Starward Gaze

Из Нижнего Города в Средний вела широкая, добротная, чисто выметенная винтовая лестница, изящно обвернувшаяся вокруг толстого железного столба; насколько помнила Арушалай, это было единственное чистое здесь место. И единственное добротное — впрочем, точнее сказать она не могла, потому что ниже Среднего Города Арушалай опускалась только для того, чтобы подержать Веллексии ее шкатулки с благовониями, пока та сидела на трибуне в «Блаженстве Битвы» и вела неторопливую беседу с очередным несчастливым фаворитом. Отвратительно. Какая же она тогда была мерзкая. Руки у Арушалай затряслись в ту самую минуту, когда командор подхватил ее под локоть и шагнул в пурпурно-алый колеблющийся разрыв («Арушалай, ты действительно этого хочешь? Я могу взять с собой Ланна», «нет, я пойду, не волнуйся за меня»). Больше всего на свете она боялась встретить здесь кого-то знакомого — и вероятность этого, учитывая ее славу самой бесноватой суки Алушинирры, была ой как велика. Любой местный нищий мог оказаться ее бывшим любовником; любая прачка, стирающая на берегу Ишиара свое драное исподнее — ее товаркой или соперницей. Но кто, кроме нее, смог бы уберечь командора (Эйдана, Эйдана, Эйдана, пора бы научиться хотя бы мысленно называть его по имени) ото всех бесчисленных подлостей и опасностей Бездны? Это там, снаружи, наверху, он мог побеждать демонов, отделываясь разве что ранами и укусами. Здесь — их родной дом. Вотчина. — Будешь, значит, моей Беатриче, — сдержанно улыбнулся командор, выслушав ее немного сбивчивые объяснения насчет нестабильной местной топографии, и Арушалай не стала любопытничать, кто такая эта Беатриче. Может, какая-то известная голарионская путешественница. Надо будет потом спросить у Нэнио. Пока что, впрочем, все складывалось на удивление удачно — ни одной знакомой рожи, даже как-то странно. Они вполне мирно пообедали в «Не повезло», без особых приключений переночевали — Арушалай пинками вытолкала из комнаты двух наглых бабау, вознамерившихся под шумок их ограбить — и направились к воротам Среднего Города. Тавернщик, глядевший на мир последним из четырех оставшихся глаз, поведал им, что именно там можно разыскать серьезных людей, с которыми можно начать серьезные дела. В Нижнем Городе таких людей, за исключением хозяев гладиаторской арены, попросту не было. И вот тут-то все и началось. У ворот в этот вечер дежурил абрикандилу Горгуд, один из ее последних любовников — его отвратительную морду Арушалай приметила еще издали и неосознанно вцепилась в предплечье командора. Все ее везение пропало впустую. Оно ничего не стоило. — Что случилось? — встревоженно наклонился к ней командор, но она ничего не успела ответить. — Ба-а-а! Приторно-радостный вопль Горгуда завибрировал в мерцающем фиолетовыми огнями воздухе, разросся и распространился по району не хуже Мировой Язвы. Он тоже ее узнал. — Моя ты красотка! — его мясистые красные губы раздвинулись в сладкой, как протухшая мертвечина, улыбке. — Ходят, ходят тут всякие и носят слушки, что, мол, наша Арушалай связалась со смертными и теперь аж целая крестоносица. Такая святая, что хоть икону с нее пиши. А я такой, да что вы херню порете, не может такого быть. А ты ж смотри, вот она идет. И благость небесная следом! Он загоготал; Арушалай почувствовала, как ее начинает колотить. — Замолчи, — сказала она еле слышно. — И пропусти нас наверх. У нас дела. — Дела? — глумливо протянул он. — У кого это у нас? Парни, тут у наших гостей дела, — Горгуд обратился к лениво прислонившимся к воротам младшим стражникам, и те послушно заржали. — Че, пропустим? — Да не вопрос, — один из стражников ухмыльнулся и сделал красноречивое движение сжатым кулаком вверх-вниз. — За отдельную плату. И пусть крыляшку свою не снимает. — Вот и порешили, — подытожил Горгуд. — А ты, голарионец, можешь позырить. Мы ее тебе вернем. Может, даже в целости и сохранности. Ну или как получится… Он не успел договорить; командор, до этого момента слушавший его с каким-то окаменевшим лицом, вдруг подлетел к Горгуду и с громким хрустом наступил ему на ногу подкованным железом сапогом, одновременно пнув его в живот; от неожиданности не успев вытащить оружие, тот повалился на колени. — Слушай меня, падла, — оскалился командор, обнажив свои белые острые зубы, — еще одно слово, и я тебя раскатаю по мостовой, — он сильнее вдавил ступню Горгуда в землю, и тот взвыл. — Ты меня понял, сука? — Да какого хрена вы стоите, уроды?! — заорал Горгуд. — Втащите ему! — Ну попробуйте, — прошипел командор, и в его обычно бесстрастных зеленых глазах сверкнуло такое дикое бешенство, что двинувшиеся было к ним стражники переглянулись и одновременно заинтересовались чем-то по другую сторону ворот. — Я не шутил, кусок ты демонского говна. Попытавшегося вскочить Горгуда он схватил за сальные волосы и несколько раз быстро и безжалостно ударил лбом о железную решетку — словно тот был нерадивым питомцем, которому указали на его провинность; правда, командор никогда не поднимал руку и оружие даже на вредного серого кота, которого Арушалай забрала из разграбленного дома неподалеку от Дрезена. Горгуду повезло куда меньше, чем коту. Арушалай и сама немного испугалась — она еще никогда, даже в моменты самых жестоких схваток, не видела их спокойного, как змея, командора в такой страшной, практически звериной ярости. Одна ее часть испугалась… а вторая, к еще более черному ужасу, подняла голову и облизнулась. «Давай, бей его! Раскроши череп, размажь его по брусчатке!» Словно снова вернулось то, что она видела в грезах наяву, грезах, которые не могла ниспослать Дезна — бледное лицо с изогнувшимися в сумасшедшей ухмылке губами и глазами веселого хищника; в этих грезах она падала прямо на ковер в командорской спальне, увлекая его за собой, а дальше начиналась такая вакханалия крови и похоти, что, по-хорошему, ей стоило не в камере себя запереть, а вмуроваться навеки в стены казематов, потому что даже милосердная Дезна отвернется от такой паскуды, как Арушалай. Она схватилась ладонями за голову и закричала: — Нет! Пожалуйста!.. В ту же секунду командор разжал пальцы, и скулящий Горгуд отполз в сторону, оставляя под собой отчетливый кровавый след; рассеянно слизнув с костяшек кровь — прежде Арушалай никогда не видела, как он питается, да и вообще никто никогда не видел — командор выпрямился и опустил руки. — Ключ, — безжизненно сказал он и не глядя протянул демону ладонь. А затем собственноручно открыл ворота и обернулся, замерев у подножия лестницы. — Идем, — он дернул уголком губ и хмуро свел брови. — А, забыл. Вынув из сумки склянку с заживляющим зельем, командор кинул ее так и оставшемуся около ворот Горгуду. Зачарованный от разбивания флакон покатился по земле и остановился у обтянутого кожаной штаниной бедра. — Выпей, — бросил командор. — И впредь будь повежливее, пожалуйста. Быстро, как стрела, он взлетел вверх по лестнице, почти мгновенно обогнав Арушалай на пару десятков ступеней, и ей не осталось иного выбора, кроме как отправиться следом. — Спасибо, — шепнула она, когда они наконец поравнялись. — Правда спасибо, Эйдан. — Пожалуйста, — глухо ответил он, помолчал и добавил, — я не собирался его калечить. — Я знаю. И она не врала. Помоги мне Дезна, подумала Арушалай. Очень, очень помоги.