Сны наяву

      …Однажды Жоханю надоело раз за разом огнём и мечом устанавливать свои порядки в цзянху (а потом каждый раз помирать и возвращаться назад во времени), так что, на тринадцатый раз посмотрев на Мэн Яо (который в тринадцатый раз исподтишка его убьёт, и вот поганец такой, каждый раз новым методом!), Глава Вэнь глубоко вздохнул и проникновенным голосом произнёс.       — А-Яо, вообще-то твой отец — это я.       Если читателю покажется, что этим грозный глава клана Вэнь не ограничился, то читателю кажется.       Потому что следующим, кого Жохань публично признал своим бастардом, был Вэй Усянь. Ради этого даже пришлось закуситься с Главой Цзян, и чисто чтобы напакостить, Жохань признал своим сыном и Цзян Ваньиня.       Четвёртым и пятым сыновьями стали отпрыски паскуды Янлэя, который посмел сдохнуть на горячих источниках Безночного Города, никого об этом заранее не предупредив.       (Не Минцзюэ был очень громко подобным ходом недоволен, но у Жоханя уже был опыт выслушивания сыновьих истерик.)       Шестым признанным (и самым восьмым по счёту) ребёнком Жохань назначил Цзинь Цзысюаня, просто чтобы посмотреть на вытянутое лицо Гуаншаня, что посмел что-то там вещать про «рассыпанный по лужам рис».       (Мадам Цзинь, услышав об этом, взглянула на своего супруга с весьма оценивающим лицом, а потом «изучила» самого Главу Вэнь.       Не то чтобы Жохань был слишком самовлюблённым, но, похоже, его вид понравился Мадам Цзинь больше, нежели вид Гуаншаня.)       Конечно, после этого остановиться было уже трудно, так что, завидев мелких, не нюхавших ещё настоящей войны в тринадцатый раз Нефритов, Жохань сделал покровительственный «ать» ладонью и их тоже назвал своими детьми.       …а потом подумал и исправился — назначил их внуками.       (Исключительно чтобы потом родительски шлёпать Лань Цижэня по плечу и называть «слишком требовательным сынишкой».)       Неудачно подвернувшегося под руку Вэнь Чжулю Жохань провозгласил племянником.       Шуточки, что самый большой кобелина в Цзянху носит золотое и пионы, вскорости сошли на нет, уступив место россказням про невиданную силу главы Вэнь, который не просто наплодил детей с замужними дамам — а признал всех своих отпрысков и затребовал их вернуть себе. Вместе с их матерями (если те были не против). В противном случае предлагал деньги «как плату за воспитание».       Конечно, Главы Кланов были гордые.       …но жадные они были чуть сильнее.       По итогам на собраниях Великих Кланов Вэнь Жохань благосклонно смотрел, как юные заклинатели набивают себе очки, и довольно кивал.       — Сразу видно, сильные да умелые. Моя кровь! — и довольно щурился.       (При этом было абсолютно всё равно, кто именно лидировал на Охоте.)       Остальные Главы Кланов сидели с лицами, будто дружно сосали лимонные дольки, и так же дружно думали: «Ах ты падла».       Конечно, содержать ораву детей оказалось не так дёшево, как могло показаться (потому что Жохань не мог ударить в грязь лицом и обделить кого-то в содержании, так что и сыновьи павильоны в Безночном Городе пришлось строить с привычным пафосным размахом), но расходы на войну всё же были неоспоримо больше.       А ещё А-Яо оказался гораздо более хорошим сыном, чем был до этого «помощником».       …А потом Жохань увидел Цзян Яньли.       — При всём уважении, но я тебе рожу набью, — предупредил Цзян Фэнмянь, не скрывая раздражения.       Жохань сделал удивлённое лицо.       — Хорошая невеста для моего третьего сына. Правда, А-Яо, как тебе краса девы Цзян?       Вэнь Жохань был доволен получившейся ситуацией — теперь он не «уничтожал кланы ради объединения», а «давал каждому сыну по клану».       Кажется, тринадцатая попытка покорить цзянху была самой удачной. И бескровной.       …А даже если и нет (подраться с Фэнмянем всё же пришлось), то она оказалась самой забавной для бессмертного Главы Клана Вэнь.