Моя игра

Утром Артур снова проснулся полуживой от похмелья. Стоило некоторых усилий сесть и не плюхнуться обратно на кровать. Голова казалась настолько тяжёлой, будто была сделана из чугуна. Она-то и тянула вниз. Перед глазами кружилось, попытка встать провалилась, и потребовалось некоторое время, чтобы обрести контроль над своим телом. «Где Стеша?» — мелькнула в голове мысль. Артур огляделся и прислушался. В комнате девушки не было, а из остальной части дома не доносилось ни звука. Непонятно почему, но он беспокоился. Не плохо ли ей? Не проводит ли время в объятиях унитаза? Не проклинает ли его за то, что купил портвейн? По ней не было похоже, что она привычна к таким крепким напиткам. Если ей плохо, то надо сгонять в аптеку, только Артур понятия не имел, что поможет от отравления алкоголем. Он, когда чувствовал себя паршиво, ничего не принимал, просто пускал всё на самотёк. Ему легчало довольно быстро. Стеши в доме не было. Артур решил, что она на пляже, и двинулся туда, предварительно почистив зубы и приведя себя в более-менее подобающий вид: изо рта перестало вонять дохлой рыбой, а с лица сошло выражение мученика. Предзимний ветер выбил из души волнение, остудил, вдувая спокойствие и расслабленность. Перед глазами стоял вчерашний вечер: их игра, разговоры и то, к чему это привело… Артур мог поклясться, что ни у кого не видел такой груди, ни во чью не впивался с такой жадностью. Таким неважным всё стало тогда. Время замедлялось рядом со Стешей, как будто она взмахом волшебной палочки велела ему не спешить. Артур подставил лицо ветру, и тот несколькими порывами прогнал из головы воспоминания. Он усмехнулся внезапно нахлынувшей сентиментальности, покачал головой и продолжил идти к морю, пиная носками ботинок опавшие увядшие листья. Лёжа на земле, они ссохлись, стали такими жалкими, потерявшими краски, что на них и смотреть не хотелось. Сознание вдруг прострелило предчувствие скорого неизбежного конца. Не случится ли с ним то же, что с листьями? Артур поджал губы, взъерошил волосы и передёрнул плечами. Нечего думать о плохом, всё у него будет замечательно. Только отчего ж его пробивает дрожь? Надо бы как-то Стеше признаться уже во всём… Утаённая правда пригвождала к земле, давила, пытаясь сломить его. Но Артур вскинул голову и выпрямился, приказывая себе не поддаваться сумрачным мыслям. Он обошёл весь берег, прежде чем наконец обнаружил Стешу. Ему, наверное, повезло, что к тому времени она ещё не ушла. Девушка неподвижно сидела на деревянном настиле, подогнув ноги и сложив руки на груди. В её волосах гулял ветер, локоны то взлетали, то падали, извиваясь, подобно змеям. Взгляд уставился в одну точку. Артур осторожно присел рядом. Чем дольше он смотрел на неё, тем сильнее хотелось узнать, какие мысли бушуют у неё в голове. — Вспоминаешь о том, что было вечером? — с усмешкой поинтересовался парень, самодовольно поднимая бровь. — А что было? — Стеша перевела отсутствующий взгляд на него, моргнула, и тот стал более осмысленным.  — А то ты не помнишь. — Выпили, сыграли в игру. Ничего такого, чтобы приделять особое внимание. — Стеша пожала плечами. Артур только хмыкнул. Видимо, она пытается делать вид, что о том, что было после, не помнит. Нет, получается у неё неплохо, но с ним такой фокус не проканает. — Детка, мы не просто играли в игру.  — Н-да? — У нас была о-очень доверительная беседа, и мы почти потрахались. Даже не пытайся делать вид, что забыла, я на это не поведусь. Во взгляде Стеши было столько скепсиса, сколько Артур не видел за всю свою жизнь. Этот взгляд выражал и пренебрежение, и недоверие, отрицание, и уверенность в своём превосходстве, и желание сровнять с землёй. Так смотрят на надоевшую муху, от которой неохота избавляться, на глупца, который несёт полную чушь. Такой взгляд заставляет сомневаться в самом себе и своих воспоминаниях. Возможно, Стеша действительно не помнит из-за того, что много выпила... Но всё-таки Артуру больше казалось, что она придуривается, снова играет с ним. — Кажется, ты принял желаемое за действительное. Наверное, видел эротический сон со мной и настолько помешался на мне, что не можешь отличить от реальности. Вот уж не знаю, что ты себе нафантазировал, но на пьяную голову я бы тебе не отдалась. Впрочем, и на трезвую тоже. — Да что ты такое говори-ишь. — Артур протянул это с издёвкой и выпрямился. — Уверен, ты просто боишься признать, что поддалась чувствам, что я тебе также небезразличен. Думаю, тебя пугает, что может случиться как с Димоном, но я не собираюсь поступать с тобой так, как он. Я лучше его! Я никогда на тебя не забью, не оставлю, не изменю. — Ещё скажи, что видишь будущее со мной. — Вижу. Рассказать, каким? — не дожидаясь ответа, он продолжил: — Мы окончим университет и съедемся. У меня будет своё рентабельное дело, но я не устроюсь в компанию отца, даже если должность финансового директора передастся мне по наследству. Да, это выгодно, но я не хочу провести всю жизнь за счетами, графиками и отчётами. — Какую же работу ты хочешь? — без особого интереса отозвалась Стеша, скучающе подперев подбородок локтем. Артур ответил не сразу, поскольку и сам не знал. Он уставился на море: на волны, которые со всей мощью и яростью накатывали на берег одна за другой, пенились, размывали песок, показывая, что море не терпит слабаков; на чаек, которые стервятниками кружили белыми пятнами и покрикивали, готовясь пикировать на тех, кого сочтут неудачниками. Ответ появился сам по себе: — Спасателем. Он вдруг понял, что не готов расставаться с морем, провести всю жизнь в пыльном шумном городе, где никакого единства с природой и быть не может. Не хотелось снова заточить себя в клетку. Вырвавшись из неё, он осознал, как важна для него свобода. — Спасателем? — удивлённо вытянулось лицо Стеши. — Да. Где-нибудь за границей. А что? Большую часть времени ничего не нужно делать, только изредка спасать каких-нибудь неудачников. Плавать я умею хорошо. Или нет: стану владельцем кофейни на пляже, прямо здесь, прибыль будет просто отпадная! — Интересно. И какая участь ждёт меня в твоей картине мира? — Весьма интересная, детка. — Артур ухмыльнулся и скользнул по девушке оценивающим взглядом. — Ты будешь графическим дизайнером, сделаешь логотип, макет сайта. Мы найдём программиста, и он запустит наш сайт в сеть. Представляешь, о нас все узнают! Это будет престижно, а то в наш век без публикации в интернете никак. Вот. А когда откроемся, я буду делать кофе, а ты — продвигать и следить за количеством материала. Что скажешь? Артур с энтузиазмом взглянул на Стешу, но та смотрела на него как на душевнобольного. — Ты свихнулся. Я — не дизайнер! — отчеканила она, тряхнув волосами с поджатыми губами. — С чего ты вообще решил, что мне это подойдёт? — Ну ты же делаешь отличные презентации, — пожал плечами парень, вспоминая её выступления на парах. — Значит, у тебя есть склонность к этому. К тому же ты отличница, у тебя всё всегда получается. Но если тебе это не по душе, то можешь выбрать что-то другое. Ты же не против, да? Стеша молчала. Оба понимали, что от этого ответа зависело их будущее. Это сквозило между строк, Стеша не могла не догадаться, также и не могла свести всё на шутку. Артур смотрел на неё как зачарованный, наблюдал, как меняется мимика на её лице: вот она задумчиво жуёт губы, вот хмурится, между бровей появляется складочка, а уголки губ дёргаются. Волосы всё так же разлетаются в разные стороны. Свободные. Могут делать, что хотят. Наконец, Стеша нашлась с ответом: — Да, я не против. И это значило куда больше, чем признания в любви, чем любые слова и прикосновения. Это говорило об одном: теперь у них общее будущее и они связаны незримой тонкой нитью. — А как детей назовём? — Артур ухмыльнулся и вальяжно закинул руку на плечо девушки. — Если мальчик, то Хаул, если девочка, то Софи. Хотя нет, Софи — слишком обычное имя… Вот Нана… Да, Нана — в самый раз. Артур вздрогнул и с притворным ужасом перекрестился. — Какие дебильные имена. — Какой дебильный вопрос. Я, может, вообще не хочу иметь детей. — Почему? Стеша вздохнула и поджала губы, колеблясь, рассказывать или нет. Определившись, она с сожалением качнула головой и робко, в перчатках, коснулась руки парня. — Не могу сказать, это слишком личное. Артур хотел сказать, что понимает, но едва открыв рот, тут же его закрыл и вскинул голову, выпрямившись. Он не хотел позволять границам между ними существовать и дальше, тем более если некоторые начали разрушаться. — А может, всё же скажешь? — Артур приблизился и намотал на палец прядь волос девушки. — М-м… — Хорошо подумай. — Он наклонился ещё ближе, так, что дыхание касалось чужих губ и слышался каждый шумный вдох, прорезающий грудную клетку, чтобы остаться в сердце. — А если не скажу? — Стеша провела кончиком языка по нижней губе и подалась вперёд, смотря в глаза. Артуру стоило больших усилий не схватить её крепко за плечи и не воплотить в реальность то, что он мечтал сделать: наказать за строптивость. Вытрахать из неё всю спесь, выбить толчками, прижимая к настилу. — То я тебя накажу, — прошептал он практически в губы. — Как? — выдохнула девушка, плавно взмахивая ресницами. Артур вместо слов резко, неожиданно, так, что едва не раздался вскрик, взял её на руки и прижал к себе. Он подбежал ближе к воде и стал кружиться, несмотря на то, что в голове довольно быстро помутнело от этого, а сохранять равновесие стало трудно. Он продолжал, несмотря на громкие протесты, на удары кулаками по груди, на попытки укусить за шею или поцарапать. Стеше всё же удалось оставить отметину, полоснув по шее, куда не доставал шарф, но это только ещё больше заводило. Как будто сквозь царапину в него вселялся дух авантюризма. Артур остановился только когда выдохся, и мозаичный хаотичный мир снова стал целостным и упорядочённым. — То я буду кружить тебя и дальше, пока не скажешь. А если упадём в воду, то это будет твоя вина. На счёт три: раз… — Стой-стой! Не надо. Стеша повернула голову к морской глади. Артур ухмыльнулся, понимая, что сейчас она наверняка пытается сообразить, насколько правдивы его слова и какой шанс остаться в живых после падения в воду, которая начинается всего в одном небольшом шаге. — Я расскажу, — обречённо вздохнула Стеша, — только поставь меня. Артур нехотя послушался, отмечая про себя, что та лёгкая, как пёрышко, наверняка почти ничего не ест. Да и имеется ли у неё время на полноценные приёмы пищи? Нет, всё же надо уделить этому особое внимание. — Итак? Они оба уселись обратно на настил. Артур выжидающе сложил руки на груди и, пока Стеша собиралась с мыслями, постукивал пальцами по дереву, засучив рукав и бросая демонстративные взгляды на часы. Весь его вид выражал нетерпение, но Стеша рявкнула на него: «Хватит! Раздражает», — и тот покорно перестал. — Я не хочу стать похожей на мою мать, — негромко начала девушка. — Как родитель, она проявила себя уже когда моё детство кончилось. Она настояла, чтобы после бабушкиной смерти я вернулась в большой город к ней и поступила в престижный университет, была готова оплачивать, если я не пройду на бюджет. Но с условием, что специальность выберет мне сама. Мне было всё равно, если честно, я тогда едва ли осознавала, что происходит. Надо и надо… Я на первом курсе курила, пила и шлялась с парнями, это был мой способ справиться с утратой. Она не одобряла, орала на меня из-за того, что от меня сигаретами несёт. Девушка не должна кури-ить. Девушка не должна пи-ить. Девушка должна прилежно учи-иться, быть благодарной родителям… Только мне не за что их благодарить. Папа и вовсе всё время сохранял нейтралитет. — Стеша шмыгнула носом и вытерла его рукавом. — Она меня, кстати, ещё тогда ударила. Я после этого сразу съехала, нашла себе съёмную квартиру и, наконец, смогла жить спокойно. Когда у меня случаются вспышки гнева, мне становится так страшно… Я так боюсь, что стану такой же, как она… — Девушка мелко-мелко задрожала и уставилась невидящим взглядом вперёд. — Не станешь, — мягко, но уверенно заверил её Артур и привлёк к себе. Поглаживая по волосам, он продолжил: — У тебя есть то, чего не было у неё: понимание, как надо себя вести, а как нет. И, поверь, это многого стоит. Стеша промолчала, только кивнула и продолжила смотреть вдаль. Чуть позже она обернулась и спросила: — А какие у тебя отношения с родителями? Артур усмехнулся, качая головой. Как иронично: ему хотелось, чтобы Стеша интересовалась этим, но теперь он не знает, что ответить. Его отношения не настолько плохие, как у неё, но и не настолько хорошие, как в обычных семьях. Они просто… никакие. — В какой-то степени лучше: меня не били, не орали. Мама ушла от нас, а отец использовал в воспитании метод кнута и денег. Веду себя хорошо — держи денежку, плохо — получи кнутом. Образно, конечно. Он тоже отчитывал меня. На карманные я зарабатывал пятёрками в школе, иногда даже дорисовывал сам себе в дневнике, — с ухмылкой сообщил Артур. — Отличником я не стал, наверное, только потому, что карманных мне хватало с головой, да и не хотелось вводить в заблуждение. — Надо же, товарно-рыночные отношения. Как мило. — Мой отец тоже настоял, чтобы я поступал на финансиста. — Не удивлена. Кто в здравом уме выберет эту специальность? Только ботаны. Оба посмотрели друг на друга и расхохотались. Как иронично, что об этом размышляли ботаны: Артур, который в школе был ходячей энциклопедией, и отличница Стеша, которая тратит всё время на учёбу и работу. Артур улыбнулся. Так странно было найти того, кто так похож на тебя, родственную душу среди тысяч других людей. От этого в душе разливалось тепло, заполняя каждую клеточку чистой энергией. Он чувствовал себя способным и горы свернуть, и под пулю броситься ради этой самой обычной и в то же время самой невероятной девушки. В воздухе пролетела первая снежинка. Затем ещё одна — Артур поймал её и посадил на волосы Стеши, отчего та рассмеялась и лукаво подмигнула, подставляя голову навстречу пролетающему снегу. Постепенно почти вся макушка стала усеянной белыми комочками, и Артур, глядя на неё, разрывался между двумя желаниями: нарисовать портрет, запечатлев этот прекрасный миг на бумаге, и надеть шапку, которой ни у кого нет. — Гляди, как красиво, — на выдохе произнесла Стеша и поймала снежинку голой рукой, сняв перчатку. — Как жаль, что красота недолговечна. Артур кивнул, слегка улыбнувшись её сентиментальности, и выдохнул облачко пара, потирая озябшие покрасневшие ладони. — Пойдём, а то и сами превратимся в ледышки. Стеша с сожалением кивнула и шмыгнула носом, заправив прядь за ухо. Она как будто вообще холода не ощущала, хотя уши у неё тоже давно покраснели, как и нос. По пути домой оба взахлёб рассказывали друг другу о своей жизни раньше: о детстве, о школе, о первых друзьях, радостях и разочарованиях. Артур с упоением слушал рассказы Стеши и выспрашивал подробности, чувствуя себя прилипалой, карамелькой, которая пристаёт к зубам. Стеша же была для него грильяжем, который невозможно раскусить не сломав зубы. Но его вкус стоит того, чтобы помучиться. Стеша рассказала, что в школе она замутила бизнес: продавала одноклассникам бабушкины пирожки, которые та давала ей с собой. Никто больше с бабушкой не жил и такие вкусные пирожки не ел. Когда бабушка узнала об этом, она стала печь пирожки с самой разной начинкой: яблоками, щавелем, персиками и даже с солёными огурцами, яйцами и луком, которые продавались дороже и разлетались в два счёта. Так и процветал их бизнес. Артур восхищённо присвистнул. — А в тебе, оказывается, есть жилка предпринимателя. — Ага, у меня дедушка покойный — еврей, видимо, передалось, — усмехнулась девушка. *** Из окна Артур наблюдал за тем, как снежинки, которые решительно заявили о наступлении зимы, — хотя первое декабря только завтра — касаются земли и тут же исчезают, тая от плюсовой температуры. Он с сожалением вздохнул, отмечая про себя, что их участь наиболее незавидна: пустишься раньше времени в мир, выйдешь из так называемой зоны комфорта — и погибнешь незамедлительно. Стоит ли оно того?.. Негромко шумел, закипая, электрический чайник и шуршала конспектами Стеша, уткнув в них хмурое лицо. Ждала, когда нагреется чайник и благородный принц сделает восхитительный чай. Наконец, чайник щёлкнул, и Артур поплёлся на кухню. Залив пакетик в чашке горячей водой, он насыпал две ложки сахара, добавил щепотку корицы, дольку апельсина и перемешал. Такой чай всегда делала мама Димона, когда он гостил у них. Непонятно почему, но Артур ей нравился, она всегда старалась его угостить чем-то сладеньким, благодушно расспрашивала о жизни и говорила, что ей бы такого сына, а не Димона. От этой женщины пахло домашним уютом: ванилью и корицей. Хотелось, чтобы и у него была такая мать. Себе же Артур сделал чай без сахара. За последние дни его жизнь стала настолько сладкой, что он боялся, как бы не поплохело. Стеша же, как выяснилось, была сладкоежкой: она заказала кофе в фургончике с двумя ложками сахара и сейчас такой чай. Это ещё больше вызывало ассоциации с мамой Димона. Артур вздохнул, отгоняя воспоминания, и понёс чай. Поставив чашку с клубящимся паром, он сел в кресло и расслабленно откинулся на спинку, вытянув руки к камину. Его дыхание обдало пальцы теплом. Стеша благодарно улыбнулась, взяла чашку и пригубила. Тут же её лицо стало чуть хмурым. — С сахаром? — подозрительно спросила она. — Ну да. Две ложки, как ты и хотела. — Ты что-то напутал, я просила без сахара. Артур раздражённо дёрнул плечами и провёл по лицу. — Я ясно помню, что ты даже кофе брала с двумя ложками сахара! — Ага, поскольку он там отвратительно-горький, и я хотела эту горечь перекрыть. Смекаешь, да? А у чая такой горечи нет, и я пью его без сахара. Но я не собираюсь пить эту сладющую хрень. — Стеша пожала плечами и отставила в сторону чашку, выпятив губы, поднялась и ушла. Артур промолчал, прикрыв глаза. Ни один мускул на лице не дрогнул, выдавая желание разнести всё к чертям со злобным рыком.  Стеша снова мастерски выставила его полным идиотом. Он ведь точно помнил, что она хотела чай с двумя ложками сахара! Или нет?.. Чёрт подери, он уже не уверен в своей памяти, она заставляет его сомневаться в себе. Диктофон носить, что ли? А что насчёт того вечера — действительно ли это было или ему померещилось в пьяном угаре? Артур тяжело выдохнул, подошёл к окну и поднял взгляд вверх, к небу. Он снова обращался за помощью к Богу, существует тот или нет, не зная, что ещё делать: «Эй, слышишь ли Ты меня, чувак, который на небесах? Если да, то не дай мне сойти с ума окончательно. Пожалуйста». С каждым днём всё меньше хотелось продолжать играть в эту игру. Уже не так было важно стать победителем, хотя бы просто не лишиться рассудка, не позволить крыше поехать окончательно. Пожалуй, стоит действительно во всём признаться, пока ещё не поздно. Но это уже потом, когда они вернутся. А пока что неплохо бы продумать, как это сделать.