Моя игра

Если ко мне кто-то лезет в сердце, Убегаю со всех ног. Если ко мне со всей душой навстречу, Я чувствую подвох. Больно, было слишком больно, Больше не хочу открывать себя. Знаешь, это просто, для тебя так просто, Но я так боюсь говорить «Прощай».

Дора

Вечером зарядил дождь. Едва начавшись, он мгновенно развеял сказочную атмосферу и смыл остатки тепла и краски, застилая всё вокруг серой непроглядной пеленой. Он застал Артура и Стешу на море, так что едва упали первые капли, пришлось сразу же возвращаться в дом. К тому времени оба уже изрядно промокли, сняли с себя впитавшую влагу одежду и сели греться у огня, подрагивая. Артур поджал губы, злясь на погоду. А на самом деле стоило злиться только на себя за то, что не догадался проверить прогноз. Глядя на то, как танцуют на камине несуществующие на самом деле языки пламени, он почему-то чувствовал, как настроение медленно, но необратимо катится вниз, падает вместе с каплями дождя. Невероятное единство с природой как никогда в жизни. Артур без особого энтузиазма смотрел, как Стеша, прислонившись к стене, уставилась в телефон, не обращая на него ни малейшего внимания, и от этого внутри что-то царапало, оставляя отметины на сердце, тоскливо выло, грызло голову и неспокойно ворочалось. Хотелось другого: чтобы Стеша отбросила телефон к чертям и обратила на него внимание, улыбнулась и предложила идею для интересного времяпровождения. Но нет. Несмотря на сближение, улитки её интересовали и то больше, как раз сейчас она обрабатывала фото их и, кажется, была настолько поглощена этим, что не замечала, как на неё смотрят. Не замечала, как пристально Артур разглядывает уголки её губ, складку меж бровей, дёрганье и почёсывание носа. Иногда Стеша бессознательно проводила языком по нижней губе, и Артур с трудом сдерживался, чтобы не накинуться на неё прямо здесь. Он убеждал себя, что надо подождать всего чуть-чуть, каких-то несколько дней, выбрать момент… Если поспешит, то оттолкнёт. Но он видел: ещё немного — и Стеша будет готова. А пока что его миссией было подготавливать её к этому, удобрять почву, инвестировать в неё. Он верил, что его усилия не будут напрасными и обязательно окупятся. — У меня предложение, — заявил Артур, поднимаясь на ноги. — Да? — Давай сыграем в «Правда или действие». Он понятия не имел, почему ему вдруг пришла в голову эта идея. Просто осенило, загорелась лампочка. Ему нравилось играть в эту игру с Димоном, Сёмой и Веталем, глуша пиво. Они выдавали друг другу секреты и творили самую невероятную дичь: скромный и тихий Сёма начинал петь как Майкл Джексон, порядочный Веталь звонил Полине и голосом обольстителя говорил, что и в каких позах хочет с ней сделать, Димон, успевший всем надоесть из-за специфических пристрастий в еде, должен был приготовить самое обычное блюдо. Артур же старался всегда выбирать действие, поскольку товарищи обычно начинали задавать каверзные вопросы, часто бесцеремонно залезая в прошлое. А он понимал, что стоит отстаивать личные границы, не позволять никому нырять туда и тянуть его самого. Он отшучивался, боясь утонуть. Сейчас же Артур чувствовал, что готов. Ему хочется впустить туда Стешу, та не наследит. Но откуда была такая уверенность, он не мог ответить. Такие вещи просто чувствуются сердцем, разливаясь теплом по нему. Доверие выстраивается годами, но Артур уже доверял Стеше, хотя у него совсем не было для этого причин. Он просто так хотел. — «Правда или действие»? — Стеша с интересом взглянула на парня. — Никогда не играла в неё… Если это не сложно, то давай. Я как раз возьму портвейн. Артур ухмыльнулся и кивнул, успев позабыть, что после прогулки они купили «три семёрки» в картонной упаковке. Он уже придумал массу интересных вопросов, которые наверняка поставят Стешу в тупик, а портвейн как раз развяжет язык. У алкоголя есть одно интересное свойство: начисто сносить маски. А увидеть обнажённую душу Стеши хотелось больше, чем трахнуть её. Получив согласие, Стеша потянулась и, зевнув, пошла за портвейном на кухню, виляя тазом. Артур затуманенно смотрел ей вслед. Чем больше времени он проводил с ней, тем сильнее понимал, что от серой мышки, которой она казалась вначале, в ней ничего нет. Это тёмная лошадка, суккуб, Лилит. Это роковая женщина вроде Лили Брик, которая погубила Маяковского. А Стеша может погубить его. Но не погубит. Он не собирается терять голову, не в этой жизни. Ни одна барышня не имеет власти над ним. — Итак, правила игры, — начал Артур, когда Стеша вернулась с портвейном, села и поставила между ними. — Один игрок даёт другому выбор: правда или действие. Если выбирает правду, то отвечает на вопрос о себе. Если действие, то исполняет желание. Не знаю, как ты могла не знать об этой игре, столько всего пропустила. От жизни отстала. — Если бы я хотела узнать твоё мнение об этом, я бы спросила, — ровным тоном ответила Стеша и сделала глоток портвейна. Артур только фыркнул и состроил оскорблённое лицо, но промолчал. Он подвинул упаковку к себе и приложился. Глоток, второй, третий — он мог спокойно пить залпом. — Ладно, что ж, я начинаю. Правда или действие? — Действие. Артур цокнул языком. Он-то рассчитывал на правду. — Спой любимую песню. Изогнутая бровь Стеши как будто насмехалась над этим заданием и говорила: «Ничего интереснее не мог придумать?» Тем не менее, девушка пожала плечами и, прочистив горло, тихонько запела:

Словно раньше времени началась зима, Фильм окончен, и погас экран. Холодно, согрей меня и сойди с ума, Сделай шаг назад в последний раз…

Её голос становился всё больше уверенным. Артур не мог сказать, что Стеша поёт как богиня, но чем больше он слушал, тем сильнее хотелось закрыть глаза и отдаться во власть этого голоса, мягкого и нежного, серебристого. Стеша пела с такой проникновенностью, как будто ей было знакомо каждое слово, как будто она пережила песню от начала и до конца на своём опыте. Лицо её ещё никогда не было таким печальным, как во время исполнения, ещё никогда не выражало столько эмоций: это и грусть, и тоска, и нелепая злость. Теперь Артуру казалось, что Стеша вовсе не воплощение Снежной Королевы, она может испытывать такие же чувства, как и все, но, видимо, став их заложником, спрятала глубоко в себе и решила давать им волю только во время пения. Когда она закончила и неподвижно уставилась в одну точку, сделав несколько глотков портвейна, Артур, кашлянув, отметил нарочито небрежно: — Неплохо. Ты, оказывается, и петь умеешь. — Петь умеют все, вопрос только в том, насколько красиво, — в тон ему ответила Стеша и потянулась. — Что ж, мой черёд, да? Выбирай: правда или действие. — Правда. — Ты поспорил на меня? Артур замер с широко распахнутыми глазами, ощущая, как замедляется сердцебиение и кровь отхлынивает от лица. Наверняка сейчас его лицо такого же цвета, как у покойника. Он уже одной ногой "там". В голове роились тысячи мыслей, разрывая её, не давая покоя, сводя с ума. Они пытались вогнать в агонию, и это у них неплохо получалось. Стоило больших усилий взять себя в руки, унять дрожь, не выдать паники. — Нет. С чего ты это взяла? — Да так… — Стеша пожала плечами. — Просто подозрительно. Ладно, это хорошо, что я ошиблась. — Она тепло улыбнулась, и Артур снова почувствовал, как внутри что-то закололо. Уже не первый раз за последний месяц. Какого чёрта эта девчонка с ним делает? Жалкий трус. Он не мог сказать правду, но и такая явная ложь вызывала отвращение к себе, которое с каждым днём становилось всё сильнее. Коварная чертовка. Она хотела свести его с ума этим. Она уже обо всём догадалась, так какого дьявола делает вид, что это не так, мать вашу?! Хотелось немедленно встать и выйти. Но он будто приклеился к месту. — Правда или действие? — приглушенно продолжил Артур. — Правда. Ухмылка, которую не видно в полумраке, наползла на губы. Ухмылка, которая не предвещала добра, которая означала одно: «Беги, или тебе несдобровать». Как хорошо, что Стеша этого пока что не знала, и как жаль. — Почему ты начала встречаться с Димоном? Вопрос прозвучал небрежно, но в то же время напряжённо, как бы Артур ни пытался это скрыть, придать голосу безразличие. Ему казалось, что он прекрасно управляет эмоциями, но на самом деле это и близко было не так. Ему до этого ещё расти и расти. Как он жалок. На такого Стеша точно не поведётся. Артур приготовился к тишине. Где-то минуту ничего не происходило, слышно было только звуки стучащих капель дождя, гудение камина и шорохи от перетаскивания портвейна. Артур с наслаждением втягивал в себя запах дождя, проникаемый сквозь приоткрытое окно, и ощущал, как с каждым глотком в сердце разливается тепло. Чем ближе к камину он держал ладони, вытянув, тем сильнее их охватывал жар, но этого всё равно было мало. Казалось, Артур никак не мог насытиться теплом, слишком привыкнув к холоду. Наконец, Стеша нашлась с ответом: — Я его выбрала, потому что он был милым и долго добивался меня, не меньше месяца. Провожал домой после пар, дарил шоколадки и суши. Даже подарил как-то диск с песнями Меладзе и автографом. Я не знаю, чем я его привлекла, да и особого интереса не проявляла к нему, но помню, что достаточно мне было случайно взглянуть на него — и он тут же оборачивался ко мне, даже если был занят. Как будто задницей чувствовал мой взгляд. Я практически не знала его, когда согласилась на отношения, и это стало моей главной ошибкой. Просто мне была нужна опора, я тогда переживала не самый лёгкий период, смерть бабушки, и хотела за что-то зацепиться. Дима попался под руку, так сказать. А он только пару месяцев бегал за мной как цепной пёс. Да и мы не были особо близки. Он считал, что аниме дерьмо, и не понимал, почему я тащусь от Меладзе. Пытался навязать мне свои вкусы в еде, считал меня простой как пять копеек. Это, конечно, уже потом началось... Стеша запрокинула голову вверх и вздохнула, сжимая в руке портвейн. Продолжила: — Когда мы переспали, он вскоре начал терять ко мне интерес. То есть, мне так показалось. Стал не таким милым и чутким, иногда проявлял раздражение. Где-то через полгода я поняла, что ему больше всего интересны тусовки с выпивкой. Он поначалу пытался меня туда затащить, и я как-то раз всё же согласилась. — И что случилось дальше? — Артур неосознанно придвинулся ближе и положил руку на плечо девушки. Стеша вяло покрутила упаковку и провела языком по пересохшим губам. — Да н-ничего такого… — из-за выпитого алкоголя у неё начал заплетаться язык, — как выяснилось, никому из них неинтересно было узнать о теориях эволюции, как сформировалась вселенная и в чём суть религии. Никто там меня не понял. — Она вздохнула, подтянула ноги к себе и обхватила их руками. — Расстроилась ли я из-за этого?.. Нет, не особо. Во-обще нет. Просто поняла, что… делать мне там больше нечего и, ну, решила больше не появляться. Она замолчала, но Артур чувствовал, что это ещё не конец истории. Прошло только пару серий сериала об отношениях Стеши и Димона, а так хотелось досмотреть его до конца. На самом деле Артур мало что знал о том, как их отношения развивались, друг не особо распространялся об этом, и Артур вообще не припоминал, чтобы он говорил о Стеше как влюблённый парень. — Вообще наши отношения были некоторым сим-симбиозом: я помогала Диме с контрольными, он водил меня на свидания, покупал еду домой. Мы много времени проводили у меня, ели всякие экстравагантные блюда, которые он любит: роллы, авокадо, салат из морепродуктов. Ещё вспоминаю рыбные нагетсы, которые он приготовил сам, и меня от них едва не вырвало. — Стеша скривилась так, будто съела лимон, с досадой тряхнула головой, видимо, пытаясь выбросить бывшего бойфренда из головы. — Ты знала, что он тебе изменял? — внезапно выпалил Артур и застыл, боясь реакции. Он не знал, чего ожидать: слёз, истерики, отрицания или оскорбления, ударов? Так обычно реагируют на информацию, которая не по душе. Стеша могла обвинить его во лжи. Но она и здесь отличилась. — Да, — флегматично кивнула она, заправляя прядь за ухо. — Узнала где-то через год. — И так спокойно к этому относилась? — Спокойно? — Стеша подняла взгляд, и Артур готов был поклясться, что никогда ещё ни у кого такого не видел. Её глаза наполняла самая настоящая тьма. Это был взгляд полностью дезориентированного, потерянного человека, которого и на земле-то ничего уже не держит. Взгляд человека, которому ничего не стоит свернуть кому-либо шею или вскрыть себе вены публично. Чистой воды безумие, как у психов. Искажённая улыбка. Такой взгляд должен быть только у маньяков. Чем дольше Артур смотрел в глаза, тем холоднее становилось и тем сильнее хотелось съёжиться, убежать подальше. Но ему не хотелось быть слабым, он выдержал взор со всей стойкостью, сцепив зубы, пока не заметил, что тьма начала уходить и черты лица выровнялись и больше не пугали. Стало спокойнее. — Я был неправ? — Артур осторожно взял за руку девушку. Та сжала её. — Ты можешь мне рассказать. — Ты понятия не имеешь, как я к этому отнеслась… — Скажи мне. Пожалуйста. Стеша помолчала, раздумывая, затем неохотно кивнула: — Я не могла это переварить и замкнулась в себе. Две недели не контактировала с ним, полностью ушла в подготовку к экзаменам, тогда как раз началась сессия, если помнишь. Я чувствовала себя так, будто почву из-под ног выбили, потеряла опору и единственного человека, который меня хоть как-то поддерживал. Ты, наверное, подумал, что мы из-за этого должны были расстаться, но… н-нет. Я всё же простила его, и мы продолжили встречаться, только мне уже было на него всё равно. Я знала, что рано или поздно это прекратится, просто… тогда не была готова. Вот. И… Вряд ли ты меня поймёшь, конечно. Артур, к своему удивлению, не помнил, но слушал молча и просто заливался портвейном. Он действительно не понимал. Услышанное разрушало образ сильной и независимой девушки, привыкшей полагаться только на себя, на мелкие частички. Образ, сотканный изо льда, растворялся от тепла камина. Стеша как будто преобразилась и предстала перед ним совсем другой: не сдержанным, безликим и безэмоциональным человеком, а девушкой, которую ранили в самое сердце, нанесли такой удар, что оно едва выстояло, и, чтобы избежать подобного, пришлось одеть его в бронь, закалить. Артур покачал головой и приподнял брови. — Оказывается, ты не такая уж и стальная. Мне жаль, что тебе пришлось это всё пережить. — Он привлёк Стешу к себе и нежно погладил по спине, невесомо целуя в макушку. — Обещаю, я не заставлю тебя так же страдать. Можешь мне верить, феникс. Та только усмехнулась, но прижалась крепче. Некоторое время оба провели в объятиях друг друга, и каждый из них добирал то, чего ему не хватало: Стеша — уверенности и защищённости, а Артур — человечности. Он впервые кого-то поддерживал, впервые был влюблён, впервые переживал за чьё-то благополучие и психическое состояние. Артур хотел остаться навсегда здесь, на море, чтобы оградить Стешу от этого жестокого немилосердного мира, где каждый может причинить тебе такую боль, что жить не захочется. Он так ни за что не поступит. Когда объятия разомкнулись, Артур взглянул в блестящие от невыплаканных слёз глаза и чмокнул в уголок губ. В следующий миг оба набросились друг на друга как изголодавшиеся с жадными поцелуями. Губы, шея, плечи, глаза — всё подверглось им. Артур не мог остановиться и дрожащими руками стягивал с девушки кофту, опьянённый тяжёлым дыханием, переполненный таким возбуждением, что оно рвалось наружу, требовало выхода. Рука легла на презерватив в кармане брюк. Как чувствовал, что стоит взять. Никого не смущало, что это будет происходить на полу, Артуру было плевать, и Стеша, кажется, тоже не заморачивалась. Это придавало особой перчинки, даже хотелось как можно больше нестандартности, выхода за рамки. Когда кофта полетела на пол, вслед за ней отправился и бюстгальтер, который Артур едва смог расстегнуть, не зная, что застёжка спереди. Даже тут Стеша смогла отличиться. Она осталась в одних джинсах, которые Артур не спешил снимать. Он обвёл взглядом её. Раскинувшись на полу, с разметавшимися по ковру волосами, Стеша напоминала богиню, не иначе как Афродиту. В ней всё было гармоничным: небольшая округлая грудь с тёмными ареолами и твёрдыми сосками, усеянные родинками руки, слегка выпуклый животик со впалым пупком. И взгляд… Взгляд, которым можно с ума свести: одновременно и невинный, и хищный, манящий, приковывающий к себе. Ему невозможно противиться. И этот взгляд призывал Артура. Парень провёл рукой по груди, задев сосок, и, склонившись, тут же приник к ней и вобрал сосок в рот. Он обводил его языком, сжимал зубами, оттягивая, не помня себя, а затем переходил на второй. То ли из-за выпитого алкоголя, то ли из-за наслаждения и крышесносной страсти всё вокруг казалось размытым, похожим на сон. Не было уверенности, что это реальность: смешались краски и в голове, и снаружи, образуя хаос, лишая понимания происходящего. Из уст девушки вырывались судорожные вздохи удовольствия, раскрасневшиеся щёки только подтверждали, насколько ей хорошо. Потеряв контроль над реальностью, Артур попытался расстегнуть джинсы, но нарвался на сопротивление: Стеша отстранилась. Артур недоуменно взглянул на неё, когда она, оттолкнув его, отодвинулась и надела бюстгальтер. — Я-я… пока не готова к большему, — пробормотала она, натягивая кофту. — Ты, конечно, неплохой, но это слишком… слишком быстро… И это в тот момент, когда Артур поверил, что получится овладеть ею полностью, что никуда она не денется, когда представил, как насаживает её на член и двигается в ней размашистыми толчками, крепко держа за талию. Казалось бы, что может пойти не так? Да что угодно. Он не успел даже насладиться ею как следует, как эта чертовка ускользает и оставляет его с болезненным напряжением. Чёрт подери, придётся помочь себе руками. А времени всё меньше и меньше. Артур, готовый наброситься на неё с криками, как сумасшедший, заторможено кивнул и сжал челюсть и кулаки, приказывая себе успокоиться, не поддаваться безумию. В такой ситуации важнее всего сохранить рассудок и поддерживать благоприятную почву, чтобы цветочек сам раскрылся, когда придёт время. Больше ему не оставалось ничего. — Всё в порядке, — пробормотал Артур. — Да... И, я надеюсь, ты никому не расскажешь то, чем я с тобой поделилась. — Разумеется, за кого ты меня принимаешь? Неужели ей известно ещё и то, какое он трепло? Чмокнув девушку в щёку, Артур нетвёрдой походкой побрёл в ванную снимать напряжение. Хотелось надеяться, что между ними не возникнет неловкости, когда на следующий день они оба посмотрят друг на друга и вспомнят произошедшее. Не пожалеет ли Стеша, что доверилась? Не будет ли отката назад? Артуру больше всего хотелось, чтобы её размягчившееся сердце не затвердело снова, даже если это произошло только благодаря спиртному. Он теперь в ответе за её благополучие. Огонь феникса не должен больше гаснуть.