Моя игра

Ваши пальцы пахнут ладаном, а в ресницах спит печаль. Ничего теперь не надо вам, никого теперь не жаль. Л. Вертинский

Планы Артура накрылись ещё в первый день. Побывав на пляже и вернувшись в дом, он хотел пройтись со Стешей по магазинам, но та имела наглость отказаться и сначала погрузилась в учебник, а затем уселась смотреть телевизор, аргументировав тем, что показывают сериал, который она смотрела ещё с бабулей и так и не досмотрела до конца. На вид это была обыкновенная мыльная опера, только турецкая. И Артур, при всей симпатии к ней, не мог понять, как она это смотрит. Да и не хотел. Ему ничего не оставалось, кроме как позволить Стеше заниматься своими делами и пойти в магазин самому. А вернувшись, с удивлением обнаружил, что та спит, свернувшись калачиком. Осторожно присев на край кровати, он смотрел на подложенные под голову руки, видел, как подрагивают реснички, как из полуоткрытого рта доносится похрапывание, как шевелятся брови. Стеша оставалась милой даже когда спала. Но тут, будто почувствовав на себе пристальный взгляд, она медленно и сонно открыла глаза. Взгляды скрестились. Время замедлилось в тысячу раз, хотелось только смотреть на неё не отрываясь, боясь нарушить волшебство момента. Но Стеша нарушила его сама. — Сколько я спала? — сипло поинтересовалась она, прочищая горло. — Недолго, я только что вернулся. — Хорошо. Кофе в постель не будет? — А нужно? — Артур изогнул бровь и с ухмылкой продолжил. — Никогда не варил кофе девушкам, даже не знаю, как это делается. — Тогда я тебе открою великую тайну, услышь же её да сохрани: берётся кофе — если ты его, конечно, купил, — насыпается в турку, заливается водой и ставится на огонь. В каких пропорциях, не скажу, ты же кофейный специалист, сам должен знать. — Ла-адно, так и быть, пойду делать. С театральным вздохом Артур поплёлся на кухню, мысленно хваля себя за то, что додумался захватить турку. Равномерно помешивая на плите кофе, он думал. В голову ураганом лезли мысли о Димоне и воспоминания. Сейчас, когда эмоции поутихли, Артур ловил себя на том, что начинает тосковать. Дружба, которая длилась не один год, внезапно разошлась по швам, порвалась с треском, как одежда не по размеру. А всё из-за чего? Из-за Стеши. Из-за девушки. Что-что, а это никогда не было поводом для ссор. Артур вздохнул и прислонился лбом к стене, жалея, что его сердце не шёлковое: оно и пылает, и болит, и тоскует, и любит. Он вспоминал, как вместе с Димоном пил пиво в гараже, зажигал не на одной вечеринке, соблазнил не одну барышню. Рука потянулась к телефону: хотелось набрать его номер, — но тут же замерла и опустилась, а Артур уныло покачал головой. Сейчас бы закурить. Получалось так, что он променял Димона на Стешу. Братву на сиськи. Сожалел ли об этом? Нет. Если только чуть-чуть. Совсем немного. Но Артур знал, что так будет лучше, видимо, их дружба исчерпала себя. Он вырос из неё, как вырастают из старой, хоть и любимой одежды. Вынырнув из раздумий, Артур заметил, что кофе уже вспенился и попытался убежать. Но благодаря хорошей реакции он тут же выключил плиту, не дав побегу свершиться, и успел предотвратить катастрофу. Отмывать плиту не хотелось. Горечь воспоминаний частично перетекла в кофе, просачиваясь сквозь душный, раскалённый от камина воздух. Кофе горчил до того, что в другой ситуации Артур ни за что не стал бы его пить таким, разбавил бы водой или молоком, превратив в капучино или флет вайт. Но в этот момент он просто отстранённо отметил, что терпкости в нём больше, чем обычно, и выпил не морщась, почти залпом. Как ни странно, к горечи за последний месяц он привык. *** Стеша оказалась права насчёт заката. Он и в самом деле выглядел невероятно: небо как будто было создано талантливым художником на холсте пастельными красками, природа нарисовала его полосками в нежных розово-голубых тонах совершенно разных оттенков, у горизонта оно почти сливалось с морем, только было на пару тонов светлее. Плавных переходов не было. Цвета резко сменяли друг друга, бесцеремонно нарушая границы: на розовом полотне виднелись бледно-васильковые пятна, а среди голубых переливов горели коралловые лоскутки. Резкие и местами хаотичные мазки не портили атмосферу, а придавали ей особый блеск. Это было сказочно, но не в привычном понимании идеальности, а с оттенком печали и драмы, который придавали пронзительные крики чаек, пролетающих над морем. Они кричали, как будто что-то оплакивая, и Артур мог вместе с ними оплакивать себя: маленького хорошего мальчика, который вырос и превратился в плохого парня, убедив себя, что лучше быть таким. Но рядом со Стешей хороший мальчик робко глядел сквозь трещины в маске. Это небезопасно. Страшно. Чревато тяжёлыми последствиями. Но… разве он не сумеет восстать из пепла в случае чего? Да запросто. Но возвращаться к привычной роли плохиша уже не хотелось. *** На следующий день Артур проснулся около одиннадцати часов, с трудом разлепив глаза. Ночью он никак не мог уснуть, сердце, надышавшись свежего морского воздуха и перенасытившись, встревоженно билось и не давало покоя. Взглянув на время, Артур поджал губы, в мыслях обречённо застонав, и рухнул головой на подушку, заметив, что двуспальная кровать, на которой спала Стеша, пустует. Ночью они едва не подрались за право спать на двуспальной: никто не хотел уступать, и пришлось разыграть её в карты. Стеша оказалась довольно неплохим картёжником и выиграла, поэтому проводила Артура на односпальную. Проснувшись и увидев, что другая кровать уже пустая и идеально заправленная, а также услышав звуки, доносившиеся с кухни, Артур с досадой вздохнул. Он надеялся проснуться пораньше и приготовить кофе, но Стеша его опередила. И не только в просыпании. Одевшись, Артур отправился на кухню и, остановившись у двери, увидел занимательную картину: на плите стояла турка, над которой поднимался пар, а запах кофе щекотал обоняние. Стеша, сидевшая на подоконнике с книгой, болтая ногами, тут же его заметила, как ни странно. — Доброе утро? — полувопросительно произнесла она, склонив голову на бок. — Доброе. Позволь спросить: ты варишь кофе? То есть, ты… умеешь? Стеша пожала плечами и, ухмыльнувшись, небрежно бросила: — Не ты один такой талантливый. Кофе, закипая, шумел, шипел, как рассерженная кошка, только когти не выпускал. — Я не это имел в виду. — Артур примирительно поднял руки и, сократив расстояние до минимума, уткнулся подбородком в лицо девушки, обнимая. Некоторое время они так и провели, пока кофе не начал подниматься шапкой. Тогда Стеша резво соскочила с подоконника, выключила огонь и разлила кофе по чашкам. Одну протянула Артуру. Тот застыл, даже не подозревая, что выглядит странно. Впрочем, чувствовал себя он так же. Как объяснить все эмоции, которые он испытывал? Это и удивление, и щемящая радость, смешанная с тоской по тому, чего никогда не было. Вот так стоять на кухне и пить приготовленный кем-то для него кофе — впервые. Как и то, что он тоже готовил для кого-то, кроме отца. Для — вроде как — любимой девушки. Артур скомкано улыбнулся и кивнул в знак благодарности. На вкус кофе оказался очень даже ничего: в меру крепкий и в меру сладкий, с горечью робусты и кислинкой арабики, он приятно ложился на язык, пить его было легко. Он бодрил едва ли не с первого глотка, и Артур чувствовал прилив энергии и повышенное настроение, так, что хотелось улыбаться всё утро и сразу отправиться к морю. Но когда он предложил это Стеше, та отказалась. — Я только что оттуда, хочешь — иди сам. Но сам Артур не хотел и предложил прогуляться по городу. К этому Стеша отнеслась более позитивно. — Вот это можно, — кивнула она. — Мне интересен местный колорит, но я не решалась сама пойти гулять, не знаю, что здесь и как. Так что ты вовремя проснулся. — Она с облегчением усмехнулась и засунула руки в карманы, и Артуру показалось, что за этим на самом деле скрывается благодарность, которую Стеша не умеет выражать. — Рад служить, — шутливо, с ухмылкой отчеканил Артур. *** Центр города встретил влажным после дождя асфальтом и разметавшимися по нему разноцветными листьями. Казалось, это город из сказки: дома были покрашены в яркие цвета, в воздухе не чувствовалась подкрадывающаяся зима, он сберёг для туристов и местных жителей тепло, какое бывает ещё в конце октября. Оно нежно дышит в шею, касается щёк, ласково шевелит волосы. Даже вороны здесь веселее и жизнерадостнее: они не каркают мрачно, сидя на деревьях, а летают друг за другом наперегонки, и слышно только взмахи крыльев. Запах последождевой сырости въедался в лёгкие и обещал остаться там до конца дня. Артур дышал полной грудью, расправив плечи, и видел, как Стеша делает то же самое. Рассматривая окружающую обстановку, фотографируя летающих птиц и проползающих под ногами улиток, она выглядела как никогда умиротворённой и оказавшейся на своём месте. Когда исчезла необходимость носиться, как угорелой, думать над учёбой и заработком хотя бы на время, исчезла неуверенность и раздражительность, постепенно уменьшалась колючесть, замедлилась походка, а взгляд заискрился. Город у моря сглаживал углы. Артур думал, что Стеша на это время отказалась от образа железной леди, и самому становилось спокойнее и легче на душе от осознания, что этому поспособствовал он. Какой молодец, а. Он мог гордиться собой. Прогуливаясь, они пили кофе, который взяли в не вызывающем доверия кофемобиле (Артур потребовал эспрессо на основе робусты и долго потом плевался, говоря, что не умеют там его делать: слишком горький получился), разговаривали о всякой ерунде типа учёбы, обсуждали преподавателей и дисциплины, приближающиеся экзамены, о которых беспокоилась Стеша, но не Артур. И как-то незаметно ноги привели их в парк аттракционов, Артур даже не успел заметить, как они туда пришли. Кажется, парк не вызывал особого интереса в это время года. Здесь бродили только редкие прохожие: несколько мамочек с колясками и подростки, наверняка прогуливающие школу, с алюминиевыми банками Рево в руках. Аттракционы пустовали: одиноко подмигивали лошадки, неподвижно стояло чёртово колесо, а американские горки казались вовсе не страшными без воплей детей. Парк навевал тоску и призрачные, смутные, размытые воспоминания о детстве, когда совсем маленький Артур ходил туда с обоими родителями и с энтузиазмом катался на лошадке. Артур не мог сказать, что тосковал по этому, но воспоминания дымкой окутывали сознание и затуманивали разум. Ребёнок внутри него хотел, чтобы это повторилось. — Гляди! — Стеша вдруг дёрнула его за рукав и кивком указала куда-то в сторону. Артур заметил там ярко-фиолетовый, похожий на цыганский шатёр с табличкой, на которой каллиграфическим шрифтом, ярко-золотыми буквами с тиснением красовалась надпись «Гадалка». Впрочем, это и так было очевидным. — Выглядит так, будто у неё совсем нет клиентов… Когда в школе мы с подружками ходили к гадалке в парке аттракционов, возле неё всегда была километровая очередь, в основном из девиц. — Ты ходила к гадалке? — Артур удивлённо вскинул брови и перевёл недоверчивый взгляд со Стеши на шатёр и обратно. — Что тебя так удивляет? — Думал, ты подобным не увлекаешься. В гороскопы ведь не веришь. — Не верю и не увлекаюсь. Но что мешает по приколу зайти? Всегда интересно послушать, какой бред выдумает на этот раз. Артур понимающе кивнул и бросил ещё один задумчивый взгляд на шатёр. Хотелось зайти туда только для того, чтобы дать заработать женщине. — Идём. — Он твёрдой походкой направился внутрь. Артуру, никогда там не бывавшему, казалось, что шатёр будет источать аромат ладана, и он не ошибся. Это было до абсурдности очевидно. Но помимо ладана пахло чем-то ещё настолько едким, что въедалось в ноздри, а в горле першило. Воздух стоял плотный и тяжёлый, Артур с трудом дышал. Глаза, непривыкшие к полумраку, только через несколько мгновений начали различать силуэт и разглядели обитые красной бархатной тканью стены. — Проходите, не стесняйтесь, — раздался низкий хрипловатый женский голос. — Рассказывайте, что вас привело, что хотите узнать. Артур хотел съязвить, чтобы ей ответил волшебный хрустальный шар, но запоздало отметил, что его нет. На столе стояли лишь свечи, отбрасывающие тень на лицо женщины. А подойдя вплотную и заглянув в глаза, Артур едва сдержался, чтобы не выругаться матом. Он сглотнул, встретившись с таким до боли знакомым и ненавистным зелёным взглядом, сердце забилось так, что стало ещё труднее дышать, показалось, будто весь кислород кончился, иссяк. Взгляд не был манящим или чарующим, как это часто описывают в книгах; он был тяжёлым, обжигающим и отчего-то столь печальным, что невозможно смотреть на него дольше двух секунд, иначе и тебя поглотит его смута. Эта женщина очень напоминала ту, которая решила его бросить, хотя Артур едва помнил, как она выглядела. Но ощущение было сильным. Это не могла быть она. Просто не могла. Просто совпал цвет глаз и возраст. Ничего больше. Артур провёл руками по лицу, успокаиваясь, и заметил, что Стеша уже присела на стул перед гадалкой и задала вопрос: — Я бы хотела знать… Встречу ли я большую любовь? — В её голосе так и слышалась ухмылка. — О, дорогая, — гадалка с интересом повертела её руку, пристально всматриваясь, — негоже спрашивать о таком в присутствии кавалера, ой как негоже. Но я открою тебе секрет. Наклонись-ка поближе. — Когда Стеша выполнила просьбу, она что-то прошептала той на ухо. Стеша усмехнулась и качнула головой, будто сомневалась, и — Артур не был уверен, не привиделось ли ему это — расхохоталась так, что кровь стыла в жилах, а воображение дорисовало дьявольский хвост и рога. Но он моргнул — наваждение пропало, а Стеша кивнула и встала, легко улыбаясь. Посветлевшее лицо не отражало ни намёка на оскал или тот зловещий смех. Скорее всего, действительно привиделось, стало дурно от благовоний. Артур, морщась, ослабил шарф на шее и расстегнул пальто. — А вас, молодой человек, что интересует? — Будущее, — туманно ответил Артур, с неохотой садясь на место Стеши. Женщина взяла его ладонь и всматривалась в неё, наверное, минуту, вертя перед собой с разных сторон. Меж её бровей залегли глубокие складки, взгляд сделался обеспокоенным. Артуру показалось, что в нём затесалось и негодование. Он уже хотел убирать руку с раздражением, как гадалка сжала её сильнее и с сожалением произнесла: — Лучше бы тебе свернуть с этого пути. Он может погубить тебя. Ещё не поздно встать на путь истинный, милый… Бог поможет тебе… Сердце пропустило удар, а лоб покрылся испариной. Взгляд Артура хаотично забегал по помещению, ища, за что зацепиться, а рука, которую всё ещё держала гадалка, слегка задрожала. Время для него как будто остановилось. С холодком внутри, он понимал, что, скорее всего, эта разодетая тётка действительно что-то знает, видит. Но может ли быть это просто совпадением? А потом пришла злость. Хотелось решительно подняться, скривить губы в ухмылке и заорать: «Какого чёрта ваш Бог не помог раньше?!» И правда, почему Он позволил матери уйти? Почему позволил отцу положить на него болт? Почему позволил Каре опустить ниже плинтуса? Если Бог и есть, то Он либо пытается сломать, либо забавляется, дёргая за ниточки и смотря, что к чему приведёт. Бог — самый настоящий кукловод. Он не может помочь. — Вы шарлатанка, — скривив губы, заявил Артур и, встав, бросил на стол смятую купюру. — Пусть лучше вам Бог помогает, чтобы не пришлось зарабатывать этим на жизнь. Не говоря больше ни слова, он вышел и хмуро засунул руки в карманы. На его плечо почти сразу же легла женская ладонь. — Ты чего? — Стеша, развернув его к себе, с беспокойством взглянула в глаза и помассировала плечи. Артуру показалось, что в её взгляде вспыхнули дьявольские огоньки, но он потёр глаза, и это прошло. Он выдохнул с облегчением, чувствуя, как напряжённые плечи расслабляются, и, сгребя в охапку девушку, коснулся губами виска. — Ничего. Загадками какими-то говорит… Терпеть не могу всяких ясновидящих. Они видят только, как побольше денег содрать. — Он дёрнул плечами и уткнулся лбом в плечо девушки. — А что она тебе нагадала, что ты так рассмеялась? — Я? Рассмеялась? — Стеша удивлённо вскинула брови. — Да не было такого… Она сказала мне, что мне не светит испытать большую любовь, не предначертано, видите ли. Да в общем, я и так это знала. Надо было лучше о будущем спросить. — Она хмыкнула и прижалась к Артуру со спины. — Пойдём гулять дальше? Артур неопределённо кивнул и решил, что, стало быть, получил галлюцинации из-за кофе, поскольку кофеин обладает такими свойствами. Может, это всё покупной кофе на основе робусты: этот сорт считается наиболее крепким. А может, ещё подмешали что-то. Он с наслаждением втянул в себя запах волос Стеши, прижимая девушку к себе так сильно, будто боясь, что ускользнёт. Эта поездка сделала её более свободной и раскованной, и вот за это хотелось благодарить Бога, что Артур и делал мысленно, поднимая взгляд в небеса. — Идём. Может, Он всё-таки существует и от Него есть какой-то толк.