Позволь мне услышать, как поёт твоё сердце

      Антон открыл глаза. Яркие лучи солнца, проникающие через шторы, заставили его накрыться одеялом с головой. Он перевернулся на бок и съёжился. Вчерашняя пьянка давала о себе знать. Всё его тело просто ломило, голова раскалывалась, лицо распухло, а яркий свет причинял невыносимую боль.       Короче говоря, Антон чувствовал себя так, словно вчера по нему проехался трактор.       В какой-то момент в голове начали всплывать мысли, которые он раньше просто не замечал. Шастун начал медленно вспоминать события прошлой ночи, однако воспоминания заволакивало дымкой алкоголя. Он медленно привстал в кровати, жмурясь и давая глазам привыкнуть к свету. Сейчас он точно знал только одно: он находится в совершенно незнакомом доме.       Антон хлопнул себя по лицу и произнёс: — Ну же… вспоминай.       Что же вчера произошло? Он помнил, как играл, затем напился. Ах да! Там был какой-то мутный парень. Как же его звали? Хотя это, наверное, сейчас не особо важно. Важнее разобраться, где он и как тут очутился.       Голова раскалывалась, а горло просто пересыхало. Антон огляделся по сторонам в поисках чего-нибудь, что могло бы утолить его жажду. И… О чудо! Видимо, владелец квартиры хорошо понимал, в каком состоянии проснётся Шастун, поэтому на тумбочке стоял кувшин с водой и стакан. Юноша мысленно поблагодарил хозяина и взял сосуд в руки. Жажда мучила его настолько, что он решил забить на стакан и хлестать воду прямо из горла, попутно разливая всё на кровать и себя.       Наконец хоть как-то утолив свою жажду, Антон огляделся по сторонам. Находясь в незнакомом доме, он пытался зацепиться за любую вещь, которая напомнит ему о вчерашнем вечере. Однако вокруг него не нашлось абсолютно ничего знакомого. Квартира была очень чистой, казалось, что поверхности вот-вот заблестят. На тумбочках и рабочем столе лежало минимум вещей, словно их вообще не было. В комнате было светло, хотя свет был выключен. Возможно, из-за светлых тонов, которые покрывали комнату, а возможно, из-за развёрнутых штор.              Антон потёр лицо рукой и поднялся на ноги. Голова всё ещё кружилась, из-за чего он немного пошатнулся, но успел схватится рукой за тумбочку, задев при этом стакан, который благополучно полетел на пол, где разлетелся вдребезги. — Твою ж… — только и успел выдавить из себя недогость.       Дверь в комнату с лёгким скрипом приоткрылась; видимо, хозяин пришёл на шум, доносящийся из комнаты. Шастун обернулся и посмотрел на дверь с испуганными глазами. Ему сейчас меньше всего хотелось объяснятся за разбитый стакан, однако делать было нечего: всё-таки он его разбил. Антон, хоть и напуганный, но готовый ко всему, упёрся глазами в дверь, из-за которой плавно показывался силуэт человека. Но они округлились ещё больше, увидев знакомую фигуру.       Перед ним стоял его учитель, отношения с которым и так несильно хорошо складывались. Так теперь он ещё и бухой ночевал у него в доме. Ситуации хуже не придумать. Господи, да это же мог быть кто угодно. Почему именно этот человек сейчас стоял перед ним и улыбался? — Доброе утро алкоголикам, — Арсений протянул кружку, из которой струился пар, Антону, на что тот поднял глаза и недоверчиво уставился на своего учителя. — Это чай.       Антон, кое-как отойдя от шока и легонько кивнул на уточнение Арсения, принял кружку из его рук. Аккуратно сев обратно в кровать, он сделал глоток тёплого чая. — А как… — начал было Шастун, но так и не решившись задать вопрос, опустил глаза в кружку и отпил ещё немного. В его голове царила полная паника. Конечно, у Арсения уже был номер его родителей, и, скорее всего, он уже им позвонил, красочно рассказывая, как их пьяный несовершеннолетний сын ввязался в неприятности.       Тем временем мужчина, не обращая внимания на молодого парня, медленно обошёл кровать и опустился перед ним на колени, собирая осколки, которые несколько секунд назад были полноценным стаканом. Хотя что ещё можно было ожидать от человека, который в пьянстве впадает в буйность?       Аккуратно собрав в руки всё большое стекло, Арсений отнёс его в мусорное ведро и вернулся с веником и совком. Антон в это время всё ещё находился в ступоре, не зная, что ему делать. Он мелкими глотками пил горячий чай и всё больше погружался в свои переживания. Сейчас ему действительно было страшно, ведь если родители прознают про его ночные гуляния и игру на сцене, ему светит такой скандал, что его игра накроется медным тазом.       Долгое молчание первым прервал Арсений, который уже убрал осколки и встал напротив Шастуна, прислонившись спиной к подоконнику: — Ты вообще чем думал? — Что? — Чем думал, спрашиваю. Я, конечно, понимаю, на радостях напился, но ты где ночевать собирался? А если бы меня там не было? — Я бы разобрался сам, — Антон даже не заметил, насколько резко он ответил. «Тоже мне, мамочка нашлась, он ведь просто учитель, ему должно быть всё равно». — Я хотел остаться у друзей, просто не вышло. — Интересно, я ожидал услышать «спасибо», — Арсений усмехнулся и уже собирался оставить совершенно не настроенного на разговор Антона, однако у второго внезапно проснулась совесть и чувство благодарности. — Спасибо, — парень повернулся к своему учителю, — однако лучше бы вы оставили меня там, словно не видели.       Арсений вопросительно поднял брови. — Почему же? — Если мои родители узнают…       Речь Антона была прервана громким смехом. Парень поднял глаза и недоумевающе уставился на Попова, который, облокотившись о косяк двери, заливался хохотом. — За кого ты меня принимаешь? — наконец еле-еле выдавил Арсений. — Давай поднимайся и пошли завтракать.       Мужчина ушёл, закрыв за собой дверь, а Антон, оставшийся один, всё никак не мог поверить в такое чудо. Он наконец-то смог вдохнуть полной грудью. На его лице появилась глупая улыбка. Парень встал с кровати — на этот раз он более уверенно стоял на ногах — и отправился за Арсением.       На кухне, как и во всей квартире, царила максимальная чистота. И хоть на ней пару минут назад делали завтрак, следов от готовки вообще не осталось. О том, что тут кто-то что-то готовил, говорил лишь сильный запах жареного бекона.       Антон посмотрел на стол, где стояли две тарелки с яичницей и тем самым беконом, а рядом лежала его пачка сигарет и зажигалка. Он медленно перевёл взгляд на Арсения, который доставал стаканы, и подумал, что всё это крайне подозрительно. — Ты что пить будешь?              Неожиданный вопрос немного вывел Антона из равновесия. Почему-то в его голове он звучал именно в сторону алкоголя, но, отбросив ненужные предположения, Шастун всё-таки сел за стол и задал уточняющий вопрос. — А что есть?       Арсений ненадолго задумался и подошёл к холодильнику, перечисляя его содержимое. — Кола, молоко, просто вода, — он посмотрел на маленький шкафчик и продолжил, — чай, какао, кофе, компот. — Можно чай? — Какой?       Антон улыбнулся всей этой ситуации и снова задал свой уточняющий вопрос. Казалось, что он будет задавать его ещё очень часто, находясь в этом доме, дабы не совершить какую-нибудь опрометчивую ошибку. — А какой есть?       Арсения, кажется, тоже позабавила эта ситуация, потому что на его лице появилась лёгкая улыбка. Он закрыл холодильник и подошёл к маленькому шкафчику. Заглянув внутрь, он принялся перечислять всё, за что цеплялись его глаза. — С клубникой, земляникой, черникой, мятой, просто чёрный… С мелиссой, лавандой, лимонный, с имбирём, Эрл Грей, просто зелёный, со вкусом мёда, с розой, манго, барбарисом, шоколадом, ванилью, вишней, вишней с шоколадом… — Подождите, — Антон прервал длинный монолог. От такого количества он уже забыл, что было в начале. — Я, пожалуй, доверюсь вашему выбору. — Хорошо, — Арсений улыбнулся и что-то достал.       Наконец они оба сели за стол и приступили к трапезе. Антон уже успокоился и на место паники пришло любопытство. Он медленно вспоминал события вчерашнего дня, поэтому вопросов с каждым разом становилось всё больше. Не в силах додумывать всё, он решил зайти издалека. — Это вы меня на танцплощадке поймали? — Не помню. Вроде я, — отвечая, Арсений никак не изменился в лице, поэтому Шастун продолжил. — А что вы на этом мероприятии делали?       Попов поднял на него глаза, в которых можно было разглядеть, насколько тупым был заданный вопрос, но всё-таки ответил: — Смотрел на выступающих. — И как? — Если ты про свою группу, то мне понравилось. — Правда? — Конечно, — Арсений улыбнулся, видя такое воодушевление; где-то внутри всплыли приятные воспоминания минувших дней. — Я и сам раньше играл, однако для меня это было как хобби, но ты, я вижу, просто горишь этой идеей.       Антон отвлёкся от трапезы. Казалось, он сейчас взорвётся от распирающих его слов и мыслей, но он решил дожевать еду, а уже потом вываливать на Арсения всё. — Да, мне очень нравится, понимаете? Я просто словно живу музыкой. Я не могу представить без нее своё существование. Вы правда играли? А на чём? Почему перестали? — слова лились из него сплошным потоком, не задерживаясь на одной мысли, он сразу же переходил к другой. — Так-так-так, помедленнее, — Арсений отпил из своей кружки и посмотрел на Антона.  — Давай по порядку. Да, я играл и играл на бас-гитаре, но иногда и на обычную переходил. В детстве ходил на фортепиано, поэтому клавишные мне тоже даются. Перестал я, так как не видел для себя какой либо мотивации в этом. Мне просто нравилось играть, я не держался за это всем сердцем. Хоть времена моих выступлений и прошли, рок никогда не уходит из рокера! — он рассмеялся своим же словам. — Я просто люблю его, поэтому хожу на такого рода выступления. — Вау, а я думал, вы просто скучный учитель, — Антон сразу же осёкся. — Простите, сказал не подумав. — Ничего. Понимаешь, я разделяю свою личную жизнь и работу. Мне же всё-таки нужно быть каким-никаким авторитетом, — Арсений громко хмыкнул. — Мне понравилось, как ты играл. Я видел твои чувства, а не просто слова под музыку. Ты многого добьешься в этой сфере. Ты играешь не ради денег и не ради славы, ты играешь для себя. И мне это очень нравится. — Мне тоже. Тоже нравится играть, я бы хотел продолжать, — после этих слов Антон немного задумался. — Вы точно не скажите родителям о вчерашнем? — Не волнуйся, я в молодости и сам такой был, даже из дома сбегал, а потом как-то остепенился. — Только не думайте, что со мной так же! — возмутился Шастун, которому порядком надоели нападки родителей. — Я буду играть всегда! — Да никто ведь и не говорит, — Арсений рассмеялся такому детскому поведению собеседника. Хоть разница в их возрасте была невелика, иногда он просто поражался наивности Антона. — Все люди разные, я говорю лишь за себя.       Антон заулыбался пуще прежнего, — ему нравился эта другая сторона их учителя. Он словно начал видеть в нём обычного человека, который прятался за каменной стеной взрослого.       Они ещё некоторое время сидели и обсуждали концерт, новых и давно умерших музыкантов. Постоянно скача с темы на тему, переходя с серьёзных вопросов на шутки, они смеялись и разговаривали, как старые друзья, которые очень давно не виделись, а теперь поражены изменениями друг в друге. Антон чувствовал себя расслабленно и даже ни разу не взглянул на сигареты прямо перед своим носом. А Арсений ощутил давно забытое чувство, — среди своих друзей, с которыми он раньше играл и тусил, в роке остался только он. Все остальные будто забыли эту важную часть их жизни. Поэтому сейчас он был по-детски счастлив.       Они могли бы продолжать свой разговор хоть до самого вечера, однако телефон Антона издал протяжный звонок. Он поднял трубку. Из телефона раздался голос Насти, которая была то ли встревожена, то ли напугана. Парень не помнил, чтобы её голос когда-то так звучал. — Антон? — Да? — он хотел было спросить, что случилось, однако почувствовал, что подруга сама всё расскажет. — Помнишь, вчера, когда мы разговаривали, в одной из групп «Вконтакте» мы нашли крутой конкурс для рокеров? — Да, помню. Мы же на него даже записались, — ответил Шастун. — Наш… Наш... — Настя словно не хотела называть его по имени. — Наш басист тоже там выступает. — Логично! — Антон не сдержал смех. — Он же состоит в группе, конечно он выступает. — Он выступает не с нами.       В этот момент улыбка сползла с лица Шастуна. Он нахмурил брови, надеясь, что это какая-то шутка или ошибка. Казалось, в этот момент его сердце пропустило пару ударов. Так и не найдя достойных слов, он сумел выдавить из себя лишь слабый вздох. — Что? — Он сегодня сказал, что уходит из нашей группы, что ему там будут платить, а мы лишь дети, для которых это максимум! — Настя начала плакать. В тот момент вся их дружба просто рухнула перед глазами. — Он ушёл из-за денег, он ни во что нас не ставит!       Антон поднялся со своего места и встретился глазами с Арсением, который, кажется, был взволнован этой ситуацией. Хоть он и не слышал, что происходило по ту сторону, он видел, как менялось лицо парня и как на нём появлялись эмоции, которые на нём совершенно не хотелось видеть. — Что случилось? — спросил мужчина, но ответа он так и не получил. Антон же, проигнорировав его слова, бросился к выходу. Он быстро нашёл свои ботинки у двери и огляделся в поисках куртки. — Где он сейчас? — Сказал, что пойдёт в кафешку рядом с местом, где мы репетируем. — Я хочу с ним поговорить! — Шастун сбросил вызов и повернулся к Арсению. — Где моя куртка?       Попов, не задавая лишних вопросов, открыл кладовку и достал оттуда верхнюю одежду, которую Антон выхватил из его рук и начал быстро натягивать. Недолго думая Арсений надел и свою куртку, а пока парень возился с замком на двери, мужчина успел натянуть ботинки, схватить ключи и выскочить за дверь следом за распылённым юношей.