Сны наяву

      …Детёныш пищал.       Дядя отдавал себе отчёт в том, что это был детёныш. И именно он издавал тонкие вякающие звуки, и сжимал крошечные лапки в кулачки.       Демон же с детёнышами людей не сталкивался, и потому пытался оскалиться и зарычать.       Его ярость пришлось в очередной раз задавить, чтобы не смел поднимать голову.       …Их них двоих Дядя в этом теле главный.       Вообще убить Высшего лае достаточно проблематично. А учитывая, сколько лет Дядя прожил (на минуточку, семь тысяч с копеечками лет), весь его опыт, всю его силу и жажду жить — аннергским гончим пришлось постараться.       Они перегрызли ему горло и оторвали голову.       …Ну, технически Дядя умер. Глупо и совсем по-дурацки, лёжа в своей кровати и не сумев даже вовремя среагировать. Уверенный, что в охраняемом мире ничего ни с ним, ни с его детьми не случится.       Случились аннергские гончие, которые, разбив стекло, ворвались в дом и вчетвером бросились на него, как на самого опасного противника.       (Тиса успела вытащить детей и скрыться.       Тиса вообще была прекрасной партнёршей.)       В общем, гончие отделили его голову от тела. По всем законам логики, Дядя умер. Пишите красивый некролог и проливайте слёзы на его могилке.       (Можете падать в обморок, только аккуратно — Дядя поймать не успеет. Он, как бы, мёртвый.)       Ну, если, конечно, кто-то неумный решит тело Высшего лае просто закопать в землю, а не сжечь до одного пепла.       В столь щекотливую ситуацию, честно говоря, Дядя прежде не попадал.       Дар Изначального Древа контролировать, знаете ли, несколько проблематично.       …Ладно-ладно, он и сам не очень хорошо понимает, как ему это удалось.       В общем, гончие оторвали ему голову и начали дальше разрывать тело.       (А вы знаете, как страдает тонкая душевная организация Высшего лае, когда он лишается своего прекрасного изящного тельца с большими крылышками и мягкими пёрышками?)       А он…       Ну, если подобрать наиболее подходящие слова — Дядя пожрал аннергских гончих.       Спровоцировав небольшой разлом миров и провалившись куда-то вместе с остатками своего (прекрасного!) тельца, тушами собственных убийц, кроватью, ковриком…       …И всем домом, в котором они с Тисой остановились на пару неделек.       Знаете, достаточно проблематично регенерировать собственное тело, если ты, ну, отделён от него. Тупо нечем контролировать процесс.       Так что когда Дядя открыл глаза, он понял, что состоит из достаточно жуткой мешанины своих генов и клеток тела аннергских гончих.       А ещё эта мешанина что-то там рычала и пыталась изобразить агрессивное убивание врагов.       …Саблями.       Ветер знает откуда взятыми.       Как можете догадаться, Дядя главный везде.       Даже в собственном теле.       Так что мешанину он задавил, и, сделав глубокий вдох, открыл глаза.       (Лучше бы не открывал, честное слово!)       Это всё ещё было его тело. Которое отрегенерировало, заменив уничтоженные острыми клыками части на те, что обретались в телах аннергских гончих.       …А вот на крылья ресурсов не хватило.       (Это было зело печально, так как именно в них собирался весь энергетический резерв.)       Зато на голове нашлись наросты, ногти на руках уплотнились и стали острее, а клыками Дядя знатно прикусил собственный язык.       Ничего-ничего, он вернёт себе свою прекрасную внешность. Дайте только вкусно поесть и не пытайтесь убить.       …С пунктом «вкусно поесть» мгновенно возникли сложности.       Как и с «не пытайтесь убить», впрочем, тоже.       Потому что Дядя оказался в, скажем так, несколько недружелюбных климатических условиях.       (Как в родной мир сгонял, честное слово!)       Днём было очень жарко, ночью песок смерзался до состояния камня.       Пожрать было нечего.       Так что Дядя повертел головой и просто пошёл наобум.       Можно написать прекрасную трилогию о его приключениях и пути, полном сражений, погонь, поединков и падающих из башен прямо ему в руки прекрасных принцесс, но Дядя обойдётся одной фразой.       В пути постоянно хотелось жрать, и каждая встречная тварь пыталась от него откусить кусочек.       (Эй, Дядя в курсе, что он популярен!)       Он перелез через безлюдные скалы, долго шёл вдоль реки, по пути поджирая свежепойманную рыбку, ну и наконец дотопал до большого красивого города.       …Куда его не пустили дальше главных ворот.       Ещё и мечи повытаскивали, и обзывались некрасиво.       Мол, грязная тёмная тварь, пошла прочь, кококо, не брат ты нам.       Даже демоном назвали.       Вообще-то обидно.       …С другой стороны, какангелом Дядю уже звали, и не раз. А тут новенькое имечко в его коллекцию.       А когда люди бросились на него с мечами, мешанина, которая до этого не вякала, вдруг зарычала и схватилась за сабли.       Попыталась. Потому что Дядя драться не собирался вот вообще и, дав мешанине по шее (образно, конечно), предпочёл тактическое отступление.       За ним бросились в погоню, но не нашли.       А потому что куча рек, болот, ручьёв, и в одном из бочажков Дядя прекрасно отсиделся, поизображав моховую кочку. Ещё и ящеркой закусил.       (Сырая, она была не очень, но бурчание в животе начинало раздражать.)       …А потом вот. Детёныш.       Младенец рода человеческого, в тряпицу завёрнутый. С ещё даже не отпавшей пуповиной.       Синюшный.       (Ну, это только Дядя родился прелестным младенцем, а всем остальным уготована участь маленьких сморщенных гусеничек.       Но вообще гусенички тоже клёвые. Особенно когда сытые и недовольно кряхтят.)       Дядя в своё время перетаскал всех своих детей (между прочим, по меркам Высших лае он буквально был многодетным отцом!) и понянчил чужих, так что знал, как нужно маленьких гусеничек брать на руки и как держать.       И как укачивать. Ну, и прочее по списку.       А ещё его новое тело было пусть плотноватым, но достаточно тёплым. Так что Дядя быстренько примотал младенца к себе, дабы тот отогревался, и задумчиво прочесал рощицу.       Сначала вдоль, потом поперёк. Потом потыкал палкой ближайшее болотце.       Дети не самозарождаются в траве. И под кустами тоже. Это так, к слову.       К детям должны прилагаться родители.       Ну или хотя бы роженица, которая это самое дитя выносила и дала жизнь.       …И, эм, выбросила?       Потому что никого, кто хоть отдалённо напоминал эту самую родительницу, Дядя не нашёл. Нахмурился и, снова дав внутренней мешанине по шее, опустил голову, рассматривая сморщенное личико гусенички.       Ребёнку нужна была смесь. Или хотя бы материнское молоко.       Ну хотя бы коза или корова.       Посопев и потоптавшись ещё немного, Дядя посмотрел на звёздное небо и вздохнул.       Опять хотелось жрать.       А ловить рыбу с гусеничкой в одной руке зело неудобно. Он ещё застудит ребёнка. Нехорошо будет.       Ветер знает как, но переплетающиеся нити ручьёв и тонких речушек вывели его к другой части города.       И к внушительной усадьбе, что располагалась на воде, и в ночном воздухе была освещена десятком фонарей.       Там что-то праздновали.       Отлично, Дядя аккуратненько туда смотается. На богатой кухне определённо можно будет найти молока.       Или козу.       «Молока, или козу», — саркастично перекривлял сам себя Дядя через полчаса, удирая по уже привычным бочажкам.       Детёныш, привязанный к груди с помощью большого шёлкового гобелена (а потому что первое, что нашлось!), недовольно кряхтел.       Сиятельная мадам, висящая у него на плече как мешок с картошкой (простите, Дядя обычно с дамами галантен, но не когда в него стреляют!), определённо была недовольна собственным положением.       Она укусила его за ухо.       И кричала. И ругалась. И обещала сделать всякое.       (Мешанина внутри польщённо порыкивала и пыталась вякнуть что-то в ответ.)       В общем — всячески затрудняла попытки не получить на пятую точку какой-нибудь острой не гигиенически чистой ковырялкой.       …А дальше Дядя вылетел прямо на кучу вооружённых людей в фиолетовых нарядах и с мечами, и не придумал ничего особо умного, чем пропрыгать по чужим головам и дать дёру, свистнув одну из лодок, которую халатно не успели привязать или вытащить на берег.       А сами виноваты потому что!       Показав неудачливым охотникам язык, Дядя сгрудил мадам на дно лодочки и, вытащив свою гусеницу, вручил ей.       (Ну потому что успокаиваться та не желала.)       — Ну, твой? — Уточнил Дядя, взявшись за шест и направив лодку на середину реки, где течение было наиболее сильным.       …Сиятельная мадам с оторопью уставилась на вновь недовольно закряхтевшего младенца. Открыла рот.       …Заплакала, прижимая к груди гусеничку.       (Значит, её. И Дядя подслушал всё правильно, болтаясь под огромной резиденцией, которую построили прямо на воде.)       Итак, подведём итоги. Дядя понятия не имел о координатах мира, в котором оказался. Вот вообще.       Он лишился своего привлекательного симпатичного тела и мягких тёплых крылышек с экзотическим оперением, но получил дурацкие рожки и две не менее дурацкие сабли.       А ещё он нашёл младенца и свистнул из богатой резиденции жену местного Главы, которая как раз была матерью младенца.       …Что-то там про то, что доктора сказали, что мальчик родился раньше срока и не выживет, и потому даже не показали его матери.       (И, судя по всему, этот младенец выжить и не должен был. Потому что его отнесли к рощице подальше от человеческого жилья и оставили в траве.)       А тут Дядя. Прекрасный, удачливый и вообще.       Только кушать хочет всё время, и выглядит сейчас не так чтобы на тысячу баллов из ста.       …В общем — всё наперекосяк.