Морской Мальчик

***

      Перси рассматривал незамысловатые узоры на мраморном потолке, разошедшиеся по всей территории его шикарных покоев. Сегодня солнце пекло пуще прежнего, даруя прекрасную погоду местным жителям, что его самого не сильно устраивало. Ему нравилось ощущать холод, как и любому другому Северянину. Сегодня ему пришлось проснуться раньше обычного, что было совсем не свойственно для него самого. Перси не считал себя ленивым человеком, отнюдь, он был из тех, кому тяжёлая работа была не в тяготы, но поваляться на удобной кровати больше нужного он любил - это да. Ещё он любил долго принимать ванны, да и вообще он любил много чего, но на протяжении всей недели, после того, как он покинул донжон лорда Мейса, ему сопутствовали головные боли и тяжёлые думы, не дающие ему нормально спать и отдыхать должными методами.       В тот вечер он вспылил. Это был неоспоримый факт. Повёл себя как мальчишка. Но ярость, которая поглощала его тело, была чужда, словно что-то инородное заставило его вести себя так агрессивно, заставило произнести все те слова, которые он обрушил на Мейса.       Он знал, что в этом виноват никто иной кроме него. Он не смог сдержать себя, наговорил лишнего и возможно разрушил те отношения и связи, которые налаживал долгие годы. Но видит Зевс, ему хотелось обрушить все близ лежащие реки и озёра на Хайгарден. Уничтожить всю территорию вокруг, утопить великий замок, и всех, кто в нем находился. Никакой пощады и милости для них. Стереть с лица земли. И только тогда, когда его разум стал холоден, как самая кошмарная зима на памяти всех Северян, он вспомнил. Вспомнил, все те слова, доносящиеся ему в след. Слова, которые он не хотел слышать и отвергал всеми возможными способами в своей голове. Именно там крылась вся проблема.       В тот вечер он осознал, что без громкого имени, титулов и власти... являлся никем и ничем. Не бездомная собака, но и не королевский пёс. В голову закрадывались отвратительные мысли. Будь он наследником Дредфорта, шансы взять Маргери в жены стали бы выше, хотя бы на чуть-чуть? Избавься от брата, и вот, замок твой, земли твои, Маргери твоя. Желания бастардов и неимущих родных братьев стали не так чужды. Словно подобные мысли были с ним всю жизнь и проявили себя только сейчас. В нем бушевал необъятный океан ярости и беспомощности, пытался натолкнуть на путь истинный.       Но он отказался от грязных мыслей, грозящих разрушить его жизнь и жизнь старшего брата, он чувствовал, что кто-то хочет навязать его разуму то, что всеми силами отвергало его сердце. Он смог защитить свой рассудок от нападок, закалил свой разум и ум, стал мудрее. У него появилась новая цель.       А любовь была пустым звуком, как и все к ней приглашающее. Здесь и сейчас все решалось совсем иными методами. Родись он девочкой, то его участь была точно такой же незавидной, как и у большинства молодых девушек. Удел стать разменной монетой.       Но даже сейчас, когда голова была трезва, только одна мысль могла вывести его из себя, мысль о том, что Маргери будет не с ним, возляжет не с ним, понесёт не его детей.       Он старался не думать об этом. Даже малейшее упоминание заставляло сжиматься его сердце в болезненных спазмах, доставляя невероятную душевную боль.       Поменяв позу с лежачей на сидячую, он потянулся к кувшину с холодной водой, и приложился к нему, не удосужившись налить в стакан.       Сегодня Перси должен был отплыть на одном из торговых кораблей отца, что время от времени появляется на Просторских землях совершая закупки. Торговая каракка пришвартовалась ещё вчера, о чем ему доложила его служанка, которой было приказано сразу же сообщить о корабле с флагом его дома, дающем якорь в порту.       Вещи были давно собраны, сейчас же Персей просто дожидался вечера, дабы поскорее отплыть домой. Он наделся, что расстояние залечит его душевные раны, в крайнем случае, уменьшит его боль.       Сейчас же он собирался пройти прогуляться в последний раз по извилистому лабиринту, где проводил много своих вечеров, к небольшому прудику в нём.       Однако все его планы пришлось корректировать в мгновение ока. За дверью его покоев раздались голоса, а дверь отворилась. Там стояла Маргери в привычном зелёном платье, а за ней Гермина, что всем своим видом показывала, как сожалеет об этом.       Маргери выглядела неважно. Стоило только один раз посмотреть, и сразу же становилось понятно, что она плохо спит. Слегка опухшие глаза и мешки под глазами давали знать о состоянии их владельца.       Она зашла в покои, незабыв закрыть за собой дверь, с целью не дать выйти предстоящем разговору за пределы этой комнаты, прошла немного глубже и встала прямо напротив его кровати.       — Ты избегаешь меня последнюю неделю, — ее заплаканный голос излучал вселенскую обиду, которую она пыталась скрыть, но получалось посредственно, — П-почему? — не отводя с него взгляд своих зелёных глаз.       — Так надо Маргери, — тяжело вздохнув, он поднял свою голову и встретился с её тревожными изумрудами, — То не моя воля, я не хозяин этой ситуации. Не хозяин самого себя.       — Все выглядит так, словно ты пытаешься убежать от ответственности! Не говори загадками и просто объясни мне! Объясни, в чем я провинилась и чем заслужила подобного отношения, — она сжала свои нежные ладошки, грозясь прямо здесь и сейчас расплакаться. Голос был поникшим, искры сопутствующие ее звонкому голосу, словно не существовали и в помине.       Смотря на свою возлюбленную, его сердце обливалось кровью. Она была такой хрупкой и слабой, как бы не пыталась казаться такой же волевой, как леди Оленна. Обнять и защитить - все, чего он хотел прямо сейчас.       — Я не боюсь ответственности, но судьба распорядилась иначе, сейчас она препятствует этому.       — Судьба - это ложь, которой ты пытаешься защититься. Не пойми меня неправильно, но мне казалось, что я хоть сколько-нибудь дорога для тебя. Меня не интересовали богатства, светская жизнь и бесконечные турниры с балами, — огорчённый вздох прервал небольшую речь, — Я хотела разделить с тобой остаток жизни. Но... бабушка мне все рассказала... ты даже не пытался возразить моему отцу, почему? — жалостно спросила она.       Перси медленно поднялся со своей кровати, сделал пару шагов и заключил Маргери в объятия. Она попыталась вырваться, однако попытки были вялыми.       — Сегодня вечером я отплываю, — он медленно поглаживал ее по волосам, — Я досрочно прекратил своё дальнейшее пребывание здесь. Ты не виновата, любовь моя.       Его голос тоже был тихим, едва мог перебить всхлипы девушки в его объятиях.       — Я больше не мила тебе? — девушка немного отстранилась и приподняла своё лицо, чтобы смотреть ему прямо в глаза.       — Это не так, — он оставил легкий поцелуй в уголках ее губ, — Ты все так же мила и любима мною. Но твой отец этого не одобряет. Вчера он сказал, мне о том, что подбирает тебе подходящую пару. У него даже есть список бравых женихов, в который я не вхожу, — Маргери ошеломлённо уставилась на него после сказанных слов, — Я был так зол, услышав это. Начни я действовать, то Соториос собирался стать для него приятной сказкой. Твоя бабушка умолчала об этом, она не хотела, чтобы ты ненавидела своего отца. Я понимаю её и в какой-то мере уважаю за подобное решение. Поэтому не вини себя в том, чего сделать не могла.       Девушка была словно в прострации, она представить не могла, что её любимая бабушка могла так легко обмануть свою внучку.       — Если мы ляжем в одну кровать, то количество женихов резко убавится, и... — с вызовом вымолвила она, на что Перси просто покачал головой.       — Это должен был стать акт любви, а не мести. Я не хочу портить тебе жизнь, из-за обиды на твоего отца, — он вновь дотронулся до пухлых губ своей возлюбленной как делал тогда в лабиринте и сотни раз до этого, смахнул соленые капли на ее мягких щеках и нежно поцеловал. Он разорвал поцелуй и прислонился к ней лбом, — Больше не говори, я обещаю сделать тебя счастливой, даже если придётся захватить и уничтожить весь Вестерос, но сейчас давай постоим так, в тишине, в последний раз.       «Ты моя яркая путеводна звезда, Маргери, мы ещё успеем дать клятву перед Гименеем» — подумал он про себя.

***

      Младший Болтон стоял на борту пришвартованного торгового корабля, принадлежащего его дому. Больше он не чувствовал усталости, что преследовала его на протяжении последних семи дней. Рядом с водой, стало как-то легче. Под ногами валялся Цербер, что безуспешно пытался получить ласку от задумавшегося хозяина. Капитан где-то за спиной выкрикивал указания и подпитывал своих подчинённых. Матросы шныряли по всему Каракку исполняя должные обязанности. Его вещи и сундуки с золотом давно погрузили в личную каюту, которую уступил ему капитан на время плавания. В гавани было громко, прибывали и убывали все новые корабли, выгружались и загружались. Тут и там ругались капитаны других кораблей, выкрикивая море оскорблений на неопытных юнг. В порту кипела своя привычная и такая особенная для множества людей жизнь.       Он уже успел попрощаться с Тиреллами, не со всеми конечно, но и то было неплохо, учитывая накалившиеся отношения между ними. Мужскую половину дома он застать не смог, Лорас отбыл в Штормовой Предел к младшему Баратеону.       Лорд Мейс и его старшие сыновья отбрехались важными делами не требующих отлагательств и не стали прощаться со своим другом и воспитанником.       С леди Оленной он попрощался довольно холодно, события того вечера все ещё были свежи в памяти и так легко он не собирался прощать бывшую Редвин. Парня она провожала со своей излюбленной ехидной улыбкой. Леди Алирия растрогалась больше нужного, сетуя на то, что прощание должно было сложиться иначе. А Маргери… лишь пришла напомнить о том, что ему следует выполнить данное обещание, и она ждёт этого знаменательного дня.       Из воспоминаний его вывело потряхивание по плечу. За спиной стоял капитан и, судя по всему, уже ожидал некоторое время.       —М’лорд прошу прощения за беспокойство, — он поправил свою рубаху и продолжил, — Все ваши поручения выполнены, можем отправляться.       — Вы отправили ворона в Дредфорт с просьбой для отца? И коня моего успели пристроить? — вопросительно поднял бровь юноша.       — Так точно м’лорд, отправили самого быстрого и юркого. Вскоре он доберётся до вашего дома, и жеребцу вашему место поудобней подобрали, — с толикой гордости произнёс мужчина в возрасте, словно гордился своим корабельным вороном.       — Домой говоришь, — Перси отвернулся и слегка приподнял уголки губ, — Можешь давать команды, мы отплываем.