Самая темная ночь — перед рассветом

      Неизвестно, сколько они так пролежали, нежась в объятиях друг друга, когда Вэй Ин почувствовал, как усиливается давление на печать. Легкое воздействие уже ощущалось, когда они были в самом разгаре своих сексуальных утех, но тогда Усянь был слишком занят, чтобы уделять этому внимание. Он понял, учитывая особенности этого мира, укус Лань Чжаня проявился на его теле, а Сюэ Ян наверняка это почувствовал, поэтому и начал действовать.       «Интересно, а почувствовал ли он все остальное?» — с усмешкой задумался Вэй Ин, и его внезапно пронзила острая боль. Инстинктивно хотелось сжаться в комок и обхватить голову руками, но Лань Чжань, сев на кровати, прижал его к себе, с беспокойством осматривая:       — Вэй Ин? Что с тобой? Что случилось, Вэй Ин?       Будучи у него на руках, Усянь корчился от боли. Всю свою концентрацию он направил на поддержание барьера, но тот уже пошел трещинами, а подпитать его темной ци — невозможно, потому что печать была основана на светлой духовной энергии. И, понимая, что времени практически не осталось, Вэй Ин, немного придя в себя, дал своему мужу ценные указания:       — Послушай, Лань Чжань! Любовь моя! Ты должен поторопиться. Это был Сюэ Ян, он попытался сломать барьер. Я думал, у нас больше времени, — Вэй Ин прерывисто вздохнул. — В моем рабочем домике — большой книжный шкаф, третья полка сверху, там найдешь книгу в оранжевом переплете, на ней ещё феникс будет нарисован. Обязательно возьми ее с собой, там у меня записи о том, как запечатать темных тварей. Когда найдешь меня, проведешь обряд изгнания духа с использованием моей печати. Но тебе придется воспользоваться темной ци для ее создания. Помнишь, я учил тебя управлять темной энергией?       — Мгм, — внимательно слушая, ответил Ванцзы.       — Хорошо! И ещё, важный момент…       Именно сейчас Сюэ Ян снова решил усилить давление. Вэй Ин весь сжался и обхватил голову руками, не соображая, начал повторять:       — Больно, больно больно…. — когда боль чуть ослабла, он схватил мужа за руку и, задыхаясь, проговорил. — Лань Чжань, прямо сейчас передай мне немного духовной энергии, не уверен но…       Лань Ванцзи без вопросов начал передавать мужу свою накопленную духовную ци. Постепенно напряжение начало спадать.       — Достаточно, — остановил его Вэй Ин. — Все хорошо, пока что! — он тяжело дышал и все ещё держал пальцы на висках.       — Ты уверен, что хватит? Я могу передать ещё, — взволнованно проговорил Лань Чжань. Вэй Ин улыбнулся.       — Все, что ты мне передавал, я сразу же перенаправлял на то, чтобы отразить удар. Если ты передашь еще, оно уйдет в пустоту, потому что ты попал сюда с помощью медитации и связан с Золотым ядром, а я нет, я его чувствую, но не могу использовать, из-за этого я не смогу напитать печать твоей духовной силой.       — Я понял. Ты сказал, что есть еще что то важное?       — О, да! Очень важное. Перед тем, как проводить обряд, я должен буду снять печать. Сейчас дух Сюэ Яна заперт в моем теле, он не может ни управлять мной, ни выйти, он там в ловушке. Когда все будет готово, тебе нужно будет связаться со мной, только после этого проводить изгнание духа, иначе… я даже не знаю, что станет с моим телом, но ничего хорошего… Когда печать распадется, у нас будет очень мало времени, нужно все сделать быстро. Многое будет зависеть от моей сопротивляемости, я не знаю, сколько смогу выдержать его напор. Кроме того, у Сюэ Яна могут быть подручные, сколько их и кто они, я не знаю, однако, та пещера вся пропитана темной Ци.       Лань Чжань задумался, морщинка залегла меж бровей, — Вэй Ин, не хочу тебя оставлять!        — Я дождусь тебя, Душа моя! Все силы брошу, но дождусь тебя! Я обещал, что не оставлю тебя, ты, главное, поторопись! — они обнялись крепко-крепко. Вэй Ин напоследок вдохнул родной запах сандала. С любовью посмотрев в золотистые глаза, слегка ударил ладонью в грудь своего мужа, и тот исчез, как будто его и не было. Вэй Ин, тяжело вздохнув, переместился в пещеру и уселся там ждать.

***

      Лань Чжань открыл глаза, он находился в той же позе лотоса, в которой он всегда медитировал. В Цзинши никого не было, на улице уже светало, и слышалось пение первых птиц. Он помнил — когда погружался в медиацию, перед ним сидел Сычжуй и играл мелодию, время тогда было дневное, значит, не должно было пройти еще и суток.       Перед тем, как встать, ему пришлось разогнать ци по меридианам, чтобы размять затекшие мышцы. Поднявшись, он замер, его глаза расширились, а взгляд опустился вниз, в штанах он почувствовал нечто липкое.       » Я что, кончил во время медитации?» — эта мысль заставила его уши и шею покрыться красным румянцем. Помимо этого, он осознал все последствия своего, отчасти, первого секса. Зад саднило, укус на ноге отдавал легким жжением, а поясница была в порядке только потому, что перед этим с помощью ци была решена проблема боли в мышцах. Но все эти ощущения теплом разливались в его сердце, это доказывало, что он на самом деле был с Вэй Ином, и что тот был в нем. Ванцзы не хотелось избавляться от этих физических последствий, которые вызывали приятные воспоминания, но сейчас нужно было торопиться, и, приведя себя в порядок, он пошел на поиски Сиченя.       Как раз пробил утренний колокол, и, не боясь разбудить Брата, Лань Чжань постучался к нему.        — Ванцзы? — Сичень был немного удивлен и растерян. — С тобой все хорошо?       — Все хорошо! А что-то произошло?       -Ну… ты пребывал в глубокой медитации и часто звал Вэй Ина, что при медитации весьма не характерно, и мы беспокоились.       Лань Чжань задумался, он хотел спросить, не говорил ли он еще что-нибудь, не делал ли чего-то странного. Но все же решил, что это будет неуместно, даже в разговоре с братом, и вместо этого ответил:       — Я не медитировал! Я был с Вэй Ином! — Сичень вопросительно поднял бровь. — Я знаю, где он находится. Нам нужно вылетать немедленно! — и, видя сомнения брата, добавил. — Я расскажу все по дороге! Найди Сычжуя, у нас мало времени.       Уже через полчаса все трое были готовы к вылету. Вскочив на мечи, они полетели за Ванцзы, который следовал ориентирам, что рассказывал ему Вэй Ин.       Путь оказался неблизким, и как бы быстро они не летели, Лань Чжань понимал, что придется делать перерывы на отдых. В этих перерывах он рассказывал спутникам о своем пребывании в «Духовном мире», о некоторых его особенностях, а также о том, что произошло с Вэй Ином. Его молча слушали, лишь изредка задавая вопросы.       При упоминании о том, что Лань Чжань хочет воспользоваться темной ци для создания печати, Сичень с беспокойством в голосе возразил:       — Ванцзы! У тебя чуть не случилось искажение ци, а ты сознательно хочешь воспользоваться энергией злобы?       — Брат! Вэй Ин учил меня, как ей пользоваться с минимальными последствиями для ядра.       — Что? — Вот теперь Сичень был в шоке. — Он учил тебя?       — Да, Брат, — со спокойствием и твердостью ответил Лань Чжань. — Учил!       — Дядя, Отец, — вмешался Сычжуй. — Я подстрахую вас, если что-то пойдет не так. Папа объяснял мне методы использования темной ци, — теперь Лань Чжань посмотрел на него со всей строгостью.       — А-Юань, ты не будешь использовать темную ци!       — А ты значит будешь? — вмешался Сичень.       — Я и не собирался ее использовать! — снова встрял Сычжуй. — Папа сразу запретил, я знаю чем это чревато. Поймите же, на случай, если что-то пойдет не так, я знаю, как применить теорию на практике и не позволю, чтобы кто-либо из Вас пострадал.       — А-Юань, — Лань Чжань серьезно, по отечески проговорил. — ты практиковал с Вэй Ином использование энергии злобы?       Сычжуй потупил взгляд, врать ему не хотелось и он тихо ответил:       — Да.       — А в одиночку ты практиковался?       — Да!       Лань Чжань вздохнул. Не было смысла ругать за это или злиться. Он давно смирился и принял темный путь своего мужа, и даже более подробно изучал его.        — Сын. Просто Будь осторожен! — и он похлопал его по плечу.       — Да, Отец! — вдохновился Сычжуй.       Смотря на них, Сиченю ничего не оставалось, кроме как запихнуть подальше свое недовольство и смириться. Каким бы понимающим братом он не был, но невероятно сложно понять, принять и уложить в голове тот факт, что темный путь не есть чистое зло, особенно, если тебя с детства учат совершенно противоположному.        Далее они летели молча, уже в сумерках подлетая к небольшой деревушке, решив остановиться там на ночлег. Вот только Ванзцы был немного дерганый. Его вновь охватило чувство беспокойства, а интуиция подсказывала поторопиться. И, учитывая прошлый опыт, он понимал — это не к добру. Спрыгнув с меча, он сразу обратился к своим спутникам.       — Отдых три часа. Потом вылетаем!       Сичень с Сычжуем удивленно на него посмотрели.       — Ванцзы, уже темнеет, через три часа ничего видно не будет. Куда ты полетишь? Только с пути собьешься. Переночуем на ближайшем постоялом дворе и с первыми лучами солнца двинемся в путь.       Лань Чжань сжал губы в тонкую линию. Он понимал всю абсурдность своего предложения, но не мог ничего с собой поделать, хотелось срочно увидеть Вэй Ина. И раз ему придется проторчать здесь всю ночь, он решил попытать счастья и помедитировать.       Найдя постоялый двор, Ванцзы заперся в своей комнатке и сел в позу для медитаций. Но, увы, открыв глаза он понял, что все еще находится в своем мире, на улице только начало светать. Раздался стук в дверь, и вошли два заклинателя, уже готовые продолжать путь:       — Брат, ты не ложился? — оценив его взглядом, спросил Сичень.       — Я пытался с помощью медитации попасть в тот мир, — ему не нужно было говорить своим спутникам о том, что его попытка провалилась, им и так все было понятно, стоило лишь взглянуть на Лань Чжаня.       Ничего более не говоря, они вышли с постоялого двора и, прыгнув на мечи, продолжили свой путь. На этот раз Лань Чжань значительно увеличил свою скорость, через полтора часа пути в таком темпе они оказались над тем самым городом — главный ориентир, о котором говорил Вэй Ин. Это немного успокоило разбушевавшиеся нервы Лань Чжаня. Подавив панические мысли, он быстро отыскал нужную дорогу. Над ней они летели медленно, боясь пропустить поворот. Но чем дальше они летели, тем сильнее чувствовалось влияние темной ци. Впереди виднелся густой туман, поэтому продолжать лететь на мечах не представлялось возможным, и дальнейший путь пришлось проложить пешком.       Пройдя некоторое расстояние, они остановились. Лань Чжань посмотрел на своих спутников, ему не требовалось ничего говорить, все чувствовали, что в лесу что-то есть. Было слишком тихо. Свернув с дороги, они шли, держа мечи наготове, медленно продвигаясь вперед, стараясь держаться вместе, не было видно ничего кроме тумана. Вдруг все трое услышали шорохи с разных сторон. Повернувшись друг к другу спинами, они замерли в боевой стойке, и тут с ревом на них кинулась толпа мертвецов. Заклинатели очень слаженно и умело отбивались, прикрывая друг друга, мертвяки оказались довольно слабыми, но брали количеством.       Когда поток трупов иссяк, а вокруг образовалась небольшая гора гниющих останков, они двинулись дальше. Лань Чжань уже не видел никаких ориентиров, а шел туда, где по его ощущениям имелось большое скопление темной ци. Взойдя вверх по склону, он остановился. В тумане снова кто-то шнырял, но это были не мертвецы, слышались слишком осторожные шаги. Спутники снова встали в боевую стойку, ожидая нападения.       Послышался лязг мечей, на них напали люди, по крайней мере, так казалось. Каждый выпад врага сопровождался атакой энергии злобы, словно они управлялись ею. Заклинателям пришлось с помощью талисманов и печатей выстраивать дополнительную духовную защиту. Когда Лань Чжаню все же удалось задеть одного, он увидел, как из мертвого тела вышла черная тень. Эти люди оказались одержимыми. И теперь выстроить успешный план атаки не составляло труда.        Трое заклинателей создали единую печать, изгоняющую духов. Каждый раз, когда кто-то приближался, они ее активировали, вливая светлую ци, и направляли в сторону предполагаемого одержимого объекта. Учитывая, что заклинатели были одни из самых сильных в своей сфере, печать охватывала достаточно большую площадь, что позволило быстро вывести из строя всех противников. Когда все затихло, Лань Чжань принялся активно искать вход в пещеру. Это заняло гораздо больше времени, чем он рассчитывал. Благодаря талисманам ветра удавалось на короткое время разогнать туман, чтобы осмотреться. Когда Ванцзы уже начал терять терпение, в один из таких просветов он заметил знакомые пучки травы, такие же, как показывал Вэй Ин, и позвал остальных. Они начали тщательно обыскивать территорию близ роста этой травки, и вскоре им улыбнулась удача — вход наконец-то был найден.       Быстро нырнув внутрь, Лань Чжань почти бежал по тоннелю. Влетев в небольшое, слегка освещенное помещение, он увидел прикованное цепями к стене тело возлюбленного. От картины, которая предстала перед ним, его сердце сжалось. Вэй Ин был без сознания и выглядел ужасно. Грязный, избитый, волосы спутались в колтуны, пропитанные засохшей кровью. Ханьфу распахнулось и съехало с плеча, открывая вид на торчащие ключицы.       В связи с повышенным обменом веществ его нового тела Вэй Ин и так очень плохо набирал вес, а сейчас было такое впечатление, что на нем остались только кожа да кости.       «Сколько он не ел? Шесть? Десять дней?», — с горечью подумал Лань Чжань, в голове промелькнула мысль, что он опоздал, и перед ним уже отнюдь не живой человек. Это заставило душу оцепенеть. Отрезвил его голос А-Юаня, который, войдя в помещение, воскликнул и зажал рот рукой, он не ожидал увидеть своего второго Отца в таком плачевном состоянии.       Лань Чжань бросился к своему мужу, пуская вперед Бичень — перерубить цепи. Он успел подхватить падающее тело, которое было нереально легким, даже не верилось, что в нем еще может теплиться жизнь. Аккуратно положив его к себе на колени, Ванцзы первым делом прощупал пульс. Биение сердца ощущалось очень слабо. Пропустив поток духовной энергии по телу своего мужа, он ужаснулся тому, что обнаружил. Многие внутренние органы были не способны поддерживать жизнедеятельность организма, как будто кто-то превратил их в кашу. Практически все меридианы были разрушены, за исключением, может быть, парочки основных, которые поддерживали сердечный ритм, а золотое ядро едва теплилось. Кроме того, он разу же почувствовал нечто мощное и темное, находящееся в этом теле. Вот только защищающей печати, о которой говорил его муж, не было.       Лань Чжань осознал — даже если он изгонит духа, этому телу уже не выжить. Страх протянул свои щупальца в его сердце: « Неужели я все-таки опоздал? Снова?». Отогнав эти мысли и не дав тревоге поглотить себя, он достал книжечку Вэй Ина и бросил ее Сычжую.        — Сичень, изгоняющую печать! А-Юань, запечатывающие талисманы и печать ловли духов!       Они кивнули и принялись за дело. Лань Чжань повернулся к Вэй Ину, поправил его волосы, оглаживая истощенное лицо, и нежно проговорил:       — Вэй Ин, ты здесь? Я пришел за тобой. Я рядом!       Вэй Ин почувствовал духовную ци своего мужа, его веки дрогнули. Попытавшись втянуть немного воздуха, он почувствовал, как легкие обожгло, но сумел подавить кашель. Открыв глаза, ясным влюбленным взором посмотрел на своего супруга. Попытка улыбнуться не увенчалась успехом и, оставив её, он прохрипел:        — Лань Чжань! Я дождался тебя! — слова давались ему тяжело, внезапно все его тело напряглось а взгляд потух, но спустя мгновение снова сфокусировался на муже. В глазах уже стояли слезы, он дрожащей рукой потянулся к потайному карману своего ханьфу, Лань Чжань помог достать что-то, завернутое в уже испачканную шелковую тряпицу, и вложил в его руку. Вэй Ин что было силы вцепился в его ладонь, перевернул ее вниз и вернул ему сверток. На грязных щеках образовались дорожки от стекающих слез.       Лань Чжань видел, знал, чувствовал то, что сейчас должно произойти, страх захватил его. Он смотрел только на Вэй Ина, запоминал любое его движение, ловил каждое слово. Казалось, стоит ему слегка отвести взгляд, или допустить лишнюю мысль — и все исчезнет, его возлюбленный муж исчезнет.       Вэй Ин пытался что-то сказать, но буквы никак не складывались в слова, Лань Чжань наклонился ближе, и услышал на самом выдохе тихое и прерывистое:       — Прости! — тело обмякло, сердцебиение остановилось, взгляд остекленел, но из глаз продолжали капать одинокие слезы.       Лань Чжань дрожащей рукой потянулся, чтобы стереть их, вот только не успел он прикоснуться, как некогда любимые губы скривила едкая, противная ухмылочка.       — Вэй Ин? — с удивлением спросил Ванцзы, когда на его плечо легла рука Брата, и послышалось тихое:        — Все готово!       Ванцзы всматривался в лицо своего мужа. Тот распахнул глаза, они смотрели друг на друга, и было понятно — это уже не его муж. В этих глазах не было ничего родного, только тьма. Лань Чжань выдержал ледяное выражение лица, убрав свою руку, в которой сжимал тряпицу с завернутым в ней гребнем, спрятал его в складках ханьфу. Сейчас не время предаваться горю и скорби, нужно очисть родное тело от этой скверны.       — Эээй! Муженек! — слащаво протянул Сюэ Ян, будучи в теле Вэй Ина, и закинул руку ему на шею. — Ну что ты так смотришь? Где улыбочки? Поцелуйчики и чудесное воссоединение? Теперь нам с тобой никто не помешает! — И он обнажил белые зубы, обхватывая его второй рукой.       — Где Вэй Ин? — холодно отстранил его от себя Ванцзы.       Сюэ Ян нахмурился, а потом расхохотался. Зло сверкнув глазами, он буквально выплюнул слова:       — Он сдох! Этот ублюдок наконец-то сдох! Все силы из меня вытянул, хитрая тварь. В ловушку заманил, ха-хах, но мне было чем ему ответить, мог бы уже перед смертью и сдаться, от него всего-то требовалось — предоставить мне кое-какую информацию, а он решил забрать это все с собой. Ай-яй-яй, какая потеря! — и с притворной грустью покачал головой.       — Ах ты… — Сычжуй, стоя позади Отца, услышал эти мерзкие слова и дернулся к нему. Он не знал, что именно хотел сделать, но хотя бы заткнуть. Сичень его остановил.       — О-о-о, — протянул Сюэ Ян, посмотрев в его сторону. — И сынок тоже здесь. Вся семья в сборе. Ну, мы хотя бы можем повеселиться…       Лань Чжань, встретившись взглядом с Сиченем и Сычжуем, кивнул им в знак того, что необходимо приступать к действиям. Резко поднявшись, он прикрепил на Сюэ Яна обездвиживающий талисман, ему больше не хотелось слушать из уст своего мужа такие отвратительные речи. Подняв тело, Ванцзы аккуратно положил его в центр небольшой пещеры. Сичень сложил пальцы, и снизу высветилась печать, излучая мощные вибрации светлой духовной энергии. Лань Чжань начертил в воздухе талисман и, сосредоточившись, начал через него вытягивать из окружающего пространства темную ци, пропуская ее через себя и направляя в другую печать — ту, что начертил Сычжуй прямо напротив светлой. Было тяжело пропускать через себя темную энергию, золотое ядро сопротивлялось и пыталось рассеять ее. Лань Чжань использовал всю свою концентрацию, чтобы утихомирить две энергии в своем теле. Благо тьмы в округе было много, и он быстро напитал ею вторую печать.       Вэй Ин, а теперь уже Сюэ Ян, неподвижно лежал между двух светящихся печатей — красной и голубой. Лань Чжань, сказав быстрое «вперед!», снял с него обездвиживающий талисман, наличие которого могло исказить действие основного заклинания и привести к непредвиденным последствиям.       Как только Сюэ Ян смог говорить, он разразился отменной бранью, изрыгая проклятия в адрес присутствующих, параллельно пытаясь встать и вытянуть темную Ци, чтоб защищаться, но Лань Чжань с Сиченем не стали ждать, они быстрым движением одновременно активировали обе печати.       Дух Сюэ Ян сопротивлялся, но у него уже было не так много сил, как раньше. Многодневное пребывание взаперти без возможности восполнить потраченную энергию, а потом изматывающие попытки проникнуть в чужой разум. Это противостояние лишило сил как его самого, так и его противника.       У Вэй Усяня было два пути: либо он защищает свое тело, либо разум, и он выбрал второе, именно поэтому Сюэ Яну удалось так сильно искалечить его тело изнутри. Только сердце — Вэй Ин защищал свое сердце и поддерживающую его частичку золотого ядра лишь для того, чтобы дождаться своего мужа. А потом он отступил, понимая, что сражаться дальше не имеет смысла. Когда темного духа изгонят, это тело не способно будет поддерживать жизнь, и Усянь сам разорвал связь души и тела, оставив Сюэ Яна ни с чем.        Когда тень все же покинула искалеченное тело, красная печать резко схлопнулась, образуя в воздухе маленький светящийся шарик размером с ладонь, испещренный заклинаниями, в котором металась темная душа!       Лань Чжань подошел, подставил ладонь, и шарик упал к нему в руку. Он завернул его в несколько слоев защитных, сдерживающих бумажных талисманов, и сложил в мешочек Цянькун.       Сичень еще не видел такого действия печатей, с удивлением наблюдая за происходящим. Он также не мог не думать о том, что тогда выкрикнул Сюэ Ян. «Вэй Ин мертв?!» — он с тревогой посмотрел на брата, беспокоясь, что Ванцзы снова может лишиться рассудка.       Лань Чжань стоял словно в прострации, пустым взглядом смотря на тело перед собой. Покачнувшись, он сделал шаг вперед и упал перед своим мертвым мужем на колени. Душевная боль клокотала в груди, заполняя все его естество. Лишь теперь он позволил себе осознать произошедшее и рухнуть в бездну отчаяния. По щекам текли слезы, дрожащими руками Ванцзы затащил тело возлюбленного себе на колени, прижав его голову к груди. Нежно поцеловав в макушку, уткнулся лбом в его волосы, и, глотая слезы, начал бормотать слова утешения, мерно покачиваясь из стороны в сторону:        — Вэй Ин. Мой Вэй Ин. Муж мой. Сердце мое. Душа моя. Я снова подвел тебя, не сдержал обещание, не спас…       Стоя рядом и видя все это, Сычжуй тоже не смог сдержать слез. И словно ребенок, рыдая, кинулся к ним. Прижав их к себе, он позволил горю захватить свое сердце. Сичень подошел и присел рядом с ними. Он ничего не говорил, но понимал их чувства. В этот момент он был единственным, кто еще сохранял ясность мысли и помнил об их недавнем разговоре. Имелась маленькая надежда, что душа Вэй Ина — там, в другом мире.       Спустя время, когда все немного успокоились, Сичень положил руку на плечо брата и спокойно, утешающе заговорил:       — Брат. Вспомни слова своего мужа! Вспомни, что ты говорил мне о Духовном мире. Возможно, еще не все потеряно.       А–Юань поднял голову:        — Отец, мы еще можем его спасти?       Лань Чжань посмотрел на них, потом снова на своего мужа. Он увидел небольшой след от укуса на шее. Его разум прояснился. Почему он сам об этом не подумал? Возможно, прямо сейчас Вэй Ин ждет его в «Мире снов». Но боль, душевная боль все еще разрывала его сердце на части. Он до сих пор не мог поверить, что во второй раз не уберег самое дорогое в своей жизни. Вот так нелепо потерять его… в этот момент жизнь перестала иметь смысл.       Горько вздохнув, Лань Чжань поднялся, держа на руках остывающее, тощее тело, и молча направился к выходу, остальные последовали за ним. Выйдя из пещеры, они обнаружили, что туман рассеялся, лучи солнца, пробивающиеся сквозь кроны деревьев, освещали окружающее пространство, вокруг было много разлагающих трупов. Лань Чжань остановился: «Нужно прибраться». Но Сичень словно прочитал его мысли:       — Иди, Ванцзы! Мы справимся.       И он пошел, прижимая к себе тело Вэй Ина. Выйдя на дорогу, встал на меч и направился в ГуСу, продолжая полет даже ночью. Пусть скорость и была ниже, но уже поздним утром следующего дня он сумел добраться до Облачных Глубин. Пришлось спуститься немного вдали от главных ворот, чтобы привести в порядок свою драгоценную ношу. Пока они летели, ханьфу, что было на Вэй Ине, растрепалось от ветра, обнажая тонкие, босые ноги, а волосы спутались еще сильнее. Лань Чжань бережно опустил его на траву, припорошенную желтыми осенними листьями, перевязал пояс, запахнул ворот. Сидя на коленях у его головы, нежно огладил безжизненное лицо, и, наклонившись, поцеловал в лоб. Одинокая слеза скатилась и упала на уже остывшую впалую щеку. Ванцзы снял с себя верхнее одеяние, завернул в него тело, поднял на руки и пошел вверх по лестнице к главным воротам.       Адепты, что стояли сегодня на посту, поклонились ему. Но Лань Чжань даже не посмотрел в их сторону, он быстрым шагом прошествовал мимо. Те обернулись, смотря ему в спину, сразу поняв — произошло что-то серьезное. Один из адептов послал весточку учителю Лань Циженю, который сейчас был временно исполняющим обязанности Главы Ордена.       — Ты видел — он нес на руках тело? Неужели, это Учитель Вэй?       — Не знаю, но сомневаюсь, что это может быть кто-то еще…       — Ага, ведь он пропал на днях, неужели его.       — Ш-ш-ш-ш, если если это действительно так, то боюсь представить, что будет с Ханьгуан-Цзюнем…       Пошептавшись между собой, адепты заняли свой пост, погруженные в весьма не радужные мысли.       Лань Чжань направлялся в Цзиньши, ни на кого не обращая внимания, никому не отвечая на приветствия и поклоны.       — Ванцзы! — остановил его голос Дяди позади.       Его спина напряглась, и он инстинктивно прижал к себе тело, как будто кто-то собирался отнять его у него. Цижень подошел с сзади и остановился, Лань Чжань слегка повернул в сторону голову и хриплым голосом проговорил:       — Дядя?       — Что произошло?       Повисло долгое молчание, Цижень уже хотел сделать шаг вперед, чтобы видеть лицо племянника. Но Лань Чжань, отвернувшись и опустив взгляд, тихим и безжизненным голосом проговорил:        — Он мертв! — и, не дожидаясь ответа, двинулся вперед.       Лань Циженю нечего было на это ответить. Как бы он ни придирался к Вэй Ину, сколько бы ни ворчал за нарушения правил, в душе все же полюбил его, пусть и по-своему. Наверное, он уже привык к этому безбашенному парню, к его безобразным выходкам и несносному поведению, и для него эта новость оказалась сильным ударом. Сейчас требовать от племянника разъяснений было не лучшей идеей, и он, понимая это, развернувшись, направился в свои покои. Успокоительное ему явно не помешает.       Зайдя в Цзинши, Лань Чжань медленно уложил Вэй Ина на кровать. Развернув накидку, окинул его болезненным взглядом. Присев рядом, взял его руку в свою — «холодная» — и прижался губами к тыльной стороне обескровленной ладони. Ему не хотелось думать о том, что будет дальше, в голове была пустота. Он долго сидел в молчании, прижимая руку любимого к губам, хотелось также лечь рядом, заснуть и не просыпаться больше никогда!       «Больно! Опять эта боль в груди, что мучала меня 16 лет».       Взгляд на метку в основании шеи своего возлюбленного всколыхнул воспоминания о совместно проведенном времени. Это снова вселило в него надежду, что еще не все потеряно. Но как бы там ни было, перед ним находилось тело его мужа, и необходимо о нем позаботится как следует.       Лань Чжань сам наполнил бочку теплой водой, обнажил мертвое тело и погрузил в воду. Нежно, легкими прикосновениями он омывал тело возлюбленного, словно боялся что-нибудь сломать, кости сильно проступали под кожей, и все тело казалось очень хрупким.       Он не проронил ни слезинки, но в душе хотелось кричать, рвать на себе волосы: «Почему не я? Не стоило меня тогда спасать от искажения Ци…».       Несмотря на то, что после всех приготовлений в планах было погрузиться в глубокую медитацию для поисков Вэй Ина, он не мог избавиться от чувства вины. Промывая его волосы, продолжал себя корить. Чувство никчемности поселилось в нем. Закончив водные процедуры, он перенес тело на кровать, аккуратно промокнул влагу полотенцами. Лань Чжань достал самое лучшее выходное ханьфу, которое он сам когда-то подарил Вэй Ину, и одел его как подобает.        Он долго смотрел на мертвое тело перед собой, затем медленно протянул руку, прошелся по мокрым прядям волос и обнаружил на своей ладони несколько длинных черных волосинок. Сердце защемило. Сжав руку в кулак и прижав ее к губам, он прерывисто вздохнул, но не позволил слезам пролиться.       Порывшись в складках своего ханьфу, Ванцзы достал гребешок, развернул шелковую ткань и восхитился тому, насколько тот был красив. Проведя пальцами по навершию, так же, как это сделал Вэй Ин, когда в первый раз увидел, он со щемящей грустью в голосе произнес, читая гравировку:       — Навечно! Спасибо за подарок, Душа моя! Я с благодарностью приму его! — сделав паузу и коротко вздохнув он продолжил. — Позволишь ли ты расчесать им тебе волосы… в последний раз? — его голос дрогнул и, одной рукой прикрыв себе глаза, он опустил голову, продолжая сжимать гребень в другой руке.       Просидев так с минуту, он поднялся, потирая пальцами влажные глаза, и, сделав несколько глубоких вдохов, принялся расчесывать влажные волосы.       Аккуратно разделяя их руками, прядка за прядкой, он проходился по ним изящным гребешком, кропотливо вычесывая колтуны, стараясь не сильно дергать. Гладкие и ровные пряди откидывал в сторону и брался за новые. Он делал все медленно, растягивая процесс. Волосы бархатистой волной, словно горный ручей, переливались в руках Ванцзы. Отложив гребень в сторону, взяв в руку небольшую прядь, он большим пальцем погладил ее, а затем поднес к лицу и вдохнул аромат. Пахло мыльным корнем с легким цветочным ароматом, которым он его помыл. Не пахло Вэй Ином, больше не пахло…       Лань Чжань размышлял, какую ему сделать прическу, сначала хотелось что-то роскошное и утонченное, но это уже будет не Вэй Ин. Поэтому он остановился на хвосте, Вэй Ин всегда делал себе хвост, и даже с ним выглядел великолепно и привлекательно. Собрав волосы, он перевязал их красной лентой, оставив длинные пряди, обрамляющие лицо.       Приподняв тело возлюбленного, он ровно уложил его на кровать, расправил одежду, волосы. Положив его руки на живот, вложил в них черную флейту, на пояс прикрепил Суйбянь. Тот снова запечатался, теперь уже навсегда!       Отойдя в сторону, Лань Чжань встал на колени и три раза поклонился, когда услышал стук в дверь.       — Отец? Ты здесь?       Лань Чжань продолжал стоять на коленях и безжизненным взглядом смотреть на Вэй Ина, он ничего не ответил своему сыну.       — Я вхожу, Отец!       Сычжуй, неслышным шагом зайдя в помещение, подошел к Отцу, встал на колени, совершив три поклона перед умершим. Они так стояли, пока совсем не стемнело.       — А-Юань, — не поворачивая головы, чуть слышно проговорил Ванцзы, — сыграешь для меня очищение?       Тот кивнул в знак согласия.       Встав, Лань Чжань зажег несколько свечей, сел в позу для медитаций, прямо напротив тела Вэй Ина. Сычжуй примостился рядом, уложив Гуцинь на колени.       Ванцзы открыл глаза в тот самый момент, когда пробил утренний колокол, смятение захлестнуло его разум: «Не получилось, почему не получилось?». Но терять надежду еще рано, только благодаря ей он прожил вчерашний день.       Сычжуй спал в ногах Вэй Ина, сидя на полу, прислонившись к кровати и уложив голову на руки, пальцами сжимая полы ханьфу своего второго Отца, мерно посапывая. Лань Чжань видел, что ночью тот плакал. Подойдя, он погладил своего сына по голове. Сычжуй дернулся и надеждой посмотрел на отца. Но ему хватило одного взгляда, чтоб понять — попытка была неудачная. Опустив голову, он тяжело вздохнул.       — Сегодня необходимо перенести его тело в зал для проведения церемонии погребения, — тихо проговорил Ванцзы.       — Отец, ты уже хочешь начать проводить обряд очищения? — всполошился Сычжуй.       — Нет, сначала я должен связаться с Вэй Ином, но его… тело должно находиться там.        Боль сквозила в каждом его слове. Но он не мог более держать тело своего возлюбленного в Цзинши.

***       Как известно, когда заклинатель умирает, его душа сразу же отправляется на перерождение, не задерживаясь в этом мире. Это происходит потому, что еще в детстве, когда будущему заклинателю исполняется три года, над ним проводят обряд очищения, который накладывает на его душу отпечаток, и независимо от того, как этот заклинатель прожил свою жизнь, в посмертии ему не грозит стать лютым мертвецом или злобным призраком.       Но такие обряды очень сложны, их в основном проводят только великие ордена над детьми главной ветви ордена.       Вэй Ин же был отпрыском двух бродячих заклинателей, естественно, над ним никогда не проводился подобный обряд, поэтому его душа наверняка еще не ушла. Но независимо от того, проводился над заклинателем обряд или нет, когда он умирает, орден обязан провести над ним церемонию погребения, которая заключает в себя очищение души и тела путем трехдневного чтения заклинаний, при необходимости усмирение и упокоение, и, в конечном итоге, захоронение тела.

***       Однако, Лань Чжань боялся сейчас проводить церемонию погребения. Это может насильно отправить душу его возлюбленного на перерождение, и тогда у него не будет иного выхода, кроме как самому пойти за ним. Сейчас у него в запасе есть несколько дней, чтоб связаться с Вэй Ином, пока его тело будет находиться в погребальном зале, энергетика этого зала позволит сохранить тело в нетленном виде.       Поговорив с Сыном, Лань Чжань подошел к мужу, бережно вытащил из тонких рук Ченьцин, снял Суйбянь. Передав их А-Юанью, аккуратно поднял легкое тело на руки и, прислонив к груди, вышел из своих покоев, Сычжуй шел за ним, низко опустив голову, прижимая к себе флейту и меч отца.       Редкие адепты, что встречались им на пути, глубоко кланялись. Провожая взглядом эту маленькую процессию и понимая, куда именно они направляются, спешили уйти прочь. И несмотря на то, что правилами ордена было запрещено сплетничать, спустя пару часов уже вовсю ходили слухи о смерти младшего учителя Вэя.       Оставив тело в зале для погребения, Лань Чжань направился к своему брату и дяде. Что бы в его жизни ни происходило, он еще оставался главой ордена и Верховным заклинателем. Сычжуй отправился поговорить со своим лучшим другом ЦзинъИ, до него наверняка уже дошли слухи о смерти Вэй Ина, кроме того, это был единственный человек, которому он мог излить душу.       Лань Сичень еще вчера вечером успел поговорить с Дядей, у них был долгий и обстоятельный разговор обо всем произошедшем. Поэтому сегодня Лань Чжаню не пришлось поднимать больную для него тему и досконально все пересказывать. Единственное, о чем он попросил — это еще на несколько дней взять на себя его обязанности, пока он будет пытаться связаться с мужем. Лань Цижень, видя в каком подавленном состоянии находится его племянник, согласился без лишних слов.       После изнуряющего разговора Лань Чжань вернулся в зал, где лежало тело его мужа, и какое-то время простоял перед ним на коленях, полушепотом произнося слова, словно молитву.       — Пожалуйста, Вэй Ин. Дай о себе знать. Я же не смогу без тебя! Не оставляй меня, не отбирай последнюю надежду. Я знаю, что снова подвел тебя, и мне нет прощения, и нет такого наказания, которое могло бы искупить мою вину…       Он уже сам не осознавал, что говорил, погрузившись в темные мысли своего сознания. На глазах стояли слезы, и винить он мог только себя. Поняв, что слишком задержался, медленно поднявшись, нетвердым шагом он побрел в Цзинши, но не дойдя до своего дома, свернул к холодным источникам, нужно было избавиться от скверных мыслей. Все вокруг напоминало о Вэй Ине, нахождение в источнике помогло охладить не только тело, но и разум, приводя его в более уравновешенное состояние. И Лань Чжань, будучи уже под крышей Цзинши, сидя в позе лотоса, быстро сумел погрузиться в глубокую медитацию, всем сердцем веруя в то, что эта попытка окажется удачной.