Рефлексия жизни

      Все это время ему приходилось несладко. В это время люди не ценят искренних чувств к себе. После чего, как доверие ломают, окончательно разочаровываешься в людях. Вот только ты не можешь поменяться, стать плохим и пофигистом, который посылает всех на 3 буквы. Потому что веришь в то, что есть ещк те люди, которые будут ценить доверие и искренние чувства. И продолжаешь терпеть все это, ожидая чуда…       Происходящее, на данный момент, шло вообще не в пользу Такемичи. Он не успел толком повлиять от лица Брахманов на войну трех небожителей, так как банда уже была поглощена Свастонами-Канто. Больница на него туго влияет, он с каждой секундой верит в то, что ему лучше справится самому. Однако ему повезло, что парни, прошлые Свастоны же, навещали его и пытались как-то подбодрить напару с Хинатой. Да и рука сломана, тело в синяках и ссадинах, которые напоминали ему с кровоподтеками о Манджиро, но это еще не самое страшное… Физические раны еще как-то можно пережить, ведь они имеют свойство затягиваться, но моральное состояние — сломлено. Ему не хватало чего-то, правильного мнения или мнения поехавшего, который смотрит на это все иначе. Хина делала все, что было необходимо, и пыталась заполнить его душевную постоту собой, своим говором. И первоначально было действительно легче, но стоило ей уходить, как внутри что-то с бешеной скоростью разъедало. Тачибана ради него бы достала звезду, пытаясь отдать весь свет. Хотела б согреть пацанскую душу так, словно…является маленьким огоньком.       Тело Ханагаки начинает ныть от боли, по щекам текут радостные слезы вниз. Бышать слишком трудно, в голове лишь она. И честно говоря, вся эта суматоха вводит его в нехороший выбор, который ранее совершал Баджи: боялся просить друзей о помощи в предстоящей потасовке, но после смерти Кена решил бороться в одиночку для того, чтобы близкие ему люди больше не пострадали. Но, кажется, планы всегда могут поменяться, стоит глянуть на них с иного ракурса.       Месяц спустя у него есть цель — покончить с Майки вместе с друзьями, вместе с теми, кто бы этого желал. Создаст группировку, которая не проиграет Сано. Он выписывается из больницы и первым делом идет за первым участником будущей банды — Чифую Мацуно. Юноша, которого он отвлек от работы, выглядел не шипко радостным для выписки друга. Холодно глазами осмотрел товарища и уточнил, что тот пришел за раздачей пинков. Мичи пытался извинится и пояснить тем, что был сам не свой в последнее время, но тому парню было, видимо, недостаточно этого. В нем была какая-то неописуемая обида и злоба, однако скрывал это за спокойствием. Друг говорит о том, что хочет создать банду, которая сокрушит Свастонов-Канто и об этом просит помочь его. — Уже поздно! —оглашает блондин. — Действительно, —опустил голову уныло Мичи и растерянно обвел взором ботинки. — Подожди меня тут, пока я подам заявление об увольнении. Мы же не хотим, чтобы моя работа мешала нам? —в завершении оглашает друг, — Я ждал тебя, партнёр.       И скрывается за дверями магазина. Такемичи конечно дожидается его и они вместе уходят на мост, где Мацунр смело заявил, что примкнеи к нему, с условием того, что банду назовут «Тысяча Зим». Ханагаки это опешает, как и могло любого другого, а потому он спрашивает, что с этим связано. Блондин ему говорит о том, что это расшифровка его имени. — Чифую, не слишком ли это? —вдогонку говорит герой, — Йоко бы наверняка сказала о том, что ты зазнался чутка. — Йоко?.. —тот остановился медленно и также обернулся к нему со странным выражением лица, будто не знаком с ней, — Она… как там вообще? — О чем ты? —недоуменно хлопает глазами тот. — Так она же с тобой легла в больничку месяц назад, только о ней ни слуху, ни духу. Ни одной смс’ки, я приходил недавно — ее уже выписали, а неделю назад ее дядю, инвалидом остался, но с тростью гоняет умело. Она не отвечает ни на одни звонки, я думал, ты в курсе. — Нет, кажется, я выпал из реальности настолько, что даже о таком не знал, —удивлённо поднимал брови тот с каждой секундой. Ему не верилось, что той стало хуже или она пропала из виду вовсе. Стоило бы проверить, — Как соберём команду, пригласим и ее! Что думаешь? — Очевидно, что она пойдёт за тобой хоть куда, —слегка обидчиво, но на том же умеренном тоне проговорил Цуно, — Думаю, нам она не помешает, будет классно. Если она востановилась, конечно.       На следующее утро, герой первым делом решил пригласить такого товарища, как Хаккай Шиба. Он успел за это время отпустить волосы и стать куда спокойнее, нежели в прошлом. Не долго думая, юноша сразу соглашается присоединиться, что не менее удивил «главу». Ожидал то, что тот подумает, мол, ему нужно время, а тот раз-и выпалил карты. Чифую отдает Хаккаю футболку, затем Шиба спрашивает того, мол, что это за футболка, где посередине большая кошачья голова. Мацуно лишь воодушевленно говорит, что это новая униформа Тысяча Зим. «Кай» (сокращение Хаккай) смущен и спрашивает друга: — Мы действительно будем носить эту форму и драться так против «Свастонов Канто»? — Агась! Круто же. Мой гений прям вырвался наружу, —хихикнул Цуно. — Чифую, может…хватит об униформе?..—перебирая холодные пальцы своих рук, заявил слегка Такемичи.       Один из них говорит, что им нужно набрать больше людей, а потому, по решению Мичи, они втроем идут в магазин D&D. Но почему-то у Цуно было такое предчувствие, что сейчас было не самым лучшим временем для приглашения. Такемичи сам об этом, возможно, знает, но выбора не было да и нужно выбирать хоть что-то. Когда из магазина выходит, снимая перчатки, Сейшю поднимает свой усталый взгляд на Ханагаки и спрашивает у них, по какому поводу они пожаловали. Такемучи решил поведовать Инупи о воле Доракена — позаботиться о Майки. Именно поэтому собирает команду для битвы со «Свастонами Канто». — Дурень, тебе даже спрашивать не стоило. Так как я выбрал тебя, —приподнимает уголки губ для улыбки Сейшю, — Кстати, как там ваша подруга? — Ты о Йоко?.. —растерянно похлопал глазками Такемичи, — Говорят, ее выписали на той неделе… — Мне сказали, ей сильно досталось, но перед тем, как она упала в обморок, то что-то сделала столь шокирующее, —Инупи отвел взгляд и вздохнул. — Инупи-кун, ты переживаешь за нее, —и это звучало уже не как вопрос, а как утверждение. — На днях она заходила ко мне, —говорит это печально, и уже как-то одиноко. Парни вылупили глаза и переглянулись между собой, но ничего не ответили, — И, скажем…в ней что-то переклинило…

***

[на днях ранее; воспоминание]

      Рабочий день выдался весьма продуктивным, однако спина ныла и мышцы молили о массаже, или о каком-то успокоении. Шея тянула и приносила спазмирующую боль, доталкивая в головной мозг. Стоило юноше только снять с себя рабочую куртку по пути в главную зону отдыха, как на диване заметил нежданную гостью. — Что ты здесь делаешь? —спросил он. — Прошу прощения, что так внезапно оказалась здесь, —говорит глухо и почти выдавленно. На столе лежала аккуратно сложенная, выглаженная рабочая рубашка Сейшю, который когда-то разрешил ей носить ее сколько угодно. Она сгорбилась и скрестила руки на затылке, — Есть свободное время для разговора? — Думаю, что есть, что-то настолько важное? — парень с ожогом на лице присел рядом и сочувствующе кивнул головой, — Значит, что важно.       На щеках подсыхала влага, глаза были опухшими и красными, а девушка спокойно сидела на диване. Она усмехнулась, игнорируя несколько капель на щеках, и откинулась на спинку, будто это было рутинное дело. Сейшю внимательно повернулся к ней и ждал настроя для предстоящего разговора. Девушка подняла голову, глядя в потолок, рассказала ему о случае с Такемичи и о войне «Трех Небожителей», что сейчас наступила победа Свастонов-Канто и неизвестно, что от них ожидать. — Об этом я в курсе, —кивает Инуи. — А в курсе о том, что Майки избил до полусмерти Ханагаки, убил Сауса и вынудил Сенджу распустить Брахманов?.. —для нее это словно какая-то история из книги, она ее ведует так просто и с какой-то ноткой веселья и иронии. — Коко притащил ко мне Такемичи без сознания и кратко описал, что с ним случилось, и что настала «эпоха Манджиро Сано», —он слегка шокирован, но не стал подавать вид, хотя излишнее спокойствие девушки его тревожило куда сильнее, — Я привез Ханагаки в больницу. — Коко решился заняться благотворительностью? —хмыкнула девушка и вздернула бровью, — Потому что он ответил на звонок моего домашнего «надзирателя» и тем самым тот приехал раньше скорой, которая могла найти у меня огнестрельное, а учесть то, что я подстрелила Манджиро… — Ты подстрелила Майки?! —подскочил Инупи, — Ты совсем ебнулась? — Мне стоило просто смотреть на то, как он избивает Такемичи? Прости, что сразу об этом не додумалась, —и могла бы здесь возмутиться, наехать на Сейшю, но сил не было и вовсе, — Я не помню, что сделала после выстрела, как будто…       Одзава сжала руки в кулаки, продолжила: — Как будто тот фрагмент стерся и, после этого, я долгое время не могла придти в себя и вспомнить что-либо. Ощущала, что что-то важное я не могу даже представить, но нутро говорит, что я что-то перед падением учинила. — Почему это ты мне рассказываешь? А не Чифую, или кому-то другому? Мы ведь даже не настолько близки, —Сейшю действительно вытаращил слегка глаза и не знал, как реагировать на данную историю. Он наклонил голлву чуть в сторону и рассмотрел профиль Йоко: заметил то, как девушка любит менять свои прически, но кажется, последняя ей больше подходит, да и олицетворяет состояние души: выбритые виски и остаточные пепельные волосы завязаны в расслабленный хвостик, напоминая все тот же пучок маленькой собачонке-йорки. На девушке заметил юноша яркий топт мандаринового цвета, а снизу брюки клёш. На ногах та предпочитала тонкие шлёпанцы, которые качались оттого, что нога у нее дергается непроизвольно.       Да, они действительно с ней не такип уж близкие друзья, и у нее не было оснований верить или как-то сблизиться с ним, если б только не… — Потому что, как только Такемичи выйдет из больницы, то начнется суета, он начнет собирать банду против Майки, —выдает, — Не буду себе льстить, но он точно захочет, как минимум, пригласить тебя и меня. Я ухожу в отставку, мне нужно время, чтобы собраться с мыслями и планами. Я хочу, чтобы ты это передал Ханагаки, потому что у меня не будет возможности с ним связаться. — Что ты задумала? Откуда ты-… — Я предвижу, —говорит кратко и встаёт на ноги, — У меня хорошо развита интуиция, и благодаря ей я ещё живу. Я возвращаю тебе футболку, благодарю, но не могу я ее принять. Я не достойна. — Ты че хуйню несешь, —Инуи схватил ту за руку и развернул к себе, — Это отходняки обезбола или что? Какая нахрен «отставка»? Ты сильная девчонка же, ты выстояла войну «Трех Небожителей» — это уже большое достижение.       Жизнь-чертовка знатно помотала эту девушку: в глазах буквально видна пережитая боль и потери, что понесла Йоко. Былой огонек внутри погас, и осталась ощутимая пустота, что заполняет душу ежесекундно. Он схватается за плечи и хмуро смотрит ей в глаза, а та смотрит куда-то сквозь него. Одзава не из тех, кто отчаивается, но забыть удары судьбы, отправившие девушку в нокаут, сложнее и сложнее. Он верил, в какой-то степени, что, несмотря на свое мученическое прошлое, Йо двигается дальше и не откладывает свой навык в долгий ящик. Йорки обязательно выйдет на улицы лишь ради тех, кто в этой борьбе отдал свои жизни за благосостояние мира. — Майки что-то с тобой сделал? Черт, Одзава, скажи блять хоть что-то, а то я как дебич выгляжу, —рычит не гневно он, — Ты так и будешь рот в жопу засовывать или что-то вымолвишь, или вдруг немой стала? — Мне нужно время на восстановление, вот и все, я не хочу участвовать в этом кипише сейчас, —отвечает тихо и, до подозрительности, неуверенно. Сейшю отпускает девушку и молча отворачивается, говорит: — Я передам, если он придет. — Спасибо, Сейшю, —и за ней сразу раздается хлопок двери.       Инуи надеялся, что все это временно, но удивлён насчёт банды. Хотя, это в стиле Такемучи, так что это могло быть логичной идеей. Он готов всегда постоять за друзей и иногда может даже взять всю вину на себя. С ним никогда не скучно.       Паренек уже начал подозревать подвох и даже украдкой обернулся, кидая полный смятения взгляд на дверь. «Я не хочу участвовать в этом кипише сейчас» — от ее голоса у парня мурашки по спине пошли. Тихий и сухой, как тогда, в самом начале, он все же сорвался, не то от страха, не то от слез, но ему казалось, что она продолжала смотреть ему прямо в спину.

***

— Я понятие не имел, что она окажется права, —завершает рассказ Сейшю. — Черт, —Чифую прикусил щеку и фыркнул, — Что-то не так, она не может просто так взять и переключиться, или просто взять и сказать «мне надо время». — Почему? У нее есть основания остепениться, —Шиба скрестил руки на груди, — Судя рассказу Инупи, то я бы тоже хотел придти в себя, чтобы никого не подвести.       Мацуно представил то, как девчонка, тихо мычащая какую-то песню, закричала так громко, как никогда до этого, и забилась в стальных оковах. Выгибалась, будто в судорогах, оглушительно вопила, иногда затихая на пару секунд. Он не смог вынесли эти муки и несколько минут, буквально вылетев временно из магазина. Чифую тяжело дышал, вытер рукой пот со лба и быстро приложился к бутылке, с ужасом глядя на то, как у него трясутся руки. Представить не мог, что все будет настолько плохо и даже на секунду пожалел, о том, что сделал. — Ты в порядке? —спросил Сейшю. — Просто…—оперся на окно магазинчика Цуно, — Просто не могу поверить. Наверное, она это сделала ради Ушигавы. — Кто это? — Дядя родной, —поясняет, — Он остался инвалидом после того, как искал преступников улиц, что были пешками Канто. Видимо, это сильно повлияло на нее. Я переживаю за нее. — Она тебе нравится? —уточнил просто Инупи, любопытно глянув на блондина и шмыгнув носиком. — Ага, —трет затылок и вздыхает, — Никогда не думал, что просто так это буду говорить. — Она об этом знает? — Знает. — Раз так, —Инупи протянул ему руку, — То я думаю, она справится и, если ей будет помощь, то обязательно ты будешь первым, о ком попросит помощи. Я думаю, ты ей не менее дорог, чем мы все. — Спасибо, —в ответ улыбнулся Цуно и поднялся с помощью дружеской руки.       Инуи вспомнил, как Коко в дождливый день приперся с Мичи на спине. Их диалог не был настолько полноценным и весьма понятным, насколько бы хотел он. Каждый из них рассуждает по-своему, думая о том, как бы не навредить друг другу ещё больше, а возможно даже и защитить. Где-то на подкорке, пытаются помочь друг другу даже по разные стороны баррикад.       Однако, в отличие от Коконоя, Сейшю смог уйти из мира гопников, начать, если так можно сказать, новую безобидную жизнь. Парень умудрился найти работу, которая его во многом устраивает, унего есть друзья и все, что нужно для счастья. Все п р е к р а с н о. Но что же насчёт… Хаджиме?.. Этот человек не смог отойти от шумных улиц Токио, а даже наоборот, он стал углубляться в эту тематику все больше и больше, пока не дошел до мира, наполненного криминалом. Словно ничему не научившись, вновь оказывается на пути жестокой бойни.       Инуи помнит, как спросил его: «И вот это для тебя счастье?». Тот же старается уверить друга, что его все вполне удовлетворяет, однако было ли это истинной правдой? Может быть, «на вершине с Майки» он возможно чувствует себя безопасно?       Сейшю улыбается, вспомнив свое общение с Коко. Затем Чифую говорит, что с сегодняшнего дня Инупи является членом «Тысячи Зим», и демонстрирует униформу, просит надеть ее. Мгновенно у Ину пропала улыбка, и он плюет на рубашку. Мацуно, оскорбленный действием, панически вскрикнул: — ДА ЗА ШО, ИНУПИ?! — Думаешь, я стану носить такую поеботу? —развернулся и ушел пепеодеваться в свою свободную одежду, — Йоко бы прописала тебе чаполах за такую хуйню, внатуре.       Парням действительно необходимо что-то предпринять с количеством ребят и стилем. Ребята переглягулись между собой и заметили, как Чифую непонимающе зырит на них, мол, что не так со стилем. Хакаай понял, что внушать пацану бесполезно, он на «серьёзных щах» считает это крутым. Тогда Такемичи решается пригласить следующего человека, который разбирается в стиле и может им помочь в группировке. Шиба понял, о ком идет речь, а потому ребята пошли, в униформе Тысяча Зим, за Такаши Мицуей. До сих пор неизвестно, как Фую заставил надеть на Инуи эту футболку, которую он обхаркал.       Когда Мичи пришел к Мицуе, то вокруг него творился сплошной хаос, вызванный депрессией, упадком сил и эмоций после смерти Доракена, что особенно сказалась на нем. И по причине того, что имел глубокую связь с ним. У парня конкурс, показ мод на днях, и кажется, он вовсе не готов к конкурсу, хоть по тому, что пытается сконструировать модель одежды на бумаги и со злости выбрасывает в сторону. Мол, потому что у него ничего не выходит придумать и воссоздать то, что идеально для воплощение идеи.       Ханагаки с сочувствем понимает состояние парня, но решил рассказать о воссоздании банды, о борьбе с Майки и о том, что они нуждаются в нем. После этих слов Таканчик будто вспомнил о встрече с Доракеном в храме Мусаши. Рюгуджи тогда, наполненный простотой и лёгкостью, говорил о своём желании вернуться в мир гопников, вернуться к Майки, но и том, что хотел бы, чтобы Мицуя стал дизайнером, тем самым отгородив его от опасностей. Такаши был крайне шокирован, когда опасения Доракена подтвердились. Мицуя долгое время не мог придти в состояние сожалеть, но ему оставалось только одно — выполнить обещание.       Но после разговора с Такемичи, в нем что-то надломилось, что решил переосмыслить смерть друга и взглянуть на тот путь, по которому он еще не готов идти к своей мечте.       Когда Ханагаки пришел с качелей, где разговаривал с другом, он говорит своим друзьям о том, что лучше пока не стоит приглашать Мицую, но они обязаны поддержать его на конкурсе.       А потому, спустя неделю, когда возле здания, где проводится награждение новичков Японии 2008 года, ребята оказались и решили зайти внутрь. Большое скопление людей говорило о том, что многим интересна мода и творчества юных мастеров. Парни уселись как можно ближе и стали предвкушать тот самый азарт и чувство неизвестия.       Когда настал черед творения Мицуи, то все пали от красоты в шок. Тематика «парные драконы», напомнило парням о нем и о Дракене. Такемичи знал и верил в него, что в него все получится, что он выиграет. Объявив победителем Такаши, тот вышел на сцену с выбритым виском, где демонстрировался дракон, и в форме Тосвы. — Я искренне благодарен, что мне досталась награда, —начал Мицуя, — Пару дней назад ко мне пришёл друг, сказал, что пойдёт сражаться с другим другом. Такемичи, возьмешь меня с собой?       И перевел воодушевленный взор на героя, завершая: — Я отказываюсь от награды.       Да, это было дань памяти другу и сообщение ему, но нет никаких обязательств произносить речь о нем или о чем-то еще, и, учитывая, что толпа мгновенно осудила Мицую, как только они увидели его в форме банды, было бы просто неправильно слышать, как Мицуя произносит перед ними публичную речь о своем друге, который умер в результате его желания вести такой образ жизни. Это не те люди, которые уважали бы Доракена, если бы знали, кем он был или почему он на самом деле умер, стоит полагать, что Мицу не испытывал желания или необходимости упоминать о своей личной мотивации для дизайна коллекции, и было бы неуважением к Доракену скрывать, кем он был, просто подлизываясь к таким людям из-за награды, которую даже не желал.       Главной мечтой Майки и остальных из них было создать новую эпоху для гопников и сделать так, чтобы гопники не сравнивались с кусками дерьма, которыми их считают большинство людей, но реакция аудитории, как только они увидели униформу бывшей банды, показывает, что это далеко не реальность. — Это же почётная награда, ты в своем уме?! —вспылил нежданно один из жюри, — Хочешь загубить себе будущее? — Бесспорно, —он ощущает негатив толпы и осуждающие глаза, что нацелены прямо на Такаши, — Однако какой бы наградой не была крутой, если ради нее надо бросить друзей, с которыми я провел счастливые дни, то она хуже говна.       Его лиловый взгляд падает на конец толпы, где возле входа стояла, облокотившись, человек в капюшоне. Он стоял молча и, когда почувствовал на себе взгляд Такаши, то поднял голову и снял капюшон, показывая себя. «Ты?» —с удивлением подумал Мицуя и слегка завис на месте.       Человек вытянул насильно улыбку и поднял ручку вперёд, выпячивая большой палец вперёд, тем самым жестом подбардивая и говоря будто мысленно: «давай, утри этим подонкам нос!». Поэтому, отказавшись от награды, Мицуя лишь показал для себя, как преодолеть сильное горе, которое заставило его поверхностно следовать обещанию, которое он и Доракен дали, чтобы мог следовать их реальному обещанию оставаться верным себе. Это означает, что как человек, который занимается воссозданием одежды не из-за желания признания, а потому, что он увлечен этим, и как человек, который ценит быть рядом с людьми, о которых заботится, принятие награды, на которой был так зациклен, почти заставило бросить своих друзей, полностью противоречит тому, кто он есть. И значит, противоречит обещанию с Доракеном — оставаться верным себе и следовать зову своего сердца.       После впечатляющего выступления, команда собралась на детской площадке, и тогда Чифую пережал полномочия свои на Такаши, а тот с радостью и принял, говоря о том, что изменит с нуля логотип, униформу и названия надо придумать. Мацуно слегка приуныл, что его старания не шипко оценили, но не стал зацикливаться на этом. Мицуя также заявил, что к ним присоединится Пачин, Пеян. На подхвате, Инуи доложил, что связался с братьями Кавата и те с радостью за таков кипиш. — Эй, Такемичи, —говорит «Дракон», — Я видел на конкурсе, в самом конце, кажется, Йоко. Кажется, нам нужно и ее пригласить. Что думаете?       Юноши вновь переглянулись уныло, Хаккай печально присел на корточки и сказал: — Таканчик, Йоко больше не гопник, увы. — Нет, ей просто нужно время, —поправляет Инупи, — Я на той неделе с ней разговаривал, она попросила пока не лезть к ней. — Как-то странно, —схватил слегка подбородок рукой Такаши, — На нее не похоже, может, стоит проведать ее? Думаю, против большинства она не попрет и ей придётся поговорить. — Одзава против Майки ходила, думаешь ей наш состав помешает? —Чифую фыркнул и скрестил руки на груди, — К тому же, у нее там «надзор» ввиде какого-то ублюдка из полиции, он старше нас на лет 5-6. — В нем проснулся ревнивец, —указывает Сейшю спокойно на Мацуно, а тот вскипел, как пена, говоря: — Да нихрена! Просто он мне не понравился, подозрительный тип. — Ясно-о, —Мицуя глянул на Мичи, — Что думаешь, генерал? — Мне нужно встретится еще с одним человеком, не подсобите? Можете ее проведать без меня? —Такемичи разворачивается, — Мне кажется, она вас и без меня послушает. — Такемучи, ты еблан? Ты нас буквально в жерло вулкана отправляешь, —помечает Цуно, — Ладно, все равно хотел с этим мудаком переговорить. — Чифую когда зол, такой милаха, —хохочет Хаккай, — Итак, парни, идем возвращать нашу прежнюю Йорки!

***

      Натан пытался помогать старшине по званию тем, чем мог, но характер девчонки терпеть — выше его полномочий, в особенности, когда Осаму уже может ходить, пусть и с тростью. Ушигава, сидел напротив своего помощника на креслах и смотрел с недоумением. Мужчина говорит: — Не поймите меня неправильно, сэр, но я не могу больше с ней возиться. С ней проблем больше, чем от одного участка. Пусть ей Танджи и занимается. — Танджи занимается теми преступниками, —поясняет, — Мне необходимо знать, как так вышло, что моя племянница оказалась на больничной койке с амнезией? — Сами ее и расспросите, а мне, простите, нужно идти. У меня еще патрулирование, —приподнялся с кресла Натан и глянул в телефон, — Ваша девчонка принимала участие в массовой бойне тех головорезов-байкеров. Предпримите что-нибудь, иначе это меньшее, что могло с ней случится.       И уходит тут же, не прощаясь. Стоило ему выйти за дверь, хлопнуть ею, как на пороге встретил несколько парней в странной одежде, а в центре стоял блондин с зелеными глазами, что глядел на него недобро. — Здравствуйте, а Йоко уже лучше? —спросил Хаккай, смывая между теми двумя напряжение. — Мне это не интересно, уточняйте у нее самой, —говорит Натан и спускается по лестнице на легке, пока ему не перегородил путь Чифую и нагло поднял голову вверх, говоря тому прямо: «Ты же ее довозил до больницы, значит, как минимум знаешь, что происходило и знаешь, как она себя чувствует». Шиба хотел оттянуть парня подальше от грозного полицейского в форме, который нависал над Мацуно, из-за своего высокого роста. — Эй, Чифую, не кипятись, —говорит Хаккай. — Ты ее хахаль что-ли? —вскидывает бровь Натан и закидывает руки в карман, — Хреново следишь за своей девушкой, раз она попадает с травмой головного мозга. — Может, это ты хреново исполняешь миссию, а, товарищ полицейский? —парирует Мацуно и хмыкает, — И любезничаешь с парнем из Свастонов-Канто. Думаешь, я не видел, что ты вышел из ее палаты и переговаривал что-то с тем? — Ты хочешь, чтобы я пояснялся какому-то сопляку-гопнику? —усмехнулся, — Это не моя ответственность, она сбежала на тренировку, а дальше случилось это. Я выполнил, что от меня требовалось. Всего хорошего.       Натан молча вышел за ограду, сел в машину и закрыл окна. Мицуя слегка ошеломлен таким разговором, а Инуи о том, что полицейские могут быть подкуплены Коконоем пугало сильнее. — Пидор, —ругается Мацуно. — Эй, сейчас не время заводится на какого-то мента. Нам надо поговорить с Йоко, —говорит Сейшю. «Молодые люди» —внезапно открылась дверь и в ней стоял человек средних лет, облокачиваясь на арку, —«Вы сюда по чью душу пожаловали? Ох, Мацуно, здравствуй, давно не видел тебя» — Ушигава-сан, —поклонился тот слегка, — Здравствуйте, мы к Йоко, хотели с ней поговорить. — Здравствуйте, —все, точно под копирку, повторили движение за Чифую. Осаму слегка засмущался и неловко улыбнулся. — Проходите, сильно только не шумите, а то соседи у нас нынче скандальные, —головой кивнул мужчина, — Чаю желаете? Хоть познакомлюсь с друзьями моей девочки.       Юноши решили воздержаться от чая, это даже как-то сбило их с толку. Ушигава присел на диван и потер переночицу устало, сказал напоследок парням, что у Йоко сейчас постбольничный период и она пытается включиться в мир вне больничной койки. Парни кивнули головой и пошли на второй этаж, следуя за Мацуно, который шел здесь точно у себя дома. — Ты здесь, как у себя дома, —помечает Хаккай. — Я бывал какое-то время тут частенько, ее дядя меня обожает, —поясняет Мацуно, — И жил пару дней, после смерти Баджи. — Да ты время зря не терял, —Мицуя слегка усмехнулся, когда они остановились у комнаты девушки, из которой доносить странные звуки ужаров и столь активно-агрессивной музыки. Инупи слегка прислушался и стал покачивать головой, друзья же, покосившись, удивлённо выпучили глаза. — Ну, а что? У нее хороший музыкальный вкус, —говорит Сейшю, — Вам не нравится? — Я промолчу, —ответил Хаккай и постучался слегка, после чего дверь слегка открыл и распахнул, напару с Чифую, чтобы осмотреть комнату: темнота и лишь единственным источником света были слабо освещенные неоновые ленты по потолку и по полкам. По центру комнаты висела тяжелая и, казалось, мощная, боксерская груша, у которой суетилась девушка и отрабатывала приемы в перчатках. Здесь веяла аура с оттенком теперь пронзительной боли; доверие будто бы лопается пузырьками на бессмертной коже. Повисает молчание, странное предчувствие не конца света, нет, распада на атомы. Йоко показалась из-за груши и, не выражая никакой-либо эмоции, даже удивления, которое здесь было более уместно — не поступило. Йоко хватает лишь взгляда одного на хмурого Хаккая, что брови на переносице сводит, но подбородок тянет вверх, бодрится, казаться хочет правильной и уверенной — у нее получается чересчур плохо. — На кой черт пришли? —разворачивается к ним спиной и продолжает также отрабатывать приемы на груше. — И тебе привет, —говорит в ответ Чифую, — Мы поговорить пришли. — Йокочка, ну же, мы же твои друзья, —говорит Хаккай, подходя ближе. — Которые ни разу не додумались навестить меня в больнице, кроме Чифую, и то он пришел обосрать Такемичи и обвинить в смерти Дракена, —хмыкнула девушка и, сжав руку в кулак, нанесла по груше, сделав шаг вперёд. При этом разворачивала сврй корпус и переносила как можно активнее вес на переднюю ногу, чтобы увеличивать силу удара, — Насколько я поняла, Ханагаки решил снова уйти и кого-то спасти? Как обычно… — Эй, что за негатив? —удивленно выпучил глаза Хаккай, — Мы не знали о том, что ты тоже в больницу укатилась, прости, мы виноваты. — Проехали, —останавливает ладонью грушу и оборачивается к ним, — Так и будете у входа стоять, как бедные родственники? Дверь закройте за собой.       Йоко молча хватает за спинку стула, ставит перед собой и садится, грудью прижимаясь к этой самой спинке, чтобы внимательнее рассмотреть лица друзей, что уселись на кровати. Девушка включила свет и выключила музыку, с трудом привыкая к новому освещению. — Инупи, какого черта? Я же просила, не докучать меня, что не было понятго в моих словах, —сложила руки на груди и фыркнула, — Я дала четко понять, что в отставке, мне необходимо отойти от той стычки, из-за которой, по сути у Натана и у моего дяди проблемы. — Этот твой Натан-уебок, —недовольно проговорил Мацуно. — Уж в чем, но в этом согласна, —надменно усмехнулась и тут же сделала вновь каменное лицо, — Я видела в его контактах незнакомый номер. Успела наспех записать его, и хочу его пробить. — Когда он вышел из твоей палаты, он разговаривал с Коконоем, о чем-не услышал, —поясняет Цуно. — О том, что я не помню фрагмент на поле боя, до того, как упасть в обморок, —поясняет и видит удивление на лице блондина, — Я отлично слышу, но ему об этом знать не следует. Именно поэтому он свалил с дома как можно быстрее, потому что запахло жареным. — Думаешь, он как-то связан с Коко? С Свастонами-Канто? —шокирующе переспрашивает Инупи. — Не знаю, но доверять ни тому, ни другому я не горю желанием. И придти вам сюда — была ошибкой, уж более чем, —пожимает плечами, — О чем вы думали, когда пришли сюда вообще? — Ты не рада видеть нас? —интересуется Такаши, — Я думал, твое присутствие на конкурсе — говорит об обратном. — Я ничего не ощущаю, Мицуя-кун, —поясняет девчонка. — Ты нам нужна, Йоко, —Такаши протягивает руку и ждет взаимности. Йоко поморщилась и отвернулась, с издевкой усмехаясь, — Пойми, в тебе ведь тоже остался дух тех «свастонов», я вижу. — Я не могу, вынуждена послать вас нахуй отсюда, —подскочила пепельновласая и вздернуоа почти выбритой бровью, — Уходите. — Объясни причину! —Чифую начинает кипятиться и как можно сильнее повышать голос, на чтт его пытается утихомирить Инуи вместе с Шибой. — Я не собираюсь ничего вам объяснять, —продолжает указывать на дверь, — Я уже все сказала. — Чифую, остынь. Давай уйдём, —Сейшю оттягивает за плечо друга, но тот одергивает и указывает на нее, отвечая: — Да она что-то скрывает опять. Ты вечно что-то скрываешь, а потом это боком выходит. Одзава, ты ничерта на ошибках не учишься? Мы с тобой по-хорошему, а ты относишься к нам, как в говну. Какого хрена?!       Одзава, ощущая прилив крови в теле, всплеск адреналина, лишь уверенно подскакивает и оказывается перед ним, бешеными глазами, в которых наполнялась с каждой секундой кровь. Тонкие сосуды на склере полопались и лишь придавали некую причину ужаснуться ее раскованности и сорванных цепей, что были некой «моралью». — Может, потому что я поехала крышей? —смеется ему в лицо и тут же, отходя назад, делает упокоенное миром личико, закусывая щеку, — Говорю же, вам стоит уйти, как можно быстрее. — Блять, Йоко, объясни! —орет на нее Мацуно, хватаясь за воротник спортивной майки, сморщившись. Он слегка приподнял ее, так, что стопы слегка оторвались от пола. У той ни один мускул ни тронулся никак, все замерли вокруг, в ожидании чего-то. — Я заебалась, —отрезает.       Инупи, послушный и тихий, до последнего не отводит от нее грустного своего взгляда, и слушает, как эхо, сорвавшееся с ее полных губ, ещк не может принять это. Йоко замечает у всех остолбеневший вид и та лишь коротко издает смешок. — Я предупреждала.       Все, что влекло его в этой поразительной девушке, казалось неправильным и диким; рвущимся наружу, жаждущим спасения в руках ее, измазанных краской. Он верил, что у них ещё есть целая вечность, — у него есть необъятная вечность — чтобы признаться и себе, и однажды ей, что даже он не способен выкинуть из головы ее силуэт. — Почему?.. —чуть-ли не плача, но на тех же эмоциях, спрашивает Шиба, — Это из-за того, что мы не навещали тебя? — Нет. Проваливайте. У вас и у меня будут проблемы. Сейчас же. — У тебя на это есть основанные, обдуманные причины, я правильно понял? —Такаши на самом деле тоже ошпарен таким заявлением и сначала не поверил, но, судя по напору Йоко, кажется и такое возможно. Чифую смотрит на нее стеклянными глазами, он снова и снова теряет человека, который уходит справляться с врагом один, присоединяясь к вражеской группировке. — Ты поступаешь сейчас, как Баджи, —стиснув зубы, просвирепел Чифую, — Зачем ты это делаешь?! Нахуя ты так поступаешь? Хочешь доказать свою значимость? — Мне плевать, —ядовито добивает его словами, — Все узнали? Прекрасно, а теперь серьёзно уходите, за мной глаз да глаз.       Совесть сжирает по ч а с т я м.       Парни собрались у выхода, первым вылетел Мацуно, а за ним следом Хаккай с Мицуей, но вот последним остался Сейшю, который развернулся к ней и сказал, в завершении: — Ты справишься ведь, да? — Увидимся, Сейшю, —говорит.       Как только дверь закрывается, она подходит к импровизированному «алтарю» и молит-молит-молит о прощении, ее грехов уже не сосчитать, не измерить, ни в сантиметрах, ни в ярдах, даже килограммы не подойдут, здесь лишь груз тяжелый на плечах хрупких, да боль невыносимая-невыносимая.       Йоко ревет взахлеб, слезы потихонечку переходят в единицу измерения литров, так забавно, что из лужиц все превратилось в океан, как и ее глаз, и это касается не только маленьких капель, стекающих по щекам — вся ее жизнь стала похожа на одну большую проблему.       Вдруг раздаётся телефонный звонок, она берет трубку и слышит: — Мило поговорила с «друзьями», Йо? — Завались, —затыкает свою истерику и отвечает едва спокойно. Всплывают в голове все те случаи, когда парни принижали ее, когда обесценивали, пользовались — и казалось все это покрывала «любовь». Ведь Одзава действительно не может и минуты находиться наедине с собой, ведь там, когда нет никого, кроме ее собственного голоса, сидит страшная боль. И размеров с айсберг, и чем глубже погружается, тем громче становятся голоса: её отца, мамы, Баджи, Чифую, Ханмы, Аски. Йорки ярко тонет в своем собственном аду и считает это, по сути, справедливым. — О чем мило беседовали? —голос льстиво помедливает, тянет, как карамель. — О том, какой же ты уебан, раз подговорил во все это Натана. Он не причем, у него своя жизнь, —проговорила та, — Оставь его и моего дядю в покое, слышите? Я ничего им не сказала про вас. И все. Ты доволен? — Более чем, послушная собачка, —усмехнулся по ту сторону юноша.       Йоко Одзава будет переступать через свои принципы, пытаясь залатать раны прошлого. Как жаль, что прошлое осталось в прошлом и ни одна молитва не поможет ей. Эх, дорогая, не исправить твоих ошибок. — Урод, сначала спасаешь, а потом так сковываешь? —издевательски усмехается, — Признай, помимо денег твою душу заполняют такие, как я, Коко. Какой же ты-ы ублю-юдок…       И в конце концов, она утопает. Ведь спасать её, собственно, некому. И она это прекрасно знает. — Льстишь, —в ответ хохочет, — Приходи через час на точку. Твое присутствие не менее важно на собрание.       Этот мир черно-белый, и можно разделить на две категории: охотники и добыча. Раз побывав в роли добычи, она поняла, что ее призвание — быть бессердечной охотницей. Ночной тьмой, которая приходит строго по часам, держит кровавое равновесие во вселенной, позволяющее мраку питаться всласть светом, а свету — оживать заново, чтобы питать тьму. Йоко злобно оскалилась и сказала: — Так точно.

***

      Она опустошенно смотрит на дверь и глазами сверлит дверную ручку. В ней столько мыслей, и одна из них корит саму себя — «что ты делаешь?». Так совсем нельзя поступать, нельзя было так говорить с друзьями, но так сложилась судьба и она ее ой как ненавидит. Асфальтного оттенка тоска и бессмысленные фантазии о человеке, который смог бы объяснить, что в ней происходит. Глупость, но… за все это время так и не смогла почувствовать удивительную близость душ, схожесть с кем-либо. Она бы хотела услышать мнение мамы на этот счет. Думает, она бы тоже сражалась и держала кулаки за что-то своё, что-то крепкое и родное. А Йо бы объясняла, как в похожий период с этим справилась. Губы от волнения успели набухнуть и высохнуть, а затем еще и еще раз Вечерняя прохлада, оставшаяся после дождя не могла перебить медный запах, который сопровождал девушку.       Одзава открывает дверь и видит перед собой то, что желала бы не видеть до конца жизни. Мысленно успокает себя, схватывает себя в руки и молча, снимая маску с лица, спокойно говорит: — Как вас много.       В ответ молчание, а чего она ожидала? Собственно, заранее разочаровавшись, Одзава закатила глаза и села перед двумя довольно-таки знакомыми людьми. Которыми восхищалась совсем недавно, которым равнялась, а сейчас что?.. Они смотрят напряжённо, но тут же удаляют взгляды на кого-то другого.       Тяжелая поступь, дыхание — через раз, и рябь силы. Она небрежно прислонилась плечом к одному из неприятно знакомых, которого ещё на войне с Поднебесьем хотела размазать за Чифую, а сейчас же, сама Чифую хотела прикончить. Но не станет, хоть и руки чесались ой как. — Хули толкаешься? —вспылил громила. — Я не толкалась, —спокойно сложила руки перед собой в замок и закинула ногу на ногу, в ожидании чего-то криминального, — И не ори, я же прекрасно слышу тебя. — Провоцируешь на драку, а, малая? —второй такой же, не более привлекательный, а строит из себя черт знает что. Его вынес с первого удара, насколько помнит, Пеян и это было зрелищным мигом. — Вы мне не интересны, —все также, не робея, отвечала Одзава, — Меня куда сильнее волнует вопрос: где мой тот самый главный в Югэкитае? Я ведь обязана знать, с кем мне работать. — Скоро придет, —отстраненно говорит третий, что находился к центру дивана, у главного места. Он закинул руку на спинку и отбивал непонятный ритм. Этот парень точно помнит, как та потеряла сознание, и перед этим волокла за собой хвост собственной крови. Кровь жадно впитывалась в черную почву, что вспенилась грязью, облепила по колени. — Сделай попроще личико, Одзава, —противный голос, что слышала ранее по телефону, гласит. — Сделаю, когда цирк уродов вернут свой шатер, как видишь, вы его ещё не нашли, —поправив белоснежный воротник, она ощутила на себе толпу презительных взглядов, благо в тот момент не было главного и он не слышал. — Вынужден не согласиться, —новый, довольно неслыханныц голос с порога огласил, — Шатер этого цирка прибыл. Давно не виделись, принцесса.       Она медленно оборачивается и с такими же, если не больше, глазами размерами с планету, оглядывает участника этого саботажа. До рвоты знакомый и тоже не менее приятный собеседник за столь прожитые годы. Одзава только, вместо удивления, вскидывает гордо подбородок и насмешливо оскаливается, приветствуя: — Еще б столько не виделись, Шюджи Ханма. — Она меня уже выбешивает, она нам точно нужна? —говорит Мочи. — Добро пожаловать в Свастоны-Канто, —язвит Ран, лениво косясь на юную даму, — Но я задаюсь таким же вопросом. — Я солидарен с братом, она помимо того, что проблемная, так еще может предасть, —бодро отвечает дальше Риндо. — Поверьте, я тоже не восхищена рядом с вами быть, —но тут же выгнулась в спине, потом согнулась и уместила свое личико на опоре из ладоней, что стояли на столе. У нее проскочил тот же оскал и она продолжила: — Однако, все еще есть что-то, что меня объединяет с вами. — Ну-с, поведуй, —Санзу заинтригованно усмехнулся. — А не очевидно? —глянула из-под ресниц и простонала от легкого раздражения, — Вершина господства над преступным миром и пойти против той группировки. — О? —Ханма уселся рядом с ней и закинул ногу на ногу, как она, — Сильно планы не строй, принцесса, ты под моим руководством.       Быть Югэкитай — это тоже самое, что партизаны, которые возникают ниоткуда, наносят удар и исчезают. Они передвигаются незаметно, устраивают засады независимо от главных сил. — Ты? —у Одзавы легкая насмешка на лице, но через маску не видит-улыбается он как обычно или нет, — Ужасные шутки у тебя. — Я вполне серьезно, —отвечает.       Эти раны были ничем в сравнении с тем, что ей пришлось пережить, пока сердце у нее было внутри еще. Теперь там, на том месте, где была частица, зияла рана. Казалось, что так онс избавился от ношы, но взамен получила пустоту. — Я беру слова обратно, —слегка подскакивает, — Коко, отправь меня хоть на пушечное мясо, я не хочу быть с этим ебанатным придурком работать. — Нет у нас время на переразделение, —Хаджиме вздыхает, как в кабинет заходят остальные, а в самом конце — глава, он же Манджиро Сано. Сначала это не казалось чем-то серьезным; чем-то, чему следовало бы придать значение. И это стало ошибкой. Группировка начала обсуждать о войне с бандой Такемичи, на что Майки задумчиво смотрит в никуда, а затем поднимает взгляд резко на ту особу, что заставляет ее спину мурашками покрыть. — Сколько их? — Неизвестно четкое количество, —отвечает она ему, — Я у них не узнавала, потому что это вызвало бы подозрение и ещё больший негатив. Как минимум 9 точно их главных в отрядах есть, если там есть Пачин или Пеян, значит за ними, как минимум 50 бывших Свастонов будут. — Что ещё знаешь? — Ничего, приказа узнать или внедриться в их группировку не было.       Казалось, что разом вскрылись все раны — все, которые когда-либо она получала в боях. Йоко чувствовала себя куклой тряпичной: тело так колотило от сотен игл, опухшая плоть над швами сморщилась и пошла складками, а сама она сгорала в огне лихорадки. Новая, чудовищная плоть внутри нее пожирала своего носителя. Кровь, проклятая насквозь заставляла гореть в страшном огне. Йо хрипела, не в силах справиться с языком, который собрался во рту гармошкой, почти у самого горла. Не давала дышать. — Предположим, —он смотрел на нее, не как в прошлом: свирепо, с пассивной агрессией и желанием отплатиться за пули и самую чудовищную инициативу, — И что тебя держит здесь? — Шантаж, месть, —глаза горят недобрым огоньком. Одзава склонилась перед ним, улыбаясь как чудовищный ворон из легенд. Только ли легенд? Майки думает над ответами. — Что будет, если кто-то из той банды, которыми ты ранее так дорожила, рисковала жизнью, пойдут против тебя и будут умирать?.. — Обожаю допросы, —саркастично молвит, —Это значит, что могу сказать то, что если он умрет сегодня, то умрет со знанием, что его враг пережил его же самого. Иронично.       Ханма сузил свои глазки и та, готовая поспорить, точно улыбался. Шюджи сидит сбоку. Она чувствует, как он мог бы провести кончиками пальцев по жестким швам и рубцам, которые сам и оставил, когда обжигал и сшивал заново, кусочек за кусочком.       Обговорив все по делу, Майки устало закрывает глаза и распускает все, напоминая о встрече 9 сентября. — Ханма, —напоследок оглашает того парня с рост почти в два метра, — Расскажи о вашей стратегии новой участнице, мне нет времени и дела это снова повторять. — Как скажешь, босс, —протянул Шюджи и кивнул головой, — Чего уселась? Пошли, задницу тренировать-то надо. — Боже, за что мне это, —простонала себе под нос это, утыкаясь лбом прямо в спину формы Ханмы, — Иди уже, а то ни пройти, ни зайти.       Шюджи молча пропустил даму вперед, идя по лестнице с ней на одном уровне. И честно признать, она реагировала ранее куда эмоциональнее, нежели сейчас. Это мелочь, однако не давало слегка покоя ему, но решил не докучать с этим. На дворе глубокая ночь, девушка наспех написала дяде о том, что с ней все в порядке и скоро придет домой. — До сих пор отпрашиваешься у старика? —язвит. — Тебя ебет? —приподнимает бровь и глаза вместе с этим, глядя непонимающе в эти загадочные, пустые ещё давным-давно глаза. — Какая грубиянка, —наклоняется и гладит по голове, — Как насчет сходить на кладбище? Самое время, как раз расскажу кратко что-почем. — У тебя отвратительный выбор на место для свидания, —на смену ее хмурой мине подошла пубертантная язва, шутки которой он оценил уж точно. Услышала только краткий смешок и сказал: — Ну, у нас у обоих ужасный вкус. — Гад. — Не новость, —пожимает плечами и идет с ней по краткой дороге, и она действительно оказалась дорогой к кладбищу, ворота которые были закрыты в это время, но они умудрились перелезть и найти первое надгробие его товарища.       Ханма глубоко вздохнул, а Йоко казалось, что видела где-то это все. Глядя вдаль, явно не желая говорить о чем-то вообще. — Ты до сих пор навещаешь его…       Девчонка уставилась на гладкий, отполированный камень перед собой. — Ага, —ставит перед ним бутылку пива и продажает: — Давно не виделись, дружище. Нынче у нас пополнение, гляди. Перед тобой та, которая тебя убила. Ты злишься на нее до сих пор? Не думаю, ты знал, почему она так поступает. Ты все, все знал.       Когда он начинает говорить с камнем, ей кажется, что становится спокойнее и комфортнее на душе. Она садится на корточки и складывает руки в молящем жесте. — На днях Какучё у меня спросил: «Что изменилось? Почему после бойни умирают люди?». А я ответил, что ничего. Но ведь это ложь. Я чувствую, что что-то изменилось, да и сам изменился. Один мой приятель, во времена Вальхаллы, спросил, мол, зачем все это? Зачем мне чужие разборки, в которых нет моего интереса? Весело ли мне от этого? И тогда я бы сказал, что не знаю, но сейчас — «нет». В Аду не бывает весело, просто так вышло.       И убрал руки с бутылки. Он повернулся, чтобы посмотреть на нее, дым поднимался у его лица, которое ничуть не изменилось. Йоко убрала тоже руки и прижала колени к груди, печально вздыхая. — Ты ведь неплохой человек, так почему ведешь себя, как последний отморозок на планете?       За дымом совсем немного можно было разглядеть это усмешенное выражение в его взгляде. Но оно исчезло раньше, чем появилось. Шюджи выглядел спокойно. — Ты ведь нехороший человек, так почему продолжаешь вести себя как милая супергероиня из отстойных комиксов? —вопросом задаёт на вопрос. — С чего ты решил, что я «нехорошая»?       Ханма рассмеялся над такой глупостью, но та выглядела более чем серьёзно. — С того, что ты предала тех, за кого же ты сама грудью прикрывала и шла в бой, —говорит это совершенно просто, — Либо же ты повторяешь историю Баджи Кейске, тогда лучше тебе заготовиться честь острым для самоубийства. — Хуйни не неси, —закатила глаза, — У меня свои причины, у тебя — свои, но я твои не критикую, нежели ты мои. Либо же такими колкостями ты появляешь симпатию, уж таким уже не удивишь. После таких событий мало что становится шоком. — С последним не соглашусь, —он придвинулся к ней ближе, достаточно близко, что его колено касалось ее. Что-то повторяется. Ханма склонил голову, уставившись на нее, — Да и с первым тоже, я не критиковал, а тебе по факту сказал, как это выглядит со стороны. — А со вторым то есть ты согласен? —она уставилась на него и глядит так, словно смотрит сквозь него, либо же всего парня вдоль да поперек. — Ты симпатична мне, в этом тоже нет новости дня, мне интересно выводить тебя на эмоции и наблюдать за тем, как все катится у тебя ко дну, но ты умудряешься вырваться на свет, это забавляет. Ты не глупая, и, возможно, умнее всех в этой банде, и готов поспорить, что у тебя план некий есть. — Нет плана-тоже план. — Врешь, —Ханма пристально наблюдал за Йоко и любовался выражением лица. — Подловил, но это тебя волновать не должно, у меня свои счеты, говорила ведь, —и отвернулась, переводя глаза на другие могилы, — Мне пора домой, ты как хочешь, а мне надо идти. Итак засиделась попросту с тобой, так и особо не рассказав про план действий. — Тебе о нем пока не стоит знать, перед войной узнаешь, —отвечает тот, — Хорошо выспаться, тебе оно пригодится. — Ты себя видел? —перелезает ворота, — По тебе сон плачет и психушка.       Она умчалась домой, оставив Ханму одного, но с приятной мысль о том, что в ней есть крупица той девочки, которую он обожал и обожает до сих пор.       На самом деле никто ей не писал, дядя давно привык к тому, что девочка иногда на сутки пропадает, но просит ее отписываться и, если что, писать на крайний случай — ему, а не полиции. Ха это, пожалуй, она готова расцеловать своего дядю, за понимание и доверие. На самом деле, сейчас куда сильнее пугает не то, что будет там, на войне, а то, как же с таким-то составом Канто будет бороться Такемичи.       Девушка сняла с себя униформу и тут же, не глядя затолкнула ее в свою сумку, как можно скорее. Смотря на нынешний состав Свастонов-Канто становится очень страшно за Свастонов. Майки воистину собрал «монстров», но настораживает ее то, почему среди этих мощнейших оказалась — о н а??? Знает сама по себе, что ей делать там особо нечего, если б только не «месть» и «возвышение над криминальным миром». Возможно, в этом есть доля абсурда и глупости, но у каждого свой путь. Йоко садится на ближайшую скамейку и пытается вспомнить то, что было тогда, до падения в обморок. Чувствует, что именно это стало причиной «переклина» и перехода в Канто. Сидит, сгорбившись, и массирует свои виски, затем вспоминает о том, что в больнице ей выдали таблетки, о которых Натан говорил, что они облегчают головую боль, их необходимо с собой носить и принимать по две таблетки, желательно, до еды. Одзава не торопилась кушать, потому достала таблетки с блестера, выдавила таблетки в ладонь и рассмотрела их капсульную форму. Сияют от фонарного света, переливаются. Глаза падают на упаковку, в которой, почему-то, отсутствовала инструкция о применении. Натан поставил ей таблетки, который назначил врач, а с того момента она не вытаскивала эту раскладывающую бумажку. — Что за черт, —ощутила какой-то странный привкус во рту, ассоциирующийся с горькой карамелью. Одзава рассмотрела упаковку прерарата и подумала, что инструкцию могла выронить либо в больнице, либо дома. У нее появился повод как можно быстрее придти домой и поискать. Ей стало интересна инструкция, ведь там написано все: показание к применению, противопоказание, дозировка, состав и…побочные эффекты. О таких таблетках она слышала впервые и Йоко решила узнать об этом «лекарстве». Воспоминание о разговоре Натана с Коконоем заставило ее смутиться в его «доброте душевной» и ощутила, как внутри что-то щёлкнуло, заставило замереть и перехватить дыхание:

«— Она что-нибудь помнит? —спросил темноволосый у более взрослого парня, который сморщился в лице и неохотно ответил: — Нет, видимо, ей хорошо в голову ударили. Результаты МРТ показали сотрясение головного мозга 3 степени. Неизвестно, сколько она будет находиться здесь, пока ей не станет лучше. Мне необходимо знать, кто это сделал»

      И это первый день, когда они встретились. Но куда сильнее смутил номер неизвестный, в оставленнос случайно на столе, телефоне с сообщением: «Приезжай на точку, заберешь препараты, за хорошую сумму». И после этого Нат схватил телефон и начал кричать ее, а та отнекиваться, говорить, что случайно вышло.       Йоко подскочила на месте, рванулась в сторону изначально аптеки, чтобы уточнить все же с препаратом. Она забежала быстро в ближайшую, что круглосуточно работала, прижалась к кассе и сказала: — Здравствуйте, можете мне помочь? — М? Здравствуйте, да, конечно, —выглянула из-за окошка милая девушка в белом халате, — Чем могу помочь? — Вот, —протягивает упаковку препарата, — Скажите, это лекарство помогаем снять стресс и улучшить, скажем, амнезию?       Медицинский сотрудник, конечно, удивился таким вопросам, потому что если человеку назначают препарат, то ему обязаны объяснить для чего он и что может быть. Но, опустив данную оплошность, поняла, что это лишь подросток и, думает, она имеет право знать подробности. Фармацевт осторожно взяла упаковку, посмотрела что-то в компьютере и сказала: — Мисс, инструкцию вы потеряли? — Д-да, кажется, мне назначили его, а толком ничего не объяснили. Если бы там была инструкция, я к вам б не пришла и не спрашивала такие странные вопросы. Помогите пожалуйста. — Этот имеет седативный эффект — то есть состояние, которое вызванное лекарственными препаратами для уменьшение раздражительности или волнения. Проще говоря, успокоительное, —поясняет медсестра, — Однако у них ряд побочных эффектов: заторможенность, диарея, нарушение памяти, кожная сыпь. — Вы сказали «нарушение памяти»?! —у нее округлились глаза вдруг, — Ох… — Оно не помогает при амнезии, скорее, наоборот, —хмурится и подает упаковку обратно, — Мой вам личный совет, не стоит принимать вам при амнезии.       Она это уже сама поняла, вот только как так вышло, что врач, поставивший ей травму головного мозга с фрагментарной амнезией, назначил то, что как раз не помогает пациенту? Девушка кивнула головой, отблагодарила девушку и рванула в сторону дома, чуть не забыв о сумке с униформой Свастонов-Канто. Когда Йо прибежала в квартиру, тихо зашла, почти не хлопнув дверью. Суетливо стянула с себя обуви и, на носочках, ускоренно побежала на второй этаж, в свою комнату. Она обязана это вспомнить, потому что так бы сделала мама.       Одзава выкинула в мусорку препарат, проклиная его тысячу раз. И тут, сложился нехороший, предположительный пазл — а что, если Натан и Коко подговорили врача о том, чтобы она как раз и не вспоминала. Неужели, что-то действительно криминальное сотворила? От этого любопытство сильнее загорается и тому вина они сами.       Ушигава спал в зале, а значит, на какое-то время, у нее есть доступ к ноутбуку и можно попытаться пробить номер, с телефона Натана и в кое-чем удостовериться. Все также на цыпочках подкралась к кабинету и открыла его. Дверь шлухо проскрипела, что не было кстати, но та быстренько юркнула вперед. Открыв ноутбук, задав верный пароль, девчонка включила необходимую программу, чтобы запустилась и в поисковую строку ввести номер. Пришлось ждать, пока все колонки загрузятся и выдадут данные на этот номер. Долгое время все оно грузилось и тряхтело, точно мотор от байка. «Боже, просто скажи, что я ошибаюсь» —волнение ее только сильнее помогало пробуждать внутри себе злобу, и больше даже не на Коконоя, а на Натана, который слился, точно крыса с корабля. И если об этом знает Коко, знает и Майки. И никто даже слова не проронио. Девушка уперлась рукамм на стол и начала поговаривать себе: — Вспомни, вспомни, вспомни же, ну!       У нее руки напрягались, хотелось биться головой о стол, но когда из строки высветилось небольшое окошко, она подняла макушку свою и столбом замерла, глядя на яркий экран, из-за которого пришлось жмуриться. Пару минут молчания и Одзава вытягивает ненормальную, нездоровую улыбку, украшая ее своим тихим, сорванным смехом. Она выгнула спину, закинула руки назад и глухо расхохоталась. — Какие же вы…ненавижу вас, как же терпеть не могу, ублюдки, —слез не остается, а на смене боли приходит отторгающая истерика. Затем она снова собирается в обычную позу, поправляет нижнюю челюсть так, что она встала в суставную сумку вновь и издала слышимый хруст. Юная леди закрыла приложение, а следом и ноутбук, затем выдает: — Я же предупреждала, что однажды не промахнусь специально, и попаду все же в голову.       Йоко подходит к кровати, на колени встает и достаёт оттуда ящик тяжелый, достает со дна последнее огнестрельное оружие и перезаряжает его, не снимая с лица каменное выражение. В ней кипит гнев, который сдерживает еле-еле, но самое главное, что сейчас было агрессивное желание найти Натана и разнести ему лицо в фарш, но Йо придумала кое-что получше, что подсолит всем.       Она набирает тот самый номер и ждет ответа звонка. На самом деле, была крайне уверена в том, что этот человек не ответит неизвестном абоненту. Как оказалось, бывают в жизни исключение. — Слушаю, —говорит узнаваемый голос. — Давно не виделись, Коко, —спокойными тоном произнесла она, — Мне любопытно, сколько же ты врачам заплатил за мой прерарат, у которого побочка же противоречит моему лечению заболевания. Хрен знает тысяч? Миллион? Ты мне лучше скажи.       Оперлась на окно, продолжая: — Сколько ты хотел меня в дурах держать? Ты думаешь я не просеку ваши шашни с Натаном? — О, какие мы грозные, —хохочет Хаджиме, — Только это была воля твоего надзирателя, он мог отказаться от предложенной суммы. — И вы могли его грохнуть, либо шантажировать мне им и дядей, что и сделали, —хохотнула, — Элегантный ход, пижон блять. — Нам не нужны проблемы с полицией, в связи с событиями, связи есть связи. Ничего личного, это проблемы уже больше твоего друга, а не мои, —отвечает ему тот, — Вот только что тебе дал этот разговор? Ну, молодец, разгадала частицу ребуса, ты ведь так и не вспомнила, что натворила? — Кто знал о моей амнезии из Канто? — Это что за допрос? — Отвечай, не думай, что я с тобою шутки шучу, —парирует ему. — Все были осведомлены, да и было предполагаемо после такого удара трубой. Как вообще черепушку тебе не раскроили — чудо, —подмечает Коко, — И вообще, радуйся тому, что тебя он забрал с моей помощью раньше скорой, а то бы нашли у тебя ствол с тспользованными патронами и было бы ой как нехорошо. — Ага, и че мне, ноги вам целовать или, может, отсосать? Идите нахуй, и надолго, —не повышает тон, на том же заводном голосе говорит в ответ парню, — Лучше уж проблемы с полицией, чем проблема с вами. — Насколько я помню, у тебя не было выбора. Брахма проиграла, и мы забрали вас, объединившись, —Коко цокает, — И сама говорила, что тебя достали парни из Свастонов и они сильно накосячили. Раз ты за них так безбашено билась, а потом резко переключилась, то это пугает, и не меня даже. А пусть пугает их. И знай, детка. — Базар фильтруй, миллиордер-филантроп, —перебивает, — Продолжай. — Благодарю. Раз ты настроена против них и даже, кое образом заставила усомниться Манджиро в предательстве, то я ничуть не верю тебе. Ты чекнутая девчонка с раздвоением личности. — Меньше трубой бейте и проблем также меньше будет, —хохочет, — Я не собиралась втираться вам в доверие, мне достаточно того, что вы меня пришпандорили к Ханме, серьёзно, лучше не было? — Это куда логичнее было, остальные отряды будут в главных рядах, а вы нападаете со спины и в самый неожиданный момент, —поясняет, — Я не стану это расусоливать, это должен был сделать он. Не еби мне мозги со своими проблемами и разбирайся с продажным копом сама. Адьёс!       На самом деле, это было ожидаемым диалогом. Коконой не из тех, кто будет рваться на рожон и бить руками, ногами, чем-то тяжелым. Насчет тяжелого спорный, конечно, был вариант. Кто же не почувствует себя в защите с оружием в руках? Йоко отложила телефон в сторону, села за стол и сверлящим движением глаз стала смотреть в одну точку, на месте которой оказалась пробковая доска меньшего размера, чем на другой стене, на которой размещена была яркая фотография с друзьями из Свастонов. Девушка отодвинулась чуть, закинула ногу на край стола и спиной сползла по спинке стула, задумчиво напевая незнакомую мелодию. Ногтями отбивая по поверхности ритм, что тоже ей не ведан, она заявила себе: — М-да, плохо дело…       И краем глаз своих усталых глядит на ствол, а следом и на телефон. Времени осталось не так много, и единственные, кто мог бы действительно, по факту, повлиять на исход будущего сражения: это Какучё Хитто, Имауши Вакаса и Араши Бенкей. Когда сегодня сидела напротив дуо Черных Драконов 1 поколения, то почувствовала некий груз вины. Может быть, если бы она не была такой слабой, то Вака и Кей не оказались в лапах Канто, в лапах Сано. — По сути, —начала сама себе говорить Йоко, — Эти парни являются, самыми сильными в Свастонах-Канто, не считая Майки. Но вот все зависит от них, а если их все устраивает? Если им не нужен этот движ по изменению боя?       Единственное, что ее успокаивает, в данный день момент — это мотивация и их моральные ценности, которые могли бы помочь им перейти на сторону Свастонов во время битвы. И она также бы сделала на их месте, если бы знала только тот момент с «до падения». У Вакасы и Бенкея определенно есть причина перейти, например, связь с Сенджу. Этот дуэт переживает о своей «принцессе» во время битвы Трех небожителей, отдавая ее в руки Такемичи с просьбой позаботиться о ней. Одзава хотела верить в то, что Кавараги сможет достучаться до них, пока ей придётся самой сражаться с противниками и переступать много раз через себя, через чувства.       Девушка разработала в голове образ Хитто, который сегодня, на собрании, себя вел непринудительно спокойно и на колкости Мадераме с Мочи только мог глядеть то на них, то тяжело зависать взглядом на реакцию юной особы. Она хотела верить, что себе льстит, но ощущала плечами и телом, что Какучё глядел на нее. Честно говоря, для нее он непонятный объект. Юноша находится под большим вопросом верности к Майки. Пусть даже и на его стороне, но определено тому причина вдобавок была — шел за призраком Изаны, который видел в Майки. — С тобой куда интереснее, Какучё, —приподняла уголки губ, чтобы съехидничать самой себе. Убрала на автомате ствол в предстольную тумбочку. На короткое время с ним «общения» поняла, что Хитто, хоть и прикидывался идиотом с мощной силой, но это была лишь внешняя маска всей его сущности. Он далеко не глуп, а это было одной из причин восхититься им. Йоко приоткрыла блокнот и штрихами кратко зарисовала образ юноши. Рисовать целиком она от слова «совсем» не умеет, поэтому изобразила лишь некоторые части: разного цвета глаз, шрам, тонкие пальцы и грубоватый голосок. — Так себе ты рисуешь, — от размышлений ее отвлек низкий мужской голос за спиной. Не ожидавша Одзава несколько секунд не могла понять, чего от нее требуют, пока не заметила Ушигаву. Он казался выспавшимся, — Прости, мне не стоило это говорить. — Нет, ты прав, —потирая глаза, ответила племянница, — Рисую людей я не так, как хотелось бы. Ты хорошо выспался? — Более чем, —кивнул головой, — Мне показалось, что ты с кем-то разговаривала в нехорошем тоне, что-то снова случилось? — Да, —потерла переносицу, — Кажется, Натан не очень хороший, верный полицейский. — Ох, и снова о нем, —ему, наверное, осторченело слышать об этом человеке, потому что от него остался только образ негативного слоя, — Чего ты так к нему прикопалась? — Может, потому что он взятки берет для преступной группировки? Причем на ту, которая на тебя напала, когда ты пытался поймать. Те ублюдки сделали тебя таким, —и указывает на трость девочка, — И они уже поплатились. — Йоко, только не говори… — Я их рожи в фарш превратила, ибо ты не заслужил такого обращения. Они лишь подростки улиц, которые не понимают ценность жизни гражданского, —поясняет, — Я ни за что не дам тебя в обиду, Осаму. — Ты такой же подросток, —говорит он.       Йоко усмехнулась дерзко и тут же скрыла усмешку с лица, продолжая: — Это не дает им права жителей терроризировать и травмировать полицейский. Пусть бьют таких же подобных, сколько влезет. Так, к чему я все это. Натан — уговорил меня пить успокаивающее, о котором я даже не слышала. Мне вообще сказали, что это лечит амнезию. Я недавно сходила в аптеку и мне сказали, что седативный препарат наоборот нарушает память. Они не хотят, чтобы я вспомнила тот фрагмент утерянный. Понимаешь это?       Она изучает его темные глаза, котрые пытались увидеть в ней что-то еще от той, которая недавно совсем улыбалась и готовила завтраки, а не только училась, ходила на тренировки и билась с хулиганами. Осаму в кривую линию вытягивает брови и наклоняет голову на бок, ничего не ответив. Он прекрасно понимает. — Осаму, я понимаю, сколько проблем тебе предоставила, —говорит это почти сухо, равнодушно для него, — Это камера пыток, в которой надо выбирать: либо они тебя, либо ты их. И знаешь, я предпочту второй вариант. — Йоко, ложись спать, —все же старается придать тот отцовский тон, даже слегка нахмурился, — Я решу инцидент с Натаном. — Нет, дядя, он привлечет тебя к группировке, а они и так попрекают тобой меня. Я не хочу, чтобы коэффициент шантажа превышал положенного. Оставь Натана на меня, ладно? Сделать инвалидом-это меньшее, что они могли сделать, поэтому я о тебе и не рассказывала и старалась не приплетать. Как видишь, даже отличницы ошибаются, я просчиталась, повелась на эмоции. И вот к чему это привело. — Не вини себя, ты не знала, что я пошел на след именно на этих парней, —говорит, — Не делай из меня жалкого инвалида-копа, я справлюсь.       И хихикает. — Отец бы гордился, —в ответ ему улыбнулась и встала из-за стола, — Ладно, завтра будет тяжёлый день, придётся попотеть. — Надеюсь, ты сделаешь верное решение, —одобренно кивнул ей головой и осторожно закрыл за собой дверь, — Спокойной ночи, Йоко. Не сиди долго. — Хорошо, попью чай и лягу спать. Спасибо за поддержку, Осаму.       Когда тот спустился на первый этаж, видимо, досмотреть все же свой фильм. А так как он выспался, то вряд-ли скоро уснет. Девушка посмотрела на часы и подумала над тем, что завтра уже настигнет 9 сентября, есть вероятность того, что не будет возможности докопаться до Натана и разнести его по фактам. Йоко все же спустилась вниз и, как обещала, заварила себе крепкий чай, в котором кофеина ничуть не меньше, чем в кофе. Без сахара — самое то. Одзава на носочках пошла к себе в комнату, в быстром темпе выпила до дна кружку напитка и открыла шкаф.       Йо первым делом взяла широкие спортивки, оттенка темной морской пучина, которые ей были в два размера больше, но стягивались хорошо на шнунках. Примерно того же оттенка нашла толстовку и тут надела ее на себя, мельком глянув на зеркало. Чувство предвкушения било по вискам, но нужно было держать себя в руках и сделать все по мере закона. Это будет непросто, но припугнуть этого продажного надо, а потому взяла с собой то, что, вероятно, пригодится ей.       Когда Одзава зашнуровала кроссовки, она открыла окно, которое вело во двор задний, а возле нее, совсем рядом большое окно с зала. Она уже знает где и как перепрыгнуть. Перелезая через окошко, повернулась лицом к комнате, мысленно извиняясь перед дядей. Смогла ухватиться за металлические выступы перед рамой и начала спускать нижний отдел тела вниз так, что ноги начали свисать в воздухе. Носочек кроссовок нащупали еще одни, внизу, выступы и начала медленно убирать пальцы. Однако, когда все же Йоко все же чихнула, руки резко расслабились и та полетела в газон, приземляясь на пятую точку. «Ауч, надеюсь, копчик не отбила» —подумала над этим и встала на ноги, потянувшись, —«До свадьбы заживёт, если повезет. Хотя нет, я не настолько везучая, ну да до звезды мне это…»       Ощущая неким спецагентом, который должен прокрасться незаметно, пусть и не в первый раз, юная особа обходит стороной зону видимости, тихонько достигает ворота и перелезает их, улинивая прочь. Она чувствовала, как затылок прикипал от интереса, оттого, как же лоханулся этот коп и как же недооценивал ее. Следуя геолокации на телефоне, предположила, чем занимается на той улице товарищ полицейский. Они, скорее всего, с Танджи находятся на патрулировании и, если пойдет прямо и начнет гасить, то и Тандж не поверит, надо попробовать подойти как-то иначе. Скорее, сыграть против же Натана, если и увидит ее, то попытается все отвести от себя.       Десять минут хотьбы, а Йоко оказывается на улице той, однако машины не видать, что ее смутило. Может, геолокация подвела? Нет, кажется планы нежданно изменились: перед глазами начало снова все слепить, вспышки в виде пузырей хлопались и оглушали ее. Обрывками образ Майки, что поднимается на ноги почему-то, на войне, промелькнул. И его опустошенный, но разъяренный взгляд заставил испугаться. Он также смотрел на собрании на нее. И слышит обрывками фразу от себя же: «ты жалок» и видит, как Сано резко замахивается и воспоминание на этом исчезает. Придя в себя, посмотрела повторно телефон — значок на этой улицы стоит. Предчувствие говорило о том, что надо быть на чеку, а потому нацепила маску и прошла вперед, мимо фонарных столбов. И вот, уже здесь, на повороте видна задняя часть полицейской машины. — Отлично, —как только хотела завернуть за угол, краем глаза увидела, как из машины вышел Хаджиме, что-то сказал вдовесок и ушел вперед, — Зачем он пришел? Вряд-ли бы доложил при Танджи…       Танджи ненавидел, кто берет взятки и подставляет, очерняет работу полицейского. Он верный и слишком правильный работник. Если же Коко не поведал им обо мне, то зачем пришел? — Вот и узнаю, —девчонка вышла из-за угла и пошла медленно.       Она уверена, в жизни есть моменты, когда человек не вполне владеет собой. Порой бывают такие ситуации, когда делаешь что-то совершенно несвойственное, а потом сидишь и думаешь, но ведь бы никогда так не поступил. «Это была не я, не я это делала». Ощущение будто кто-то вселил мысль о том, что нужно поступить именно так. Либо даже этот кто-то управлял этим же человеком.       Всем кажется, что мы полностью себе принадлежим и все в нашей власти. Но не всегда это так. Если бы мир был так прост, и мы были просты — вот в чем нонсенс. Если бы все строилось лишь на логике и четких правилах, фактах и неопровержимых доказательствах. Вот только вселенная гораздо глубже и сложнее, чем кажется. Мы сложнее, и порой, чтобы прийти к какому-то решению, до которого мы никак не можем добраться… решение принимают за нас. — И зачем ты вообще с этим сопляком говорил? —Танджи почесал затылок, — Время недетское, мало ли какие маньяки бродят. — Согласна с Танджи, —появляется также внезапно и также невовремя Йоко, глядя в зеркало, в салоне, — Всякие маньяки, нехорошие гопники. — Йоко, боже, не пугай так. Что ты здесь делаешь? —хлопая глазками, спросил Танджи, пока Натан сидел за рулем и его пальцы сжимались сильнее. — Мне не спалось, —улыбается и говорит спокойно, умеренным тоном, — Я пришла отблагодарить Натана, за его хорошую службу, он мне очень помог. А то лекарство, что врач назначил и ты купил, очень помогает с памятью. — Рад слышать, —отвечает также сухо и шаблонно, возможно, он уже просек, что пахнет жареным, — Все вспомнила? — Куда детальнее, чем предполагалось, —она локтями уперлась в пассажирские сидения, — Какой он заботливый, Танджи, я зря о нем такмного гадостей говорила. Хороший полицейский… — Ну, вот, а я чт-. —Танджи заметил злобный взгляд, чтл ему прямо в упор смотрел, точно в мишень. Девушка кидает упаковку Натану в колени и продолжает: — Хороший, да только в обратную сторону. Меня стало пугать то, почему упаковка с лекарствами, которую ты мне купил, была без инструкции? Там ведь все необходимое пишут. — Она была. — Да? Лично специально проверял? —и хищно скалится, — Обычно когда люди покупают лекарство, не проверяют сразу наличие бумажки, им ведь важен прерарат лечебный. Натан, нехорошо выходит тот факт, что мне вы с врачом подсунули успокаивающее, которое в побочном эффекте отдает нарушение памяти. А диагноз ты мой знаешь, как так вышло? Врачи плохие?       Одзава насильно кладет руку ему на плечо, ласково поглаживая. — Или ваш милый разговор с Коконоем делает вам денежную услугу? —подкалывает и замечает, как он ведет себя сдержанно, но дышит теперь чаще, а это можно предположить, что сердце ускорилось и поднялось давление, — Скажем «они не трогают тебя, а ты им услугу делаешь тайком от закона»? — Ты что несешь, Йоко? —Танджи непонимающие возмутился, — Ты явно не выспалась, кто ж такую чушь несет, ещё и врываешься к нам в 2 часа ночи. — От темы не отталкиваемся, —настоятельно твердит та, — Или, может, мне включить запись разговора наш с Коко? Или, Натан, сам признаешь, что ты был на побегушках у Канто, чтобы свою шкуру прикрыть бедную, а тот тебя использовал и помог тебе спасти меня, в качестве услуги, за которую заплатишь решеткой, скотина ты кудрявая. — Выебываться будешь или же объяснишь нормально, что тебя не устраивает? Ты же все вспомнила, разве нет? —говорит Натан и сузил глаза, — Плохо ты врешь. — Я вспомнила, потому что не принимала препараты, —парирует, провоцируя его, — Смывала их в унитаз, промывала себя повареной солью, все в рамках безопасности. Ты хотел из меня овоща сделать, Натан, ты понимаешь, куда это заходит? — Хорошо сыграла в Шерлока, Йоко, хорошо-о, —поворачивается к ней лицом и улыбается неестественно, доставая пистолет. Танджи, перепугавшись и вовсе, накрыл ладонями орудие и говорит: — Ты что, совсем?! Прекрати, сейчас же. — Прости, Танджи, —отвечает ему Нат, тот расслабляется и водитель, сообразив, резко бьет по челюсти напарника локтем, отчего полноватый мужчина замирает и хватается за челюсть. Другой же, сняв с орудия предохранитель, тут же наставляет ствол к виску сидящего рядом и спускает курок, не думая. Кровь хлестанула фонтаном и размазало почти все его окно и лобовое стекло каплями.       Одзава даже не шевельнулась и только похлопала в ладони, говоря: — Элегантный ход, давно планировал? — Завались нахуй, из-за тебя у меня сплошные проблемы. Тварина, —у него руки стали дрожать, отходняком видимо. Тёмные глаза бегали то на Танджи, то на Йоко, но почему-то с ещё большей злобой. — Не из-за меня, а из-за того, что ты слаб, —поясняет спокойно, — Жаль добряка, с ним весело было на самом деле. Убил его, потому что он оказался не в то время, не на той смене, да? Ты убил невинного. Убил напарника. Как думаешь, сколько тебе грозит, а, Натан? — Ебало заткни, —и резко наставляет пушку на нее, — Я уже и так зашёл далеко, думаешь, мне не составит труда убить тебя, ебанашка? Ты мне по горло уже, со своими закидонами. — Не выстрелишь, — констатирует факт, что вызывает у того раздражённый фырк. Ему совсем не нужно говорит о подобном, — Потому что Канто сочтет это за предательство, и раз у меня нет оружия, то кто смог убить в переулке копа? Не Коконой же, верно? Убьешь меня, у тебя будут масштабные проблемы и в Канто, и в Свастонах, и со стороны участка отца.       Взгляд Ната медленно перемещается на нее, что лукаво улыбается. — Ты попытался сбежать, как крыса с корабля. Я предупреждала о том, что ты меня недооцениваешь. И я предпочитаю вместо Шерлока, Мориарти, —и выходит из автомобиля, — Всего хорошего, Нати, удачно гореть в Аду тебе.       Настигла всепоглощающая его тишина. Он смотрит на свои кровавые костяшки, которые содрогают от одного присутствия мёртвого напарника. Натан лицом прижался к рулю и начал себя бить головой по кожаной части «баранки». К горлу подступала желчь, горечь, и Нату хотелось бы как можно быстрее смыть с рук, с машины гребаную кровь. Готов был содрать с себя кожу, лишь бы не ощущать обжигающие капли багровой жидкости товарища, который его покрывал почти всю службу. «Черт, черт, черт»—мужчина нажал на газ и выехал из переулка в более затемненную улицу, где было куда меньше людей и направился в противоположную сторону, ближе к водоему.       Как же неправильно подносит события ему жизнь. Она, такое чувство, являлось морем. Ор плывет по быстрому течению, кого-то оставляя за бортом, а кого-то принимая. Иногда море спокойное. Солнечные лучи играют на светлой глади вод и отражаются улыбками на лицах людей. А иногда бушующее. Безжалостные волны накрывают, пытаясь сломить волю и убить мечты. Приходится плыть через подводные скалы, избегая хищных рыб. Выносить леденящий холод и пекущее солнце. Только самые сильные смогут доплыть до берега. Но является ли берег концом путешествия? Может это лишь небольшая остановка перед следующим отплытием? ㅤ ㅤ ㅤㅤ ㅤ       Ранне утро было не самым впечатляющим для Йоко: она подскочила с кровати от громкого голоса Ушигавы, который разговаривал с кем-то по телефону. Одзава подошла к двери, открыла ее и стала тихонько слушать разговор Осаму с каким-то человеком. Он что-то бущующе говорил о том, что что-то не могло просто так внезапно произойти. Вся эта суета не стала особо нравится девушке, а потому на носочках спустилась на первый этаж и прижалась грудью к перилам. По залу тигром бродил дядя в халате и что-то отмечал, твердил о том, что «этот человек» не мог утопиться. Когда звонок завершился, мужчина потер лицо руками и простонал. — Дядя? Что случилось? —неуверенно спрашивает девочка, испуганно хлопая глазками, — Ты ведь в отставке, почему они тебе звонят? — Йоко, —фурией разворачивается мужчина с озлобленным лицом, — Какого хрена происходит?! Ты уходила ночью? — Ну, да, —пожимает плечами, — Прости, стоило предупредить. — Предупредить?! —у него глаза начинают округляться шире, — О чем?! О том, что ты связана с тем, что Танджи мертв от пулевого ранения, а машина полицейская была утоплена на набережной вместе с Натаном?! — Что…? —после этих слов у Йоко самой округлились глаза, — Нет, я не… Ты думаешь, это моих рук дело? Я только раскрыла ему правду, а он при мне Танджи убил! А потом я ушла! Честно! — ТЫ ВИДЕЛА, КАК ОН УБИЛ ТАНДЖИ?! —у Осаму подкипало еще сильнее, — Почему ты не обратилась в полицию?! Почему ты-… — А? —она убралп свое удивлённое лицо и вздохнула, — А что ты б на его месте сделал? Я бы тоже утопилась, смыла себя и следы. Снял он с себя ответственность, хорош. — Ты издеваешься, КАКОГО ХРЕНА?! ЙОКО, ТВОЮ Ж МАТЬ. — У меня аудиозапись есть, —отвечает спокойно Одзава, — Где он, по сути, признается, что брал взятки у преступной группировки, втюхивал мне успокоительные, а также где слышен выстрел. Вот тебе и «чистосердечное признание утопленника». Жалко, Танджи не заслуживал этого. — Йоко, —мужчина схватился за голову и говорит: — Как ты умудрилась за пару часов наверстать столько проблем для полиции, сколько мы не хватали за месяц?       Что сказать — талант у девушки и отрекаться от него уж точно не станет, в связи с последними событиями. Племянница садится на лестницу и слегка виновато опускает ресницы, извиняясь. Она хотела лишь правды и мести, и это, наверное, было не самым лучшим решением для других. Сегодня действительно решающий, и не менее проблемный день. То, что Натан утопился — дело теперь не ее, и даже не Канто. Однако они, скорее всего, будут уже в курсе того, что один из ментов у них на поводке был слегка утоплен. Досадно? Ничуть.       Йоко гладит себя по выбритому виску и глядит косо на окно-там не так светло, но и не темно. Девушка поднимается и идёт на кухню, спрашивая у того, не хочет ли он перекусить. Ушигава неуверенно кивнул головой, все еще переваривая все эти факты как одно большое событие.       Одзава упирается телом в холодильник, ощущая холодок от прикосновения холода с горячим лбом и томно вздыхает. Долго это удовольствие не продлилось, дабы пришлось все равно залезать внутрь и достать пару ингредиентов для завтрака. Ухватила пару яиц, зелень кинула в раковину и поставила это все на гарнитуру. Куриные яйца тут же разбила и вылила содержимое в тарелку, чтобы размешать до определенной, желтой консистенции. — Ну и дела, —садится за стол Ушигава и вздыхает ошеломленно, — Йоко, в любом случае, не лезь больше в дела полиции, они сами разберутся с этим. У тебя ни образования юридического, ни пройдена стажировка. — Ну не лезла я, кто виноват в том, что полицейские-продажные? —разливая жидкость по раскаленой сковороде, отметила девушка, — Из-за того, что он повелся на большую сумму денег и из-за недолюбия ко мне — получил такую свинью ему. И даже не во мне дело, я ему показала его же карты, его же планы. Неизвестно, сколько бы я пичкалась этими таблетками и неизвестно к чему это все пришло бы. Меня не устраивает то, что меня за молчаливую, глупую дуру держат. — Не выражаться, —попрекает. — Извини, но сам факт того, что это все действительно так. Моя вина была в том, что я поддалась на эмоции и хотела защитить своего…друга и получила за это трубой по голове. Моя вина была в том, что не доглядела тыл, потому что в тот момент сработала не голова, а сердце. — У тебя есть вариант — не участвовать в делах гопников, и он куда безопаснее, —отвечает ей Ушигава. — Был вариант, сейчас такого нет, —и выкладывает на тарелку скрученный яийчный рулет, который посыпала нарезанным луком, — Ты злишься на меня? — Нет, не на тебя, —сказал Осаму, — Просто если бы…твой отец или мама были не строгими родителями, которые зациклены на работе или на безопасности, то может не было всего этого. Меня не устраивает, что ты днями не бываешь дома, бываешь там, где тебя могут прибить. Я очень люблю тебя, Йоко, ты мне как дочь, о которой я ранее и не планировал. — Внеплановая дочь? —смеётся, — Ну, уж прости. — Да я не то имел ввиду… — Да все понятно, я пошла одеваться, —положила положила все в посудомойку и двинулась на второй этаж, — Вернусь не знаю когда, лучше закройся изнутри. — Куда тебя опять понесло?! Не веди себя, как твоя мама, ты-не она, —кричит вслед ей. — Я знаю, —завершает на этом диалог.

***

      Когда в мыслях были безэмоциональные ураганы, ему хотелось смотреть на глубокого цвета океаны и думать, что все люди когда-нибудь будут рады несказанно, как бы это не звучало для них странно. Но его жизнь не имеет смысла, а жизненная энергия где-то в далёком прошлом зависла: нет сил, будто бы кто-то в бою однажды победил, но так и не добил и просто мучаться в одиночестве отпустил.       Он поправил свою очерненную маску и опустошенно поднял глаза, когда увидел, что из дома выходит ему нужный человек. Улицы здесь действительно безлюдные, либо они все в предвкушении боя? Кто ж знает-то. Тот человек фурией перепрыгивает на легке забор, в нем будто нет ни капли тревоги или же какой-то панической атаки от предстоящей массовой бойней. Юноша отрывается от кирпичной стены и замечает, как «объект» застывает, когда видит его перед собой. За секунду парень застал себя врасплох, дабы понял, что ему чертовски не нравится быть перед кем-то уязвимым, но и в тоже время это заводит. Сердце, как мотор кряхтит, бешено работает и готово ликовать: «Ты пришла! Я так рад! Погоди, я хочу тебя разозлить, ведь ты так прекрасно выглядишь, когда хмуришься». Но вместо ответа — слабо машет рукой, зазывая к себе. — Какого черта ты здесь торчишь? —вместо «привет» получает такую словесную пощечину. Она помогает отрезветь мужской разум и собраться ему со своей натурой. — И тебе здравствуй, —сузил глазки и слабо улыбнулся, — Мне приказали привести тебя лично, такая ты вот индивидуальная. Так что будь рада, что тебя сопровождает твой же классный капитан. — Так себе сопровождение, —хлыстом говора добивает его. Она скрещивает перед ним руки и смотрит на него снизу вверх — ей кажется, что он стал еще выше, либо слишком давно не видела парня, что успела подзабыть, — И ты, конечно, как послушный мальчик, с радостью побежал меня встречать. — Не наглей, я мил с тобой лишь потому, что ты в моей команде. — Да когда мы и до этого в команде были, то милым ко мне ты уж точно не был. Я до сих пор помню, как ты, в церкви, нас с Чифую привязал, —та обиженно надула губы и нахмурила бровки, — Так что можешь даже не отмазываться.       Чувствует беспомощность и своих эмоций скованность — хотел бы сказать «ты возможно прпва», но это лишь сломанной психики неустойчивость. Они идут через темные переулки прямиком к «точке» демонстрируя их белоснежную униформу. — Даже не беспокоишься о том, как посмотрят на тебя друзья? —спрашивает. — А тебя с чего вдруг это волнует? —косо глянула на него девушка, — Тебе ли не плевать на то, что будет? — Честно, похуй в трижды, —усмехается, — Но мне интересно стало, насколько ты хорошо врешь, и, как понял, ты пизданутая хуйлуша-пиздаболка. — Просила же я Коконоя меня перевести в отряд другой… —разочарованно закатила глаза девушка, и зашла в здание, дверь которую открыл ей Ханма с тихим смешком, — Придержи свой язык для особых случаев. — О, а когда этот «особый случай» настанет, мадам? —опередил ее и своими длинными пальцами впутался в торчащие волосы из прически. За маской трудно было распознать эмоции, но девушка уже научилась определять его поведение, даже скрывая таким способом. Йоко одернула его руки от себя, сказав: — Я тебе блять не «мадам», я тебе не дам.       Шюджи скверно заискрил глазами, ощущая азарт в мыслях и в теле. Когда они зашли в главный зал, где было на днях собрание, то их встретили ряды взглядов. Ханма лишь молча поднял руку и подмигнул всем. Одзава лишь закатила глаза и сказала: — В следующий раз отправляйте менее раздражительного. — Цыц, сучка—Санзу явно не был настроен на выпендрежность девушки, однако злобу не подавал, — Никого не ебет, что тебя не устраивает. — Очень жаль, потому что я доебусь, —оскалилась Харучиё, ничуть не расстраиваясь на его обидную фразу, — Все пришли? — Да, —спокойно говорит Какучё, — Ждем приказа босса. — Все в сборе, —глава гордо выходит в центр округа верхушки, — Выдвигаемся!       Толпа группировки двинулись на место стычки — старый грузовой отсек, где присутствуют рельсы поездов. Каждый шаг именно туда навеивал ей некую навязчивую мысль о том, что что-то по плану может не пойти. Ханма, перед уходом, сказал лишь ей то, что она не должна ни в коем случае идти за стадом и рваться первой в бой. Девушке стало непонятно, что делать с этой информацией не знала. И сейчас, идя наравне с Шюджи, который даже не смотрел в ее сторону, напоминало ей о том, для чего она здесь, зачем здесь.       Пахнет вокруг одиночеством и мраком, сыростью и чем-то тревожным. Белый «подол» униформы лишь развивался на ветру, плавно перекатывая каждую складку одежды. И когда под ногами уже чувствовались рельсы — это говорило им о том, что они на месте. Санзу, что стоял рядом, через плечо одному из парней обратился к девушке: — Эй, ты. — Что? —косо глядит на него Йоко, с лёгким любопытством. — Свою тушку сдвинь с рядов, твое присутствие должно быть возле короля скрытно, —Акаши осмотрел ее с презрением и только улыбнулся лживо. — Так точно, —отвечает спокойно, — Не скучай. — Не буду, —тайком улыбается ей Ханма и оборачивается.       Ее сердце состоит изо льда. Никому не нужна теплота и с каждым новым днем все больше преследует одиночества холодная темнота. Йоко замерзает и самого себя с трудом вспоминает, когда по тонкому льду от прошлого убегаюет. Еще один вздох — и легкие застали врасплох: хрупкие кости, словно тяжелые гвозди, примерзли к земле и по лицу будто иней, что зимой виднеется на стекле.       Стоило Одзаве уйти с видимой части, она прошла мимо Хитто, который ей шепотом сказал: — Будь бдительна, а то опять с пробитой бошкой ебнешься в больничку.       Пусть это и бурчание, но Какучё, пусть и грубоватым тоном, но вкладывает в слова все. Каждую нервную клетку, потраченную на каждую секунду того времени. Она торопит слово за словом, почти сливая в одно. Йорки поднимает взгляд на Хитто, а тот не может различить глаз под спавшими на лицо волосами. Девушка словно прячется за ними, голос тише делает, чтобы никто не услышал: — Только не говори, что ты переживаешь. Чтобы Какучё, да за какую-то продажную, почти не знающую, девушку? Бред мне не неси и себя мыслями не забивай. Не сдохни, а то кому мне потом логические игрушки притаскивать. — Как закончится все это, я верну тебе кубик, —он говорил это серьёзно с хмурыми бровями, отчего хотелось девушке смеяться от нелепости картины. — Не будь уверен в своих решениях, —и скрывается с места видимости теперь для всех.       Канто очень много, силы не равны. Одзава это замечает сразу же, вспоминает с укором бой с Поднебесьем и понимает, что ее «союзники» слишком уверены в своей победе, и в этом есть что-то существенное. Однако вынуждена девушка подметить себе, что те парни выстояли тогда и против четырехсот гопников. Увеличилось на сотню, но среди этой сотни… имеются очень опасные люди.       У нее смех пробирает с того, как же Санзу насмешливо издевается над вторым поколением Свастонов. Харучиё однажды вкусил вкус металла телескопки, а на сей раз может ощутить вкус кулака того же Пеяна, или же Нахои. Они все, по-своему, сильны и недооценивать их — грубейшая ошибка. Вот только данным мыслям присутствует и вторая сторона — сейчас девушке глубоко наплевать на то, что перед ней те, кто за нее готовы были бороться. Она уверена, что будут ошеломлены, будут сломлены и ослабнут, и ей это нужно. Йоко уверена, что в потере памяти виноваты и ее друзья, виновата и сама, но злоба охватывает вверх. Та хватает себя за шею, словно пытаясь найти способность к речи снаружи. Ни кожа, ни взбухшие вены, ни ногти, их исследующие, не дают ответа. Она беспомощно хохочет себе и оседает на землю, ровно когда открывается входная дверь.       У Одзавы пробирает азарт, руки внезапно чешутся что-то да этакое устроить. Помнит, как пару часов назад сидела опущенными руками, абсолютно не зная, что делать дальше. Люди ходят вокруг, счастливые, пьяные, недовольные, каждый со своей радостью, со своей болью, все такие разные, но такие похожие. Ей хочется то сбежать подальше отсюда, от этих лиц, навязчивых мыслей, то прижаться к кому-нибудь и выплакаться, показать свою боль, кричать эмоции как можно громче.       Она замирает, тяжело дыша, и исподлобья смотрит на Мацуно, что бросает вызов Мочи. Ей не нравится, что приходится оберегать Майки из тени, не нравится в целом оберегать кого-то. Однако слова Харучиё начали подбешивать ее, они такие пустые и никчёмные. Так открыто смеётся над вторым поколением, называя тех сборищем тупых детей и лохов, на что остальные члены «Канто» отреагировали таким же издевательским смехом. Все на этом поле боя знают, на чей стороне победа. Ханагаки и Манджиро разделяют достаточно много шагов, но он уже целеустоенно шагнул, подорвался идиот. — ХА-ХА, хули дергаешься на моего короля? Ты ничем от своих лохов отличаешься. Надо же было додуматься назваться «Свастонами», —Акаши покрутил у виска, посмеиваясь. Как только на Санзу уже хотел рыпнуться Чифую, его тут же остановило движение чужеродное. — Э-эй, Санзу-у…—где-то сбоку раздаётся протяжный голосок, — Сам давно-ли вылез из «лохов»?       Такемичи округлил глаза, напару со своими товарищами, увидев то, как в центр, ближе к Харучиё подходит знакомая персона в белой унмформой, что висела на плечиках и демонстрировала футболку темно оттенка. Сейчас Ханагаки почувствовал себя ручной гранатой с уже выдернутой чекой, что готова взорваться в любую секунду от переизбытка эмоций. Санзу сморщился в негативе и обернулся к напарнице, которая выставила напоказ его идиотом. Да, возможно, остальные и смеялись с ним наь его потешанием, но и сейчас глухо расхохотались и над ним. Персона лениво на пятках прокрутилась и приспустила маску, чтобы показать все лицо. — В любом случае, будет интересно поглядеть на старание второго поколения, —закидывает руки в карманы она. Йо испытала истинное наслаждение, глядя на то, как все окружающие, все без исключения — молодые и старые, тупые и гениальные, добрые и злые, прекрасные и уродливые, плохие и хорошие, мужчины и женщины, — все они, визжа, взлетают на воздух, к чертям собачьим, хаотично разбрасывая во все стороны искромсанные конечности и разбрызгивая мозги. Замечает Одзава спект эмоций Свастонов и издает надменный смех, — Навеивает воспоминаниями, да, Такемичи? Свастоны всегда были в меньшестве… — Ты не могла…—глава растерянно глядит, не может точно воссоздать точную копию нынешней девчонки. — Еще раз к нему подойдешь, —выплёвывает та, кивая в сторону Майки, — Будешь до конца дней кровью реветь. — Ты совсем в край полетела?! —выхаркивает из уст Кавата старший, — Предательница! Совсем мозгов нет? Как ты могла так поступить? — Предатель? —спокойно наклоняет голову и садится на корточки, наравне с Харучиё, — Я ведь не была в вашей группировке, с чего мне предавать вас? Забавно получается, потому что именно ВЫ предали меня и вынудили стать такой.       Подскакивает и смеется не менее сумашественно чем шрамированный рядом. Закидывает голову назад и набирает воздух, чтобы перевести дыхание. Разводит руки в стороны и оборачивается к розовласому, говорит ему, что это смешнее даже его потех, смешнее его не менее нелепых словечек. — Это шутка какая-то? —тихо переспрашивает Соя, — Когда мы успели предать ее? Что вообще происходит? — Пиздец происходит, —хмуро заявляет Мацуно, — Хуйня дело, шансы на победу теперь стало ещё меньше. — Ты должна была быть в тени, —слегка шепотом говорит Санзу, также недовольно. — Брось, я пришла вовремя, он уже хотел рипнуться на Майки, —вздергивает уголок губ, — Я прям вижу, как начнётся месиво, жаль только пачкать руки не хочется.       Развернулась лениво и помахала врагам, говоря: — Рельсы, рельсы, шпалы, шпалы. Едет поезд запоздалый…бла-бла-бла. — А НУ СТОЯТЬ! —крикнул Мацуно, — КАКОГО ХУЯ БЛЯТЬ? — Не тявкай, Чи-ифую, —огрызается и усаживается на верхушку ящиков, — Ты же не желаешь повторить судьбу Баджи? Твои слова-пустой звук для ушей как мне, так и всем Свастонам-Канто. Нравоучения оставь при себе и, желательно, засунь в задницу до упора. — Она никогда раньше не перечила так ему, —задумчиво повествует Мицуя, — Вероятно, на нее так повлияла больница и предыдущая стычка. — Сбежала, как крыса! Убежала, где легче, где чувствуетс под Майки безопасность? Тогда нахуй ты так до ебени-фени билась за спасение, нахуя все это было?! —Чифую было тяжело остановить, и Хаккай понимает его сейчас как никто лучше. У него такое же мнение сложилось и сейчас та на глазах пала вмиг. Та подперла под подбородок ладонь и уперла в колено, ничего не отвечая, лишь спокойно, лениво улыбаясь, — Почему молчишь? — Она бы ничего вам не сказала, даже сдери вы с нее кожу, — знакомый голос шелестит ветром, да только Такемичи знает, что он принадлежит Манджиро, — Уж что, так это, пожалуй, единственное, за что ее не убил.       Йоко медленно поворачивает голову, вглядываясь в царящий в противоположном углу мрак. И, хорошенько проморгавшись, её сердце пропускает удар: силуэт длинной «шпалы» вырисовывается едва-едва, но глаза — серые, слишком светлые ныне — мерцают зловеще и потусторонне, чтобы в голове тут же всплыли все услышанные в детстве истории о чудовищах, поджидающих в темноте. Ханма среди них все равно выделялся, как белая ворона. Мацуно крайне взбешен, его терзал гнев прочистить этой даме голову, спрашивает: — Зачем ты здесь…? — Чтобы поглядеть, как люди на глазах принимают все стадии горя, вплоть до смирения. Это забавляет — смотреть на лица тех, кто когда-то клялся быть рядом, но, по сути, все было точно наоборот, —завершила. — Достаточно, —слегка приподнял руку Майки, — И это есть «Свастоны»?       Манджиро будто не мог поверить в то, что главный герой вернулся в прошлое, и главная причина, по которой тот прибыл- это лично сам Майки. Не все, но пару людей заметили, что босс явно зол на Мичи, за то, что тот решился так бесстрашно выступить против него, и даже собрать банду, назвав ее «Свастоны», как некогда сам вместе с основателями создал группировку. Зол, но в то же время он очень задумчив и постоянно молчит. Все это сильно терзает того изнутри. Но ему остается лишь принять все и вступить в бой, чтобы отстоять то, ради чего борется, и вообще пошел по кривой дорожке прямиком в криминал.       Какучё с упреком глянул на союзницу, что решила нанести прошлым друзьям резкий, раздирающий удар под дых. И за это, стоит чуть менее усомниться в том, что не обернется против Канто. У нее были причины свои перейти к ним и одна из них — тот день. Йоко мысленно извинилась перед ним и сделала себе заметку того, что предпочтет позже отчаянно избегать встреч, не желая испачкать ее «светлую» душу «грязными руками». — Да и, подведя итоги, нужна ли надобность в двух «Тосвах»? Я не вижу ей места здесь, не так ли? —говорит Майки. — Она не расчитана на то, что бы быть такой, как вы, —говорит Такемучи, — И сегодня, мы победим «Тосву-канто» и унаследуем имя «Тосвы». попробуйте нас убить, если вы сможете! Вперед, сано манджиро. — Ну же, —решительно заявил тот и обе группировки столкнулись между собой. Девушка тихо и едва заметно сидела на этих ящиках, следя за счетом и столь важнейшей картиной в истории гопников. Ее долгий взгляд из-под полуопущенных ресниц проникает под кожу, сладким ядом растекается по венам, заставляя безжалостного многих таять, словно воск. Свастонам явно не до нее будет сейчас, столько людей им стоит попытаться перебить — великое дело, ей же стоит, как по плану, лишь ждать момента, когда можно нанести удар со спины, атаковать там, где не положено ей.       У Чифую руки крошатся дисперсной пылью вокруг ее шеи, забиваются ранами в поры и если бы мог, то закутался бы в этот момент, как в шарф. Это скорее ловушка, очередная попытка привести в чувства — знала, что самые яркие звезды сгорают первыми. Он сказал Мичи, что сможет завалить десятерых и доберётся до Мочи до этого, но теперь, кажется, планы слегка изменились. И, предполагая то, что этот малой точно попытается добраться до нее, отряд Ханмы тот час встал на пути Мацуно.       В голове по сей день вспышками мелькают воспоминания, но Шюджи все чаще ловит себя на мысли, что ему она бы позволила все, не оказывая ни малейшей попытки сопротивления. Только мешает пару принципов, среди которых коротышка стоит чуть-ли не на первом месте.       Чифую понять не может, что же ей так движет идти против них, против него уже не в первый раз. До этого были безобидные ситуацию. Все, кроме э т о й. Она глядит на то, как тот ловко атакует противников, наносит им удары не менее интригующие, чем тот же Хаккай. Шибой двигала месть за Мицую, на Хайтани Рана. В этом споров нет, тогда старший брат поступил убого. — Хэй, это больно? —вдовесок кидает Цуно это, когда тому прилетает удар сбоку. Он смотрит на меня проникновенно, та убирает руки в карманы и выдыхает весь воздух в попытке почувствовать хоть что-то. Это больно? Смешно. И все это что-то неясное, что душит изнутри и жжёт глаза, это что-то заставляет опускать голову ниже и бить носком по бордюру впереди. Все это душит и остаётся внутри, оседая не то осадком, не то камнем, но неминуемо придавливая вниз. — Ничуть, —смело сплевывает кровь на пол, — Я тебе вставлю мозги на место, я не дам тебе быть частью этой поеботины! Ты же, в будущем, убила как-то Майки, ты столько раз стреляла в него, а сейчас зажищаешь?       И его бьют. — Мотивы сумасшедших не понять, сам говорил, —и косо глядит на то, как вдали ей попадается силуэт Сенджу, которая, оказывается, тоже здесь. Не то чтобы она удивлена, но рассчитывала на то, что падёт духом. Видимо, Мичи все же не теряеи дар убеждения. На нее никто не станет смотреть, как на девушку, как на слабый пол. И в этом, должно было хорошо все, да только Канто может растоптать морально, вероятно, даже физически. Будет любопытно посмотреть на то, как девушка будет сражаться. Она помнит одну фразу Манджиро, перед тем как придти на место боя: «Ты-инструмент, не думай, что здесь можешь найти дом. Каждый из вас здесь собран, так как сильнейший и мы можем взойти на верхушку криминального мира. Однако ты исключение, но я не посмею не воспользоваться твоими навыками, их ты используешь лишь в конце, либо на крайний случай». И тогда та хмыкнула, в ответ спрашивая: «Значит-ли, что я тебе дорога не менее, чем остальные в верхушке?». Он развернулся, ничего не ответив. — Эй, —девушка слышит голос недалеко от себя и видит там, внизу перекинутых парней, что теперь лежат на земле, а среди них решительно говорит Мацуно, вытягивает руку вперёд и сжимает несколько раз, в жесте зазывая к себе, — Так и будешь в стороне сидеть? Я не позволю тебе. — Лучше потрать силу на что-то более полезное, —и головой указывает на разбуянившегося Мочи, — Может, тебе сегодня удастся его одолеть, как карта ляжет, что думаешь? — До Мочи я доберусь, —сплюнул перед собой сгусток крови и шагнул смело на нее, — Я твой противник. Пора это решить раз и навсегда. — О, в тебе «решалово» проснулось? —расстегивает пуговицы униформы, чтобы под футболку попадал лёгкий ветерок, дабы температура здесь поднялась странных градусов. Ее небольшой пучок на макушке следом наклонился за головой, что отчетливо следила за каждым движением парня, — Нам нечего решать, будь добр, не мозоль глаза. — А то что? —локтем врезал в челюсть чкть вставшему на ноги противнику и снова перевёл внимание на девчонку. Чифую перевёл дыхание и уже хотел было рвануться за ней, на эти чертовы ящики, которые были не чтобы помехой, но и создавали небольшую неловкость, как кто-то схватил его за локоть очень сильно. Мацуно импульсивно развернулся и застал перед собой высокого парня в черной маске. Глядел на блондина умеренно, ни с какой эмоцией. Ему было будто плевать на чувства парня, но и не желал отпускать его к девушке. — Отпусти, —рычит Цуно. — А то что? —дразнит Ханма его, сжимая пальцами сустав локтевой, — Думаю, я тебе найду игрушку для развлечения. — А я-то думала, длинный, ты уже сдох, —закатила глаза Йоко и усмехнулась, — Мне тоже кажется, что ему точно швырнуть для игр Мочи, он будет рад. — Не мечтай, щеночек, —отвечает Шюджи и слышит, как у Чифую изнутри доносится недовольный рык, как его трясет с некой опаской, — Сама разберёшься со своим парнем или…? — Сама, —спрыгивает с ящиков девушка и отмахивает рукой, — И он мне не «парень»? — А, просто друг, к которому есть чувства, но динамит его, —злобно рассмеялся Чифую, — Что же, Ханма, мы с тобой в одной лодке, да? Лох-это судьба.       Ханма прищурился и с умиротворенным спокойствием второй рукой ударил парня по голове, а когда тот на секунду отвлёкся, то развернул паренька, чтобы кулаком оставить ударил под дых и уронить на спину, на землю. Юноша, что же пал на землю, тут же попытался встать, как ботинок прижался к горлу. — Позволь мне напомнить тебе кое-что, парень, —начинает говорить Шюджи, — Мне неинтересны ваши междуусобные войны или непонятные отношения, они меня наскучивают. Так что приплетать меня в это не стоит ни коем образом. — Ханма, —перехватила высокого парня за локоть, стоя перед ним и, по совместительству, над Мацуно, — Не мешай. Я же сказала, что разберусь. — Да ваши детские разборки здесь неуместны, как и существование старания тебя спасти, —выдал усмешку Шюджи, из-за чего та как можно сильнее схватила за всю руку и развернула к себе, — Что такое, принцесса? Не говори, что он прав. Ха-ха, это жалко. — Ханма, хуйней не страдай и развлекайся с остальной частью Свастонов, —вежливо проявляет она и сбивает насильно ногу с горлаи Чифую, что подскочил и схватился за шею, хватая ртом воздух жадно, — Я же сказала, что разберусь. — Как знаешь, —вздыхает и убегает в противоположную сторону. — Вставай, —приказывает властно та и незаинтересованно осматривает парня, что встал перед ней. — Ты-… —не успел договорить юноша, как он отлетел пулей в сторону Инуи, от атаки ноги девушки. Жесткая подошва ботинок неприятно отпечаталась на щеке у Мацуно, и встать становилось все тяжелее и тяжелее. Он чувствовал себя мешком с тяжелой картошкой, которого поднять трудно. Сейшю, отвлекаясь от драки, взглянул ошеломленно на товарища, а следом и на источник пинка. умеренная, почти охотничья, походка целеустремлённо сокращала дистанцию между хозяйкой и отлетевшим парнем. Она держала руки в карманах и только своим каменным лицом заставляла напрягаться в мышцах парня, что через силу поднялся на локтях. У нее побледневшее лицо напоминало кусок мрамора, в котором тонкие очерненные линии-это осыпшая тушь под глазами.       Цуно берет себя в руки и не сдается-поднимается целиком на ноги и встает в боевую стойку, восстанавливая пока дыхание. Ребра спазмом немели от шока. Ее тонкие руки развелись в разные стороны, а улыбка искажается, точно кривое зеркало, животный оскал, в котором не было ни единой капли на спасение, ни капли призрачной надежды на лучшее. — Какой прок в том, что ты хотел бороться со мной? Ты не собран, Чи-ифую-ю, —смеется ему прямо в лицо, — В этом нет необходимости, брось это дело. — Еще чего, —усмехнулся блондин, — Я не настолько жалок. — О? Впервые слышу от тебя достойную шутку, — останавливается в пару метров от него и поднимает гордо подбородок. У нее ледяные, пугаюше пустые глаза, сравнимы в той морской бездной в бурю. Что сметает на своем пути все, буквально все, утопляет в своей силе, в своем заглушенном мраке. У Йоко насмешка кровоточит на губах, когда Мацуно замахивается кулаком и останавливается у ее лица, а та начала сильнее выдавленно смеяться. Он опускает голову вниз, кулак стал дрожать, от злости еще сильнее. Эти бесноватые глаза осмотрели парня детально, предельно детально, чтобы убедиться в его беспомощности. Чифую не может причинить ей боль, просто не может. Руки вокруг пацанской шеи, словно дикие змеи обвиваются: не проявив равнодушье, они вызывают у него удушье. Хватает последний воздух губами и теряет землю под ногами. — Бедняга, —разочарованно выдает Одзава в губы ему и отстраняется, — Совсем теряешь уверенность, а как же решение поставить точку над «i»?       У нее нет ни крупицы жалости к этому человеку почему-то, именно этот человек сделал ее такой, кажется. Каждая травма, даже самая маленькая, нанесенная им, делала злее, холоднее девочкк. Сердце ожесточалось до тех пор, пока не привысила норму жестокости. Руки слегка ослабляют свою хватку, но не отпускают. Мацуно глядит куда угодно, но только не на нее. — Хватит меня убеждать где правильно, а где-нет, —тихо произносит Одзава и отпускает вовсе, разворачиваясь, чтобы намеренно уйти с поле боя, — Все уже давным-давно само решилось. Просто прими тот факт, что у нас разные пути в жизни.       Она размеренно шагает на свое место, пока не услышала звук бегающих ног позади. Стоило тут же развернуться, что было ошибкой, как увидела мимолетно столь трогающую картину: парень слегка разгоняется и, подпрыгнув, пятой правой ноги хлестанул по голове девчонки. Лицо тут же повернула в противоположную сторону, та согнулась слегка, а Чифую уже был тактически отходить. Йоко уперлась руками в колени полусогнутые, подняла резко голову и недобро улыбнулась. Цуно, вытирая с щек тонкие дорожки слез, нахмурил брови и выполнил тот же жест, мол, «нападай же!». Как только Одзава попыталась всячески, руками и ногами, атаковать противника, тот отходил в сторону. Вслед за этим решил разрушить атаку девушки движением руки, а после чего поднял снова ногу, разворачиваясь в сторону, и ударил точно той же пяткой. — Ау-уч, —наигранно издала хныканье она и тут же расхохоталась, — Ты почти тронул меня за душу. Это все?       Чифую через силу врезал светловолосой по черепу вскользь, отчего тонким фонтаном брызнула кровь, но дама из Канто ни коем образом не отреагировала. Отряхнула с плеч невидимую пыль и вновь подняла глаза из-под ресниц.       И этот столь короткий диалог прервался внушающим врублением по челюсти блондинистого юноши, отчего раздался хруст незначительный. Но вместо того, чтобы упасть и принять этот, Чиф упористо стоит на ногах и в ответ бьет по скуле. Казалось гопнику, что та от слова совсем не чувствует боли. Глаза морского оттенка только успели бегло рассмотреть лицо Мацуно и тут же пришлось собраться с мыслями. Одзава хватает мальчишку за торчащие локоны и своим лбом с силой бьет по такому же лбу, с громким грохотом и щелканьем. — Что такое, Цуно? —скалится ему вновь в губы, своими едва островатыми клыками, — Выдохся? — Мечтай, —упирается напротив своим бетонным лбом, с которого потекла тонюсенькая кровь, — Йоко, я не хочу тебе голову раскроить или как-то доказать, что я прав. Да, я неидеальный, да никто не идеален, но я действительно хочу знать причину, почему ты перешла к ним? Для меня это важно… — Ты не хочешь мне причинять боль, потому что «любишь», а я не хочу тебе, потому что у меня на силу другие планы. Мы разные, —отпрыгнула назад, — Я не обязана тебе все карты раскрывать, в этом не будет тогда интереса ни с вашей, ни со стороны Канто. — Я не прошу подробностей, скажи из-за чего или из-за кого? —у него брови выгнулись в одну печальную волну, — Хорошо, может, когда будет время, ты сама все расскажешь, но знай, что я все это делаю не со зла. Я ненавижу себя за то, что причинял тебе много боли и ты все это пропускала через себя. — Мне плевать, честно, —улыбнулась, — Говори все эти слова предыдущей Йоко, может, она тебе в ноги упадёт, отблагодарит. — Прости меня, я виноват в том, что с тобой происходит, —пшеничного оттенка макушка мотнулась в сторону, ловко увернулся от следующего удара, — Я мудак, можешь ненавидеть меня, но чем заслужили-то остальные? Они считали тебя другом! — У меня полушария свистят, —крутит пальцем у своего виска и робко хохочет, — Кто знает…       Девушка мигом присела на корточки, пропуская атаку рукой над головой, скользнула по-лисьи под руку и локоточком своим изо всех сил, что были, врезала парню по ровному позвоночнику. Цуно не смел кричать, а потом зафырчал, упал на колени, потом медленно рухнул набок. — Думаю, с тебя хватит, —махнула подолом униформы и развернулась, как услышала: «Йоко, пожалуйста, сделай правильный выбор. Я действительно виноват перед тобой, но это не значит, что остальные должны страдать». Та не ответила на некую «прощальную записку» Чифую, а лишь скрылась за темным углом, как ей и предназначено было.       Она ненавидит себя, ненавидит в том, что творит все это, но злоба ей принудительно напоминает о том, что нужно сделать. Йо слышит где-то на фоне Хаккая, где-то рядом Мицуя и понимает, что эти двое так берегут друг друга, готовы порвать за спины своих, готовы на дно пасть, лишь бы падать не одному. Одзава натягивает назад, на нос, маску и чувствует присутствие позади. Девушка, сгруппировавшись, атакует локтем сию минутно, но атаку в воздухе останавливает знакомый, которого недавно уже послала разбираться с другими. — Снова ты, —и в этих словах нет ноток презрения, уже скорее какой-то детской неловкости. — Снова я, —голос спокойный и даже как-то непринужденный, — Разобралась? — Пришлось, —на языке это произносится с горечью. — Да забей ты уже, —он выпрямляется в спине и вздыхает. В спине что-то негромко хрустит, с его ростом сутулиться-нечто естественное. Юноша присаживается на один из грузовых ящиков и толкает локтем несильно в дечичьий бок, — Ты ведь знала, чем все это обернется, так почему ты вообще в Канто? — Я не знаю, —отвечает, — Потому что я не могу вспомнить фрагмент важный из прошлого, я не знаю, что тогда, на войне Трех Небожителей, сделала, я уверена, тот момент связан с тем, что я связалась с Канто. Я не намерена привязываться к этим людям, кто-то сегодня умрет, и этого не избежать. — Помнишь, как ты отрицала то, что мы с тобой не похожи. Ты мне все твердила, что я не плохой, просто играю в злодея и мне от этого не скучно? —напоминает так внезапно, — И вот, мы снова в одной команде, но также-ли ты думаешь обо мне? Все еще думаешь, что мы разные? — Я помню все, —бурчит себе под нос, — Кроме того фрагмента, что очень злит. Что я думаю о тебе? Это так важно? — Не очень, но интересно убедиться в изменении твоего мнения, потому что оно изменилось. По твоим глазам это видно, —Ханма напрягается, кажется, в какой-то момент. Девушка ресницами хлопает и оборачивается на него, игнорируя все звуки сражения на фоне. — Как это вообще по глазам можно уверено говорить? Я все еще считаю, что ты аморальный придурок, —скрещивает руки на груди, — И мы схожи лишь в том, что жизнь с нами сыграла в жестокую шутку. — По большей части ты в наших жизнях сыграла плохую шутку, —поправляет немного грубоватым тоном, — Но это дело каждого — как принимать это.       Они сидят под флуоресцентными огнями потрёпанных надписей посадок на поезда, обещающих райское наслаждение всем, кто решится переступить порог ночного ада. Ханма смотрит на весь этот цирк и он не приносит ему нынешних ощущений, по крайней мере, ему так казалось. — Злой тебе не идет, просто знай это, —отмечает, — Ты отвратительная и нехорошая, но не злая. — Я тебе сейчас всеку, и не посмотрю, что ты шпала длинная, —пригрозила, — Не тебе решать, какой мне быть. — А кому? Тебе? —уточняет, — Ты сама не знаешь, чего хочешь от этой жизни. — Как и ты. — Как и я, вот мы и пришли к выводу, —хлопнул ладоням по коленям своим, — А я уж думал, что не скажешь, что мы куда глубже связаны. — Пошел ты, нас связывает только место и люди, —встает с ящика и желает уж драться, чем с этим отбитым болтать. Однако ей-то известно не понаслышке, что дарит экстаз похлеще дешёвой выпивки. Заполняет лёгкие ароматом гари — сердце пылает в тонких оковах пальцев. Золотая радужная оболочка тускловатым светом вывески отбличивает. — Будешь всему противиться, и не вспомнишь для тебя важное, —завершает диалог, казалось бы, — Но меня радует, что ты помнишь меня.       Ханма всегда нравилось нарушать правила. — Иди нахуй, —сдерживает улыбку. — Одному грустно идти, сходишь со мной на мой? —по его блядским бегающим глазам мчится смех и азартные вспышки, — Хья-ха-ха, да шучу я, чего ты злишься. — Ненавижу такие дешевые пошловатые шутки, что от тебя слышать, что от того идиота отвратительно, —закатила глаза и отвернулась, — Будто нечего другого придумать. Просто аж. Бр-р, перекореживает. — Ой-ой, ладно, скучная ты, —цокнул мужчина. Эта вечная их игра, в которой первый же ход ставит вопрос ребром, а ее неловки попытки ответить тем же замыкают патовый круг. Почему в блестящих глазах Ханмы отражаются ультрафиолет и все пороки мира, но не его улыбка? В нем есть нечто печальное, что он засовывает глубоко в нутро и никому не показывает. Н и к о м у. — А ты думал иначе? — Я о тебе не думаю, —инстинктивно защищается, приподняв уголки губ. — Тебе же лучше, —она и правда умеет делать больно. Но какая к черту разница, если ее прикосновения — все, о чем мог мечтать это время, потому что от них только спокойной на терзащей душе. Йоко слишком близко, и мир сходит с ума.       Одзава готова была вступить ещё в чью-либо схватку, но тут Ханма спрашивает: — Тебе нравится все это? — Здесь пахнет адреналином и много крови, боли и страданий. Думаю, мне здесь комфортно, —отвечает честно, — А тебе? — Можешь не верить, но мне тоже. — Почему же? Я верю, пока что, —щурит свои глазки. — А поверишь-ли ты мне, если я скажу тебе в том, что из-за меня те двое полицейских утопились? Поверишь мне, если скажу, что я тот человек, который принудил того парня пичкать тебя этими отстойными таблетками, потому что это был приказ Майки с Коконоем? Что если я всегда присматривал за тобой? Попробуй вспомнить…       Та раскрывает шире глаза и ждет, молчанием продолжения. Она смотрит в никуда и слушает его очень внимательно. Йоко приспускает маску и выпускает тяжело пар. В голове все смутно путается, все мешается. Йо закрывает глаза для упрощенности, пытается вспомнить хронологию:

***

[воспоминание, война «Трех Небожителей»]

      Такемичи был уверен, что ему задолжали «долго и счастливо», но спасенный не единожды мир не собирается платить по счетам. Он ничего не ощущал, тело уже не болит после многочисленных ударов Майки. Ханагаки видит расплывчато, как Йоко замирает с оглушающим выстрелом, направленного на Сано дула пистолета, и перед глазами навсегда замирает образ женщины. — МАЙКИ! НЕ ТРОГАЙ ЕГО! —выкрикнула Одзава, — НЕ СМЕЙ!       Откидывает дурно ствол, бежит к другу, чтобы помочь ему, но замирает перед убийственным взглядом Сано. Девушка ошпаренно отходит назад, хотела пискнуть от испуга, но не успевает среагировать как-то, потому что Манджиро заставил ее черепушку впечататься в кровавую лужу. — Умри, —звучит омертвленно само собой, что заставляет замычать, захлебываясь чужой кровью, и встать резко на четвереньки и поднять голову, чтобы встретиться с моментально прилетающим ботинком Сано. Девушка хотела закричать, но вместо этого испульсивно подалась ботинку навстречу, тем самым ударив больно не только себя, но и Майки немного. Она сжимает руки в кулаки, оборванно смеется под нос себе. — Видно, не судьба, Майки, —подскакивает едва не попадая под удар, и тут же отходит назад. Сано это ни коем образом не останавливает и он бьёт вам накладку в голень. Йоко сгибает атакуемую переднюю ногу в колене, не изменяя положения корпуса и, когда глава раскрылся вследствие того, что удар прошёл в пустоту, девушка в ответ контратаковала его в ответ ногой. Однако Манджиро оказался устойчивее, а потому с передней руки стал бить с небольшим подходом, когда передняя нога при этом скользанула к девушке. Пробив место, сразу же отдёрнул руку, одновременно закручивая таз и нанося удар с задней конечности. Та буквально ошеломлена была таким исходом, что не поняла, как блондину удалось пробить еще один удар мощным крюком с передней руки. Йоко поднялась, ограждая его от Такемичи. — Не трогай Такемичи, Майки, он это делал из-за тебя! —в попыхах говорит ему и чувствует, как ноги отрываются от земли, и как ее взяли одной рукой за шею и подняли. — Скажи, —пустыми глазами смотрит на нее, — Как долго ты будешь защищать того, кто ни разу, по сути, тебя не спас?       Одзаве в голове снова все в одну кучу мешается. Реальность с иллюзиями решили провести хоровод в сознании девушки, из-за чего некоторые вещи, которых наяву не было, выглядели как реальными. Ей показалось, что в чернотных глазах Майки таила некий злое-при-злое НЕЧТО, которое дергало за ниточки своими множествами чужими руками. Это существо как собирательное состояние всех накопившихся эмоций парня, оно глядел, в тихой ярости желающе растерзать зубами наживую ей глотку. Она отчётливо ощущает, как доступ к кислороду с каждой секундой перекрывается и потому в ту же секунду сильную руку ногами своими обвивает и передавливает, и другой рукой останавливает свирепый кулак сбоку, атакуя в ответ кулаком по скуле Манджиро. Он на какие-то секунды расслабляется, но тут же собирается и насильно роняет ту на асфальт. Та бесшумно падает, встречая кровавый кулак Майки со своим носом. Сейчас повторяет судьбу Сауса, и неизвестно что лучше. Парень не прекращал, пока не начал превращать ее лицо в фарш. — ХВАТИТ, МАЙКИ! —прерывает их Коко, — Копы и скорая едут сюда! Нужно валить, слышишь? — Эй ты, —опускает голову на обездвиженную девушку, — Как очнешься, я найду тебя. Ты будешь в моей группировке, хочешь того или нет. Брахма проиграла. Ты проиграла. — Хуй в нос — какой прогноз, нихуя у тебя не выйдет, —таз приподнимает нежданно девчонка и ногой из-под низу подошвой бьет Майки в подбородок и ухватывает с асфальта ствол, наставляя его прямо в него, — Я вступлю, если ты выжившим дашь уйти. Сейчас же.       Та осторожно поднимается на ноги и не спускает с него пушку, дрожищими руками обхватывая ее. — Еще раз, —одергивает другой рукой Мичи, — Ты сделаешь такое с ним, и я тебе ебало размажу, сукин сын, совсеи в край охуел. Ты хоть понимаешь, что ты делаешь? Ты нихуя не отвечаешь за последствия. Н и х у я. Такемичи из-за тебя жопу рвал, он тебе лучше хотел сделать и доя остальных, забывая о себе, а ты, дурак, избил и руку сломал. — Ебало завали.       Та шикнула и вскрикнула слегка, когда сзади ей чем-то металлическим звякнула и затылок раскроили. Плечи у нее обмякли постепенно, а потом и все телом следом. — Как она меня заебала, —ругнулся юноша с трубой в руке, — И убить никак, и заебет. — Санзу, —Коко нахмурился, — Надо собрать оставшихся наших, я позабочусь о зачистке. — Ага, —равнодушно отвечает и, волоча за собой железку, ушел.       Хаджиме пришлось знатно попотеть, чтобы убрать множество улик, не без связей все же. Но для него это было большим шагом для мужчины, довольно смело и даже лучше себя повёл, как лидер, нежели нынешний. Коконой слышит, как у Йоко телефон звонит. Он моршится неприятно и осторожно вынимает из кармана сотовый и отвечает: — Да? — Кто это? Где Йоко? — Я ее друг, пожалуйста, сэр, приедьте как можно быстрее, —говорит спокойно Коко, — Ей стало нехорошо и она упала в обморок. Желательно, чтобы вы успели до приезда скорой. — Я понял, назовите адрес, —Натан тут же собрался, записал адрес, названный парнем и сбросил трубку.

***

      У нее это все табуном нахлынывает и Одзава, прикрывая рот руками обеими, говорит: — Боже…и все об этом знали, но молчали? — Никто даже говорить об этом не смел, иначе это начинало злить Майки, —ехидно отмечает Шюджи, — Против босса идти-тоже самое, что копать могилу, что ты и смело делала. Жить надоело вовсе. —…Нет, я-…я поверить не могу, —хватается за волосы, — Из-за Санзу я так провалилась с памятью. Но ты вообще каким образом…связан? — Мне лень все объяснять, —хмыкает, — Но, проще говоря, ты и случайные встречи-совместимы. Пока тот мент тебя в больницу тащил, я случайно проходил, мнн вообще перед ними светиться нежелательно, а тебя грех не узнать. Ну и, вышло, что я ему помог, но с условием того, что он обо мне ни слова не мякнет в участке, а Коконой же, с приказом Майки, предложил мне поставить этого идиота в тупик, на случай, если будет бесполезным. И, проследив за тобой в ту ночь, когда ты к нему машину залезла, а потом вылезла, он поехал в сторону водоема, а тут я ему навстречу попадаюсь. А дальше, по конечному итогу, сама все знаешь. Он мог и тебя убить и нас всех сдать. Такой к черту не сгодился. — Пиздец, —садится на корточки Йоко, — Ханма, блять, какого хуя? — Не благодари, —отмечает. — Ты угараешь?! Тоже мне, фраер-помощник нашелся! Раньше рассказать не мог? — Так неинтересно, ничего личного. — Ну вот, —и умещается в самом-то темном углу и прижимает колени к себе, — Легче от этого не стало. — Тебе не угодишь, как обычно.       Они были будто призраками, которых не видели отчего-то. Либо они сливались с тьмой, либо всем было плевать до них. Эти двое наслаждались всец бойней со стороны. — Ты ждал, что я тебе «спасибо» скажу? —косо зырит на него, — Еще чего. Ты был замешан в приказе Майки, так что ничем ты особо не отличаешься поступком от Санзу. От него это куда ожидаемо. Тебя никто не заставлял помогать Натану, чтобы транспортировать в больницу, наоборот, было куда выгоднее. — Блять, захуя ты все сейчас усложнила? —приподнимает бровь Шюджи, — Я и не обещал тебе себя, что я такой милый и добрый, я не обещал тебе причинять вреда или как-то не трогать. Я понятие даже не имел, что ты была связана с этим сражением. И твое «спасибо» мне в жопу не сдалось. — Уебок.       Ханма ожидает, что та прогонит его, пошлет трехэтажным матом и также перебьеи ему рожу, скажет, чтобы он убирался к чёрту. На белой форме ярко выделялась кровь, которую та разглядывалаь на его одежде. И даже если его губы немного дрожат, а голос ломается совсем чуть-чуть, он горько смеется ей в лицо. — Что поделать… В этом весь я, ты не можешь изменить меня, — снисходительно усмехается он. — А я не пыталась изменить тебя, — бормочет, — Мне эти лишние хлопоты не сдались, знаешь ли. Ты упрямый, как козёл. Хотя почему как. — Может быть, может… —облокачивается на ее голову, точно как на подлокотник и шутливо говорит: — Ну чего ты там сидишь, давай, вурдалак, выйди из сумрака. — Ханма, —рычит, — Пошел. Нахуй. — Только на твой, —подмигивает ей в ответ. — Ты-…ебнулся? —это странно, что вызывает смех краткий, — Ладно, это дико странно звучало, прям… Хорошо. Ладно. Окей. Без проблем. — Чего ты там бурчишь, хрен услышишь, —поднимает ее за подмышки и умиляется в ее маленькости. Он выглядел так натянуто радостным, что ей хотелось смыть это лживую улыбку и поглядеть на настощего. Ей кажется, что видения или сны из некого будущего казались схожими, ей казалось, что она была связана с этим человеком, — Епт, ты такая масенькая, а ноги короткие пиздец.       Та с размаху щелкнула ему щелбан, и тот голову тут же откинул назад, поднимая смиренно руки перед собой, мол, сдаюсь и помилуйте. Но вместо кары, Йоко утыкается ему в грудь и обнимает. — Оу, объясните свою маленькость, —хохочет тот, а та, потирая спину медленными круговыми движениями, пока он застывает в объятиях. и медленно, судорожно выдыхает, не понимая, почему чувствует себя так, и почему это дикое и неопознанное чувство накрывает его с головой, — Ну чего ты опять ласты склеила? Долой негатив.

Шюджи. Ханма Шюджи. Правая рука Кисаки. Тот, кто устраивал ей эмоциональные качели. Из-за которого были проблемы в группировке и с телом. Бог Смерти. Конченный придурок, который жизни не дает. Человек, что несет хаос.

      Нет ни единой причины ему доверять, раскрывать душу попусту, но она, ни о чем уже не жалея, прижимается к нему, надеясь скинуть с плеч груз вины и ответственности. Ханма-это мина замедленного действия, у которого взрыв понесёт всей Японии ущерб. Признаться честно, Шюджи напоминает океан. В нем иногда волны спокойны, как успокаивающий дождь. Но когда наступают большие волны, сообщая о таящейся ярости и гневе — он начинает изводить на все сторонв. Йоко и Шюджи никогда даже не были вместе по-настоящему, это просто два одиноких человека. — Так что за приступы нежности? — ему не нравится тишина, но определённо нравится ощущать себя нечто вроде «защитой» для такого щеночка. Она напоминает ему Кисаки, только вот тот пользовался им, не скрывая, а Йоко-нет, но эффект притяжения тот же, может, сильнее даже. — Не знаю, —отрывает с уст.       Ему кажется, что девушка дуру гонит, и все эти эпопеи с Канто для нее ничто не более как способ прикрыть истинные намерения. Он думает, что все это — игра. Ханма не был дураком, но он живет и играет, как дурак, вот в чем разница. Одзава же дурак, живёт и играет также, просто немного иначе. — Я хреново поддерживаю, знаешь, —Шюджи неловко поднял руки, — Но ты это, соберись, нам скоро предстоит выходить на подиум, сиять. — Ага, —холодно отстраняется, будто ничего и не произошло. Слишком упрямая, слишком независимая, слишком сильная. Иную он и не полюбил бы, но никак не мог свыкнуться с мыслью, что эта дама имеет право рисковать собой и терять контроль над всем. Йоко надевает маску снова, и устремляет взгляд на битву, — Погнали? — Ну, вот, другое дело, —гордится слегка таким поступком он и скрывает улыбку, которая в самом деле ему давалась совсем через силу.       Парню не хватало чего-то внутри, у него это по жизни, кажется. Он косо глядит на парня, которого она, кажется, хорошенько отмутозила и оборвала все, что так, наверное, планировала. Нет, в самом деле, Шюджи не был против, если бы она выбрала этого паренька, хотя, судя по его поступкам, что-то отталкивало девушку от него. Странно было лишь то, что раньше было все точно, да наоборот. Ханма печально смотрит на удаляющую спину Одзавы и отчётливо вспоминает ее слова о том, что им не по пути и тх ничего никогда не свяжет.       Она лишила его Кисаки, возможности ощущать себя, пусть и плохим способом, но нужным; растоптала все возможные попытки подшутить над ней и как-то сблизиться; она сжигала в нем все, и в тоже время расжигала вновь.       Ее цвет будто ломался, искажался, трескался. Слой фиолетового оттенка расхлдился будто по швам и из-под него высовывался иной оттенок — темно-багровый, почти черный. Этакий цвет кипучей крови, цвет агрессии и могущества. У каждого человека свой цвет, у его чувак свой цвет, иногда у слов, букв или имен какой-то вкус. Это то что с ним всегда, даже не думал спросить, так-ли это со всеми другими. Но то, что оно способно менятся несколько удивляло Шюджи.       Он отчетливо замечает, как девушка ловко уворачивалась от атак противников, ставила блоки, чтобы удар прошелся по ней менее болезненно. Ханма слегка приподнимает бровь в удивлении и замечает, как ее безумные глаза осматривают свою жертву, прежде чем она вынесет голову одним ударом ногой в развороте. Кровавый оттенок, нависающий над Одзавой, напоминал ему крылья падших ангелов, которые воевали за свою свободу, за справедливость. Шюджи становится свидетелем того, как столь прекрасная девушка падает на дно, как медленно оборачивается, испачканная кровью чужого человека. Будто в нем купалась, будто была под кровавым дождём и намокла насквозь. С бледных щек стекало ручьём жидкость, собираясь большой каплей у подбородка. Эти глаза смотрят на него, такие потерянные и совершенно узнаваемы для него. Он был уверен лишь в том, что все это не по душе Йо. К а к ж е о н о ш и б а е т с я.       В ее глаза все меньше и меньше естества, человечности, а черные зрачки все больше, все чернее. Она будто была под экстази, будто ловила кайф с чужих криков, со звука ломающих костей. Мраморная кожа становится ещё белее, белее даже чем самый чистый снег. Девушка погибает из-за людей, опускаясь на самое дно преисподней. — Пиздец, —выдает Какучё, который оказался случайно рядом, отряхивает кулаки от каплей крови, глядя туда же, куда и Ханма, — У нее фляга опять свистит? — Кто знает, —пожал плечами Шюджи, — Она вспомнила все, может, из-за этого крыша слетела? — Ты ей рассказал? —переведя дыхание, встал в полный рост Хитто. — Делать мне нечего, —отчитался, — Меня пугает настрой ее, как бы не обернулось это боком. — Я к этому и вел, —Хитто мрачнеет.

кᴘышʏ сносит от пᴘоҕлᴇм, я нᴇ хочʏ ҕыть с нᴇй это кᴀкой-то пиздᴇц опять в моᴇй головᴇ нᴇ посᴇщᴀй мои сны, пᴘошʏ тᴇҕя, ʏйди из моᴇй пᴀмяти, я остᴀнʏсь здᴇсь один

      От нее совсем ничего не осталось, выжата, подобно губке, которой протирают столы в грязном пабе, готовой, умей она кашлять, давиться сигаретным дымом, харкая кровью. От нее — горячая плоть и кости, тяжелая душа, что весит триста сорок футов, сухость глаз, несравнимая с пустынями.       Парни продолжили дальше сражаться, но пунктик в голове о том, что девушка теряет с каждой секундой контроль не исчезал.       Ее руки дрожат, но злоба выгрызает из нее куски, выбрасывает за буйки, оставляя истекать кровью, глотая эту соль вместе с битыми словами-стеклами, застрявшими в гортани. Голос говорит одно, да потому: «действуй»