Сны наяву

      — У меня нет таланта к заклинательству. — Качает головой мальчик в узорчатом ханьфу, сидя на пеньке, на котором обычно рубят дрова. — Нет, меня могут отправить туда учиться, но… Мне кажется, я не очень умён, так что буду только зря занимать чужое место. А вот у тебя может получиться. Только добираться туда без лошади далеко…       Аньшен, давясь, запихивает в рот пельмешки из супа. Они немного размокли, а сам суп едва тёплый — но еда свежая, очень вкусная и в красивой узорчатой тарелке.       — …Но ты хочешь стать заклинателем? — Уточняет Цю Юймин любопытно, и, получив утвердительный кивок, поднимается с пенька. — Ладно, подожди немного и не убегай никуда. Я тебе ещё булочку принесу, с яйцом и луком.       Аньшен знает, что нельзя верить ничьим обещаниям и просьбам, но Юймин никогда его не прогонял, не натравливал слуг и не обзывал.       А ещё приносил еду. И не отбросы в вёдрах, что идут на корм для свиней.       …А будто бы для равного.       Цю Юймин возвращается, и сгружает перед Аньшеном аккуратно сложенный свёрток, корзинку с невозможно вкусно пахнущими булочками и небольшой мешочек.       В свёртке — новая одежда, совсем не похожая на то, в чём Аньшен просил милостыню.       — Я из неё вырос, но ты поместишься. — Объясняет Юймин, помогая переодеться и расправляя незаметные складочки. — О, сапоги забыл!       Он уносится, чтобы чуть погодя притащить сапожки, пояс и ленту в волосы.       В небольшом мешочке звенят монетки.       — Это тебе на дорогу. — Легко объясняет Цю Юймин.       — Я потом всё отдам! — Горячо обещает Аньшен.       Юймин лишь машет ладонью.       Мол, неважно.       — Главное, чтобы ты поступил и стал хорошим заклинателем. — Произносит он, и при этих словах кажется совсем взрослым. — Но если не получится — возвращайся сюда. Переживёшь у меня зиму, а на следующий год ещё раз попробуешь, хорошо?       — Почему ты так добр ко мне?       — Ну… Ты мой друг. Мой молочный братец говорит, что добрые дела и поступки нужно поощрять. — Просто отвечает Юймин.       Аньшен даёт себе обещание спросить, кто именно у Юймина молочный брат.       (Он этого так и не делает.)       А потом время идёт снова.       …Аньшен смотрит на мешочек с монетами, который сжимает побелевшими пальцами. Закусывает губу, глядя на распахнутые ворота, ведущие прочь из Столицы.       Там, далеко-далеко, за реками и холмами, за бескрайними полями стоит великая заклинательская школа. А Аньшен упёртый и упорный — он сумеет туда дойти. Он сумеет поступить и выучится.       …Аньшен смотрит на Цземина.       Они выходят за ворота вместе.       Они — всегда вместе.       Ночью Аньшен как можно тише уходит от их крошечного костра.       Ему кажется, он делает что-то непоправимое. Ужасное. Непростительное.       Что-то, за что его навсегда проклянут.       Цю Юймин смотрит на него с испугом.       — Ты что, под дождём всю ночь стоял? — Ужасается он, и тянет Аньшена за руку. — И ледяной — ну точно инюшка зимой!       Он тянет, и Аньшен безвольно перебирает ногами.       — Я… Деньги отработаю. — Обещает он сипло.       Мешочек с монетами Цземин взял себе на хранение ещё когда они вышли за ворота.       — Потом, всё потом! — Восклицает Юймин. — Тебе сначала согреться нужно! Ты же мог в колотушку ударить, а не ждать, пока слуги проснутся!       Аньшен хочет что-то ответить.       Но кашляет.       — …Наш сын привёл в дом уличного попрошайку. — Сквозь жар чужие слова пробиваются. Врезаются, будто гвозди в дерево.       — Значит, так было нужно. — Ровно отвечает женский голос.       — Ты ему во всём потакаешь! Ему только двенадцать!       — Дорогой — ему УЖЕ двенадцать. И он Наследник. Или ты хочешь, чтобы он в двенадцать был достаточно взрослым, чтобы начать учить бабочек, и при этом — слишком юным, чтобы делать что-то по велению своей души, что не запрещено законами? Если Юймин привёл попрошайку — значит, увидел в нём что-то.       — Ты ему потакаешь просто потому, что он — молочный брат…       Аньшен знает, что болезнь на улице — это почти гарантированная смерть.       Но никто его не гонит из чужого дома.       Он знает, чем занимаются в этой семье.       — Ты хочешь сделать из меня бабочку? — Уточняет Аньшен сипло, когда боль в горле благодаря сладким отварам отступает и он может наконец говорить. — Я… Не против. Я тебе должен денег, и так смогу отработать.       — Только если ты сам этого захочешь. — Просто отзывается Юймин. — Но у тебя есть и другие пути. Если хочешь — зиму можешь у меня пожить, а весной попробуешь ещё раз поступить в заклинательскую школу.       Аньшен вспоминает Цземина, который наверняка там будет — и почему-то содрогается.       — А ещё можешь просто… Ну, быть тут. — Мальчишка пожимает плечами. — Наставники говорят, что мне нужны друзья по учёбе, с которыми можно общаться не только по переписке… Да и молочный брат ворчит, что я всё время один. Только тебе нужно сперва полностью выздороветь. Хорошо?       Не веря в услышанное, Аньшен медленно кивает.       …Хорошо, да?       Матушка Юймина чуть-чуть изгибает брови в удивлении, рассматривая Аньшена. Потом машет маленькой изящной ладошкой.       На коленях у неё — развёрнутая книжка в розовой обложке.       — Он будет стараться. — Обещает Юймин.       — Конечно, дорогой. — Даже не думает спорить женщина. — …Но твой молочный брат знает?       — Я ему уже написал!       — И он?       — Ответил, что тогда он будет обязан тоже взглянуть на Аньшена!       — Ах! — Всплескивает руками матушка Юймина. — А твой молочный брат не сообщил, когда именно хочет почтить нас визитом? У нас ведь на крыше листья, и на кухне бардак!       Аньшен оторопело смотрит на то, как женщина, несколько мгновений постенав о «неожиданных гостях», захлопнула книжку и принялась быстро и чётко отдавать слугам указания. И переводит взгляд на Юймина.       — …Мама любит драму. И гостей. — Просто отзывается мальчишка. — И моего молочного брата.       …Молочный брат Юймина любопытно смотрит сначала на Аньшена, потом подпирает ладонью лицо.       — …Ну вот, мог бы и мне друга найти. — Вздыхает он притворно недовольно, и А-Мин фыркает. — Нет, серьёзно, это ты из нас двоих — «очи из серебра!»       — Вот увижу — и сразу тебе напишу. — Кивает Юймин с видом презабавным, и держит Аньшена за руку. — Сыграем?       …Аньшен заворожённо сидит рядом и наблюдает, как мальчишки, чем-то самую малость похожие друг на друга, сосредоточенно переставляют чёрные и белые фишки на доске.       (Он видел, что подобным занимаются некоторые взрослые в чайных, но никогда не мог подобраться поближе, чтобы рассмотреть саму игру.)       — В следующий раз нужно будет найти игру на троих. — Замечает Юймин вечером, попрощавшись с молочным братом. — Чтобы тебе не было скучно.       — Мне не было скучно. — Спорит Аньшен.       Ему выделяют комнату в павильоне Юймина. С собственным выходом в сад, со своей купальней и гардеробной.       …А учителя не спорят и не выглядят рассерженными, когда Аньшен появляется на занятиях.       — Ваш молочный брат одобрил эту дружбу. Значит, так нужно. — Отвечает один из наставников. — Юноша, ты успел получить какие-нибудь знания?       Аньшен, сжав кулаки, отрицательно качает головой.       — И в шести благородных искусствах тоже имеется пробел? — Уточняет наставник и, получив ответ, вздыхает. — Ну, Вам придётся приложить усилия, чтобы попытаться догнать молодого господина Цю.       Аньшен старается.       — …Сначала я думал, что этот мальчишка нашего Юймина испортит. Научит нехорошему, напоёт песен про сладкую вольную жизнь, где ты сам себе хозяин и… И всё такое! Но знаешь что?       — Что, дорогой?       — Эти двое только и делают, что болтаются в библиотеке! Черви книжные!       Юймин чуть закатывает глаза и вздыхает, и переворачивает один из разложенных на столе листков.       На нём написана цифра 21.       — Цикада сбрасывает свою золотую кожицу. — Быстрее мальчика вспоминает Аньшен название стратагемы, и довольный тащит с блюда круглое печенье.       Это был его третий выигрыш за день.       — Когда я вырасту, то стану Главой Цю и продолжу семейное дело. — Юймин старательно соединяет деревянные фигурки, которые долго-долго вырезал и шлифовал. Они похожи на колёса, но с множеством зубчиков, которые скрепляются друг с другом. — А это… Мне просто интересно. Как тебе интересно медитировать и учиться контролировать ци.       Он часами возится с конструкцией, и наконец добивается того, что когда крутит рычажок — все колёсики крутятся и нигде ничего не застревает.       Глава Цю вскидывает к небу руки.       — Бездна, вы что натворили?! — Вопрошает он драматично.       Аньшен готов взять всю вину на себя.       — Эксперимент не удался. — Безмятежно отзывается Юймин, и тянет Аньшена за руку, заставляя встать себе за спину. — Всё равно матушке этот розовый куст не сильно нравился…       Их не наказывают.       …Ну, то есть Глава Цю говорит им убрать осколки горшка и замести все следы, но Аньшен это и наказанием не считает.       — Меня не нужно защищать. — Качает головой Юймин, подметая дорожку рядом с местом, где прежде стоял горшок. — Я Наследник, и это моя зона ответственности.       — Тебя могли выпороть!       — Но ведь я сам собрал эту штуку и решил завести её в саду. Я не предусмотрел рисков, ещё и тебя втянул. И если после всего этого я начну прятаться за твоей спиной — это будет неправильно.       Аньшен его не понимает.       Ему кажется, что после такого Глава Цю его невзлюбит и скажет убираться прочь из дома.       …Вместо этого ему нанимают портного.       — Ты не можешь ходить в старых вещах Юймина. — Объясняет он устало. — У нас есть репутация. И раз мой сын везде тебя с собой таскает — ты должен выглядеть соответственно.       Аньшен боится касаться тонкого шёлка.       …С играми на троих есть проблема.       Так что молочный брат Юймина приводит с собой друга, и они тратят весь день, пытаясь завоевать королевство и победить всех «ужасающих чудовищ», разбросанных по деревянной доске.       — Поддаваться тоже не надо. — Шепчет Юймин, когда Аньшен пытается проиграть и позволить другу захватить его кусочек земель. — Это же просто игра — я не обижусь проигрышу.       …Только через ещё десяток игр Аньшен решает не поддаваться — и выигрывает.       Молочный брат Юймина задумчиво хмурит брови и водит пальцем над доской.       Потом поднимает взгляд на Аньшена.       — …А неплохо. — Произносит он довольно. — Ещё раз?