Сны наяву

      Конечно, Аньшен знает, что у Юймина имеется невеста.       Чего он не знает — так это того, что слова Госпожи Матушки окажутся пророческими.       …В ту ночь, когда Юймин его поцеловал, его невеста сбежала вместе с отцовским слугой, что напел ей о «великой любви и рае в шалаше».       (Аньшен этого не знает, что позже, спустя много-много лет, одна из внучек той девы влюбит в себя молодого Лорда Цзян Фэнмяня и станет его Первой Наложницей, и не пощадит даже свою старшую сестру, что явится в Пристань Лотосов вместе со своей дочерью — которую родила от того же Лорда Цзян Фэнмяня.)       Юймин держит в руках искусственное золотое ядро.       В отличие от предыдущих моделей — оно не взрывается, не разлетается раскалёнными осколками во все стороны и работает как положено.       — А ты — медитация, тренировки. — Бурчит Юймин, и вкладывает золотое ядро в ладони Аньшену. — Из меня только таким образом заклинатель получится.       Госпожа Матушка укачивает Сяоци и тихо поёт колыбельную.       Аньшен закрывает глаза и дремлет, слушая нежный голос.       А просыпается от запаха свежего печенья с орехами.       Его любимого.       — Тебя нужно баловать! — Наставительно поясняет Госпожа Матушка.       — Мне так одежду перешивать придётся! — Почти готов возмутиться Аньшен. — Я же так толстым стану!       Юймин подхватывает его и держит на руках.       — Пока я могу тебя носить на руках — всё в порядке. — Наконец сообщает он и ставит Аньшена на землю.       Просто затем, чтобы вручить шкатулку.       С шоколадными конфетами.       …Сяоци сидит на спине у Юймина, что изображает лошадку.       Сенли хохочет и невнятно ещё твердит, что тоже хочет «катяться».       Аньшен дописывает иероглиф, возвращает кисть на подставку и присоединяется к «бесчинствам в саду».       (Юймин свою роль «лошадки» всё равно не отдаёт — кажется, догадывается о новом положении Аньшена, хотя он сам ещё не до конца уверен.)