Глава 3
21 февраля 2022 г., 20:45
Лань Чжань быстро добрался до улицы Ханьхэ. Найти нужную таверну не составило труда. Влетев туда словно ветер, он сразу же направился к трактирщику, что стоял за стойкой. Тот был очень удивлен появлением такого Благородного Господина в своем заведении. Когда Ванцзы описал ему Вэй Ина, спросив, не видел ли тот его сегодня, трактирщик стушевался и потупил взгляд, начал мямлить что-то нечленораздельное, сминая в руках полы своего передника.
Лань Чжаню казалось, что его терпение во-вот лопнет, в душе поднялась буря эмоций. Хоть на его лице это не отразилось, сдерживать себя почему-то становилось все сложнее. Ему некогда было всякими окольными путями вытягивать из этого человека информацию, и, поддавшись своему внутреннему порыву, он с силой стукнул кулаком по столешнице, та пошла трещинами. Казалось, от этого удара весь трактир содрогнулся. Ванцзы угрожающе посмотрел на мужчину перед собой.
Трактирщик подпрыгнул от неожиданности, весь сжался. Хватило одного взгляда на Господина, чтобы его душа затрепетала от ужаса, а сердце чуть ли не выпрыгнуло из груди. Он дрожащей рукой указал на лестницу:
— П-п-первая к-к-комната с-справа.
И со страхом наблюдая, как Господин разворачивается и поднимается наверх, сполз по стенке на четвереньках, заползая в подсобное помещение. Когда он добрался до заднего двора, там его уже ждал человек, которого он считал своим сыном, но теперь это уже был не его сын.
Молодой мужчина, ухмыляясь в жутком оскале, тихо прошипел:
— Молодец, ты хорошо выполнил свою работу! — и, резко вскинув руки, свернул трактирщику шею. Тот кулем рухнул вниз. Перешагнув тело, мужчина с блаженной улыбкой от предвкушения будущих событий, а также от только что совершенного убийства, вошел в трактир.
Лань Чжань, снедаемый внутренним беспокойством, быстро направился к первой комнате и распахнул дверь. Увиденное повергло его в дикий шок. Самые разнообразные мысли проносились в голове со скоростью света. Не получалось сосредоточится на чем-то одном. Он застыл в дверном проеме, не веря своим глазам. На измятой постели, прикрытый тонким покрывалом, обнявшись с двумя какими-то мужчинами, спал Вэй Ин. Спал Его Вэй Ин. Его милый, прекрасный, возлюбленный муж. В захудалой таверне, неизвестно с кем.
Лань Чжань открыл было рот, но слова не шли. Боль пронзила его сердце, а душа словно разбилась на маленькие осколки. Он хотел подойти ближе: «Может, глаза обманывают меня, может, это — иллюзия, морок?». Вот только эти мысли полетели прахом, когда Вэй Ин заворочался, попытался забраться на грудь лежащего рядом с ним мужчины, закинул ногу на его бедра, втянул запах чужого тела.
Мир поплыл, если бы не многолетняя выдержка, он бы рухнул на колени, не сумев сдержать слез. Но сейчас он стоял и смотрел, ни один мускул не дрогнул на его лице, только в глазах плескалась горечь предательства. Сжав кулаки до побеления костяшек, Лань Чжань также почувствовал, как хаотично запульсировало его золотое ядро, духовная энергия слишком быстро и беспорядочно текла по духовным каналам, ища выход. Ему до безумия хотелось разнести тут всё в мелкие щепки.
Когда Вэй Ин ворочался, одеяло сползло и обнажило его стройное тело практически до бедер. Лань Чжань хотел закрыть глаза, уйти, лишь бы не видеть этого позора, но не мог отвести взгляд от бледнеющих следов укусов и засосов на теле Вэй Ина:
«А действительно ли это сделал я? Сколько чужих губ прикасались к его телу, сколько чужих рук ласкали его? И как давно? Как часто? Неужели ему меня было мало? Неужели той любви, что я давал, ему было недостаточно? Как я мог ошибиться в нем?»
Множество мыслей проносилось в его голове. Чаще всего это были бессвязные мысли, заставляющие сомневаться буквально во всем и заходиться паническим страхом. Его взор был обращен к Вэй Ину, но смотрел он как будто сквозь него, в пустоту. Из ступора его вывел любимый голос, называющий его имя. Он посмотрел Вэй Ину в глаза: «Раскаяние? Вина? Конечно, что же испытывать виновному, как не раскаяние?».
Увидев, как Вэй Ин к нему потянулся, как наливаются слезами его глаза, как обнажилось чужое тело, открывая его взору самые интимные участки:
«Я не могу на это смотреть я просто не могу, я… это слишком больно, слишком тошно, слишком… мерзко?»
Он почувствовал омерзение, смотря на некогда любимое тело. Его это испугало, очень испугало: «Неужели, это конец?». Он развернулся, чтобы уйти и не возвращаться, сбежать подальше отсюда.
У выхода из таверны Ванцзы почувствовал, как в его предплечье сильно вцепились чужие пальцы. Слезы мужа, его ласковые слова, обращённые к нему: «Оправдания? Одни оправдания! Если я его не оттолкну сейчас, то сдамся! Он знает мои слабые места, мы столько лет прожили вместе, он меня знает! А я его? Я думал, что тоже его знаю.». И он оттолкнул, бросив в его сторону слова, ужасные, обидные слова, разум застилала ярость, все большей волной захлестывая сердце. Ускорив шаг, он снова почувствовал, как вокруг талии сомкнулись чужие руки, как от рыданий содрогается человек, уткнувшийся в его спину. Опустив взгляд на тонкие пальцы, крепко вцепившиеся в его ханьфу, Лань Чжань ощутил прилив нежности, и счастливые воспоминания промелькнули перед глазами. Он потянулся рукой, чтобы огладить эти пальцы. Но внезапно, как гром среди ясного неба, пред ним всплыла картина, как эти самые пальцы оглаживают чужую грудь, как до этого они обхватывают чужой член: «Сколько времени прошло с того момента, как владелец этих изящных пальцев кувыркался с двумя мужчинами? Подставлял свой зад под чужой член, а может, и под оба сразу?». У него перед глазами всплыли те немногие картинки из Весенних сборников, где в подробностях было нарисовано групповое сношение, живо представился Вэй Ин как основной принимающий.
Лань Чжань почувствовал, как его наполняет ярость. Он смотрит на эти пальцы и видит только мерзкие непотребные картинки, и сам не замечает, как применяет духовную энергию, пытаясь отцепить от себя чужие руки. Он что-то бросил напоследок, но не осознавал, что именно сказал, его глаза застилали слезы, но голос был тверд и наполнен презрением. С мыслью не подпускать этого человека к себе, в свой дом, он сложил печать, которая не позволит ему проникнуть в Облачные Глубины.
Лань Чжань выхватил Бичень из ножен с намерением встать на него и улететь отсюда подальше. В это мгновение как будто кто-то нашептывал ему на ухо: «Убить, убить того, кто принес столько боли, убить предателя, убить того, кто так бесстыдно надругался на твоими чувствами». Раздираемый противоречиями между любовью и ненавистью, он вскочил на меч и умчался прочь.
Ему едва удалось покинуть город. Меч вибрировал и петлял из стороны в сторону, все время норовя уйти из-под ног. Той малой доли концентрации, которая не позволила ему полностью погрузиться в пучину отчаяния и замахнуться на единственного дорогого человека, хватило на то, чтобы город остался позади. Золотое ядро болезненно пульсировало в груди, а духовная энергия не хотела слушаться своего владельца. Едва впереди показался участок леса, отделяющий Облачные Глубины от остального мира, Лань Чжань позволил отпустить себя, его сознание заволокло дымкой, он уже не соображал, где находится и куда направляется. Только предательство, страх и тьма перед глазами.
Он спрыгнул с Биченя, тот улетел куда-то в сторону. Ванцзы одним махом призвал его к себе в руку, и, бесконтрольно направляя духовную ци в удар, замахнулся, рыча словно зверь, рубанул по ближайшему дереву. Толстый ствол многовекового Дуба перерезало ровной линией, тот медленно начал заваливаться на бок, с треском подминая под себя другие деревья. Лань Ванцзы вложил в этот удар все свое отчаяние, все свои сдерживаемые слезы, которые хлынули бурным потоком, омывая его щеки и падая вниз. Но этого было мало, в груди горело, клокотало, словно огонь выжег дыру. Он вновь и вновь рубил деревья, попадавшиеся на пути. Откинув меч в сторону, с криками и воем он ударил по дереву кулаком, то разломилось надвое. Он осел на колени и схватился за грудь, золотое ядро горело, словно пытаясь исполнить волю хозяина — выжечь его сердце. Лань Чжань вскрикнул, но это было больше похоже на вой дикого раненого зверя, вцепился в свою грудь, и, стягивая ханьфу, начал руками царапать себя. От ударов по деревьям его руки были изодраны в кровь, и к этим ранам прибавились те, что он нанес себе сам. Казалось, разум ему уже не подчиняется, хотелось наконец вырвать себе сердце вместе с душой, чтоб избавиться от этой невыносимой боли.
Именно в таком состоянии, измазанного в крови, пытающего расцарапать себя, со слезами на глазах повторяющего одно имя: «Вэй Ин», его застала группа адептов, которые несли службу сегодня ночью у границ Облачных Глубин. Мощнейший всплеск духовной энергии, тем более так близко к границам, наверное, почувствовали все заклинатели ордена, и им не составило труда найти местоположение источника. Увидев перед собой Ханьгуан-Цзюня в таком состоянии, старший адепт не растерялся. Он понял, что если они ничего не предпримут в ближайшее минуты, то Верховного заклинателя будет уже не спасти. Его стояние не просто близко к искажению Ци, он даже не уверен в том, что оно уже не произошло! И единственное, что было в его силах — это срочно привести сюда старших.
Не прошло и пары минут, как Лань Цижень прибыл на место в группе с несколькими старейшинами. Мгновенно оценив ситуацию, он подлетел к Ванцзы, в надежде, что еще не поздно, прикоснулся, используя свою духовную энергию, к нескольким акупунктурным точкам на груди и наложил легкую сдерживающую печать на его золотое ядро. Лань Чжань в результате этих манипуляций потерял сознание, и его доставили в лазарет Облачных Глубин.
Лань Цижень был в ярости. Никто не мог объяснить, что произошло с его Племянником. Ему назвали только одно имя: «Вэй Усянь».
Вэй Ина тоже никто не мог найти. Он исчез. У многих закралось подозрение, что тот погиб. Только повторная смерть Вэй Ина могла вызвать у Лань Чжаня искажение Ци. Благо адепты подоспели вовремя, и он не успел полностью сойти с ума. Но на восстановление потребуется много часов медитаций, потому что его духовные каналы оказались повреждены. В лазарете, с помощью благовоний и музыкальных духовных практик Гусу Лань, лекари и старейшины сумели стабилизировать его душевное состояние.
О произошедшем инциденте было сообщено Лань Сиченю. Несмотря на то, что он находился в уединении все пять лет, в эту ночь даже он почувствовал легкие колебания духовной энергии в пространстве и до утра не мог найти себе места от беспокойства. А узнав, что это был его Брат, кинулся к нему и не отходил ни на шаг, непрерывно играя восстанавливающие и очищающие душу и разум мелодии.
Была также организована группа адептов для поиска единственного человека, который мог пролить свет на сложившуюся ситуацию. Но пока что никаких успехов.
На четвертый день сознание Лань Чжаня начало проясняться. Первым в его разум проникла мелодия, сыгранная на Лебин. Ванцзы почувствовал, что это играет его брат, он всем своим разумом вцепился за эту мелодию и пошел за ней. Медленно открыв глаза и поняв что находится в лазарете, он прикрыл веки, снова окунаясь в успокаивающую мелодию, словно в мягкое пуховое одеяло, словно… в объятья любимого мужа — погрузился в спокойный, ничем не потревоженный сон, сейчас его разум был чист, как белый лист. Но пройдет совсем немного времени, как все воспоминания нахлынут единой волной, а пока он мог спать ни о чем не тревожась.
Сичень, играя на флейте, видел, что его брат очнулся. Он продолжал играть всю ночь, не хотел пропустить пробуждение Ванцзы. И единственный, кому Сичень позволял себя сменить, был Лань Юань, который вернулся с ночной охоты вскоре после произошедшего инцидента.
При повторном пробуждение Ванцзы, мелодия Циня вела его. Открыв глаза, он повернул голову и посмотрел на своего сына, легкая улыбка тронула уголки его губ. Сычжуй почувствовал его взгляд и тоже посмотрел в ответ, продолжая играть, не сбиваясь с нот. Он лучезарно улыбнулся, увидев, что его отец очнулся с ясным незамутненным рассудком. А Ванцзы, увидев эту улыбку, вспомнил своего возлюбленного, и воспоминания о том дне, о той ночи хлынули на него бурным потоком, вмиг его лицо исказила гримаса боли и страха, это было лишь мгновение, но Сычжуй заметил промелькнувшее там отчаяние. Внезапная тревога охватила его, и он сыграл лишнюю ноту на Цине. Положив руку на инструмент, чтобы затихли струны, сосредоточившись, не вымолвив ни слова, он начал заново играть песнь Очищения сердца.
Лань Чжань отвернулся в другую сторону и закрыл глаза, в его душе снова начинали подниматься, словно пыль на дороге, негативные эмоции. Только на этот раз он мог контролировать их. Он легко подавил в себе панику и беспокойство, попытавшись сконцентрироваться на фактах, но мыслей было слишком много. Однако, больше всего беспокоил вопрос, как он тут оказался. Его пугали провалы в памяти. Чем больше он об этом думал, тем сильнее начинало пульсировать его золотое ядро. Глубоко вздохнув, он решил оставить это на потом.
Сбивчивой заминки Сычжуя оказалось достаточно, чтобы Сичень проснулся, он дремал на соседней кровати.
— Брат! — окликнул Сичень, но Ванцзы никак не отреагировал.
Тогда он подошел и взял его за запястье. Течение ци по меридианам было практически восстановлено, но любое волнение, любой эмоциональный толчок мог нарушить это шаткое равновесие. Сичень заметил повышенное сердцебиение. Он молча взял Лебин, сел рядом, и мелодия флейты присоединилась к звучанию Гуциня. Они играли вдвоем, пока не принесли завтрак. Сычжуй положил ладонь на струны.
— Отец, тебе нужно поесть! — он поднялся и взял тарелку с легким овощным бульоном.
Лань Чжань повернул к ним голову. Он переводил взгляд с сына на брата. Его взгляд выражал твердость, а на лице, как всегда, была маска отстраненности.
— Сколько времени я уже тут нахожусь? — со спокойствием в голосе проговорил он.
— Сегодня пятый день, — ответил его сын, садясь на кровать. — Поешь, пожалуйста! С мольбой в голосе он протянул тарелку. Лань Чжань осмотрел помещение, его взгляд становился на сыне.
— А Вэй Ин? Он здесь? — Ванцзы говорил тихо, но в голосе чувствовалось столько надежды.
Сычжуй смотрел и не знал, что сказать, никто не знал. Мелодия прервалась, и наступила тишина. Ему ответил Сичень.
— Его здесь нет, Брат. Он. — замявшись и потупив взгляд, он продолжил. — Он пропал. Мы не можем его найти, и не знаем, что произошло. Тебя нашли в лесу, и ты был на грани искажения ци. Все время повторял его имя… — он замолчал, они смотрели друг на друга.
— Отец, а Папа он …жив? Я так испугался, подумал, что с ним что-то случилось когда узнал что ты…
Беспокойство снедало его, а голос дрожал. Но он должен был задать этот вопрос, он должен был знать, что с обоими его родителями все в порядке.
— Жив! — с твердостью ответил Ванцзы, и совсем тихо добавил. — Я бы почувствовал!
— Тогда что это было? Что вызвало у тебя такую эмоциональную и духовную нестабильность? — снова вмешался Сичень.
Лань Чжань с мучительной болью в глазах посмотрел на него, но ничего не ответил. Глубоко вздохнув и поднявшись на кровати, взял из рук сына тарелку с бульоном и принялся медленно есть. Во время трапезы стояла тишина. По окончании он посмотрел сначала на Сычжуя, потом на брата, и внезапное озарение осветило его разум. Лань Чжань быстро сложил на пальцах печать, и она вспыхнула голубым светом.
Сын с изумлением посмотрел на него, Сичень знал, что сделал Ванцзы но смысл этого до него не доходил. Тогда Лань Чжань заговорил, тихо, со стыдом в голосе.
— У Вэй Ина нет пропуска в Облачные Глубины. Пять дней, — вздыхая, прошептал он.
— Как? Почему у Папы нет пропуска? Он всегда носит с собой жетон.
— Я, — Лань Чжань опустил взгляд в пол, — я отозвал его приглашение, без него жетон бесполезен.
Сычжуй в удивлении воскликнул:
— Что? Что между вами произошло? Как ты…? Почему?
Лань Чжань поднял на него твердый взгляд, пусть в нем и чувствовалась вина.
— Сын! Я не могу сейчас всего объяснить, мне нужно время, чтобы поразмыслить над сложившейся ситуацией.
— Брат, не беспокойся, — утешил его Сичень. — Тебе нельзя волноваться, расскажешь, когда будешь готов!
Подойдя к Ланю Чжаню, он слегка надавил ему на плечи. Ванзцы лег обратно и прикрыл глаза.
— Пока ты нездоров, Я и Дядя взяли на себя часть твоих обязанностей как Верховного заклинателя и Главы клана. Мне нужно идти, а ты отдыхай.
— Спасибо, Брат! — вздохнул Ванцзы и погрузился в медитативное состояние, когда Сычжуй начал играть мелодию.
Лань Чжань проснулся на следующее утро, чувствуя себя намного лучше и уверенней. Сосредоточившись на своем золотом ядре, прогнал по меридианам духовную ци, она текла медленно и равномерно. Духовные каналы еще не до конца восстановились, но это вопрос медитаций.
Подумав о Вэй Ине, он решил, что его поиски откладывать больше нельзя, и решительно поднялся на кровати. Перед ним сидел Старший адепт и играл на Цине. Увидев, что Ханьгуан-Цзюнь проснулся, он остановился.
— Я сообщу Цэу-Цзюню о том, что вы проснулись, — перед тем, как уйти, он подвинул Лань Чжаню поднос с едой.
Во время трапезы и застал его Сичень. Подождав, пока его брат поест, он взял у него поднос и уже после спросил:
— Как ты себя чувствуешь, Брат?
— Хорошо. Мы должны поговорить. И пригласи А-Юаня.
Их разговор был долгим и изнурительным. Ванцзы рассказал всё, опуская наиболее болезненные и откровенные подробности. Он признался, что у него были провалы в памяти. Лань Чжань сам не мог сказать, в какой конкретный момент начал терять нить с реальностью.
— Первый провал в памяти случился у входа в таверну, когда я оттолкнул Вэй Ина, сознание пришло, когда он обхватил меня за талию. Но дальше все словно в тумане, будто кто-то нашептывал, что делать, отрезал положительные эмоции, заменяя их тьмой.
Ему было тяжело это говорить, вытаскивать наружу болезненные, постыдные воспоминания. Больше всего его ужаснуло желание убить своего возлюбленного, тот факт, что он посмел помыслить о таком, держа в руке Бичень, сводило его с ума. Но он никому об этом не сказал, даже Брату.
— И как я мог так легко поверить в его предательство? — горестно проговорил он, только сейчас поняв, что Вэй Ина каким-то образом подставили, чтобы отдалить их друг от друга.
Лань Чжань испытывал жгучий стыд за свое поведение. Ни разу жизни ему не было стыдно за свои поступки, но сейчас он сожалел. И не было рядом человека, перед которым он мог бы выразить свое раскаяние и принести извинения. Не хотелось допускать и мысли, что с Вэй Ином могло случиться что-то непоправимое, если потребуется, то он будет искать его до конца своих дней, чтобы загладить свою вину, и с готовностью примет любое наказание.
— Последнее, что я помню, — полет на мече, а потом очнулся в лазарете.
До самого позднего вечера, с перерывами на отдых, их маленький совет обсуждал сложившуюся ситуацию. Смотря на это со стороны, очень многое становилось понятным, например то, что на Ванцзы было оказано воздействие извне, из-за чего он и потерял над собой контроль и не мог здраво мыслить. Но в то же время появились вопросы, на которые пока не было ответов, и их поиски решили отложить на завтра.
***
Поутру Лань Чжань с Сычжуем отправились в город, а Сичень остался заниматься делами и разбирать бумаги, которые должен был рассматривать Ванцзы. Они быстро нашли таверну, которая оказалась закрыта, но это не удивительно —такие заведения обычно открываются ближе к вечеру. Когда они постучались, никто не открыл. — Отец, давай обойдем с задней стороны. Там должен быть второй вход. Обойдя таверну они постучали в деревянную дверь, тут же послышалось звяканье задвижки. — Разве не понятно, что у нас закрыто? Никого нет! За-кры…. — открывая дверь, со злостью говорила девушка, но сразу осеклась, увидев, кто стоит перед ней. Она распахнула глаза от удивления и шока. — Простите! Простите мне мое невежество, Достопочтенные Господа Заклинатели! Пожалуйста проходите, прошу, — девушка низко склонилась в поклоне и пропустила их внутрь. — По какому делу Достопочтенные Господа решили посетить это скромное заведение? — спросила девушка, проводив их в личную комнату хозяина таверны и усаживая за стол. Начал Сычжуй: —Семь дней назад, ночью в этой таверне произошел один инцидент, — девушка ахнула и закрыла рот рукой, ее глаза налились слезами. — Простите! Простите, я просто больше не могу, это невыносимо! — залепетала она сквозь слезы и разрыдалась. — Я сейчас все вам расскажу. Периодически всхлипывая, она начала свой рассказ. — В тот день рано утром я уехала в соседнюю деревню за провизией, а когда вернулась… — и она снова начала тереть глаза рукой, вытирая слезы, — ближе к обеду следующего дня, обнаружила что мой отец, он. он. м-мертв. Она опять разрыдалась. Сычжуй в знак поддержки погладил ее по руке. А Лань Чжань с отстраненным выражением лица внимательно слушал рассказ. Успокоившись, она совсем тихим голосом продолжила. — Я обнаружила его на заднем дворе. А мой брат, мой родной любимый брат пропал. И кто-то забрал все наши сбережения. До копейки, ничего не осталось. Мне не на что содержать таверну, да и не справлюсь я в одиночку, придется ее продать, — она глубоко вздохнула. — Когда я позвала городскую охрану, они пригласили лекаря, и тот сказал, что… что. моему отцу шею сломали. Последние слова она проговорила шепотом, низко опустив голову. — Они сказали, что это все сделал мой брат, ради денег. Но я в это не верю, — девушка вскинула голову и посмотрела на заклинателей, затем, повысив голос, продолжила. — Я его знаю, он не мог! Она закрыла лицо руками, затем, подняв взгляд, вдруг спросила: — Раз Господа Заклинатели интересуются этим делом, значит, это как-то связано с магией да? — Мы ищем свидетелей, — холодно ответил Лань Чжань. Сычжуй добавил: — Возможно, ваш брат мог что-то видеть или слышать той ночью, поэтому сбежал. После этих слов в глазах девушки загорелась надежда. — Достопочтенные Господа Заклинатели! Пожалуйста, найдите моего брата, я вас очень прошу! Он никогда бы не убил Отца ради денег. Никогда! — Мы приложим все усилия, чтобы найти его! — заверил ее Сычжуй — Господа, – она замялась. — А. нет, ничего… Я вам благодарна, что поможете разобраться в этой ситуации! — Вы что-то ещё хотели добавить? — серьезно проговорил Лань Чжань. — Я просто… что именно произошло в ту ночь? — и совсем тихо добавила. — За что умер мой отец? — Мы пока не можем об этом распространяться! — отрезал Лань Чжань. —П-простите! — совсем поникла девушка. — Ничего, — подбодрил ее Сычжуй, — как только все выяснится, мы вам сообщим! А можем ли мы взглянуть на тело погибшего? — Ох. Уже семь дней как прошло, я Отца похоронила на городском кладбище. Деньги на похороны пришлось занять у соседей, — и она тяжело вздохнула. — В таком случае, Вы не будете против, если мы прямо здесь, с помощью музыкальных духовных практик попробуем поговорить с душой вашего отца? Как звали Вашего отца? — Конечно-конечно, делайте что необходимо. А отца моего звали Ханг, Ханг Су! — и она во все глаза принялась смотреть за действиями заклинателей. Сычжуй достал свой Цинь, положив на стол, сыграл «Расспрос». На его зов явилось слишком много душ. И ему пришлось потратить некоторое время, чтоб найти нужную. [Как тебя зовут?] [Ханг Су.] [Как ты умер?] [Мне сломали шею.] [Кто тебя убил?] После этого вопроса воцарилась тишина. Сычжуй уже хотел было по новой задать этот вопрос. Но струны вдруг зазвучали. [Мой сын и в то же время не мой сын.] Такой ответ привел Заклинателей в недоумение. Лань Чжань с Сычжуем переглянулись. И вот тут Лань Чжаню пришла идея, которая многое бы объяснила: «Одержимость». Он вдруг вспомнил свою встречу с мальчиком, и все сразу встало на свои места: чувство неправильности при общении с ним, взгляд и, самое главное — те синяки, что были на нем. Это трупные пятна. Взвинченное состояние самого Заклинателя, живость, с которой мальчишка разговаривал, и то, что в нем не чувствовалось темной ци, свело все подозрения на нет: «Видимо, этот темный дух очень хорошо умеет скрывать свою сущность, » — размышлял Ванцзы. Сычжуй по одному взгляду понял, что у его отца появились дельные мысли на этот счет, но ничего не сказал, они обсудят это позже, и задал следующий вопрос. [Что тебя держит в этом мире?] [На дальней книжной полке, в потаенном отделе шкатулки хранится обручальное кольцо моей покойной жены, передайте его моей дочери. Найдите того, кто на самом деле меня убил и очистите имя моего Сына!] [Мы Исполним ваши просьбы! Можете покоиться с миром] — ответил Сычжуй, а затем сыграл песнь упокоения души. Когда он закончил, девушка с беспокойством заговорила: — Как? Получилось? Вы поговорили с моим Отцом? Что с ним произошло, что он сказал? Он знает, где мой брат? —Тише, тише, — успокаивающе проговорил Сычжуй. — Мы с ним поговорили. Он не уверен в том, кто его убил. Ваш брат… мы займемся его поисками. И как только что-нибудь выясним, мы вам сообщим. Ваш отец также завещал Вам кольцо покойной матушки. — Спасибо, Господа Заклинатели! Спасибо, что дали мне надежду. Я буду ждать! — сжимая в руках кольцо, с радостью проговорила девушка, провожая их к выходу. Выйдя из таверны, они направились вдоль улицы Ханьхэ, по дороге обсуждая новую полученную информацию. Лань Чжань высказал свои предположения по поводу одержимости злым духом. Было решено, что это вполне логично и объясняет колебания темной ци, которые чувствовал Ванцзы. К тому же, это говорит о том, что их старый враг вернулся с того света, а значит, список подозреваемых сужается, и если он не во плоти, то и бороться с ним можно заклинательскими методами. Тут же появляется вопрос, что этому духу нужно от Вэй Ина. Найти дом тетушки Чуньшен оказалось не сложно. Ее тут все знали. Хотя, по началу Лань Чжань не был уверен, что такая женщина вообще существует, мальчишка мог просто соврать ему. Поговорив с тетушкой, они выяснили имя мальчика. Она приютила его несколько месяцев назад и любила как родного, даже пыталась обучать чтению и письму. Но семь дней назад он пропал. Она искала, спрашивала, но никто его не видел. Заклинатели успокоили ее, заверив что обязательно во всем разберутся. Пройдясь по улице, где Лань Чжань той ночью чувствовал движения темной ци, они ничего подозрительного не обнаружили. Свернув на более тихую улочку, в закутке между домами они обнаружили группу мальчишек-беспризорников. Те сидели в кружке, во что-то играя, при этом бурно переговариваясь и споря. Заклинатели бесшумно подошли к ним. Уж мальчишки наверняка должны знать что-нибудь о Ван-Ване. — Молодые люди! — с улыбкой обратился к ним Сычжуй. Гомон резко стих, и все мальчишки посмотрели на Заклинателей. —Чего вам? — подал голос самый старший из них. — Мы ищем одного мальчика, Ван-Ваном звать, возможно вы что-нибудь о нем знаете, или подскажете, где его можно найти? — Сычжуй говорил осторожно, с легкой улыбкой, выказывая всю свою доброжелательность. Но после этого вопроса напряжение в воздухе усилилось. Мальчики нахмурились, кто-то поник, опустил взгляд, но все молчали. Лань Чжань по их поведению сразу понял, что мальчика уже нет в живых, но никак не показал это. — А чего вам от него надо? — с вызовом ответил тот же старший мальчишка. — Возможно, он сможет нам помочь в одном деле. Дней семь назад, недалеко отсюда произошел инцидент, и мы ищем свидетелей. Ван-Ван мог что-то видеть или слышать. Вот мы и хотели бы с ним поговорить! — Ван-Вана больше нет! Он умер! — мальчик выпалил это на одном дыхании и, поджав губы, отвел взгляд. Потом он взглянул на другого мальчика, сидящего в кружке вместе с остальными, и тихо продолжил. — Тао Ли нашел его утром, в одной из подворотен, позвал нас. Ван-Ван был холодный и весь в крови. В общем, мы тогда поняли что он умер, решили его похоронить и отнесли за город, — говорил он сбивчиво, с трудом подбирая слова, его взгляд метался то на Заклинателей то на своих друзей. На последнем слове он запнулся и отвернувшись начал тереть глаза рукой. — Мы все понимаем. И мы обязательно выясним, что с ним произошло. За этим мы здесь, — с сочувствием проговорил Сычжуй, подходя к мальчику и положив руку на его плечо. Мальчик закивал, но так и не повернулся. Тут заговорил Лань Чжань, тихо, но твердо. — А вы не могли бы показать нам, где находится его могила? — обратился он к мальчикам, те уставились на него. Никто ничего не сказал. Старший повернулся к ним, его глаза были красные, ему огромных усилий стоило сдержать слезы. — Мы проводим Вас! — и спустя мгновение добавил. — Но вы же не будете его… оттуда… ну… — Не будем! — заверил его Сычжуй. Они все вместе вышли из города. Мальчишки шли чуть поодаль, Заклинатели за ними. Никто ни с кем не разговаривал. Только мальчики периодически перешептывались между собой, поглядывая назад. Когда они дошли до небольшого перелеска, старший указал на маленький холмик, рядом с которым стояла табличка, на которой были нацарапаны бессвязные иероглифы. Никто из мальчиков не умел писать и читать, и они просто что-то накарябали, потому что на кладбище у каждой могилы стоит табличка с надписью, значит так должно быть. Лань Чжань подошел и совершил поклон перед могилой, чтоб почтить память маленького Ван-Вана, который, видимо оказался не в то время, не в том месте и пал жертвой некоего темного заклинателя из прошлого. Он помнил, что Вэй Ин был привязан к этому мальчику и всячески помогал ему. Поэтому он взял себе на заметку рассказать об этом своему мужу, когда найдет. Поклонившись, Лань Чжань достал свой Гуцинь, начал играть «Расспрос». На его зов пришло несколько душ, и душа мальчика тоже была здесь, но, к сожалению, ничего нового от нее узнать не удалось. Мальчишки маленькой толпой стояли поодаль и как завороженные смотрели за действиями Заклинателей. Такого они еще ни разу не видели. Настоящая магия, струны сами по себе двигаются. Когда те закончили и собрались уходить, старший мальчик спросил: — Вы ведь говорили с Ван-Ваном? Что с ним произошло? — Он упокоился с миром. Его смерть была быстрой и безболезненной! — ответил ему Сычжуй — Спасибо, — тихо проговорил мальчик, и они разошлись. Лань Чжань и не рассчитывал, что из последнего расспроса узнает что-то новое. Но перед тем, как направится в Облачные глубины, они решили снова посетить тетушку Чуньшен и сообщить ей печальные вести о Ван-Ване, а также местонахождение его могилы. Вернувшись в орден, они поделились полученной информацией и своими размышлениями с Сиченем, а после Лань Чжаню пришлось уделить время медитации. Впервые за эти семь дней он переступил порог Цзинши. Заходя, он ожидал увидеть творческий беспорядок, который каждый раз оставляет после себя Вэй Ин. Но вспомнил, что в прошлый раз успел все прибрать. А с того утра Вэй Ин тут больше не появлялся. Тяжело вздохнув, он погрузился в глубокую медиацию под успокаивающие мелодии, которые играл его сын.***
Открыв глаза, Лань Чжань увидел, что он сидит в своей же Цзинши, в позе для медитаций. В комнате светло, как днем, только непривычная тишина вокруг, птицы не поют, и листья на деревьях не шуршат. Но все мысли мигом выбило из головы. Перед ним за столом, где ранее играл на Цине Сычжуй, сидит Вэй Ин, подперев голову рукой и грустно улыбаясь.
