Мигом забирает магазин, перезаряжает молча ствол и останавливается. На секунду проскальзывает мысль о том, что если Ушигава уйдёт, то куда денет все это оружие…?       Достаёт металлическую биту и запихивает ее в чехол из-под скрипки и уходит оттуда. В коридоре неохотно встречается умиротворенное лицо Натана, который явно не хотел сюда приходить, но скрывает это. — А я надеялась, что дом караулить будет сегодня старик, —самодовольная усмешка на губах юной леди проскальзывает, готовой на всё ради достижения собственных целей. — Я тоже не горю желанием сидеть с ребёнком, когда мог сидеть в отделе и искать данные о тех придурках, —мужчина снял с себя куртку и вздохнул, — И я не дом караулить приехал, а тебя. — Это занятно конечно, но у меня тренировка, —и улыбчиво показывает чехол, — Скрипка, все дела. Нужно отвлечься от негатива и тебе тоже рекомендую. — Я еду с тобой, —говорит он. — Ты что за мной, как утенок за мамой-уткой? —хмыкнула, — Боже, мне идти здесь минут 10, со мной ничего не случится. Посиди тут, фигней пострадай. Ну, не знаю, чем занимаются ворчливые новички.       Брюнет тут же перекорежило и он готов был сказать пару ласковых, но сдержанно фыркнул и пропустил даму. Та юркнула в дверь и случайно плечом ударилась. — Ой. — Что такое?       Она вздрагивает от голоса в собственном ухе. Натан наверняка воспринял её реакцию иначе. — Всё в порядке, — заверяет она, мимолётно посмотрев вокруг, не заметил ли кто её фиаско. В правом ухе раздаётся хмыканье. Та закусывает изнутри щеку, — Если захочешь перекусить, там в холодильнике вроде остался салат. — Да-а, таким прям наешься, —цокает. — Возьми и приготовь, ебанько, —захлопывает дверь и уходит из дома.

***

      Дым в этом районе клубами развеивается в воздухе, оставляя слышимые нотки табака. Проблема за проблемой взваливались на плечи. Девушка узнала дом и квартиру, и села на лавочку, будто отдыхает. Когда из квартиры той самой вышел нужный объект с каким-то парнем и начали спускаться по лестнице. Прошли двор и пожаловали в сторону уличного коридора. Одзава «совсем по случайности» бежит мимо одного и толкает с силой плечом, падает громко. — Смотри куда прешь! —орет второй. — П-простите, не хотела! Спешила!.. Кажется, я линзу потеряла, —она стала имитировать, будто ищет на земле ее, — Можете помочь? — Сама виновата, вот и ищи, —рычит первый, — Нехуй было бежать, смотреть надо.       Они развернулись, переговорили между собой что-то, пока та тихонько расстегнула чехол от «скрипки» и вынула содержимое. Как только те двое сплюнули от сигареты слюну на асфальт, начали размеренно шагать, как услышали какой-то свист металла позади. Не успели обернуться, как первый удар пришелся в голову бритоголовому, а второму в шею. Опешив, они ошпаренно начали орать, как она повалила двоих и спустила с лица маску и напела зверски: — Если горит твоя изба, значит всему твоему — пизда. Если изба твоя горит, это прямо с тобою Бог говорит. Бог говорит: «Слыш, чувачок, ты вот, как-то, не очень ок». Бог говорит: «Ау, братиш, делись поровнее и будь потише».       Ахуй на чужих лицах выглядит забавно, девушка дым выпускает куда-то наверх и совершенно не заботится о том, что стоит между двумя валяющимися парнями. — Пиздец вы клоуны, конечно, —говорит, — Шестерки Свастонов-Канто…давно ведетесь на дешевый спектакль? — К-кто ты? —отхаркиваясь кровью, проговорил один, ошутив внезапную боль в груди от шокера, — А-а-а! Дура, ты че творишь?! За такое можно и головы лишиться. Если наш босс узнает… — А вы позаботьтесь, чтобы не узнал, если так ссыте. Вы разве не с ним должны быть? — взгляд с одного на другого переводит, затягивается и не успевает бросить еще одну язвительную фразу. Чужой голос резонирует о пустые стены, а стук каблуков берцев вбивает слова прямо в голову. — И правильно ссут. Тебе тоже не помешало бы.       Любой другой на ее месте подорвался бы. Поднялся с дивана, спрятал сигару за спину и свалил все на ее непутевую охрану. Любой другой, но не Йоко. — А я-то думала, его дрессированные зверушки сами по себе бегают, —опустила биту на землю, — Вы тут недавно мента одного прижучили, слышала.       А потом смеется. Высоко, звонко, как та, которой уже давно нет. Смеется и резко замолкает, холодным взглядом прошивая насквозь. — Дрессированная зверушка тут только ты, — произносит Коконой, и голос звенит от холода и отстраненности. Он кивает, соглашаясь, — В край ахуела. — В край ахуела, — вторит ему.       Хаджиме морщится и чего угодно ждет, но не того, что происходит. — Нет, это вы в край обнаглели, мальчики, —говорит и тыкает в носик брюнета. Коко ком в горле проглотить пытается, но выходит целое ничего, — Ваши псины нанесли телесные повреждения моему дяде, тому копу, что за вами гнался, ибо вы дебоширите. Довели до инвалидного состояния.       Хаджи кусает губу. Она без каких-либо эмоции разворачивается и подходит к парням, что медленно поднялись. Одному врезала ярко ему по черепу вскользь, брызнула кровь, но тот не отреагировал, пытаясь достать серией ударов обеими руками в голову и по корпусу. Девушка врубила ему в зубы, послышался треск. Но вместо того, чтобы упасть, гопник ударил ей по скуле. Должна была упасть. Та отскакивает назад и поднимает голову медленно, будто она была отдельна от организма. Она совсем не чувствует боли. Голова Йо мотнулась в сторону, автоматически улизнула от атаки второго.       Осторожно присела, пропуская урон над головой, скользнулв под руку и локтем изо всех сил врезала по позвоночнику. Это наконец подействовало. Тот замычал, упал на колени, потом медленно завалился набок. Второго добила битой и развернулась к Хаджиме, который отходит назад и морщится от картины противной. Та присела на корточки и ласкового провела пальцем по голове гопника, говорит: — За каждым преступлением, прибудет свое наказание.       Второй хотел было подняться, а та подошвой прижала, приказала «Сидеть». Черт знает, как она это делает, но он моментально усаживается обратно, делая на телефон фотографию избитых парней. — Ответь мне на один вопрос, — заговаривает она. — Делать мне больше не-… — Заткнись, когда я с тобой говорю, — и смотрит властно, смотрит прямо и уверенно. Делает глубокий вдох и продолжает: — Как так вышло, что невинный полицейский оказывается в больнице из-за ваших прихотей? Вы терзаете невинных граждан.       Коко усмехается коротко, левый уголок губ вверх ползет. — Смешно? — Пиздец как уморительно.       В ответ она ничего не говорит. Почти перестает моргать будто бы, губы поджимает в тонкую бледную линию. Кипит от раздражения. — Майки уже давно не тот, ты сам это знаешь. И однажды он потянет вас вместе за ним в дно, не пожалей об этом, —и не поспоришь ведь.       Ставит на место и вдавливает в грязь, как следует наступив. А у него, видимо, на корню самоуважение сдохло, раз он в который раз позволяет. — Иначе что? Ты, как местная героиня спектакля, победишь злодеев?       Одзава замолкает на мгновение. Пауза получается подчеркнутой. — Скотина, — с придыханием и гипертрофированным возмущением. — Та еще, — поддакивает ей и губы облизывает. — Коконой. — Музыка для моих ушей. А громче можешь? —и издевается над ней, изводит на слабо.       Та свободной рукой бьет по лицу прямо наотмашь. Кожа на нижней губе лопается, и он кончиком языка ведет по свежей ране. — Свастоны-Канто тебе не по зубам, Йорки, —хохочет вслед ей, та лишь останавливается, закидывает биту в чехол и громко усмехается, ничего не говорит и уходит.

***

      Идя спокойно по улице, под июльским дождём, она заметила, что вернулась снова к магазинчику Доракена и Инупи. Как раз-таки, в этот момент, на улице сидел Сейшю на байке и снял шлем. Дракен был на улице и заметил сразу двоих пришедших. Ину удивился неожиданной встречу с девушкой, которая выглядела бледной и слегка убитой. — Хорошо, что ты оказалась. Дракен, тут такое дело… —блондин на байке начал. — Ты чего, Инупи? —спрашивает Кен. — До меня дошли ужасные слухи, про Рокухара Тандай, —мрачнеет на каждом слове, — Срочно звони Ханагаки!       Девушка мигом достала телефон и сказала о том, что он вряд-ли ответит на звонок, раз ситуация поджимает, поэтому проще отследить. Пару ловких движений и она сообщает им, что телефон его находится в парке развлечений. Доракен садится назад, на байк Инупи, и Йоко вздыхает и говорит: — Я знаю здесь короткую дорогу, ждите через минут 5. — Да тут же далеко ид-…—Инуи не успел договорить, как Рюгуджи скомандовал ехать как можно быстрее вперёд.       Такемичи не первый раз видит то, как на ее руках умирает девочка из Брахмана, с которой едва знаком, а она уже готова все выдать ему о себе. Сенджу как ребёнок обещаем ему защищать его, как друга, а он ей в ответ тоже самое обещает. Они такие до чёртиков счастливые и готов блондин не скучать с этой девчонкой, но одно лишь видение портит ему картину. Наверное, так себя чувствует каждый раз Одзава. Когда Мичи подрывается в сторону женского туалета, ибо его тревожное чувство бреньчало максимально, как тут показали несколько упырков, которые, видимо, слишком низки в группировке, чтобы подняться выше, и хотели выстрелить в него, чтобы Саус одобрил это. Кавараги в этот момент мчится к врагу, хочет остановить, но ее опережает Ханагаки и спиной прикрывает, прижимая к асфальту. Просит растерянно не умирать ее, ибо она должна жить.       Выстрел пролетает мимо, но тот, кто держал его, моментально сложился пополам от атаки нового игрока, что вступил в бой. — Всё путем, Такемичи? —спрашивает голос. Ханагаки поднимется и видит Доракена. — О, это те петикантропы из Рокухары? —слева от плаксивого героя сидела на корточках Йоко и безэмоционально прогудела, — Думала, они будут более внушительнее. Сегодня прям фан встреча всех недоразвитых обезьян. — Йоко!.. —парень был рад видеть ее. — Тебе повезло, что я встретилась с ним и Инупи, пока шла с тумаков от таких же недоумков из Свастонов-Канто. У них сегодня общая луна, но не в той фазе. Вы не ранены? — А? Нет вроде, —парень осмотрелся. — Да не ты, ты у нас живучий, я про Сенджу, —вздыхает, — Скорую не вызывать? — Нет, большое спасибо, —Сенджу встаёт вместе с парнем. — Доракен, Одзава, почему вы здесь? —Такемичи интересуется. — Инупи сказал, что на тебя ведётся охота, —говорит друг. — Поэтому мы здесь, —закончила Йо, — Это бвли мошки Рокухары, как и те, которых я сегодня отмудохала, на они были свастонские… — Что? — Ушигава из-за них, стал инвалидом. Свастоны-Канто распоясались и на них жители пожаловались, Осаму и его коллеги поехали, дядя побежал за другими в заброшку и там они ему переломали все и ножевое ранение. Еле спасли. Под конец встретила Коконоя и пригрозил, что у меня будут большие проблемы, иронично.       И приподняла уголки губ. Ее улыбка на вкус как горячий шоколад, как милкшейк с клубникой и шоколадом, как ранние солнечные лучи утром. — Я была ошеломлена, когда нашла этих глупцов, и они оказались Канто, хотя, в качестве пушечного мяса сгодились, —и кидает на асфальт чехол, пропитанный кровью, — Тяжёлый, ужас. — ТАМ ЧТО, ТЕЛО?! —чуть панически вскрикнул. — Дурак что-ли? —никак не реагирует на такую глупость и показывает наконечник биты, — Тело бы не влезло и пакетов нет, да и острого не было, чтобы по суставам разнести. — Фу-фу, оставь свои фетиши, —шутит Дракен, — Говоришь, дядька твой в больнице? — Ага, за мной приглядывают теперь двое его коллег, по просьбе самого же Ушигавы, —вздыхает, — Они вообще хотели найти тех, кто подрезал, а я быстрее их нашла, полицейские тоже мне. Понаберут новичков, а одуваться мне. — Погоди, и как ты нашла их? — Местный успел пацана сфоткать, Ушигава мне фото показал, а себе я переслала, чтобы не знал, —закинула руки в карманы, — Пришлось дурой прикинуться, влезть в участок, в кабинете дяди пробить базу данных того человека. — Ты очень умная, для той, что является гопником, —Сенджу хочется обнять и миллион раз отблагодарить и похвалить за такой смелый поступок — Ты думаешь почему они еще живы…? —язвит и тут же ловит возмутительные вздохи парней, которые стояли недалеко от них, а затем Ханагаки вежливо подозвал ее, а та подняла чужой пистолет, который Дракен пнул в сторону. — Это только между нами, —шепотом начал Такемичи им говорить, — но походу… я могу видеть отрывки недалекого будущего, как Одзава. — Что?! —выпучила та глаза, — невероятно! — Так значит, ты действительно могла видеть будущее? —Дракен смотрит на нее сочувственно, — Так вот почему лезла везде, куда не надо. — Прости, что узнаешь об этом так поздно, —у нее глаза наворачиваются крошечными слезами, — Доракен… — Одним твоим действием мы изменили будущее, —повествует блондин, — А? Ты чего плачешь, Одзава…?       Стоит на месте, как вкопанная, а в то время Сенджу говорит им о том, что надо бежать. И как только Мичи и Кавараги дернулись с места, герой тут же притормозил и заметил, что те двое не бегут и стоят там же. По щекам Йо текут сами слезы, но лицо такое же каменное. Она стоит перед длинным парнем с татуировкой дракона и кусает щеку изнутри. — Такемичи, передай Майки… —начал коситчатый, — Не лезь…из кожи вон…ради других…       Одзава хватается за рот, это ещё сильнее приводит в ступор Хаганаки. Что за херня? — Ты чего это? Сам это скажешь… —и видит, как Доракен глухо падает на мокрый асфальт с громким падением. «Это…мой предел» —прошептал Рюгуджи и замечает, как на колени падает Одзава и хватается за его плечи, кричит что-то на него, озлобленно.       Она с холодными кончиками пальцев, пшеном в волосах и звёздной пылью в глазах. От нее пахнет смесью запаха ветра, улицы, уверенности, мятной жвачки и ещё немного табака от кого-то. Доракен смотрит сквозь нее, что-то на себе, на уме, думая, пока Мичи не докричался до него. Он сказал, что вызвали ему уже скорую, а Сенджу ушла за носилками. — Не переживай, мы спасем тебя, —глупо улыбается герой, прикрывая глаза. Улыбается так ломающе. — Вот как…похоже, я умру, —методично разговаривал амбал и замечает слезы девчонки, — Ты чего, йорки? Ты же у нас девчонка со стальнымм яйцами… — Доракен, нет, нельзя так, я хотела… хотела, чтобы ты увидел меня на ринге… —хватается за его плечо, — Я только стала тебе доверять, нельзя же так!       Хочется вечность смотреть в океаны-глаза, что на свету словно два лазурита. Дракен хотел поддержать, успокоить эту глупую, взять девичьи руки. Но вместо этого улыбается им двоим, один из них ревёт так постыдно, он ненавидит когда люди так плачут, так, что самому хочется. — Ты взойдёшь на ринг, йорки, —отвечает шепотом, — И станешь сильным воином, ты перевернёшь мир гопников наизнанку, я горжусь тобой. И, ещё… Такемичи… не вини себя, лады? Это случилось не из-за того, что ты вернулся в прошлое. Я сам решился на это. Ты дал мне жизнь… а я отдам ее за тебя.       И улыбается. Черт. Черт. Дракен бы к его ногам весь мир бросил, всю вселенную, и даже бы не задумался ни на секунду. Ханагаки — яркий, словно фейерверк. — Слушайте, можно я скажу заезженную речь? —отхаркиваясь, запрашивает Кен, а те ему прилюдно кивают макушкой, — Такемичи, позаботься о Майки… — Конечно…       Где-то там шумит опять скорая, люди суетятся, носят приборы, носилки. Пытаются придать жизнь Доракену, они стараются изо всех сил. Такемичи лезет к ним, и тут же получает в ответ то, чтобы не лез.       Нынче все идет наперекосяк.       Она поднимает пустой, но убитый взгляд на человека, который за короткое время успел стать ей другом. Ханагаки. Может, она одна так считала. По крайней мере, они об этом ни разу не говорили, да и был ли смысл в такое тяжкое для них обоих время? Сенджу стояла рядом и чувствовала, как губы дрожали у нее подло. Иногда нужно замолчать. Даже когда есть, что сказать, даже если слова так и рвутся наружу. Иногда всё, что скажешь, будет, как в пресловутых американских фильмах, «использовано против вас». И Одзава молчит. Несет в себе тишину, не высказывает обвинений, не отвечает на выпады, не дает поводов сказать «так и знал, ты окажешься вот такой».       Йоко видит, как Кавараги трет свои глаза ручками и хмыкает, закатывает глаза. Она вздыхает устало и одной рукой приобнимает пепельновласую, ничего не говоря. Вот совсем недавно недолюбливала ее, хотела проклянуть и послать куда подальше, бесила в общем говоря. Девчонка верила в то, что Сенджу выскочка. Люди верят в то, во что хотят верить. Можно стереть пальцы и потерять голос, пытаясь объяснить свои мотивы — в них всегда увидят только то, что хотят, и наклеят ярлык. — Доракен…—шепчет Сенджу. — Сопли на кулак намотай, —и гладит по плечу, — Привыкай что-то терять, или кого-то. — Да как ты смеешь так! —и одергивает руку ее, встаёт перед ней, — Как ты так можешь говорить?! — Могу, —отвечает безжизненно, — Поверь, Доракен мне тоже важен, не меньше тебе или Такемичи.       А та хмурит брови. Кавараги как спичка. Вот возьми, подожги и вспыхнет синем пламенем, подожжёт всё вокруг. Да покажет свой знаменитый оскал и растянет губы в улыбке, взмахнув рукавом формы. Она не понимала сейчас слов той, что была на пол макушки выше ее, не понимала вообще никогда. Йоко для нее незнакомка, но уже поняла, что жестокая, грубая и довольно-таки чуткая. Словно таинственная глыба льда, в котором кроется тьма. — Почему ты такая… —хмыкает Кавараги и уходит к Ханагаки. Йоко хотела руку протянуть, ухватить за рукав, но пролетает пальцы по воздуху. «И правда, почему я такая?»       В очередной раз она смотрит на своё очерствляющее сердце, понимая, что оно состоит уже не из осколков — из стеклянной пыли, и как будто что-то понимает. Стоит и даже не замечает, как мимо нее пролетает Такеоми с группировкой позади, уточняет о том, что услышали, о смете Доракена. Йоко отходит назад, ближе к Брахме и не издает и звука. Раньше это её уничтожило бы, но новое осознание для неё мощнее любого обезболивающего.       Акаши говорит, что надо сейчас разрушить Рокухара Тандай и поэтому приказывает Бенкею собрать всех. Громила кивает головой и говорил «принял» и тут, шепотом вовсе, Йоко говорит: — Бенкей-сан. — Тебе чего, мелкая? —удивительно глядит и ловит на ней пристальный взгляд. — Думаю, Рокухара это будет на руку, —и тут же оборачивается в сторону, ругающихся между собой, Акаши, — они близко. — Че? Откуда ты-… — Поздно, —и встаёт в боевую позицию, когда среди всего поле боя слышен громкий басистый голос Сауса, со всей Рокухарой. Он распахнул руки в сторону и сказал о том, что пора устроить реквием Доракену, — Черт, плохое предчувствие. — Ты что, шпионка?! —рыкнул Бенкей. — Нет! Что вы несёте вообще! —вспылила, — Я ни за что под Рокухара не лягу. Предвижу я в общем, хотите верьте, хотите не верьте. Ваше дело.       Волосы липнут к мокрому от пота лбу девушки. Дыхание сбивается только оттого, что друг против друга сейчас стоят две мощнейшие группировки, в которой каждый был силен. Она отходит в конец толпы и говорит остальным, что Свастоны-Канто здесь. Внутри у нее жилет, с ним будет не так удобнее, но безопаснее. Сняв с себя куртку, девушка прожила ее в чехол с битой, эта детка ещё пригодится как кстати. Вынула из второго кармана форму, которая не успела ещё кровь запачкаться и надела шустро. Но что-то не так. В глазах все белеет, а в ушах снова звон колоколов, и только слышит рев движка где-то. Промелькает образ новых бойцов и среди них… — Майки? —выдаёт Такемичи.       И три мощнейших группировок начали войну, все ринулись друг на друга, а Одзава скрылась в темноте. Лезть в такую пучину от слова совсем не хотелось, зато эти «куски мяса» так кровожадно бьются насмерть, доказывая своб мощь и превосходство. В особенности Акаши, у которого со спины, как минимум трое, бежали на него, с балкой металлической. Йоко откинула чехол дальше, доставая биту. Застав это мгновение, девушка не знала, что сделать, когда ноги уже сами помчались, сквозь врагов, чтобы достичь других врагов. Когда переграждает им дорогу, говорит: — Со спины нападают только слабаки или крысы. Что к вам относится, вам виднее. — С дороги, —властно отвечает один. — Тебе эта бита не поможет, еле держишь ее, —подлавливает второй. — Тогда возьми и проверь, —не дожидаясь, раздается громкий звон металла и глухого падения. Маленькая, с виду хрупкая, девушка снесла надменные главы трех парней, заставив их пасть. Рядом с ними брошена тяжелая, с длинной отполированной ручкой бита. Ее железный набалдашник в крови, вытекшей из головы. — О-о, какая малявка, —злобно усмехается Саус и выпрямляется покорно, прокачивая головой слегка, дабы оценить соперницу. На лице у него застыла жуткая гримаса, будто этот цирк ему нравится, — Почти впечатлен, если б…       По предчувствию своему она резко оборачивается, как чувствует, что дыхание обрывается, вместе с голосом, который исчез при сильном ударе чем-то жёстким, металлическим по ее голове. Успевает лишь схватиться за больное место, как тут же получает агрессивный хлест коленкой по своему носу. Левый рукав черной униформы девушки задран по локоть, обнажая руку.       Воздух казался до безумия свежим, холодным. Только сейчас ощущает это, когда упала на колени перед врагом. Пути назад уже нет. Никто не видел крыльев за ее спиной, но она точно знала, что они были — их чувствовала. Крылья вроде свои, родные, но не ее. Чужие и одновременно родные так подло. И словно касалась белых перьев, осязая свои мечты. Столь тонкие, невесомые как узорчатая паутина в саду. Нежно касались плеча, заставляя сердце биться в такт мелодии, сыгранной на древнем фортепьяно.       Кто-то хватается жадно, почти похабно, за «крылья» и вырывает их с принужденной жестокостью. Она ладонями с силой упирается в асфальт, сгибается, скрючивается эмбрионом на лужах и издает вой. Это невыносимая боль, такое терпеть было ваше сил. Ей не дают поднять голову, вдохнуть хоть как-то глоток того ледяного воздуха — вонючая подошва сапога прижалась тесно к её щеке и прижимала к мокрому месту асфальта сильнее. «Знай свое место, сучка» —слышит где-то краем уха, параллельно за этим кто-то произносит ломаным криком ее имя.       Нужно бы встать, сражаться и что-то предпринять, доказать этим никчемным парням, что и девушки стоят чего-то. Тонкие ногти впиваются в грубыц асфальт, ломаются так жалостливо. Кровь кипела от злости, вспенивалась так, что вот-вот фонтаном выльется изо рта. Тут уже давали о себе знать гены матери, до поры до времени таившиеся у нее. Хватается за чью-то ногу и не отпускает злобно, рычит себе под нос, и встречается с надменным взором, обволакивая своим, будто бы злым, оскалом сахарно-белых зубов. — Не трогайте Йоко! —фоново доносится жалостливый голос Такемичи.       Единственное, что сейчас чувствовала девушка — это горячую кровь, которая текла из носа ручьем. Как же так? Все было таким надёжным, крепким, как нерушимая связь между ребёнком и матерью, протягивающей руки в ожидании первого шага. — Не дождешься, —сиплым тоном протрещала она и, как можно сильнее, ухватилась за ногу и так же внезапно вцепилась зубами в икроножную мышцу, ничуть не жалея противника. Долетает до нее утонченная кокофония вскрика, и этим радостно пользуется — отползает назад, приподнимается, но тут же получает сильный толчок ногой, из-за которого встала на одно колено и, уже на последующее, поставила защиту. Одзава, прижимаясь с каждым разом на каменному блоку, понимала, что так долго не протянет. — Йоко! —повторно кричит Ханагаки и бежит, сломя голову, за ней. Видит, как огромный амбал, с которым ранее сражался Чифую. Держит блок девушка, не спуская рук, потому что знает — стоит только опустить, как тут же в могилу сведут не глядя, — Прекрати! — А? Хагагаки, тебе че, мало было того раза? —амбал хмыгнул носом и широко заулыбался, нависая над ним. — Это тебе мало, —уверенным тоном выскочила из-за Такемичи девушка с столь нежданным действием: она высоко прыгнула с каменной штуковины, в воздухе махнув хлестко ногой, что намеренно целилась в голову противника, — Спасибо, Такемучи, ой, погоди-…       Оббежала шустро громилу, за котором была чехол от скрипки, что применялась не по назначению, вытащила биту оттуда и, на одном дыхании, рванулась назад. Как только враг обернулся, приходя в сознание, он замечает перед глазами, как металлическое что-то пулей летит, звякает громко по лицу, отчего что-то неприятно трещит. Собственная, чужая кровь разлетается вокруг, пачкая асфальт и одежду.       Торцом биты она, в завершении, добавила удар в правый бок, трясшего головой, крепыша. Йоко было мало таких побоев, знает, что пару такими приемами не уделать придурка, а потому вдобавок резанула по переносице. Раздался чмокающий звук и тот плавно завалился в растекающуюся по дорожке крови. — Вот черт! Главное, чтоб твой дядя не узнал об этом с другими копами! —говорит бурно Мичи. — Пока ничего не доказано, не ебет, что сказано, —хмыкнула и глянула в сторону Сауса, который решительно двинулся атаковать Такеоми, но его вовремя прикрыл Бенкей блоком. Девушка восхищенно затаила дыхание и выдала: — Хотела я бы быть как Вака-сан и Бенкей-сан… — Но, Йо, —блондин развернул ее к себе, — Ты ведь итак сильная, только глянь… — Этого недостаточно, —не отворачивается от ветра, треплющего волосы, бьющего в грудь: то-ли предупреждением, то-ли вызовом. Но она ответит в любом из случаев — раскалывающим небеса раскатом, вспышкой молний среди наползшей, отдающей синевой серости, — Но это необычная битва, она неправильная какая-то. У меня нехорошее предчувствие. — Не иди туда, ну же, —оттягивает назад и видит, как парочку из Рокухары двигаются к ним и девчонка протянула парню биту, мол, подержи, а сама приняла боевую стойку. — А что ещё делать? Не могу дать обидеть вас, —и смотрит кратко на Сенджу, — Вака-сан положился на тебя, Мичи. Позаботься о себе и о Сенджу.       И пошатнулась, вытирая кровь из носа и забирая биту. Неважно, сколько здесь было аморалом, неважно, сколько крови вытекает ручьем из нее, словно вот-вот начались менструальные дни — все это н е в а ж н о.       Коконой, стоя на «прибрежье», только пуще усмехается змеисто. Рокухара настигает быстро, резво, но Канто тут же их ликвидируют, с другой стороны атакуют. Он стоял рядом с Майки и ждал приказа. Какучё бесил тот факт, что Манджиро ничего не делает и просто смотрит. Это выводит его из себя так, что внутри все вскипало незримым количеством. Хитто пытался добраться до этого придурка, всей ценой. Однако ему мешает Санзу и замахивается на него ломом, акцентируя то, что неважно насколько парень хорош в боях — против лома нет приема. И стоило бы ему рот с мылом вымыть, ибо к нему сзади подошёл Ран Хайтани и с размаху сильного телескопкой впечатал Харучиё, говоря о том, что он прав. — А я-то думаю, что ж мне все ваши лица знакомы, —голос разнесся рядом и принудил этих двоих, и младшего Хайтани, обернуться чуть, чтобы увидеть нового игрока, — Против лома-нет приема, если нет другого лома, согласен?       Прохладный воздух, щедро пропитанный лучами, пахнет летом. — Тц, ты себе врагов наживаешь?! —хрипло взъелся Какучё. — Что? Как ты мог о таком подумать? —проводит по волосам и запрокидывает голову назад, чувствуя то, как атмосфера накапливается. Не для этого она убивалась на тренировках и поддерживала форму, не для этого ещё жива, — Я лишь «поздороваться» пришла со своими гостями, верно? — Я ещё не отомстил тебе за эту хуету, что ты подсыпала, сучка малолетняя, —Риндо пошловато распластал улыбку. — Не стоит, братец, —смиренно остановил жестом руки Ран, — У нас ещё будет возможность позабавится. — Кто ж виноват в том, что вы пришли ко мне без приглашения и ещё угрожали, разрушили ценности. Мне оставалось что делать? Стоять и улыбаться, как кукла? Если вы инвалиды на голову, то тут уже ничем не поможешь, —пожимает плечами и вовремя уворачивается от кулака сбоку, — Как грубо, Санзу…тебя он мог забить до смерти… — Иди нахуй, выебистая шавка, ты и в подметки не годишься, —отмечает он. — Говорит тот, кого вынесли телескопкой, —цокнула и замерла в один миг, когда им всем открылась картинка боя сильнейшего дуо против Терано Сауса. Вакаса действительно был удивительным мужчиной, которым можно было восхищаться не только из-за быстроты, но и чудного боевого таланта. Девушка отметила себе, что он будто перышко в воздухе — плавно летает без принужденной цели пасть. Бесспорно, Бенкей со своей геркулесовой силой не меньше восхишал, однако Вака покорил воодушевленное нутро Йоко. — Круто, —отмечает она. — Рано радуешься, puppy, —язвительно пускает старший Хайтани и кивает в сторону Сауса, который поднялся после мощной атаки Вакасы, — Ты гляди-ка, ха-ха.       Терано действительно встал и выглядел ни капли потрепанным, чему действительно было стоило завидовать. Она заметила, как тот начал снимать с сеья верхнюю одежду и что-то говорить параллельно, показывая шрамы от двух пуль выше ключицы. Трудно было что-то разобрать, но единственное, что смогла услышать — «…импульс». После чего начал по-зверски, совсем не по-человечески избивать дуо без малейшего промаха. Глаза краснотой заливаются, требуют больше насилия и он заставляет пасть на колени Бенкея и Вакасу. Одзава заметно выпучила глаза и услышала надменный смех от Рана. — Как тебе? —спрашивает. — Вакаса, Бенкей! —ноги сначала дернулись, а затем она, по щелчку в висках, сложила моментально пазл, за которым последовал быстрый удар по голове дубинкой телескопической. Девушка упала лицом в крохотную лужу крови только попыталась подняться, как Хайтани пережал ей руку, в которой была бита. — Радуйся, что на моем месте не наш босс, —говорит и стоило бы согласиться на самом деле. Терано на ней буквально пыль оставил. Ран отшвырнул биту и продолжил: — Тебе она не нужна больше, как и твое остроумие. — Уж в чем, но в этом я согласен с ним, —неожиданно заявляет Санзу, — Ты и мизинца того дуо не стоишь. — Вы правы… —и чувствует приторный вкус во рту, что обращается горечью и жалостью, — Я и мизинца не стою, я не настолько крута…но что мне еще делать — как не пытаться сражаться? — Надышишься перед смертью, — он смотрит на неё, на бегающую по рукам кровь. В иной раз она могла бы сопротивляться чужому разуму. Ясному, не отравленному, но разве не тот же яд течёт по её жилам? Ран вгрызается взглядом ей в лицо, стоит выше поднять подбородок. Позволить прочувствовать каждую мысль. Она лишь успевает фрагментами видеть изящный, но столь грубоватый стиль боя Кавараги Сенджу. Терано восхищен, он ощущает новый ритм в груди, руки уже сами выполняют движения но та, будто из читая, ловко уворачивается и моментально атакует. Однако столь такой удачей пользоваться никак нельзя бесконечно — Саус размахом руки заставляет босса Брахмана отлететь назад, за Такемичи, который пытался осознать или как-либо помочь своей подруге. Но тут же чувствует тяжёлое касание на плече и слышит голос Терано: «С дороги, Ханагаки».       Он сжимает от странного ощущения челюсти: желваки проступают под кожей, абрис челюсти становится острее, высеченнее, а усмешка — насыщается большей отравой. — Что за… —слегка приподнимается Йоко и замечает, как между боссом Рокухара и Ханагаки стремительно пролетело в ноги тело окровавленного Хитто. С его прочного, шрамированного лба текла густая и тягучая жидкость, — Какучё! Да что происходит вообще…       Хайтани серьёзно замирают в миг, когда обнаружили того, кто такое сотворил с не менее сильнейшим бойцом, как Какучё Хитто. От одного пустого взора Манджиро Сано внутри все стыло, замирало и ритм сердца сбивался и вовсе. Светловолосая на колени упирается, поднимается через силу и, как ошпаренная, оборачивается к братьям Хайтани и говорит: — Ему нужна помощь! Помогите же ему. Пластыри и бинты у меня в чехле, черт. «Исход будет один» —девушке бы самой поразиться мягкости собственного голоса, но она только пуще его раззадорит, —«Подумай хорошенько, стоит ли оно того».       Подскакивает наспех, пошатываясь еле-еле, и идет медленно вперёд, топает размеренными шажками. Ран смотрит ей в спину, на выступы лопаток, на напряженные плечи, которые столь худые, зная, что совсем скоро мирная гавань обратится побоищем. Кавараги громко отметила, в сторону Майки, что это их с Саусом бой и нечего было вмешиваться. Но стоило только это вякнуть ей, как Сано обрушил на нее свой зловеще-ужасающий взгляд того человека, что яростно жаждет мяса, крови. — Желаешь сдохнуть?       И тогда она оцепенела от страза. Белки глаз насытилист большей синевой, оголяя недопустимую для нек уязвимость, — как мертвецы сражаются на поле брани. — Отлично, понеслась, Майки! — добавляет Саус, отражая тот же азарт. И улыбается, как мог бы могущественный змей и тут же метнулся, без разговоров, в его сторону.       В самый неподходящий момент, телефон в кармане вибрирует, звонит истошно. Девушка запачканными руками достаёт его и, с дрожью, отвечает сразу же звонящему: «Натан, не сейчас пожалуйста! Я очень занята» — и сбрасывает. Одзаве лишь остаётся наблюдать за тем, как эти двое непредсказуемо выполняют разрушающие удары. Она бы билась — и будет биться — до последнего вздоха. Их ритмичный бой прерывает Такемичи, из-за которого даже девушка остолбенела от шока. Стоит между ними и просит Майки прекратить, потому что, такими темпами, он убьёт Сауса.       Руки тянутся невольно к стволу припрятанному, незаметно вытаскивает его и замечает, как Сано по-хищному подходит к ее другу, и уже тогда она решила сделать то, что делала когда-то в будущем. — Говнюк, —ловким движением рук, Майки берет руку Мичи и напролом ломает ее при нем же, до определенного хруста костей, — Мешаешь.       Доносится гремящий выстрел, который постепенно растворяется в глухой тишине. Он исчезает, но иногда ещё раздаётся украдкой, и тут же улинивает прочь. Однако крик парня никак не исчезал, его боль усиливалась, но все равно поднял голову, чтобы убедиться лишь в том, что этот выстрел был не из пистолета Йоко. Оставшиеся, что держались на ногах, застыли в шоке, когда стали свидетелями того, как какая-то соплячка выстрелила в предплечье. Майки даже бровью не повел, что стало причиной ее волны страха. Но, прикусив губу, заявила: — В следующий раз я не стану целиться по рукам и ногам. Ты переходишь все моральные границы и границы рассудка.       Майки ничего не сказал на этот счёт, только развернулся к амбалу и шагнул медленно, шлепая сланцами. Сколько бы раз Мичи ни пытался остановить Сано, он только сильнее и сильнее замахивался, превращая физиономию Терано в непригодный фарш. Руки стали несвойственно дрожать, либо же это было побочное действие от боя трех Небожителей, среди которых… оказался самым опасным и жестоким бывший командир Свастонов. После того, как он закончил с данным объектом, который не подавал знаки жизни, Такемичи подскочил к Саусу и не мог поверить в то, что этот человек убил его. «Урод» —думает Йоко и лишь сильнее сжимает в руках ствол и кусает нижнюю губу от злости, что если она сейчас выстрелит, то будет очень много проблем и у нее, и у ребят. Суматохи достаточно. — Майки, да ты гонишь… —впервые за весь этот бой она слышит Коко, который вышел вперёд и продолжил: — Послушайте, Сенджу проиграл Саусу, а Саус проиграл Майки. Победа за «Свастонами-Канто». Я объявляю конец битве. Расходимся все вместе! — Эй, Коко, —девушка подходит стремительно к нему и за ворот хватает, сжимает в своих пальцах как можно сильнее, — Какого черта у Майки фляга свистит? Ты понимаешь, что он мог добить Такемучи, помимо Сауса. Как ты это расхлебывать собираешься? — Хули ты залупилась, дура?! —на повышенном тоне сказал Хаджиме, — Тебя ебет как я это расхлебывать буду? Руки, ноги собирай, и вещички, и проваливай. — Тебя забыла послушаться, тапочки теряю, —ответила, не робея, — Тут вообще нельзя никак уходить, уводит Майки, потому что я не стану опускать ствол, пока он не уйдёт. Ты же понимаешь, насколько сейчас он опасен в таком состоянии? А я понимаю. И это ужасно видеть не в первый раз. Такими темпами он начнёт бить своих же и ему уже плевать будет на твою болтовню.       И они оба поворачиваются к нему тогда, когда он с ноги сносит голову Такеоми и тот падает на спину, уходя в нокаут. Йоко, перезарядив пистолет на автомате, прицелилась на Сано, но ствол тут же был убран в сторону Коко, который пал сильнее в ступор, когда Мичи пытался вновь защитить друга и тут де был откинут, как щенок. — Ну-с, как пожелаешь сдохнуть? —спрашивает Майки. — Я же говорила, он тебя не слышит, —цыкает Йоко и топчет ногой от безысходности и видит, как где-то плечики парня поддрагивают тоже, как и у нее.       Старший Хайтани поднимает Какучё, придерживая за пояс верхних конечностей и дружелюбно отвечая на все его вопросы. Хитто держался за голову, и за щеку, на которой небрежно наклеен был пластырь, который, уточнил Ран, он позаимствовал у юной воительници, что сама дала добро. — А что с Саусом? —спросил шраммированный. — Кто знает, —пожимает плечами, — В любом случае, надо валить отсюда уже, пока менты не приехали и те псины этой девки. — Псины? — Врубайся, Какучё, та милашка, что просила настоятельно тебе помочь, является дочкой и племянницкй ментов. За ней столько участков — хуеву тучу, так что лишний раз валить, тут уже делать нам смысла нет.       Сердце отчего-то замирает с оглушающим выстрелом направленного на Сано дула пистолета, и перед глазами навсегда замирает образ женщины. Отчётливо видит, как из приоткрытых губ срывается последний вздох, и тело плавно, как в медленной съёмки, падает вниз. Такое родное тело, которое избили до изнеможения. — МАЙКИ! НЕ ТРОГАЙ ЕГО! —выкрикнул кто-то, кого хотел бы блондин услышать перед тем, как глаза погрузятся в темноту, которую он не любил. Чей-то лепет, кричащий проснуться и не сметь оставлять, замолкает в жалящей то-ли под рёбрами, то-ли на затылке боли и всё погружается во тьму.

***

      Йоко нежданно столь вздрагивает на кровати и шумно выдыхает через нос, ощущая себя чрезмерно уставшей. Каждая частица тела ныла от боли, которая ранее была кужа сильнее и острой. Единственное, что сейчас радовало — это тишина вокруг, но лишь через пару минут, поняла, что находится в столь знакомом месте. Резко подскакивает, ладонь касается холодного лба, и она пытается выбросить из головы остатки воспоминаний, что мучают так бесчеловечно. — О, очнулась все-таки, —голос Натана доносится рядом, а затем она поворачивает голову в сторону выхода, возле которого сидел на стуле как раз ее надзиратель-полицейский, — Объясниться не хочешь? Почему я должен ловить тебя среди какой-то потасовки гопников, а? — Не помню, что произошло? —схватилась за затылок она, — Как ты вообще там оказался? — Вопросы задаю я, а не ты, —морщится от неприязни Нат и потирает переносицу с раздражением, — И ты ни на один не ответила, между прочим. Как мне отчитываться перед твоим отцом, а? Я понадеялся на тебя, а ты меня таким образом подставляешь. — Отец в курсе того, что я нахожусь в группировке этих самых «гопников», —резко выдает ему, — И я тебя не подставляла, я спасала своих товарищей от конченного идиота, который… — Наспасалась? —рыкнул он, подсаживаясь прямо возле нее на стуле, — Ты хоть понимаешь, что если бы я раньше не приехал туда, скорая нашла бы у тебя пистолет? Я понятия не имею, откуда у тебя доступ к оружейной твоего дяди, но мне необходимо ограничить тебя в пользовании оружия. — Ты считаешь меня безответственной девчонкой, у которой нет головы на плечах и будет во всех стрелять?! Ты, видимо, совсем не знаешь ни меня, ни дядю, который меня обучал. — Ты демонстрируешь себя такой, откуда мне знать тебя? Я не твой дружок, чтобы выручать каждый раз, у меня приказ, если ты забыла. Ты-мое задание. Ни больше, ни меньше, — Натан указывает на нее и дерзко отвечает, — И если ты подвергаешься опасности или кого-то подвергаешь, то моя цель — предотвратить это, чтобы это не ушло все в суд и тебя не сгребли за решётку. — Да понимаю я это, —вздыхает устало она, — Сама не хочу загреметь под решетку, я все ещё хочу стать полицейским. — Боже, —Нат прикрыл лицо рукой, — Тогда не только полиции хана, но и всем преступникам, с таким-то работничком. Ладно. Что-нибудь еще помнишь? Скажем, перед тем как упасть в обморок? — Команду «осуждать» не давали, —брякнула девчонка и слегка ткнула ему в плечо девчонка, — А? Я не помню, будто вырвали кусок воспоминаний. Понятия не имею. И вообще! Я ответила на твои вопросы-ответь на мои.       От нее слегка доносится аромат стали, с каким-то холодком, несмотря на жар кожи. До обжигательности остро заточенное лезвие — так, что на срезах смерзается кровь. Режет взглядом, интонацией, словом. Границы правды, законности и справедливости уничтожает с самоотверженностью, подобающей. — Ты не отвечала мне, вместо тебя ответил какой-то парень, сказал, что ты рухнулась в обморок. Когда я приехал, то он лично попросил увезти ее как можно дальше и быстрее в больницу, —сказал, — Имени этого заботливого парня я не знаю, но, видимо, он уважает тебя. Говорил, мол, ты держалась лучше всех. — Черт, опять рухнулась, —простонала Одзава и ударила себя по лбу, — А? Парень? А как он выглядел? Блондин? Ох, черт, надеюсь, с Такемичи все хорошо. — Не знаю, кто это, но тот был темноволосым, со странной прической и стрелками, в белой одежде. Так, —поднялся мужчина и вздохнул, — Фрукты в тумбе, захочешь чего-то — звони, а мне надо уехать. И так из-за тебя опоздал на 10 минут.       Та посмотрела него из-под ресниц и только цокнула от очевидной мысли со стороны Ната. Он поправил халат на плечах, взял в руки свою сумку и почесал свою лёгкую щетину на подбородке. — Спасибо, —вдогонку говорит ему, — Натан, извини, если создала тебе проблемы.       Мужчина остановился, но не обернулся к ней. Глядел в пол и о чем-то задумался на каких-то пару секунд, а затем выдаёт: — Ага.       И уходит прочь, закрыв за собой плотно дверь. Натан скинул с себя халат и зашел за угол, встречая того самого, кто его уже более пяти минут ждал. Юноша приподнял свою тонкую бровь и поднял томный взгляд на полицейского. — Она что-нибудь помнит? —спросил темноволосый юноша у более взрослого парня, который сморщился в лице и неохотно ответил: — Нет, видимо, ей хорошо в голову ударили. Результаты МРТ показали сотрясение головного мозга 3 степени. Неизвестно, сколько она будет находиться здесь, пока ей не станет лучше. Мне необходимо знать, кто это сделал.       Собеседник посмотрел на свои часы и завис на том, как стрелочка плавно перетекала с одной цифры на другую. После того, как она сделала целый круг, мальчишка поднял тёмные глаза на высокого парня и назвал имя того самого парня из Рокухара Тандай. У Натана челюсть щелкнула от потока злости, ничего не ответил, развернулся и зашагал вперёд, кратко отблагодарив. — Меня Хаджиме Коконой зовут. — Рад знакомству, —и уходит с больницы.

***

      Девушка чувствовала тошноту какую-то, ее штурвалило то в одну, то в другую сторону. Как только Йоко попыталась подняться, только спустила ноги на пол, чтобы тапочки надеть, как к горлу подступила желчная, разъедающая масса. Одзава ухватилась за пластмассовый тазик и выплевала из полости все накопившееся. Сжимая в пальцах емкость, она издавала неприятные звуки, ощущая отвратительное послевкусие от рвоты.       Затылок уже не так сильно болел, как тогда. Но синяки на руках и рубцы на лице напоминалм о том, что последнее помнила. Однако ее смушали вопросы завершающие у Натана, Йо не помнит, что было пару моментов до того, как ей прилетело по звтылку и не очутилась здесь. Одзава рассеянно моргнула и протерла глаза. Видение растворилось, будто бы и не было никогда. Где-то за распахнутыми окнами пели цикады, вдалеке шумела токийская автомагистраль. Ноги еле-еле передвигались, чтобы открыть дверь и выйтм в коридор. Здесь было прохладнее. Прикрыв глаза, она глубоко набрала воздух и ощутила боли в груди. — Привет, —говорит кто-то выдавленно, с ноткой злости. Открывает глаза и видит сбоку Мацуно, что смотрел на нее в упор, и ощущает, как у него мокрятся глазенки. — П-привет?..что ты здесь делаешь? —спрашивает тихо. — Навещал Такемичи, —говорит, — Ты знала о смерти Доракена? — Смерти Доракена…? —растерянно прижимается к стенке и замирает, — Да, он…он умер чуть-ли не на моих руках. Мы п-поехали спасать Такемичи от Рокухара-… — ТЫ НЕ МОГЛА ОСТАНОВИТЬ ИХ? ТЫ ЗНАЛА ОБО ВСЕМ ЭТО? ТЫ БЫЛА ТАМ?! —завопил Чифую на весь коридор, — НАХУЯ БЛЯТЬ ОН ВООБЩЕ ПРИПЕРСЯ, ЖИЛИ ЖЕ НОРМАЛЬНО ВСЕ! — Что?.. —хлопает ресницами и ощущает, как щеки несвойственно пылают без причины, — Да что ты так раскричался? Я не понимаю, о чем ты… — Ты совсем ебнулась в край, да? —блондин кипел той желчью, резко схватил за руку ее и повёл в палату Одзавы, закрыл дверь за собой и продолжил: Я был на похоронах Доракена, а оказывается в смерти участвовала ты, Такемичи и еще кто-то! Какого черта вы творите совсем?! — Я говорю же, мы спасали с Доракеном Такемичи от группировки Рокухара Тандай. Он заступился за него и получил пулевое ранение, мы вызвали тут же скорую, но погодя они нам сообщили, что слишком много крови потерял и умер, —отвечает спокойно она, глядя в эти беспокойные пару глаз, — С тобой все хорошо? — ХОРОШО?! —взревел Чифую, — Да что с тобой не так? Кен Рюгуджи мертв! Майки избил Такемичи до полусмерти, а ты спрашиваешь все ли со мной хорошо? Да, заебись, держусь как могу. — В какой палате находится Такемичи? —интересуется и несильно ударила кулаком по заевшему автомату с водой, чтобы выбить свою покупку. Холодная минералка после всего это зашипела и забрызгала ее пальцы, на что она выругалась. Фую неохотно назвал номер палаты и ударил кулаком по стенке, — Как он вообще? — Иди и сама спроси. — Ты почему огрызаешься? Я просто беспокоюсь за него, —Йоко хмыкнула и уперлась задом на край тумбочки, — Весь на иголках, я понимаю, ты на эмоциях, но не стоило обвинять ни Мичи, ни меня в смерти Кена Рюгуджи. Ты переходишь все границы. — О? Не нравится, когда так же, как ты, переходят границу? —сдунул со лба свою светлую челку парень, — Какого хуя вы вообще полезли в эту всю завариху, ничего мне не сказали, так ещё и вовлекли войну трех небожителей. Я в полном ауте, просто пиздец. Что мне ещё делать?!       Мацуно пил кофе без молока и сахара, обжигая кончик своего языка — с ответом сразу не нашелся. — Я не хотел, —он замялся, разглядывая скопившуюся кофейную гущу на дне стаканчика, а после вздохнул, — Мне не удается заснуть, я не нахожу себе места. Знаешь, как это плохо? — Да ну? —Йо вздернула бровь, вопросительно оглянувшись на него. Она уже успела допить свою минералку. Юноша выбросил свой стаканчик в мусорку и кивнул, в ответ она хмыкнула, — Я каждый день места себе не нахожу, после войны я не помню пару последних фрагментов и даже не знала, что мне помог Коко, чтобы меня Натан раньше скорой забрал, иначе они бы нашли пистолет и дубинку. — И тогда были проблемы не только у того твоего надзирателя, но и у дяди, —закончил за ней он, — Меня удивляет, что Коко помог тебе. — Знал бы, как я этому сама удивилась, —приложила руку к сердце она, — Чифую, выпусти пар. Знаю, тяжело это все принять, но Доракена не вернешь, мне неприятно это заявлять. —…И на этом спасибо, —отвернулся он, — Мне надо идти, выздоравливай. — Погоди, но-… —Мацуно мигом скользнул в дверную щель, — но я хотела извиниться…       Она посмотрела на свою руку, на которой чудом держался желтый браслет из бисера, что напоминал ей об этом парне и глубоко выдохнула, собираясь посетить чуть позже Ханагаки. В голове не укладывались много фрагментов, особенно те, в которых видела Майки, что добил Мичи. Руки болели у нее от этих моментов почему-то сильнее. Это были воспоминания, лоскутами сшитые из отрезков жизни. Глянув на себя, в зеркало, она заметила на верхней губе тонкую полосу, который превратился в шрам о плохом событии. Может, зря тогда полезла, но иначе Такемучи умер, как и Саус. И уж ТОГДА Чифую не простил ей и саму себя тем более.       Йоко не винит Чифу за поток негативных эмоций. Он поступил правильно. Конечно, очень волновался. Она внутри ощущает весну. Такую холодную, но все еще сводящую с ума. И не умирает из-за отсутствия, а какого-то чёрта лишь крепнет… вопреки здравости рассудка и адекватной оценке происходящего. Сама не понимаеь честно, почему в мыслях о нем нет ни капли боли или горечи. Гопница никак не могла поверить в то, что способна навсегда его лишиться. Хотя, кажется, уже это сделала… — Дело времени, —произнесла Одзава и глянула в сторону окна, — И в следующий раз я не стану стрелять в тело, а сразу в лоб.