На коленях

Вэй Ин заходит в их каморку следом за Лань Чжанем, продолжая потирать ушибленное плечо. — Ну почему подозреваемые никогда не говорят — да, господин полицейский, я не буду больше доставлять проблем, вы меня вычислили и поймали, правда ваша, надевайте наручникиии? Вэй Ин тянет гласную и продолжает растирать не очень-то и болящее место. Просто он устал — работать под прикрытием всегда та еще головная боль, особенно если надо изображать крутых байкеров, а Вэй Ину хочется домой и на ручки, а не вдыхать выхлопные газы на очередной стоянке с угрюмыми мужиками. Хорошо хоть, по легенде байкером был Лань Чжань, а Вэй Ин — его надоедливым другом. Тут все было максимально приближено к реальности. Ну, кроме того, что друзьями-то они, конечно, не были. Даже коллегами они получились вынужденными. И кто это выдумал, что Лань Чжань только с ним и уживается? Пф-ф, он ни с кем не разговаривал больше необходимого, в основном молчал, заполнял бумажки да ходил с каменным лицом. Вэй Ин, видя полное отсутствие реакции, переключается на волнующую его тему — их рабочая смена подходит к концу и надо бы успеть обсудить бредовую идею начальства. — Лань Чжа-а-ань, эта идея начальства — полный бред! — Вэй Ин даже притопывает ногой, стоя перед рабочим столом коллеги, который перекладывает какие-то бумажки из одной папки в другую, а потом возвращает на полку шкафа позади, уф, хоть бы сделал вид, что ему не все равно. — Я и про байкеров говорил, что кто в это поверит. — Лань Чжань поднимает бровь, но в целом продолжает заниматься своими делами. — И не спорь, из тебя чудом вышел убедительный байкер, но речь не об этом. Вэй Ин в отчаянии вцепляется в спинку стула, который стоит сбоку, и нагибается к Лань Чжаню через стол. — Как ты себе представляешь, что мы пойдем в бдсм-клуб и не спалимся! Тут на хромой козе не подъедешь. Надо знать, как ее подстегивать и куда кляп вставлять! Лань Чжань, ты же понимаешь, что как только ты войдешь в подобное заведение, у них сработают датчики на скучных и правильных людей? Лань Чжань на секунду замирает, и руки, держащие стопку досье, прекращают движение, но в следующее мгновение, когда Вэй Ин даже почти начинает испытывать стыд за то, что сказал, Лань Чжань отмирает и продолжает заниматься бумагами. Вэй Ин выдыхает и примирительно, почти заискивающе поясняет: — Ничего личного, Лань Чжань, но представляешь, как будет неловко, если из-за тебя вся операция провалится, так и не успев начаться? Вэй Ин кивает своим мыслям, соглашаясь сам с собой, и смотрит на коллегу, который сейчас снова стоит к нему спиной. Большой, широкой спиной, обтянутой косухой. Вэй Ин даже немного зависает, любуясь видом, но чисто из эстетических соображений, никаких больше, поэтому почти пропускает, как Лань Чжань, мягко обернувшись, словно большая тигра, Вэй Ин подумал — реально, тигра, — говорит тем тоном, которым он всегда отдает редкие приказы, которые, на минуточку, не раз уже спасали Вэй Ину шкуру — которую он очень любил, свою шкуру: — На колени. Вэй Ин еще додумывает аналогию с тигрой и шкурой, когда осознает, что уже среагировал и теперь стоит перед своим коллегой на коленях, ощущая под собой холодный офисный пол. Понимание того, что он сделал, приходит одновременно с прилившей к лицу краской и желанием вскочить и ударить Лань Чжаня. Но тот продолжает смотреть на Вэй Ина совершенно спокойным взглядом, и Вэй Ин, привыкший невербально считывать идеи и настроение коллеги, остается стоять на коленях, возможно, из чистого упрямства. — Лань Чжань! Что за дешевые трюки. Только потому, что я доверяю тебе, как себе, и послушался твоей команды всего один разок, — Вэй Ин возмущенно указывает на себя рукой, как бы говоря «Ты посмотри на это безобразие!», — не означает, что кто-то еще поверит в тебя и твою… Вэй Ин предусмотрительно осекается, так как Лань Чжань обходит стол и становится прямо перед ним. Все эти свободные джинсы с толстыми цепочками и пояс с увесистой пряжкой — да, наверняка только вот это все и помогло быть Лань Чжаню убедительным байкером. Вэй Ин трясет головой, недоумевая, за что ему такое наказание в виде нерадивого коллеги, и поднимает упрямый взгляд. Когда-то ему даже делали выговор, что перед лицом опасности он, вместо того, чтобы ждать подкрепления, пер напролом, рискуя собственной жизнью. На ошибках Вэй Ин учиться отказывается, поэтому, глядя снизу вверх на внезапно крупного и внушительного, нависающего над ним Лань Чжаня, Вэй Ин облизывает губы и идет до конца: — Я тебя очень уважаю как коллегу и профессионала, но, Лань Чжань, будем честны, как будто кто-то поверит, что у тебя был се… — Вэй Ин не может договорить ключевое слово, так как его рот оказывается прикрыт крепкими и аккуратными пальцами. Лань Чжань смотрит на него пристально, но, как ни странно, выходит так же, как и всегда — как когда Вэй Ин приходит с легким опозданием, когда Вэй Ин говорит в темной аллее, что он, возможно, забыл предупредить об их вылазке коллег, когда Вэй Ин садится жопой на рабочий стол Лань Чжаня и почти не задевает стопки бумаг на нем, честно-честно, они просто сами падают… Вэй Ин продолжает смотреть на Лань Чжаня с любопытством и спокойствием. Да, это не самое привычное их взаимодействие, но с Лань Чжанем всегда так. Вэй Ин пытается об этом сказать, что, может, сходим к начальству и откажемся, когда Лань Чжань сильнее надавливает на губы и пропихивает большой палец в рот Вэй Ина, вот наглость-то! Прижимает язык и тихо говорит «Ш-ш-ш». Вэй Ин пытается выпихнуть мешающий ему палец, но, поняв, что только заслюнявит его, успокаивается. И что нашло на Лань Чжаня? Тот, убедившись, что Вэй Ин не предпринимает новых попыток заговорить, убирает руку от его лица и аккуратно касается макушки со словами «Мгм, молодец». Вэй Ин, испытывающий привычный прилив гордости за себя и желание улыбнуться, выпятить грудь и сказать, что да, он самый лучший молодец на свете, а потом сказать, что это общеизвестная истина и не Лань Чжаню ему об этом говорить, осекается, глядя вверх. Лань Чжань подносит руку, которая секунду назад была во рту Вэй Ина, к своим губам и, глядя Вэй Ину в глаза, проводит пальцами по губам, из-за чего они начинают слегка блестеть под жестким светом офисных ламп. Вэй Ин, у которого ноги начинают ныть от неудобства и жесткости позы, продолжает стоять на коленях, как стоял. Что-то во всей этой ситуации категорически не то. Помимо того, что вообще-то всё, но какие-то факторы выбиваются из картины активнее других. Лань Чжань возвращается за стол и включает компьютер, а Вэй Ин смотрит, как монитор начинает освещать красивое, родное лицо — и откуда эти мысли взялись? И почему ему нормально на коленях? И почему нет чувства, что это нарушение всех законов природы? Вэй Ин готов вскочить и потребовать ответы у Лань Чжаня, пусть объясняется — когда на него, такой же резкой волной, как до этого тревога и возмущение, ложится пелена спокойствия. Он склоняет голову на бок и продолжает смотреть на коллегу. Лань Чжань всегда говорил с ним таким тоном. Лань Чжань всегда был красивым. Лань Чжань всегда бы поставил жизнь Вэй Ина превыше своей. Вэй Ин прикрывает глаза и делает глубокий вдох. Задерживает дыхание. Медленный выдох. Что ж. Видимо, с бдсм-клубом никаких проблем не будет. Возможно, будут кое-какие шероховатости с проведением границ с Лань Чжанем, но Вэй Ин почему-то уверен, знает каждой клеточкой своего уставшего и при этом пульсирующего предвкушением тела, что уж с этим-то они разберутся. — Пора домой, — голос Лань Чжаня резонирует по уставшим костям, и Вэй Ин послушно поднимается, разминая затекшие ноги. Теплая рука ложится ему на талию, Вэй Ин улыбается и, распрямляясь, смотрит на Лань Чжаня: — А ты слышал, о чем говорили в раздевалках? Ты в жизни не догадаешься, кто оказался крысой в шестом отделе! Ладонь Лань Чжаня остается лежать там же всю дорогу до парковки. На прощание Лань Чжань слегка сжимает руку поверх теплой рубашки, Вэй Ин пихает его в ответ в плечо и, вот честно-честно, Вэй Ин может поклясться, что Лань Чжань улыбается в ответ.