Моя игра

Путь на вокзал прошёл в молчании. Стеша так и не сменила гнев на милость, а Артур не пытался исправиться и заслужить её одобрение. Изредка они перебрасывались пустыми незначимыми фразами, и Артур чувствовал, как от них возникают такие безнадёжность и холод, что хочется оказаться подальше, чтобы согреться. Стеша мастерски играла роль Снежной королевы, только зачем? В автобусе также оба молчали. Стеша сразу воткнула наушники, и Артур, вскоре уставший фоном слушать сопливого Меладзе, засунул в уши AirPods и включил Эминема, наконец расслабляясь впервые за сутки. Сказать, что ему нравится этот исполнитель, значит не сказать ничего. Артур, познакомившись с ним на уроках музыки, сам не заметил, как увлёкся им, стал слушать в любое время: когда негативные эмоции накрывали с головой, когда зашкаливала радость, когда хотелось сбежать от реальности или просто скрасить её, даже перед сном. Интерес к нему на какое-то время утихал, затем разрастался с новой силой, заполняя все клеточки души, сердца и разума. Главная причина, по которой Эминем ему нравился, заключалась в том, что песни были зачастую провокационными, грубыми, раскрывающими его душу. Искренними. Это подкупало куда больше, чем обыкновенный русский рэп про тёлок и бухло. Песня, которая играла сейчас, Beautiful pain, идеально гармонировала с внутренним состоянием.

Стоять в языках пламени –

Это прекрасная боль.

Сожги вчерашний день,

Найди свет, найди свет, найди свет

Артур так и намеревался: сжечь все дни, связанные со Стешей, признавшись ей, и наконец-то освободить себя от глупого спора, даже если пострадает репутация и все начнут считать его слабаком. Пусть в этой игре он проиграет, но ещё хочется сохранить остатки здравого смысла. Выйдя из автобуса, Артур не чувствовал ни волнения, ни сожалений, только пугающее спокойствие и безразличие. Как будто все эмоции накалились до максимума, поднимаясь воздушными шариками, и лопнули, оглушая, оставляя в душе и мыслях гулкую пустоту. От этого даже не было страшно, хотя впервые Артур чувствовал себя таким. Выжатым, опустошённым. И, более того, ему это нравилось. Глядя в окно на проплывающие бесстыдно голые деревья и редкие обшарпанные дома, он не испытывал ни отвращения, ни любви к этой стране и своему городу, ни тоски по городку у моря. Ему снова стало всё равно, как и было до Стеши. Пожалуй, только она способна заставить его интересоваться миром. Когда нога, сойдя с автобуса, коснулась земли, Артур вытащил наушники и размял шею. Рядом стояла Стеша, молчаливая, погруженная в свои раздумья, всё ещё в наушниках, но Меладзе уже не разрывал барабанные перепонки. Артур не знал, собирается ли она уйти, ничего не сказав, или нет, но на всякий случай негромко окликнул её: — Постой. Девушка замерла и, вытащив наушники, выжидательно взглянула на него. — Я должен тебе кое в чём признаться. Слова дались легко, без напряга, без волнений. Чуть склоненная на бок голова Стеши и внимательный взгляд с приподнятой бровью не вызывали беспокойства и не заставляли нервничать, как это могло случиться с ним раньше. — Я поспорил на тебя. Как только прозвучали эти слова, мир вокруг, казалось, замер, остановился, будто управляемый неведомыми силами. Не было ни шума вокзала, ни шороха листьев под ногами, ни гудения двигателей автомобилей, даже ни одна ворона не рискнула каркнуть, и земля, как ни странно, не разверзлась. Время остановилось, живы остались только он и Стеша напротив. И смотрит она так прожигающе, как всегда, так, что даже немного жутковато. Сканирует. Её лицо не выражало никаких эмоций, будто она подчинила их себе, спрятала поглубже, в задворки сознания, и закрыла на замок, решив, что покажет только достойнейшим. Чуть нахмурившись, она переспросила: — Что ты сказал? — Ты слышала. Я поспорил, что за три недели уложу тебя в постель и брошу. Артур засунул руки в карманы и немигающе уставился на девушку. Та моргнула и, когда налетевший ветер разметал волосы, отстранённо надела шапку, пряча переливы меди на солнце. — С кем же, интересно? Неужели с Димой? И почему ты мне об этом рассказываешь? Неужели решил, что не справишься? — Губы искривились в усмешке, и взгляд, подобный тому, как смотрят на букашку, снова сбивал с толку, заставлял путаться в мыслях. — Сколько дней, кстати, осталось? — Ещё… Какая разница? — Артур дёрнул плечами с отблесками былого раздражения, едва не ответив, что отчётный день в четверг, то есть завтра. — А что до того, почему я рассказываю… Думаю, ты заслуживаешь знать правду. Согласись, моё поведение отличается от типичного мужского в глупых женских романах? Как тебе такая трансформация из бэдбоя? Это всё ты, ты виновата… Зачем тебе понадобилось превращать меня в нормального человека? Как ты это делаешь?.. Мне кажется, ты и вовсе знала всё с самого начала и специально мучила меня. Я для тебя как будто зверёк, с которым можно обращаться, как хочешь. — Он покачал головой с усмешкой. — Я терпел многие твои выходки, но вчерашняя положила конец моему терпению. Да, как жаль, что оно оказалось настолько недолговечным. Ты можешь меня ненавидеть и будешь права. А я просто скажу, что влюбился в тебя и хотел быть с тобой уже совсем не из-за спора… Жаль, но у нас всё же ничего не получится. Артур с ухмылкой развернулся и отправился восвояси, оставляя позади — в прямом и переносном смысле — девушку с растерянным взглядом. Мир снова ожил. Громкоговоритель доносил объявления о прибывающих и убывающих автобусах, галдели цыганки, выпрашивая что-то, ругались бомжи. Налетающий ветер обжигал холодом, но этот вид холода был спасительным, исцеляющим, заживляющим; приносил с собой запах свежей выпечки из пекарни поблизости, пробуждая аппетит. Артур вспомнил, что с утра ещё ничего не ел. Понемногу к нему возвращались эмоции и ощущения мира. Он чувствовал облегчение и освобождение, необъятную лёгкость. Земля не держала его, пригвождая к себе, а позволяла ступать легко, невесомо, едва касаясь поверхности. Казалось, что теперь всё так, как и должно быть. Теперь на душе спокойно, ничего не тревожит. Только вот как жить без Стеши, Артур уже не представлял. Он вздохнул и от скуки убрал телефон из режима полёта, включенного сразу, едва приехали на море. Вдруг ему кто-то звонил? Могло быть что-то важное. Артур не прогадал: пришло уведомление о трёх звонках, один от Димона и два от отца. Он решил перезвонить сначала бывшему другу. Тот ответил почти сразу. — Привет, дружище! — Ты что-то хотел? — Артур крепче сжал телефон и зубы. Разговаривать с ним хотелось мало, но нужно было сохранять вежливость. Немного помолчав, Димон со вздохом признался: — Да блин, как-то глупо всё получилось, поссорились из-за какой-то фигни. Без тебя скучно, даже не знаю, с кем теперь пить пиво по выходным. — Серьёзно? Что, с Веталем и Сёмой не так интересно? — Ты же знаешь, мы не общаемся так близко, это ты собираешь нас всех в кучу. Артур усмехнулся. Он и не мог представить, что в какой-то момент их компания распадётся. То, что казалось ему дружбой, на самом деле было лишь приятным времяпровождением, бегством от скуки, игрой в популярного мальчика и его свиту. — Чего молчишь? Скажи, что ты не злишься на меня. — Не злюсь, — спокойно ответил Артур. — Супер! Тогда будем снова друзьями? — Извини, конечно, но нет. У меня нет ни малейшего желания слушать, как ты поливаешь меня помоями из-за Стеши. — Да ладно тебе, дружище! Ещё ни одна девчонка не вставала никогда на пути нашей дружбы. А клятву помнишь? Мы же готовы были жизнь отдать друг за друга, — в голосе послышалась горечь. Артур помнил. Ещё в восьмом классе они решили закрепить только начавшуюся дружбу клятвой — это было просто по приколу, в шутку. «Клянусь пить пиво только с тобой до конца жизни, и если у тебя испортится печень, я дам тебе свою». И ведь до сих пор клятва не нарушалась. — Она даже не закреплена, — усмехнулся Артур. — Да и если я буду много времени проводить с тобой, у меня не останется его на Стешу. А она уже почти на крючке. — Слушай, да забудь ты об этом споре! Мне на неё уже плевать, так что месть не актуальна. Да и вообще… — Димон помолчал, затем тихо продолжил: — я не против ваших отношений. — А я рассказал ей про спор. На том конце повисла тишина, такая, что стало казаться, будто собеседник умер. Затем Димон — всё же оказался жив, какая жалость — осторожно, даже не пряча изумление в голосе, спросил: — Но почему? Артур пожал плечами. — Устал. *** Они так и не вернулись к дружбе. Артур отказал, Димон не стал настаивать. Мирно завершили разговор и попрощались. Артур сослался на дела, как и большинство людей, когда хотят бросить трубку. И не соврал: на очереди ещё был отец. Как только Артур набрал его, после первого гудка раздалось: — Где ты пропадал? — И тут же: — Нам нужно увидеться, я взял отпуск и должен кое-что сообщить тебе. Когда предок назначает встречу, Артур не смеет отказаться: предку это не понравится. Он должен быть хорошим сыном, если хочет сохранить деньги, байк и беззаботную жизнь. Это не печалит, но и не радует. Артуру просто безразлично. Нужно так нужно. Благо, им приходится видеться не так часто, чтобы это успело надоесть. Что ещё радовало, так это то, что отец не вмешивался в его жизнь и позволял бросать деньги на ветер. Казалось, что у него их бесконечный запас. Отчасти так и было благодаря увлечению ставками. — Заезжай ко мне сразу, как сможешь. — Ладно. Буду через пару часов. Артур завершил звонок и поднял голову к небу. Затянутое снежными тучами, напрочь серое, набухшее, оно утверждало, что до снегопада остались считанные часы или даже минуты. Так оно и случилось. Когда Артур ехал в автобусе, пустилась метель. Крупные хлопья снега за считанные секунды облепили окна, портя видимость дорог. И это при плюсовой температуре. Нет, снега хотелось, правда, но не раньше наступления зимы. А первое декабря только завтра. В понимании Артура осень должна быть осенью, даже если до календарной зимы лишь один день. Выйдя из транспорта, Артур заметил, что земля осталась такой же серой, скучной, унылой. Правда, теперь она стала мокрой. Парень пригладил волосы, растрепавшиеся ветром, отряхнул невидимые пылинки с пальто и пошёл туда, где его уже ждали. Он неохотно нажал на звонок, и дверь открыла женщина, которую он раньше не видел. Женщина, которая была ничуть не похожа на мать и даже не могла тягаться с ней, но по-своему красивая. В глаза сразу бросились заколотые сзади платиновые волосы и пара прядей, свисающих с обеих сторон. Женщина могла похвастаться высоким ростом, как отец, несмотря на то, что её ноги не были обременены обувью на каблуках. — Ты, наверное, Артур? Голос её мягко и ласково залетал в уши, едва касаясь барабанных перепонок. Он был подобен звуку арфы, его хотелось слушать и слушать… — Марго, отойди, я сам могу встретить своего сына, — мягкий, но настойчивый голос отца вырвал Артура из оцепенения, и он, хмурясь, прошёл в квартиру, когда женщина отошла. На первый взгляд, в ней ничего не изменилось за несколько месяцев отсутствия: тот же полумрак в узком и длинном коридоре, белые матовые обои и не покрытый ковром линолеум, крючки для одежды, обувная тумба. Тот же вазон с фикусом возле двери и настенное зеркало, до которого Артур в детстве едва доставал. Весь вид так и кричит об уюте, завлекает, делает всё, чтобы можно было чувствовать себя как дома, но этого недостаточно. Из сердца Артура давно ушло тепло к этому месту, вытесняясь холодом и безразличием. Со второго же взгляда Артур начал подмечать детали, каких раньше не было: цветочный аромат в воздухе, две пары женской обуви, а на нижней полке тумбы свернулся калачиком пушистый кот всевозможных оттенков серого. — Здравствуй, сын. Артур наконец перевёл взгляд на отца. Надо же, и тот изменился: если раньше в его глазах виднелось, что ему надоел этот мир до усрачки, то теперь там зажглись искорки, делающие лицо более живым и молодым. Подбородок уже не был властно приподнят, он стал казаться мягче, немного разгладилась складка меж бровей. — Привет, пап. Кто эта дамочка? — флегматично поинтересовался Артур, разуваясь. — Я объясню. Проходи в гостиную. Артур пожал плечами и послушался. Ступни в носках заскользили по паркету. Твёрдо и жёстко, ему-то уже досталась квартира с коврами везде, где только можно. Не сказать, что его сильно интересовало присутствие незнакомой женщины, зачем предок хотел с ним встретиться, но видимость интереса надо было создать. А потом считать минуты до того, как сможет уйти. Однако стоило ему войти в комнату, как мысль об уходе тут же улетучилась из головы. Он замер, рассматривая ещё одну незнакомую особь (боги, да сколько их ещё?!). За столом на диване сидела весьма юная на вид девушка, лет восемнадцати с натяжкой, уткнувшаяся в телефон. Розовые волосы струились по плечам, сверху, на макушке, были собраны в незамысловатые рожки, а вкупе с макияжем в виде ярко-красных теней на веках и очень тёмной помады её внешний вид так и кричал, что она «не такая, как все», яркая индивидуальность, отнюдь не серая мышь. Некто вроде плохой девочки. Дальше в глаза бросился торт в коробке, стоящий ровно по центру стола, обвязанный лентой. Артур не успел никак отреагировать, что-то сказать, как в комнату зашёл отец с той женщиной, негромко переговариваясь о чём-то. Заметив его, отец важно кивнул, потёр подбородок. — Отлично, все в сборе. Садись за стол. Лиза, подвинься, — обратился он уже к девушке, но та не отреагировала. — Лиза! — Опять в наушниках, наверное, — покачала головой женщина и направилась к девушке, но Артур остановил. — Я сяду напротив, всё нормально. Он всё ещё ни черта не понимал, но выдвинул стул и громко плюхнулся в углу стола. Так называемая Марго всё же вытащила наушники из ушей так называемой Лизы, и девушка недовольно выпятила нижнюю губу, но оторвалась от гаджета и сложила руки на груди. Казалось, ей всё было так же безразлично, как и Артуру. Артур решил не развлекаться сейчас телефоном. Он лениво наблюдал, как отец усаживает женщину, касаясь её так осторожно, будто она может рассыпаться; та благосклонно улыбается, и сам отец садится с его стороны, но в другом углу. — Лиза, разрежешь тортик? — мягко попросила Марго. Девушка кивнула, скорчив кислую мину, и принялась за дело. — Артур, — начал отец, затем замолчал, видимо, обдумывая слова. — Знакомься, это Марго, моя… моя будущая жена. И её дочь Лиза. Всего три слова выбили почву под ногами, лишили внутреннего равновесия, заставляя вскинуть неверяще глаза. Всего три слова оказались способны перевернуть жизнь с ног на голову. Артур не знал, что такое возможно. Он растерянно моргнул, чувствуя, что мир вокруг начинает вертеться с такой силой, которая сбивает с ног. «А как же мама?» — забилась отчаянной птичкой мысль в голове. Перед глазами встала его мать, такая молодая и красивая, не заслуживающая того, чтобы ей нашли замену. Артур только сейчас осознал, что в глубине души ждал её возвращения. А сейчас… Что, если она вернётся, а у отца уже другая? — Моя новая мама? — глумливо поинтересовался Артур, перекатывая ложкой вишенку торта на тарелке, который «заботливо» положила Лиза. — Так мне вас придётся теперь величать? Интересно, а во сколько бы вы меня родили? В пятнадцать? Вам же не больше тридцати пяти на вид. — Я бы попросил. — Мужчина сжал кулаки и челюсть, взглядом выражая желание ударить сына. — Ты не имеешь права так разговаривать с Марго, она… — Тихо, Вадь, тш-ш. Уверена, Артур не хотел меня обидеть, а его вопросы и реакция весьма уместны. — Да, я же забыл, что ты у меня психолог, — рассмеялся мужчина, тут же успокоившись. — Я отвечу на твои вопросы, — тем же ровным тоном и с лёгкой улыбкой продолжила женщина. — Ты не обязан звать меня мамой. Я знаю, ты всё ещё скучаешь по своей, и ни в коем случае не буду пытаться её заменить, но… Твой отец очень много значит для меня, и я буду рада, если ты хотя бы примешь наши отношения. Что же насчёт возраста, то мне тридцать четыре. Как думаешь, не слишком молодая для твоего отца? Не посадят его за педофилию? — В глазах зажёгся лукавый огонёк. — Хотя если я притворюсь твоей старшей сестрой… Мне ведь поверят, да? Артур поражённо покачал головой, чувствуя, как губы сами растягиваются в улыбке. Он поймал себя на том, что если бы Марго была лет на десять моложе, он бы и сам забрал её себе. От неё исходила такая тёплая и светлая аура, что он будет настоящим чудовищем, если станет пытаться и дальше задеть её. Но Марго умна, она знает, как реагировать, как обойти острые углы… Удивительно, что такие люди существуют. Артур вздохнул, понимая, что рядом с ней его предок такой же, как в его детских воспоминаниях о том периоде, когда ещё мама была с ними. — Пойду перекурю, — после некоторого периода молчания заявил мужчина. — Сынок, присоединишься? — Я бросил. — Тогда просто составь мне компанию. Твёрдый взгляд говорил, что ослушаться нельзя. Наверняка это важно. Артур кивнул и, когда отец встал, неохотно поплёлся за ним на балкон. Он впитывал в себя дым сигарет, развеявшийся вокруг, проникающий под кожу, и чувствовал тягу, желание закурить, но усилием воли заставил себя отвернуться, не смотреть, как тлеет кончик сигареты. Всего одна затяжка — и вернётся прошлое, от которого он решил сбежать, отгородиться, отказаться.  — Точно не хочешь закурить? Артур качнул головой, устало потирая лоб. — Нет. Ты, наверное, позвал меня сюда, чтобы поговорить? Мужчина задумчиво кивнул и выдохнул дым. — Как тебе Лиза? Артур растерянно нахмурился. — Обычная девчонка, ничего особенного. Правда, я так и не понял, умеет ли она говорить, а то что-то непохоже… Только волком смотрит. Её в джунглях нашли, что ли? Женская версия Маугли? — Я хочу, чтобы ты на ней женился. — Что? Слова отца выбили весь воздух из лёгких. В ушах запульсировало, мир вокруг сузился до двух метров и продолжал сжиматься и дальше, давя на Артура, пылью оседая в горле. Парень потёр виски, прокашлялся и запрокинул голову, пережидая, пока самочувствие не придет в норму. Чёрт, день ото дня с ним что-то злоключается. Как это достало. Сколько ещё ударов на него обрушится? — Попустило? Слушай дальше, — продолжал колоть сознание ледяной голос отца. — Ты же совсем от рук отбился. Все эти твои пьянки, гулянки, распутные девки… Чего удивляешься, будто я не знаю? Забыл уже, скольких домой приводил? Артур усмехнулся. Да уж, на первом курсе он действительно увлёкся новыми знакомствами, за счёт которых компенсировал то, что не смог добиться Кары. Каждую водил домой. Его предок учтиво знакомился с ними, а спустя несколько месяцев вручил ключи от новой квартиры в новостройке, ненавязчиво намекая, что пора бы ему сепарироваться. — Рано или поздно наткнёшься на какую-то дрянь, и она тебя без трусов оставит. А Лиза — хорошая девочка, пристойная. Ей вот шестнадцать сейчас, как закончишь университет, будет уже восемнадцать. Тогда и поженитесь. Слушая планы отца на него, Артур чувствовал, как губы начинают расползаться в сардонической улыбке. — Прекрасно, всё спланировал. Только вот у меня уже есть девушка, на которой я хочу жениться. Вопреки ожиданиям, отец усмехнулся. Однако его улыбка была так же неуместна, как снег при плюсовой температуре. — Ничего, у тебя ещё будет время подумать. Артур дёрнул плечами, глядя на летящие хлопья снега и людей внизу, которые с высоты восьмого этажа казались букашками, засыпаемыми метелью. — Лучше расскажи, как ты с Марго познакомился и сколько времени вы вместе. Глаза мужчины загорелись, а губы тронула добрая улыбка. Он крепко затянулся и выдохнул, прикрывая глаза, и начал рассказ. Выяснилось, что это произошло около месяца назад в баре. Отец зашёл туда после тяжёлого рабочего дня, хотел расслабиться. Слева от него за барную стойку села симпатичная молодая женщина, и ему захотелось угостить её коктейлем, но та отказалась и решила угостить его сама. Он это позволил. — До сих пор помню наш следующий диалог. Я начал расспрашивать её о том, почему она здесь, почему одна… А она взяла и просканировала меня, не поверила, что я пришёл расслабиться. Она сказала, что я здесь и один, потому что я… э-э, как это было… а, типичный представитель мужчин среднего возраста и пришёл не расслабиться, а забыться оттого, что мне не нравится моя работа и в личной жизни мёртвая безнадёга. Сказала, что каждый день таких видит. Я удивился, а она протянула мне свою визитку. Знаешь, что там было написано? «Психотерапевт». Угораздило же меня наткнуться на мозговика, — усмехнулся мужчина. — До сих пор не могу понять, что в ней такого, но я влюбился в первый же день, как мальчишка. — Она заменит тебе маму? — чуть помолчав, спросил Артур и внимательно взглянул на отца. Очень хотелось верить, что ответ будет «нет». — Нет, конечно нет… Твоя мама была моей первой любовью, я не могу её забыть и не искал ей замену, но я так устал быть один и никому не нужным. Марго для меня лучик света во тьме, веришь? Артур улыбнулся, думая о том, что такой семейной встречи ещё не было. Что ж, пусть хоть кто-то будет счастлив.