Позволь мне услышать, как поёт твоё сердце

      Утром Антон проснулся в приподнятом настроении. Он быстро собрался и пулей вылетел из дома. Сейчас ему, как никогда раньше, казалось, что все его проблемы разрешимы. В его внутреннем мире царила гармония — абсолютная и безоговорочная. Парень шёл по улице с глупой улыбкой на лице и напевал какую-то мелодию, которая застряла у него в голове ещё вчера.       Добравшись до школы, Антон быстро разделся и зашёл в класс, занимая уже привычное для него место рядом с Настей. — Ты чего так рано? — девушка взглянула на него с неким удивлением в глазах и протянула руку, которую Антон с удовольствие пожал. — Ровно к первому, — парень пожал плечами. — Что не так? — Первый раз, — ехидно прошипела девушка. — Не первый! — с толикой раздражения отмахнулся Антон. — На моей памяти первый, — Настя не останавливалась не на секунду, всё-таки по такому поводу ничего не сказать она не могла. — Да ещё и такой весёлый… Ты вообще помнишь, что наш гитарист, чёрт бы его побрал, свалил в другую группу, как говнозалупское блядопиздище?       Девушка громко выдохнула. По ней было видно, что эта ситуация просто выводила её из себя. А учитывая тот трёхэтажный мат, который лился из неё, как из дырявой бочки, до краёв наполненной жидкостью, можно было сказать, что её гнев уже перерос в ярость. После недолгой паузы она решила продолжить свои оскорбления. — В общем, пока этот выблядок проёбывает все наши планы, Шер нашёл выход из ситуации. — В смысле? — на лице Антона появилось крайнее удивление. — В коромысле! — девушка чуть поубавила свой пыл. — Один из его знакомых слегка ему задолжал, поэтому он согласился сыграть с нами. Но только один раз, а дальше придётся выкручиваться. — Я уже нашёл замену, — сразу же выпалил Антон. — Что? — Настя озадачено посмотрела на парня. Казалось, весь их диалог строился на том, чтобы сидеть и по очереди удивляться словам своего собеседника. — Я нашёл замену, — спокойно повторил Антон. — Так быстро?! — Настя не переставала удивляться. — Да. — И как он или она? — Это парень, точнее, мужчина. И он очень хорош. — Подожди… — Настя всё ещё пребывала в состоянии шока. — Вчера ты же встречался с Марком? — Да. Не сказал бы, что наша беседа была содержательна, однако я понял, что не хочу больше иметь с этим человеком никаких связей. — А дальше? — Что дальше? — непонимающе переспросил Антон. — Да как ты замену нашёл, придурок?! — Настя раздражённо крикнула, отчего половина класса повернулась в их сторону.       Антон слегка улыбнулся. Уж очень ему хотелось помучить свою подругу ожиданием, а также подарить её несказанную порцию удивления. — А это уже мой маленький секрет. Он сегодня будет на репетиции. Скажу только, что ты с ним знакома. — Как долго знакома? — девушка продолжала задавать вопросы, но Антон уже ничего не них не отвечал, лишь прижал палец к губам и тихо шикнул, стараясь сохранить интригу до самого конца.       Остаток дня прошёл, по мнению Шастуна, довольно быстро и однообразно. Единственное, что выбивалось из этой рутины — это присутствие Антона на каждом уроке и без опозданий. Учителя были крайне удивлены такой переменой в парне, и у каждого было своё мнение на этот счёт. Одни говорили, мол, взялся за голову или исправился. Другие, что это событие временное и одноразовое. Однако одного отрицать было нельзя: абсолютно все были этим шокированы.       По окончании уроков Антон попросил Настю идти первой, заявив, что ему надо ненадолго задержаться. Девушка довольно долго упиралась и говорила, что подождёт, но в конце концов сдалась и ушла на место репетиции. А Антон побрёл по этажам в сторону знакомого кабинета.       Остановившись у двери, Антон тихо постучался. Из кабинета донеслось: «Войдите!» Антон уверенно проник в помещение. Завидев довольную физиономию подростка, Арсений и сам невольно улыбнулся. Он отложил какие-то бумаги на край стола и открыл шкаф, в котором обычно хранил тетради учеников. Аккуратно выудив из него гитару, мужчина закинул её на плечо и подошёл к Антону. — Как мило, что ты зашёл за мной, — Арсений тепло улыбался. Внутри всё трепетало от предвкушения знакомого, но, к сожалению, давно забытого ему чувства. — Вы ведь не знаете, куда идти, — словно оправдываясь за что-то, пролепетал Антон. — Ты мог бы просто скинуть адрес.       Шастун отмахнулся от этого изречения и подошёл к двери, толкая её вперёд. Затем он чуть отступил, как бы давая Арсению пройти первому, отчего второй невольно рассмеялся.       Весь путь от школы до места репетиции они прошли ни на секунду не прерывая разговор. Парни были настолько увлечены обществом друг друга, что пару раз даже свернули не туда. Казалось, они были не учителем и учеником, а старыми знакомыми или хотя бы просто одноклассниками. К глубокому удивлению обоих, темы для разговоров никак не могли исчерпать себя. Они выливались одна из другой, иногда возвращаясь к исходному варианту, а иногда заходя в такую даль, что они уже не могли вспомнить, с чего же всё началось.       Дома сменялись домами, переулки переулками. Идти было недалеко, но от чего-то эта парочка словно специально никак не могла добраться до места назначения. Будто сама судьба вела их неправильными поворотами по каким-то закоулкам. Или же они сами интуитивно сворачивали не туда, надеясь как можно дольше продержать эту беседу.              Однако как бы интересно им не было общаться, репетиция никуда не делась, и с горем пополам они всё-таки добрались до места её проведения. Антон аккуратно открыл скрипучую дверь и просунул туда голову, тщательно скрывая личность их нового басиста. Первым голову подняла Настя. — Вы опоздали, — с упрёком сказала она. — Мы заблудились. — Не звезди! Ты дорогу сюда знаешь как свои пять пальцев! — она поднялась с места, собираясь подойти к двери и посмотреть, кого же привёл Антон. Однако тот её опередил, быстро проскользнув в помещение, оставляя Арсения перед закрытой дверью. На этот жест девушка лишь громко хмыкнула и вернулась на своё место за барабанами. — В общем… — начал Антон, намеренно растягивая каждую букву. — Наш басист… Он… Немного специфичный выбор…       Арсений тихо хмыкнул в кулак, что ещё больше подогревало интерес Насти к его персоне. Она вытянула шею, пытаясь разглядеть хоть что-то в оставленную Антоном щель, однако Шер решил прервать её мучения и, устало вздохнув, сказал: — Не томи. И так много времени потеряли из-за того, что вы где-то шлялись.       Антон, поняв, что дальше тянуть эту тайну просто не имеет смысла, зажмурил глаза и аккуратно толкнул дверь. Попов в свою очередь сделал небольшой шаг вперед, оказавшись почти впритык к Антону, и приветливо улыбнулся. Только Настя увидела знакомое лицо в лучах света, как её шок достиг своего апогея. Она широко открыла рот и ткнула пальцем в сторону, где стояла их новая замена. — Это вообще как? — только и смогла выдавить из себя девушка.       Антон не знал, как бы поделикатнее объяснить сложившуюся ситуацию. Благо на помощь пришёл Арсений, который не испытывал никакого смущения в представлении себя. Он вышел вперёд, заведомо не снимая с себя улыбки, с которой появился. — Меня зовут Арсений. Как уже сказал Антон, с этого дня я буду играть с вами в качестве бас-гитариста.       Настя всё ещё прибывала в глубочайшем шоке. Наконец выйдя из прострации и успокоившись, она заговорила, тщательно подбирая слова: — Арсений Сергеевич? — Арсений Сергеевич? — переспросил Шер, делая явный акцент на отчестве, дабы понять, с чего бы к новому члену их группы такое уважительное отношение.       Тут уж в разговор решил вклиниться Антон, который всё это время просто стоял, наблюдая за ситуацией. Реакция Насти была для него оправданной, но, к его сожалению, ситуацию придётся разъяснять. — Ну, в общем-то… он так-то наш, как бы это сказать… — Шастун сделал небольшую паузу. — Не тяни резину, — не дожидаясь ответа, сказал Шер. — Он наш школьный учитель! — выпалила Настя, на что Антон сразу закивал.       Тут уж пришла очередь Шера удивляться. Он посмотрел на Арсения, затем перевёл взгляд на Антона и широко распахнул глаза. — Получается, ты привёл в группу школьного учителя? — Да, — чуть ли не виновато ответил Антон. — Ну ты даёшь… — протянул Шер.       Повисла неловкая пауза. На лице Шастуна появилась глупая улыбка. Он почесал голову, думая, как бы исправить данную ситуацию. Однако никаких идей не было. Полная пустота мыслей. Он видел недоумение в глазах его друзей и мог его понять. Шер был подпитан стереотипами, а Настя знала Арсения лишь со стороны учителя. Но даже приняв это всё во внимание, Антон не собирался отступать. Он уже давно принял решение относительно нового бас-гитариста. Глубоко вздохнув, он предпринял попытку сгладить нависшую тишину. — Не волнуйтесь, играет он отменно. Я сам проверял!       Как бы парень не старался, его слова особого эффекта не возымели. Лица друзей так и остались неизменными. Однако Шер, не в силах терпеть этот фарс, решил всё-таки вмешаться. — Картину происходящего я в общем понял. Единственное… — он сделал небольшую паузу. — Как тебя там? Арсений? — Да, — немного с задержкой отозвался молодой учитель. Он был немного озадачен таким отношением, однако, наверное, именно это отношение делало его частью группы, а не просто приглашённым учителем. — Особого отношения не жди, — Шер продолжил, не раздумывая. — Ты тут не на правах учителя, поэтому все будут звать тебя по имени.       Шер посмотрел на остальных участников, но что Настя, что Антон неуверенно опустили глаза. Им было неловко и от слов Шера, и от его предложения, которое больше было похоже на самоуверенное утверждение. Попов, заметив неловкость своих учеников, легонько качнул головой. — Ладно-ладно, не кипишуй ты так, я не против. Если будет удобнее, можно просто Арс, — мужчина протянул вперед руку. После такого ответа Шер моментально пожал её. — Ах да, здесь можете забыть, что я ваш учитель.       Арсений перевёл взгляд на Антона и подмигнул ему, выражая свою благодарность. Тот в свою очередь лишь легонько качнул головой. Самый сложный этап был пройден. Арсений представлен и — относительно — принят Шером и Настей, которая была вне себя от радости, ведь им не придётся соблюдать субординацию. Хотя сначала данное заявление её пугало, после одобрения учителя она окончательно расслабилась. — Хорошо, Арсений, — его имя она произнесла намеренно медленнее и, конечно же, с присущим ей ехидством, — вставай за гитару. Посмотрим, так ли ты хорош, как о тебе говорит Антон.       Арсений легко хмыкнул, удивляясь, с какой простотой Кознова перешла на неформальную речь, и снял с себя чехол, доставая гитару. Пройдя к акустике, он аккуратно вставил провод и занял своё место. Настя в это время что-то репетировала, играя один и тот же бит, но постоянно ускоряясь. Антон о чём-то разговаривал с клавишником. Оказавшись внутри давно забытой атмосферы, Арсений испытывал несомненно радостные чувства, но отчего-то где-то внутри его пронизывала острая боль. Он помнил, как разошлись люди, когда-то считавшие друг друга друзьями. И знал, что если кто-то будет настойчиво спрашивать его об этом, он точно соврёт. Он будет врать, не желая признавать правду.       Из потока мыслей Арсения выдернул незаметно подошедший к нему Шастун. Он несколько раз позвал мужчину по имени, иногда запинаясь на отчестве, но не выдержав, ткнул Попова в плечо. На этот жест Арсений наконец отреагировал и в недоумении поднял глаза на обидчика. — Я тебя зову, зову, а ты где летаешь? — с осуждением произнёс Антон, протягивая листы бумаги. — Это твоя партия.       Антон многозначительно кивнул, отошёл за пюпитром и, вернувшись, разложил на нём листы с нотами. После этого все встали на свои места. Настя отсчитала начало. Все вступили. Все, кроме Арсения. Они повторили это снова и снова. Но каждый из разов Арсений то и дело оступался, начинал не в свою очередь или играл не ту ноту. В принципе, все понимали, что, как бы ни было велико твоё мастерство, сразу добиться баланса в игре с группой не выйдет. Но каждый раз, когда Попов совершал очередную ошибку, все глубоко и очень громко вздыхали.       Репетиция закончилась ровно ко времени. С таким басом никто не захотел задерживаться, поэтому, собрав инструменты, группа начала одеваться. Арсений в данный момент выглядел особенно подавленно, что, конечно же, выделялось. Антон с сожалением посмотрел на него, взвешивая все за и против в своей голове. И наконец решив, что гитара для него важнее, чем выговор от родителей, вдруг сказал: — Если хотите… то есть если хочешь, — переход на приятельские обращения давался Антону трудно: он не мог, как Настя, отбросить все нормы приличия в разговоре. Всё-таки образ Арсения в его голове в первую очередь был образом учителя. — Я могу остаться ненадолго и потренироваться с тобой, чтобы ты заучил партию.       После этих слов лицо Попова просто засияло от радости; он энергично кивнул головой, высказывая благодарности Антону, и вернулся в студию, попутно надевая на себя гитару. Антон последовал за ним, одновременно прощаясь с друзьями.       Вскоре парни остались одни. Антон потянулся и взялся за лады. Он немного замедлили мелодию, чтобы Арсений успевал подстроиться. Это заметно помогало. Антон медленно играл, терпеливо начиная с начала, если мужчина ошибался. В какой-то момент парень решил разделить всю мелодию на несколько частей, а как только они без ошибок три раза подряд играли одну часть, он переходил ко второй. Потом следовала вторая, Шастун играл обе части вместе. После третей части он начинал заново. Арсений, хоть и знал про мастерство Антона, очень удивился его способности что-то объяснять. Ему нравилось, как Шастун переходил от одной части к другой, как он понимал, что Арсений выучил данный кусок, как он при повторении одной и той же ошибки наглядно показывал, что нужно сделать, чтобы её исправить. Антон был искусным учителем, и — как человек этой профессии — Арсений не мог этого не подметить.       Вечер медленно превращался в ночь, пока окончательно не стал ей. Уже изрядно уставшие парни переместились на балкон, предварительно взяв с собой пледы и горячий чай. Антон медленно поджёг сигарету под укоризненный взгляд Арсения. — Я отменю репетицию назавтра и ещё немного потренируюсь с тобой, — Шастун уже окончательно привык к неформальному отношению. — Спасибо, — протянул Арсений, разливая чай по кружкам. — То же самое хочу сказать тебе, — Антон глубоко втянул табачный дым. — Если бы ты не пришёл вовремя, я бы, наверное, уже отказался от своей мечты. — Я здесь. — Да… — дым повалил наружу, растворяясь в воздухе. — Я и благодарен тебе за это.       Парни недолго сидели в тишине, наслаждаясь звёздным небом, на котором, к превеликой радости, не было ни одного облачка. Антон первый решил разорвать тишину. — Почему вы стали учителем? — резко спросил он. — Родители настояли на выборе «настоящей» профессии, — на лице Антона появилось едва различимое разочарование. — Мои тоже настаивают… — вздохнул он. — Не ведись на это, — Арсений сменил позу, оказавшись лицом к лицу со своим учеником. — Счастлив от этого не будешь. — А ты разве несчастен? — Я не знаю. Я пошёл по этому пути, потому что не смог начать всё с начала. Я ведь даже не знаю, был бы я счастлив, если бы не бросил гитару. А сейчас я словно не понимаю, где я. Понимаешь, я будто делаю то, что я люблю, одновременно не понимая, что я люблю, — Попов громко отхлебнул из своей кружки. — Неа — честно ответил Антон. — Я вот точно знаю, что мне нравится, а что нет. Я знаю, что я хочу делать. — Но всё может измениться. — Ты прав, однако я не желаю этих изменений. По крайней мере, сейчас.       Время было бесконечно долгим. А чай, который они заваривали несчётное количество раз, согревал ночной холод, а вместе с ним и разговор, который словно не знал своего конца. Начиная с чего-то философского, парни переходили на более простые темы, не в силах терпеть гнетущую атмосферу. Всё шло так хорошо, что хотелось говорить о чём-то ещё более хорошем. — …придумывая слова, я в первую очередь хочу передать чувства. — Через историю? — Арсений держал в руках листы бумаги с написанными на них песнями. — Ага!.. — радостно говорил Антон. — Мне кажется, что всё это очень удачно для публики. Чувства легче понять, смотря на людей или представляя себя на их месте. Между «смерть любимой — это больно» и «у главного героя умерла любовь всей его жизни, поэтому он отправился мстить» просто огромная разница. — Это уже какая-то гиперболизация, — перебил мужчина, здраво оценивая ситуацию. — А кто сказал, что чувства не должны быть преувеличены? — недоумевал Антон. — Вся наша жизнь буквально строится на чувствах — Юношеский максимализм. — Старческий скептицизм, — моментально парировал Шастун.       Оба рассмеялись. Такого рода столкновения поколений случалось между ними довольно часто, хоть и разница в возрасте была невелика. Эта несостыковка мнений, берущая начало в разном воспитании, восприятии и количестве прожитых лет, постоянно превращалась в шутку, ведь любые ситуации с несоответствием были просто до безумия комичны.       Через некоторое время Антон наконец взглянул на часы. — Три часа ночи! — громко воскликнул он. — И? — явно позабыв о несовершеннолетии парня спросил Арсений. — Я должен был быть дома… — Антон сделал паузу, пытаясь подсчитать время, но решив, что это долго продолжил. — Уже очень, очень давно.       После данного заявления Антон подскочил с места, схватил посуду и ринулся к выходу, попутно расставляя всё на свои места. Арсений недолго думая последовал примеру младшего. Парни быстро оделись, выключили свет и выпрыгнули на улицу.       Антон шёл до безумия быстро. Так, что Арсению временами приходилось переходить на бег, чтобы успевать за ним. Оказавшись на развилке, которая, можно сказать, разделяла их дома, Арсений схватил Антона за руку, сбавляя его темп и наконец останавливая. — Может, лучше будет, если я тебя провожу? — будто совершенно не собираясь прощаться, сказал мужчина. — Нет, — отрезал Шастун. — Лучше не будет. Стоит расстаться на этой ноте.       Антон убрал руку от Арсения, а тот, в свою очередь, не стал перечить своему ученику. На этом перекрёстке они разошлись.       Антон спешил как мог, его шаг уже был похож на бег, а дыхание вконец сбилось. Годы курения давали о себе знать, но адреналин, подкрепленный страхом, не давал парню остановиться. Он не замедлил шаг до самого конца.       Оказавшись перед дверью квартиры, Шастун глубоко вдохнул и выдохнул, приводя себя в порядок, боясь разбудить родителей громкой одышкой. Наконец парень медленно вставил ключ в замочную скважину и аккуратно, стараясь не издать ни звука, прокрутил его. Отперев дверь, Антон проскочил внутрь. Увидев горящий свет, он остолбенел. Оказавшись внутри, он понял, что дома никто не спал, а значит, и разговора избежать не получится. Вслед за мыслями из кухни появилась высокая женщина, взгляд которой просто источал ярость и негодование. — Дверь закрой, — ровным и спокойным голосом произнесла она. Однако Антон знал, что это лишь притворство, вернее, манипуляция, но ослушаться она не мог. Парень гулко закрыл дверь и провернул ключ, после он снял с себя гитару и куртку, подняв виноватые глаза на маму. — Ну… — протянула она, ещё более яростно глядя на парня, — и где тебя носило?!       Женщина скрестила руки на груди и сделала шаг вперёд, отчего Антон попятился назад. Но, к своему изумлению, ему — в отличие от его матери — идти было некуда, ведь он и так упирался в входную дверь, которую сам же и закрыл, отрезая себе все пути к отступлению. — Понимаешь, я просто засиделся и не заметил время, — Шастун виновато покосил глаза. — Опять со своими дружками-наркоманами шлялся?! — она подошла к нему вплотную, выхватывая чехол с гитарой. Антон уже просто вжался в дверь. Он был не в силах что-либо сделать перед нависшей над ним чистой яростью. Страх парализовал его тело. Всё, чего он хотел — это бежать, но куда? В этот момент он словно был мелким зверем, пытавшимся притвориться мёртвым, перед хищником.       В это время огромная глыба, которая состояла только из ярости и ненависти, уже освободила гитару от чехла. За этим действием последовал громкий разочарованный вздох. — Когда же у тебя уже пройдёт вся эта несерьёзность?.. Все дети нормальные! Учатся, хотят поступить, радуют родителей. А ты что? Пф, сплошное разочарование. Вот скажи мне: ты хочешь умереть где-нибудь от голода, когда вырастешь?! Хочешь умереть от передоза?! Хочешь свою мать в могилу свести?!       За последней фразой последовал широкий размах. Антон по инерции пригнулся, закрыл голову руками и зажмурился. Над его головой пронёсся ветер и тихий свист пролетающего предмета, а потом гулкий удар. В этот момент, казалось, время замерло, и Антон видел, как щепки от гитаре медленно рассыпаются по всей прихожей. Тогда его страх перед родителями сменился настолько же сильной ненавистью к ним. Если бы он сейчас не пригнулся его гитара разбилась бы об его же лицо!..       Видя, как родители пренебрегают его желаниями, ставя свои амбиции и хотелки выше, Антон схватил ключи и вставил их в замочную скважину, отталкивая руку матери, которая пыталась его остановить и что-то неистово кричала, он проворачивал их, отпирая дверь. Вывалившись в подъезд, под натиском бесконечных криков и оскорблений Антон сломя голову выбежал на улицу.       Он бежал по холоду, не останавливаясь не на секунду. Словно кто-то, кто быстрее Антона в несколько раз, неотрывно следовал за ним. Но сзади никого не было. Парня преследовал только его собственный страх.       Шастун остановился лишь тогда, когда стало больно дышать. Холодный воздух раздирал его горло, и парень закрыл рот руками, чтобы хоть как-то его согреть. Впопыхах он даже забыл надеть куртку, отчего, после того как успокоился и перевёл дыхание, начал замерзать. Только сейчас до него дошло, что он буквально сбежал из дома. Это, конечно, хорошо. Он отстоял свою правду, хоть и таким детским способом, но отстоял. Только вот он не знал, куда ему идти. У Насти можно было переночевать всего пару дней. Да и родители Насти были знакомы с родителями Антона, поэтому место нахождение бунтовщика обнаружили бы сразу. К Шеру идти совершенно не хотелось, поэтому остался один вариант. В голове проскочила мысль, что, может быть, он не хотел к Шеру именно из-за наличия этого варианта. Но мысль исчезла так же быстро, как и появилась.       Через некоторое время ноги сами привели его к знакомому подъезду. Набрав номер квартиры, Антон промямлил: «Впустите, пожалуйста», — на сонное и немного удивлённое: «Да?». Внутри дома было намного теплее, чем снаружи, поэтому парень смог немного расслабиться и размякнуть. Он медленно поднимался по лестнице, пока не увидел Арсения, который стоял в дверном проёме, ожидая своего непутёвого ученика. Попов смотрел на него грозным взглядом, однако, как бы он ни пытался выглядеть сурово, Шастун смог прочитать в этих глазах волнение, мягко обёрнутое в чистую и неподдельную заботу. — Впусти пожить, — начал младший, стуча зубами. — Что? — всё ещё недоумевал Арсений. — Ну, или хотя бы переночевать? — не унимался Антон. Арсений лишь поднял бровь, всё так же недоумевая от происходящего. — Пожалуйста!.. — взмолился Шастун.       Хоть Арсений и был рассержен на столь поздний визит, он не мог смотреть на мучения продрогшего до костей ученика. Горько вздохнув, мужчина отошёл с прохода, давая еле стоящей на ногах туше ввалиться внутрь. В абсолютном тепле Антон расплылся в улыбке, слёзно благодаря Арсения за предоставленный дом. Тот в свою очередь проводил замёрзшего парня в комнату и достал из шкафа чистую футболку и штаны, предлагая их Шастуну.       Антон переодевался очень медленно. Ему совершенно не хотелось оголять кожу, которая при соприкосновении с воздухом сразу покрывалась мурашками. Но, в кои-то веке пересилив себя, он наконец переоделся и завернулся в одеяло, располагаясь на кровати. Арсений, в свою очередь, расстелил себе не диване рядом. — Может, вы тоже на кровать ляжете? — тихо спросил Антон, ещё больше укутываясь в тёплое одеяло и поджимая к себе замёрзшие ноги. — Ан нет, — не задумываясь, сказал Арсений и, не давая Антону вставить свои пять копеек, выключил свет, — спи давай.