The Harbinger of Spring

Юнги помнит удивление Чимина, когда тот впервые увидел оранжерею в саду в Стране Льда. Пространство утопало в тропических растениях и яркой зелени, которая прорастала до стеклянного потолка. Юнги часто обнаруживал своего мальчика у многоярусного фонтана с бегущими водами, сидящего на краю и опасно раскачивающегося во время приливов смеха вместе с другими Богами Сезонов. Однако любимым местом Чимина в оранжерее был уголок, где росла массивная глициния. Он всегда находил утешение, лежа под её ветвями. Теперь, в точной копии оранжереи, Юнги установил качающуюся скамейку под фиолетовыми цветами. Точная копия стеклянной оранжереи для Чимина теперь спрятана в тихом извилистом переулке в Инсадона. Смертным трудно её отыскать. А те же, кто сумеют найти её, могут войти и полюбоваться потусторонней, божественной красотой сада, созданного бессмертными существами. Юнги ухаживает за оранжереей уже много лет и привык к духоте в теплице. К тому, как влажный воздух попадает в рот и наполняет холодные лёгкие. Как аромат земли, листвы и цветов впитывается кожу, и выходя из оранжереи, ты носишь все её ароматы ещё очень долго. Юнги колеблется и отказывается срезать пионы до этого дня. — Западный ветерок… это старая народная история, да? Будто после долгой Зимы Западный ветер предвещает Весну. — Я думаю, что Западный ветер возвращается. Чимин вернулся. С этими словами Бог Зимы выпустил страну из своих холодных объятий. Пронизывающий мороз и серое небо уступили место дуновению теплого воздуха и шёпоту тающего снега. Смертные радовались приходу неожиданной Весны, а Юнги радовался приходу Западного Ветра. Прошло совсем немного времени, прежде чем поползли слухи. Санхёк ещё раз продемонстрировал свою эффективность, и теперь Юнги начинает принимать незваных гостей в лице своих братьев, сестёр и друзей. Первым прибывает Хосок, ворвавшийся в обитель Юнги в царстве смертных, солнечный и яркий, с волосами, которые из обычных коричневых превратились в ярко-оранжевые. — Это же он, — кричит Хосок, — Это действительно он! Встреча с Сунми ожидает Юнги два дня спустя, когда он входит в садовую оранжерею, её самодовольная улыбка играет на губах, пока она лежит на животе поперёк широкого выступа фонтана. — Больше у тебя нет оправдания на порчу весны Хери, — почти пропевает Сунми. Его младшая сестра не показывается, но её присутствие заметно по ярким и благоухающим пионам, которые расцветают в его доме после его возвращения в тот же самый день. Также его навещают Сокджин и Намджун. Боги, которые редко, если вообще когда-либо, посещают Царство Смертных. У Намджуна, как и у его младшего брата, на голове теперь красуются волосы, оттенок которых переходит в оттенок их неба. Сегодня бледно-бирюзового цвета, как рассвет над туманными горами. Оба были одеты в смертную одежду: Сокджин — в мягкий белый свитер — цвет, который Юнги редко видел на боге Алтума. — Санхёк уже напел? — сухо спрашивает Юнги, когда находит их сидящими за столиком у пруда с кои. — Нет. Мы слышали от Джехвана, что некто был перерождён, — говорит Сокджин, положив голову на руки и ухмыляясь. — Это правда? — спрашивает Намджун, откидываясь на спинку металлического стула и скрещивая ноги. Юнги кивает. Он поворачивается на мелодичную трель, объявляющую о посетителе. Трудно что-то разглядеть сквозь листву и зелень, столь густую как живые изгороди, к тому же, извилистые тропинки не облегчали ситуацию. Юнги делает шаг ко входу, намереваясь поприветствовать смертного, который, спотыкаясь, вошёл внутрь. Он ожидает, что Сокджин и Намджун уйдут, но они остаются. — Почему вы всё ещё здесь? — спрашивает Юнги, останавливаясь и поднимая бровь на двух Богов. Намджун не отвечает, не сводя глаз со своего возлюбленного, в то время как спина Сокджина медленно выпрямляется. Бог Смерти смотрит прямо на растения, как будто он способен видеть сквозь них. — Я узнаю эту душу, — шепчет Сокджин. — Это Чимин. Юнги резко оборачивается, чтобы заметить силуэт Чимина сквозь самую легкую часть листвы, прежде чем тот поворачивает из-за угла. Нежная кожа, полные губы, яркие глаза и светлые волосы, взъерошенные прохладным ветром. Чимин. Сегодня Чимин одет в толстую чёрную куртку необъятного размера. Она легче, чем пальто, которое тот носил во время их первой встречи, и это означало, что снаружи потеплело: приближается весна. Его глаза встречаются с глазами Юнги. Он моргает, прежде чем взгляд устремляется к паре, сидящей за столом. Он кланяется и тихо шепчет приветствие в сторону Юнги. — С возвращением, — отвечает Юнги. Чимин улыбается, бросает последний взгляд на пару, прежде чем нырнуть на другую дорожку, ведущую к качающейся скамейке в углу оранжереи. Несколько минут стоит тишина, пока глаза двух Богов следят за удаляющейся фигурой Чимина. Сердце Юнги громко стучит в ушах. Он закрывает глаза, медленно выдыхая. Казалось, он представил их первую встречу — тогда Чимин ушёл так же внезапно, как и пришёл, не оставив после себя ничего, кроме шёпота на языке Юнги и запаха яблок и роз. Намджун насвистывает себе под нос. — Это действительно он, — бормочет Намджун. Сокджин издает тихий смешок: — Я думаю... ты должен поблагодарить Тэквон-хёна. — Бога Снов? — вопрошает Юнги. — Почему же? — Некоторое время назад он прибыл в Имперский город и посетовал Соджин-нуне на холодные зимы, — говорит Сокджин. — А ты знаешь, Соджин-нуна питает слабость к Богу Снов. Я думаю, поэтому она снова сплела ваши Судьбы воедино. — Так вот почему он сказал, что почувствовал необходимость прийти в тот день, — размышляет Юнги. Намджун ухмыляется. — Те, кого связывает Судьба, всегда найдут путь друг к другу. Юнги делает шаг в сторону дорожки, по которому ушёл Чимин, к которому тянуло безумно. — Он знает? — спрашивает Сокджин. — О твоей божественной сути? О его прошлой жизни. — Нет. — Но ты скажешь ему? — Я не думал так наперёд, — отвечает Юнги. — Как ты вообще представляешь этот разговор? — Он заслуживает того, чтобы знать, Юнги, — говорит Сокджин. — Если ты решишь снова вовлечь его в мир бессмертных. — И ещё кое-что, — Намджун встаёт, неторопливо подходит к пруду и разглядывает рыбок кои. — Если мы услышали новости о возвращении Чимина, я уверен, что и другие уже в курсе. — Я понял, — говорит Юнги, — я попросил ветра сообщить мне, если они услышат перешёпот о его присутствии в Мире Смертных. Намджун поднимает бровь. — Ветра? Ты же знаешь, что ветра не подчиняются никакому хозяину, особенно западные весенние ветра. — Я буду держать ухо востро, — говорит Сокджин, — кто-то вроде Бога Чумы, несомненно, оставит след на своем пути. — Спасибо, Сокджин-хён, — бормочет Юнги, благодарный небесам за дружбу с богом Алтума. — Однако будь осторожен, Юнги-хён, — говорит Намджун, — и держи его поближе к себе. — Я и так намерен это сделать. Я не потеряю его снова. Примерно через час после ухода Сокджина и Намджуна Юнги говорит себе, что ему нужно подрезать глицинию и подмести её опавшие лепестки — и не потому, что он хочет увидеть Чимина. Юнги едва мог что-то разглядеть сквозь свисающие ветви глицинии, но он мог разглядеть фигуру Чимина. Тот сидел, свернувшись калачиком, прижав одну ногу к груди, лениво покачиваясь, положив подбородок на приподнятое колено. Рядом с ним лежал толстый учебник, открытый на странице с закладкой, который, казалось, был забыт. Юнги даёт знать о своём присутствии, шаркая ногами по тротуару и постукивая метлой в руках. Чимин вздрагивает, оборачиваясь на звуки. — О.Эм. Привет, Юнги-ши. — Здравствуй, Чимин-ши. Улыбка мальчика становится шире, и его глаза морщатся от силы, с которой тот растягивает губы. Чимин поворачивается, берёт учебник и снова листает его. — Ты был прав, Юнги-ши, — говорит Чимин, глядя сквозь стекло. — Стало намного теплее, сегодня только дул слабый ветер. В отличие от остальной части оранжереи, где густые растения закрывают стекло, угол, где росла глициния, был оголен. Стеклянные стены выходят в небольшой открытый сад. В зимние месяцы он покрыт белым снегом, пустынный и безмолвный. Теперь, с наступлением весны Хери, снег тает, уступая место ее краскам. — Пришла весна. Чимин возвращается к своей книге, берёт ручку и вертит её между пальцами. Юнги возвращается к своим обязанностям, подметая и подстригая пурпурные цветы. Это глупая монотонная работа, но за тысячелетия, что он был жив, Юнги не сильно возражал против этого. Как-то приходила Хери, и она вдохнула свою силу в цветы. Все они цвели громко, пышно, в результате чего пол был усыпан лепестками. — Те двое, с которыми ты разговаривал, — внезапно спрашивает Чимин. — Они знаменитости? Юнги останавливается на полпути, опираясь на метлу. — Я бы не сказал, что они знаменитости. — Странно, — отвечает Чимин, прижимая кончик ручки к губам. — Я просто чувствую, что откуда-то их знаю. Юнги хмурится, не может быть, чтобы у Чимина остались воспоминания из его прошлой жизни. Он пересёк реку — все связи разорваны. — Возможно, вы уже как-то встречались, — говорит Юнги, чтобы заполнить тишину, — в прошлой жизни. Брови Чимина хмурятся, а на губах появляется надутая гримаса. — Ты говорил то же самое, когда я думал... когда я думал, что мы и с тобой уже встречались раньше. Мальчик проводит рукой по своим крашеным волосам, теперь почти смущенно морщась. — Я, должно быть, кажусь тебе сумасшедшим, Юнги-ши, извини. — ...Один хороший друг однажды сказал мне, что те, кого связывает Судьба, всегда найдут путь друг к другу. Чимин смотрит на него, немного ошеломленный, прежде чем снова опускает глаза в книгу, его щёки краснеют. — Возможно, — бормочет Чимин. Он вздрагивает, когда слышит звук чего-то вибрирующего, роется в кармане и достает мобильный телефон. — Привет, Воншик-хён, — бормочет Чимин в трубку, делая паузу, чтобы тот, кто был на другой стороне, мог заговорить. Юнги возвращается к уборке, сметая лепестки в кучу в углу. — Я недалеко, а что такое? Конечно. Я зайду прикрыть тебя. Чимин вздыхает, заканчивает разговор и засовывает телефон обратно в карман. Он вытягивает руки над головой, прежде чем захлопнуть учебник и убрать свои вещи. Чимин уходит. Юнги чувствует, как его сердце ускоряется, и он начинает мести пол с большим усердием— слишком сильно, — разбрасывая лепестки в зелёные растения в стороны. Чимин небрежно перекидывает куртку через плечо. Он колеблется, снова проводя рукой по волосам. — Ты будешь здесь завтра, Юнги-ши? — спрашивает Чимин. Юнги делает паузу, не в силах сдержать улыбку, появляющуюся на его губах. — Конечно.