Рождественские чудеса

– Мерлиновы яйца, где его носит? Трое парней сидели за столом с уже пустыми бокалами. За окном уже была темень. А их друг так и не вернулся после похода в Сладкое королевство. – Может что-то случилось? – Да что с ним будет? Подцепил, наверное, какую-нибудь девчонку и шляется с ней. – Он сказал, что придёт. Значит придёт. Не выдумывай, Джеймс. – Ага, да вот только мы его два часа уже ждём. Пора уже возвращаться в Хогвартс. – Давайте подождём ещё немного? – Так, ты Пит, оставайся и жди. А мы с Лунатиком пойдём, обыщем территорию Хогсмида. Но не дай Мерлин, он шляется с кем-то, яйца оторву и спрячу. – Оу, оу, туши свою задницу, она дымит. – Ха. Ха. Ха. Хвост. Ладно, пошли уже. Ремус и Джеймс, накинув свои мантии, отправились на поиски своего пропавшего друга. Питер же остался в баре и заказал себе ещё стаканчик сливочного пива. А что? Неизвестно сколько ему ещё придется ждать. ~~~ Как красиво смотрится Хогвартс в темноте ночи с этого ракурса. Большой. Величественный. То тут, то там в окнах виднеется свет факелов. Чёрное озеро покрыто толстой коркой льда. На небе уже начали загораться первые звёзды. Вот и Сириус зажёгся, а не так далеко и Регул. Хоть где-то они близки. Вокруг ни души. Лишь одинокий юноша сидит на камне, то ли любуясь видами, то ли думая о чем то своём. Слёзы давно не катились из его глаз. Но соляные дорожки ещё можно было разглядеть на красных от мороза щеках. – И что мне теперь делать? Сириус сидел здесь не один час, уже порядком озябший. Сначала он бродил по деревни, а затем ноги как-то сами занесли его сюда. На берег Чёрного озера. И хотя часов у него нет, было ясно: в Хогвартсе отбой. Да и ребята, наверняка, его обыскались. Хорошо бы, если они уже в школе и никому не рассказали о его пропаже. Пора возвращаться и самому. Но как? Ни мантии-невидимки, ни карты мародёров у наго нет. А пройти через главный вход незамеченным? Слишком рискованно. Идти в Хогсмид, взламывать Сладкое королевство, тоже не вариант. Ждать утра, и когда все пойдут на завтрак пробраться в школу? Ну, нет, это уж совсем через край. Да и Сохатый с Лунатиком морду за такое набьют, а Хвост будет держать. Решено, иду в Хогвартс, будь что будет. В конце концов это был глупый поступок, пора начинать отвечать за свои поступки. Если, конечно, поймают. ~~~ – Где. Ты. Блять. Был?! – Джеймс, не ори, ребят разбудишь. – Люмос. А ты думал, тут кто-то спит? Яркий свет бил из палочки русоволосого парня. И только в этом свете Сириус увидел: все трое сидят на одной кровати рядом с картой. Ждут. Его. Даже не в пижамах. Они действительно так волновались за него? – Да. А почему бы и нет, ночь на дворе, пора уже девятый сон видеть. – Я повторюсь. Где. Ты. Шлялся. – Гулял. – Гулял?! Ты издеваешься? И почему ты выглядишь как после хорошей истерики?! – Да какая вам вообще разница?! Неожиданно Сириус закричал. Забежал в ванную комнату и захлопнул за собой дверь. – Джеймс, ты похоже перестарался. Давая я попробую? – Дерзай, Лунатик. Ремус подошёл к двери и легонько постучал в неё. – Сириус? Это Ремус, могу я войти? – Свали. Парень обернулся на друзей, по голосу Сириуса было слышно, он плачет. – Попробуй ещё. Это Питер сказал уже шёпотом. – Сириус, пожалуйста, впусти меня. Я не буду кричать. Обещаю. Сердце оборотня сжималось от боли. Что могло довести Бродягу до такого состояния? Он никогда не показывал, что хоть каплю растроен. А тут. Слёзы. – Ладно. *Всхлип* Входи. Ремус аккуратно приоткрыл дверь и вошёл, заперев дверь обратно. Его друг сидел на краю ванны. – Сириус? Что случилось? Тебя кто-то обидел? – Какая вам разница? – Ты наш друг. Мы волнуемся за тебя. Люпин сел на корточки перед другом. И положил свои ладони на его колени, слегка массируя их. Сириус продолжал тихо всхлипывать. – Но почему?! Зачем волноваться за такого как я? Я же пустышка, слабак, ничтожество. Позор рода. Гнилое отродье, даже среди гнилья. Я ничто, разве ты не видишь, ничто. Я думаю только о себе. Больше ни на что не способен. Лишь смазливой личико, да и только! На глазах Ремуса навернулись слёзы. Он обхватил лицо Сириуса обеими руками, так что бы друг смотрел ему в лицо. Прямо в глаза. – Боже, о чём ты, что за глупости ты несёшь?! – Это не глупости, Ре, не глупости! Разве ты не видишь? Я пуст, ничтожен, просто жалок! – Это не так, Бродяга, конечно, не так! – Так! Я... – Ты самый замечательный человек, которого я знаю. Ты самый яркий. И не только благодаря внешности. Ты верен до одури. Ты умный. Ты смелый. Ты сильный. Ты и ребята – самые лучшие друзья, о таких я не смел и мечтать. Ты принял меня, оборотня. Ты стал анимагом, ради меня. Более того это была Твоя идея. Это Ты придумал, ради Меня, хотя был не обязан делать хоть что-то. Ты больше всех подвергаешь себя опасности, играя с оборотнем в полнолуние. Ты прекрасен, Сириус, и не смей думать иначе. Те, кто вбил это тебе в голову ни на йоту не знаю тебя, а я знаю. Мы знаем. На минуту в комнате повисла тишина. – Я люблю тебя, Лунатик. Ремус мягко улыбнулся, слёзы уже стояли в его глазах. – И я люблю тебя. Мы все тебя любим. Он не понял. А Сириус уже и не решился объяснять, что он имел в виду не ту любовь. Что он хотел не дружбы, а нечто большего. Что поцелуй он его, не было бы человека счастливие Бродяги. Но... Дружба - это ведь тоже хорошо, лучше, чем ничего? – Может пойдём в комнату? Тебе бы поспать. А утром, если захочешь, расскажешь всё нам. – Хорошо... Ре, а можно я сегодня с тобой посплю? Как раньше? Чтобы кошмары не снились. – Ну конечно.