The Harbinger of Spring

Юнги помнит, как Чимин в первый раз разыскал его в кабинете во дворце. Была уже поздняя ночь, когда осторожный стук возвестил о прибытии Чимина, его фигуру освещал только тусклый свет масляной лампы, которую он нёс. Чимин вздрогнул, стоя на пороге кабинета Юнги с пепельно-бледной кожей. Даже после того, как Юнги попросил своих слуг разжечь очаг и принести больше мехов и одеял, смертный мальчик всё ещё дрожал и сильнее съёживался под тяжелыми простынями. Бог помнит, как увидел тёмные круги под его глазами, как холодная тоска Страны Льда проникла в его кости. Юнги страстно желал сделать всё, чтобы дать ему тепло, он старался как только мог. Поэтому, когда Чимин говорил — в бреду от изнеможения от бессонницы — о том, что скучает по своей семье в Царстве Смертных, умоляя Юнги не уходить, как мог Бог Зимы не прийти, чтобы утешить мальчика? Он помнит, как тогда провёл пальцами по тёмным волосам Чимина, наблюдая, как руки мальчика, сжатые в кулаки, расслабляются, когда тот, наконец, падает в дрёму. Юнги помнит, как Чимин искал его в последующие дни, чтобы разделить с ним трапезу, сидел рядом, гулял вместе с ним, и, как цветок, Чимин расцветал. Тёмные круги под глазами в конце концов рассеялись, когда изголодавшийся по прикосновениям смертный нашёл утешение в Боге Зимы. По мере того как тёплые весенние месяцы начинают превращаться в дни, когда Чимину становится комфортней носить рубашки с короткими рукавами в поздние вечерние часы, он становится более смелым в своих привязанностях. Юнги позволяет смертному мальчику взять на себя инициативу в переходе от робких прикосновений к его плечам, пока они прогуливаются по улицам, до затяжных объятий, когда мальчик почти хватается за Юнги и смеётся, чтобы — в конечном итоге — переплести их пальцы вместе. Но есть кое-что еще, что беспокоит Чимина, даже несмотря на удовлетворенность их зарождающимися отношениями. У мальчика тёмные круги под глазами и впалость на щеках, которые, как помнит Юнги, были характерной чертой бессонных ночей. — Тебе нездоровится, маленький цветок? — тихо спрашивает Юнги, когда Чимин садится на сиденье напротив него, закрыв лицо руками. Юнги сидит за маленьким столиком в кафе, ожидая, когда Чимин закончит свою смену, чтобы они могли пойти поужинать вместе. Чимин приоткрывает один глаз, чтобы посмотреть на Юнги. — Я плохо спал, — признается Чимин. — Мне снились эти... странные сны. Юнги хмурится. — Какого рода сны? — Одни и те же в течение последних двух ночей, — говорит Чимин, перемещаясь, чтобы подпереть подбородок ладонью одной руки. Он протягивает свободную руку, чтобы поиграть с браслетами, украшающими запястье Юнги, проводя пальцами по костяшкам пальцев. — Я стою на островке льда посреди озера, — начинает Чимин, — и... вокруг темно. Потом появляется фигура… человек, который предстаёт передо мной — это… всегда слишком темно, и я не могу... вспомнить, как он выглядит, но я помню, как проваливаюсь под лёд. Юнги замирает. — Есть... есть ли ещё какие-нибудь сны? — спрашивает он. Чимин качает головой. — Нет... но… всё это кажется таким реальным. Юнги резко выдыхает. Это не сны — это воспоминания о прошлой жизни Чимина. Он знает, что душа Чимина была похоронена в реке Обливиона, к тому же у него есть слово Сокджина, что он лично перенёс душу Чимина туда. — О, вау — здесь похолодало, я попрошу Воншик-хёна включить обогрев. Чимин встаёт, стул громко скрипит под ним, когда он поворачивается, чтобы найти владельца кафе. Юнги пытается улыбнуться, наблюдая, как Чимин уходит, но вместо этого ужасное чувство расползается у него в груди — и он ощущает, как беспокойство просачивается под кожу. Единственным правдоподобным объяснением был бы Тэквон. Но Бог Снов никогда лично не вмешивается в дела смертных — и у него нет никаких претензий к Юнги. Так почему же он возвращает воспоминания Чимина в виде снов? Чимин возвращается с двумя чашками кофе, пододвигая одну к Юнги, прежде чем обхватить обеими руками свою. — Обогреватель находился на обычной температуре, хотя Воншик-хён только что прибавил температуру по моей просьбе. Не знаю, почему мне так холодно — может быть, я чем-то заболел. Юнги поднимает глаза, моргая. Он должен сказать Чимину. — Возможно, — бормочет Юнги в ответ.